Стратегия Второй мировой. Восточный фронт

Глава 1. «Барбаросса». Вторжение

Нацистская Германия вела подготовку к войне против Советского Союза по всем составляющим военного искусства. По заданию Гитлера немецкий генеральный штаб разработал план «молниеносной войны» «Барбаросса». Немцы не забыли средневековых германских императоров, сам термин «Дранг нах Остен» («Натиск на Восток»), военную историю своей страны, своего народа. И Великая Отечественная война чем-то схожа была с очередным «Крестовым походом» западноевропейских армий на Россию.

Фридрих I Барбаросса (1122–1190) – германский король и император Священной Римской империи – известен походами на Апеннинский полуостров и организацией 3-го Крестового похода, во время которого он утонул в реке Салефа в Малой Азии. Во времена его правления Священная Римская империя достигла вершины могущества и славы.

О победоносном походе на Советский Союз, о мировом господстве мечтали разработчики плана «Барбаросса». В последний день июля 1940 года Гитлер на одном из совещаний недвусмысленно заявил: «Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция только тогда будет иметь смысл, если мы одним ударом разгромим государство». Генералы Кейтель, Йодль, Гальдер полностью разделяли эту мысль фюрера, уверенные в том, что Советский Союз можно сокрушить одним мощным ударом. Впрочем, не все немецкие военачальники разделяли это мнение. Некоторые генералы и политики предостерегали Гитлера и даже отговаривали его от войны с Советским Союзом. Но молодые военачальники уверяли, что советский многонациональный колосс рухнет при первых же ударах вермахта… И в декабре 1940 года фюрер подписал директиву Генштаба о плане «Барбаросса».

Согласно плану, наступление германских войск должно было вестись по трем направлениям: первое – из Восточной Пруссии через Прибалтику на Псков и Ленинград; второе – из столицы Польши на Минск, Смоленск и Москву; третье – из Люблина на Житомир, Киев. Вспомогательные удары должны были наноситься из Финляндии по Мурманску и Ленинграду, а из Румынии – по Кишиневу.

Командование вермахта сформировало три мощных группы армий: «Север», «Центр», «Юг». Началась работа по развертыванию вдоль границ Советского Союза крупнейшей в мировой истории военной лавины, которая просто обязана была уничтожить социалистическое государство. Прекрасные организаторы, немцы все делали скрытно. Нотакое глобальное действо скрыть от людей, от правительств других великих и малых держав было невозможно. Чтобы обосновать это утверждение, мы напомним читателю факты.

Германия выдвинула на границы СССР 4,6 млн человек, союзники – 900 тысяч человек. На близлежащих аэродромах изготовились к боевым вылетам 4950 самолетов. В укрытиях стояло 2800 танков, более 48 тысяч орудий и минометов. 60 % личного состава вооруженных сил немцы отправили воевать в Восточную Европу. И этот процент будет постоянно увеличиваться.

К середине июня немцы были полностью готовы к прыжку на Восток. Но прежде, чем рассказать о первых днях войны, мы считаем нужным процитировать одно из высказываний Гитлера 23 мая 1939 года на совещании в имперской канцелярии крупнейших военачальников вермахта. Отвечая на вопрос фон Браухича о длительности войны, фюрер ответил: «Любые вооруженные силы и любое государство должны стремиться к короткой войне. Но, несмотря на это, государственное руководство обязано готовиться и к войне продолжительной от десяти до пятнадцати лет».

Да, Гитлер мечтал о блицкриге, но он готов был вести и затяжную войну. Он-то готов был. Да только могла ли Германия воевать так долго? А народы земного шара, втягиваемые волей-неволей в крутую воронку войны?

План «Барбаросса»

В середине июня 1941 года 15–16-летние юноши и девушки получили аттестаты об окончании семилетних школ. Еще через неделю аттестаты об окончании «десятилеток» получили их 17–18-летние друзья. Все они знали, чем будут заниматься в ближайшие годы. Кто-то мечтал работать на фабриках и заводах, на стройках или на полях колхозов и совхозов, в институтах и научных заведениях. Кого-то манило небо, кто-то мечтал о морских походах. А кто-то хотел влюбиться, выйти замуж или жениться, нарожать побольше детей, воспитать их, выучить.

Мечтали люди юные, их родители, и старики мечтали нянчить внуков, рассказывать им по вечерам сказки да рассказы о жизни. Все они мечтали жить. Никто из простых советских людей не знал, что 1 июня 1941 года для солдат, офицеров и генералов германской армии были составлены «Двенадцать заповедей поведения немцев на Востоке и их обращения с русскими». В этом зверином документе, в частности, говорилось: «Ввиду того, что вновь присоединенные территории должны быть надолго закреплены за Германией и Европой, многое будет зависеть от того, как вы поставите себя там. Вы должны уяснить себе, что вы на целые столетия являетесь представителями великой Германии и знаменосцами национал-социалистской революции и новой Европы. Поэтому вы должны с сознанием своего достоинства проводить самые жестокие и самые беспощадные мероприятия, которые потребует от вас государство…»

14 июня, заканчивая последнее перед вторжением в СССР совещание с командующими армий, Гитлер крикнул: «До встречи на параде на Красной площади в Москве!»

Ровно через неделю выпускники советских средних школ, нарядные, веселые, пошли, чмокнув родителей, на выпускные вечера, на школьные балы.

В тот же день, 21 июня 1941 года, вся боевая техника, весь личный состав германской армии и армий союзников Гитлера были готовы к войне.

Советские девушки и юноши кружились в вальсах в актовых залах школ, читали стихи, пели песни, бродили по улицам вечерних городов и сел, по паркам и набережным – им не хотелось спать в ту ночь, такую короткую, такую для них всех памятную.

Немецкие солдаты легли спать рано и спали крепко. Они обязаны были как следует отдохнуть перед долгой и тяжкой военной работой. В начале 1941 года глава гестапо Гиммлер сказал подчиненным, что одной из целей войны против СССР «является уничтожение 30 млн славян». А в плане «Ост» («Восток»), составленном правительством Германии, говорилось о физическом истреблении народов Восточной Европы, о заселении этой территории немцами.

Гитлеровские солдаты спали крепко. У каждого из них была специально изданная перед войной в Восточной Европе «Памятка немецкого солдата», в которой говорилось: «У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание – убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, – убивай…»

Было уже далеко за полночь, когда советские выпускники школ разошлись по домам, легли спать, вспоминая прекрасный вечер, друзей, подруг, любимых: школьные балы – прекрасное время для признаний в любви, это все знают. И сколько робких признаний в любви было в тот вечер, короткий, как жизнь!

Было далеко за полночь, когда нацистские летчики сели в мощные бомбардировщики, когда артиллеристы заняли места у орудий, когда изготовилась к прыжку на Восток гитлеровская армия.

И в 04:00 война началась.

Вечером 22 июня в наркомате обороны СССР прошло совещание высшего военного и советского руководства. Все военачальники и руководители страны понимали сложность положения. Наркомат обороны страны не имел надежной связи с войсками. Никто толком не знал, что же происходит на границе Советского Союза от Баренцева до Черного морей. В истории случались аналогичные трагедии. Очень часто они приводили к гибели государств. Очень часто главной причиной гибели являлись не внезапность вторжения врага, не его превосходство в военной мощи, а растерянность руководителей и паника среди народа. На это и рассчитывали гитлеровцы, одержавшие несколько побед над странами Европы именно из-за того, что «верхи растерялись», «низы запаниковали», и боевой дух в армии надломился.

В наркомате обороны СССР растерянности не было.

На совещании приняли решение отправить на Западный фронт Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова, а на Юго-Западный фронт – генерала армии Г. К. Жукова. Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко поставил фронтам задачу нанести 23-го и 24 июня контрудары по флангам противника на сувалкском и люблинском направлениях и взять Сувалки и Люблин. Советские танкисты ринулись в бой на шяуляйском направлении и на гродненском направлении.

Немецкие солдаты при поддержке бронетранспортера вступают в горящую белорусскую деревню. 26 июня 1941 года

За двенадцать лет до начала войны Триандафиллов, а чуть позже Тухачевский разрабатывали «теорию танкового корпуса». Теперь, когда началась война, советским танкистам пришлось платить жизнями за то, что это дело, хотя бы тайно, в академиях, не проработали до конца. Ошибка? Ошибка. Об ошибках нужно говорить после войны. На войне все ошибки нужно исправлять и чем быстрее, тем лучше. «Не ошибается тот, кто ничего не делает». Ошибается тот, кто не исправляет свои и чужие ошибки. И учится побеждать. Контрнаступление на северо-западном и западном направлениях отменили уже 25 июня. Не получилось здесь. Но даже эта осечка сыграла положительную роль: немцы приостановили натиск, советский народ получил два-три дня.

На Юго-Западном фронте дела шли лучше. Здесь советские танкисты нанесли по врагу контрудары. В районе между Луцком, Бродами, Ровно и Дубно до 29 июня продолжалось крупное танковое сражение. С обеих сторон участвовало более 1,5 тысячи танков. Общее руководство четырьмя танковыми корпусами осуществлял Г. К. Жуков (но его вскоре вызвали в Москву), и твердую руку бывшего крестьянского сына, а теперь – генерала, почувствовали немцы. Генерал Гальдер в дневнике записал 26 июня: «Группа армий „Юг“ медленно продвигается вперед… неся значительные потери. На стороне противника… отмечается твердое и энергичное руководство… Противник… значительными силами танков перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы».

Немцев здесь потрепали изрядно. Но Жукова отозвали в Москву, а немецкую танковую группу поддержала авиация. Вражеские самолеты бросали на танки бомбы, поливали их горючей смесью. Наступление советских механизированных корпусов пришлось остановить. Но даже генерал Гальдер отметил, что удар русских между Бродами и Дубно вызвал у немцев панику. Он же написал 27 июня, что «русские всюду сражаются до последнего солдата». Немцы хотели точно выполнить план «Барбаросса». Они имели громадное военное преимущество, они не знали, что такое паника. Но уже на пятый день войны на Восточном фронте они запаниковали.

К 9–10 июля фашисты продвинулись вглубь СССР приблизительно на 300–600 километров, оккупировав Литву, Латвию, Белоруссию, часть Молдавии и Украины. Советский Союз потерял огромные запасы горючего, боеприпасов, вооружения, боевой техники, много солдат и офицеров. Западнее Минска в окружении оказались несколько дивизий. Многие из бойцов прорвались из окружения, кто-то организовал партизанские отряды и продолжил борьбу. Немцы мечтали добить противника летом-осенью 1941 года. Они рвались к Смоленску, надеялись взять его сходу, чтобы таким же быстрым темпом отправиться на Москву. Они не обращали внимания на потери, которые составили в первые дни войны «около 100 тысяч человек, свыше тысячи самолетов, до полутора тысячи танков (50 процентов всех имевшихся в начале войны)» (Г. К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления»). Немцы знали, что промышленность Германии, ее союзников, а также ресурсы стран, оккупированных Третьим рейхом, уже несколько лет сориентированы на производство военной продукции, выпуск которой увеличивался буквально с каждой неделей. В Советском Союзе, потерявшем большие промышленные районы и города, ситуация была близкой к хаосу. Гитлер гнал и гнал свои армии на Восток. Важен был каждый день, каждый час, каждый, даже небольшой, промышленный город.

А уж такой, как Смоленск, – особенно.

Это и стратегически, и исторически важный город, и крупный промышленный центр.

Гитлеровские генералы в начале июля почему-то подумали, что война в Восточной Европе уже выиграна.

Начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал Гальдер записал в дневнике: «Задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена. Поэтому не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России была выиграна за 14 дней».

Он проанализировал исход сражений в первые две недели войны и вполне обоснованно решил: Советскому Союзу не выстоять, слишком большие потери он понес.

Адольф Гитлер заявил 4 июля 1941 года: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно-воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить». Гальдеру и Гитлеру в голову не могло прийти, что поверженные русские не сдались, что возмущенный советский народ борьбу только начал.

«Все для фронта, все для победы!» – этот лозунг стал стимулом, символом, смыслом жизни всех мирных жителей Страны Советов, но почему-то немецкие аналитики не обратили на него внимание. Они не понимали, почему русские солдаты, офицеры и генералы стоят насмерть, сражаются за каждый клочок родной земли, за каждый холмик, за каждую кочку. Со стороны, с немецкой стороны, это выглядело ненормально: зачем русским сопротивляться, если 10 июля немцы подошли к Ленинграду, Смоленску, а на следующий день – к Киеву? Если у русских и воевать-то (по мнению немцев) было нечем и некому? Гитлеровские генералы, абсолютно уверенные в своей непобедимости, разработали с 14-го по 27 июля планы завоевания Кавказа, Ирана, Ирака, Урала. Они уже готовились в начале сентября отводить победоносные войска в Германию, сокращать армию. Для этого уже в июле группа армий «Север» должна была взять Ленинград. Группа армий «Центр» – окружить ударами с флангов войска противника, уничтожить их, расчистить пути продвижения войск вермахта на Москву. Группа армий «Юг» – взять Киев и подготовиться к захвату Украины, Донбасса, Причерноморья. Финская армия помогала войскам вермахта в сражениях за Ленинград, Мурманск и Кировскую железную дорогу. Такие же вспомогательные задачи немецкие стратеги поставили перед румынами на юге Украины.

Все рассчитано, все предопределено, все подчинено плану «Барбаросса».

И первые дни боев между Западной Двиной и Днепром и в Смоленской области вроде бы шли по «немецкому сценарию». Они еще не догадывались, что начинается одно из ключевых в начале большой войны Смоленское сражение, которого в планах авторов «Барбароссы» не было.

Ударами на Великолукском направлении немцы взрезали оборону 22-й армии генерала Ф. А. Ершакова, окружили ее. На Витебском направлении фашисты одолели сопротивление 10-й армии генерала И. С. Конева и к 20 июня продвинулись на 150 километров. На юге группы армии «Центр» обошли Могилев с юга и с севера, взяли Оршу, Смоленск, Кричев, продвинулись на 200 километров. Немцам нужно было сделать еще одно усилие, и они окончательно сломили бы героическое сопротивление противника – так думали все (!) военные аналитики тех времен. Все.

Так не думали советские люди. Они продолжали упорно сопротивляться, они – и на это не обратили внимание ни немецкие боевые генералы и стратеги, никто в мире! – проигрывая начало Смоленского сражения, выигрывали его! Странно звучит, нелогично?

За десять дней немецкие танковые колонны продвинулись на 200 километров – это же победа! Нет, это не победа! Это всего 20 километров в день при подавляющем преимуществе немцев в технике, в личном составе. Это подвиг советских воинов. Они, теряя боевых товарищей, отступая, проигрывая, выигрывали главное – время.

Не стоит занижать способности германских генералов и военную выучку солдат и офицеров. Они в те недели боев выглядели организованней и слаженней. Они, как могли, решали задачу, уникальную в истории войн. Они бы ее решили.

Два немецких истребителя Bf 109 «Мессершмитт» над Смоленском

Но уже 13 июля на левом фланге Западного фронта, на Бобруйском направлении начала наступление 21-я армия генерала Ф. И. Кузнецова. Да, наступала она еще медленнее, чем немецкие танковые колонны, но ведь наступала, круша план «Барбаросса», сковывая 15 немецких дивизий. Она сорвала наступление 2-й армии противника на Гомель и задержала немецкие танки на пути к Рославлю. Армия Ф. И. Кузнецова, охватывая группу армий «Центр» с юга, не давала возможности немцам высвободить войска для ударов на западном направлении.

В Смоленском сражении проявили себя солдаты и офицеры многих частей и соединений, в частности 63-го стрелкового корпуса комкора Л. Г. Петровского, который освободил города Жлобин и Рогачев. Это были небольшие города, и вскоре немцы оккупировали их, продолжая наступление на Москву. Но это были первые города, освобожденные советскими воинами от фашистов. Пусть и временно.

В боях под Смоленском родилась Советская гвардия. Высокое звание получали части, корабли, соединения и объединения Вооруженных сил Советского Союза за массовый героизм, мужество и высокое воинское мастерство, а также части реактивной артиллерии, гвардейских минометных частей (ГМЧ), первый залп которых был произведен 14.07.1941 года по железнодорожному узлу города Орша, где скопилась вражеская техника.

Чуть позже мы подробнее расскажем о «Катюшах» – так в народе назвали боевые машины реактивной артиллерии, наводящие на фашистов животный страх…

Как ни сопротивлялись части Красной армии, сдерживая натиск врага, но танковые колонны глубоко вклинились в расположение советских войск, и Ставка приняла решение срочно выдвинуть на смоленско-московском направлении крупные силы, начать возведение мощных оборонительных рубежей на дальних и ближних подступах к столице СССР. 14 июля был образован Фронт резервных армий из войск, расположенных в тылу Западного фронта, а 20 июля И. В. Сталин приказал С. К. Тимошенко сформировать из частей Фронта резервных армий ударную группу для овладения районом Смоленска и Оршей. Кроме этого, 13-я и 21-я армии Западного фронта выделялись в Центральный фронт (командующий Ф. И. Кузнецов).

В конце июля после короткого затишья бои на Смоленщине развернулись с новой силой. Ни та, ни другая сторона не выполнили поставленных перед ними задач. Но 30 июля Гитлер дал приказ о прекращении наступления на Москву, и в первых числах августа началась позиционная борьба равных по силе противников. Равных по силе противников! Директива № 34 германского верховного главнокомандования от 30 июля, во-первых, признала это равенство, во-вторых, дала советскому правительству и советскому народу время для осуществления многосложных задач по организации на новый, военный лад жизни всего государства.

Во время и после Смоленского сражения вопрос стоял так: если Страна Советов совершит чудо и перестроит за несколько месяцев всю множественную технологию государства на военный лад, то она сможет продолжить борьбу с грозным врагом. Если нет, то немцы сокрушат СССР не сегодня, так завтра.

В 50–70-е годы автору этой книги не раз приходилось слышать от друзей-сверстников: «Если бы немцев не разгромили под Москвой, то Гитлер выиграл бы войну», или «если бы Ленинград взяли немцы…», или «если бы не Сталинград…», «если бы не Курская битва…», «если бы не партизаны…», «не танкисты…» и так далее. Мы, мальчишки, а позже – юноши, спорили чуть ли не до драки. Мы не понимали, что каждый из нас был одновременно и прав, и неправ. Повзрослев, отслужив в армии, почитав книги, мы поняли, что Великую Отечественную войну выиграли все, кто честно и мужественно работал на Победу в любой битве, на любом фронте, в тылу… И наши детские споры – нет, не показались нам смешными, хотя бы потому, что каждый из нас был прав наполовину.

Фашисты, кстати, тоже понимали, что любой значительный успехих армий на любом фронте от Баренцева до Черного морей усложнит задачи русских вообще и на любом участке любого фронта.

Линия фронта уже с 10 июля 1941 года представляла собой напряженную, постоянно меняющуюся кривую линию, в которую с западной стороны жестко упирались армии захватчиков, а с восточной стороны – армии СССР. Это была «линия жизни и смерти», это был странный живой организм, готовый в любую минуту рухнуть, умереть – и тогда страшная беда обрушилась бы на всех советских людей.

Чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно исследовать карту Восточной Европы и представить себе, скажем, такую ситуацию.

1. В то время как войска Западного фронта упорно сдерживали натиск группы армий «Центр», войска Юго-Западного и Южного фронтов проиграли бы сражения с немцами, и те прорвались бы к Киеву, а затем и к Харькову, взяли бы уже летом 1941 года Одессу, а там и Таганрог, Ростов, а оттуда устремились бы немцы в русское Черноземье, да на Северный Кавказ… Западный фронт удерживал бы позиции на Смоленщине, а тем временем немцы с юга прорвались бы к Рязани, к Туле и… сколько бы бед они натворили?! Но войска Юго-Западного и Южного фронтов и Черноморский флот держались!

2. Если бы не смогли удержать врага защитники Ленинграда, то аналогичная катастрофа нагрянула бы на Москву с севера! Но ленинградцы держались!

3. И Северный фронт держался, не подпуская фашистов к Мурманску, к Кировской железной дороге.

Любая серьезная крупная ошибка на любом участке советско-германского фронта могла бы стать для СССР роковой.

Ошибки, конечно же, были и в 1941 году, и в 1942 году. Но они не стали роковыми, потому что мощным был резерв духа и воли советского народа, вовремя исправлявшего свои же собственные ошибки.

Этим введением мы начинаем рассказ о защитниках Ленинграда, о великих людях великого города. О подвиге, равного которому мировая военная история не знает.

Гитлер приказал генералу-фельдмаршалу Вильгельму Йозефу Францу фон Леебу уничтожить части Красной армии в Прибалтике, захватить все военно-морские базы на Балтийском море, выйти через Двинск, Псков, Лугу к Ленинграду и взять город к 21 июля.

Фон Лееб прорвал оборону 8-й и 11-й советских армий и ринулся на восток. Удар танковой группы немцев был неожиданным для советских военачальников. Они потеряли связь между войсками, и теперь все зависело от тех, кто непосредственно отражал атаки захватчиков. Солдаты и офицеры дрались до последнего патрона, снаряда, – как и везде.

На подступах к Ленинграду

Но дела были очень плохие. К началу войны не удалось закончить строительство в Прибалтике Либавского, Шяуляйского и других укрепрайонов. Дороги, по которым навстречу немцам шли части Красной армии, запрудили беженцы. Гитлеровская авиация расстреливала мирных людей с воздуха. Много стариков, детей, женщин погибло в те страшные дни.

С севера, через Карельский перешеек, на Ленинград двинулись семь финских пехотных дивизий. К 10 июля войска Фон Лееба подошли к Ленинграду на 180–200 километров. Это расстояние он мог бы преодолеть максимум за 9–10 дней, перевыполнив задание Гитлера. Прекрасный военачальник, фон Лееб понимал, что, овладев Ленинградом, он если не решит исход войны в пользу Германии, то чрезвычайно осложнит положение русских.

10 июля ударом танковых групп южнее Пскова, немцы прорвали оборону противника, устремились ураганным потоком к Луге. Фон Лееб имел 340 тысяч человек, более 6 тысяч орудий и минометов, 326 танков, 1070 боевых самолетов. Советские войска заметно уступали германским по всем показателям. Кроме одного: неистребимого желания не пропустить немцев к Ленинграду

Еще в конце июня Военный совет Северного фронта вместе с руководителями города и области утвердил план строительства оборонительных укреплений на подступах к Ленинграду. В начале июля под Псковом, рекой Лугой, Новгородом, Старой Руссой, на Карельском перешейке начала создаваться система обороны из нескольких поясов. Ежедневно до полумиллиона ленинградцев выходили на оборонительные работы. Это – пятая часть всего населения города. В эти же дни ленинградцы перестраивали работу заводов и фабрик на войну, постоянно увеличивая выпуск продукции. Ленинградцы сформировали 10 дивизий народного ополчения, создали в тылу у врага мобильные партизанские отряды, и они уже начали свою работу.