Охота за Чашей Грааля

Глава 4

Первые шаги Вольфа понравились бы шефу, если бы он смог их увидеть. Хорошо вооруженный, сбитый, он производил неплохое впечатление. К тому же на первых порах жесткие требования Вольфа выполнялись наемниками безукоризненно. Он приучил их не задавать ему вопросов.

– Я плачу вам деньги, а вы делаете то, что мне нужно. Кто не выполняет мои требования, не получает деньги.

Не обошлось и без маленького инцидента, который имел большие последствия. Один из них было взбунтовался, когда Вольф запретил им пьянствовать.

– Я трачу свою деньгу, и ты мне не указ! – заявил тот, когда Вольф застал его в таверне.

– Пшел вон! – процедил Вольф.

Но наемник ядовито усмехнулся.

– Че ты мне сделашь? – бросил тот, демонстративно кладя руку на рукоять шпаги.

Вольф, разъяренный таким поведением, схватил его за шиворот и, как котенка, выбросил на улицу. Разъярился и тот. Обнажив шпагу, он бросился на обидчика. Он был неплохой фехтовальщик. Но Вольф долго не церемонился и проткнул его своим ловким выпадом. Это видели многие и поняли, что их вожак шутить не умеет, да к тому же отлично владеет оружием. И больше никто не пытался нарушить его указания.

Осторожный в военных делах, он подходил к замку Буа, как рысь к своей жертве. Вольф для этого нанимал местных проводников, которые вели его отряд лесными тропами. Замок они увидели под вечер. В лучах заходящего солнца, на вершине холма он производил своей строгостью, высотой зубастых стен, круглыми глазастыми башнями, словно стражами, довольно тягостное впечатление.

– Никак нам его брать? – спросил кто-то из подъехавших воинов, видя, как Вольф внимательно его рассматривает.

– Что, уже испугался? – грубовато-насмешливо спросил Вольф.

– Да мы не такие брали, – отъезжая, обиженно ответил тот.

– Посмотрим, посмотрим, – как бы про себя проговорил Вольф и, повернувшись к отряду, крикнул: – Всем в лес. Костров не жечь!

Аббат деревушки Мутье, что в двух лье от замка Буа, помолившись, укладывался на боковую. На улице давно стемнело, и он, задув свечи, только приподнял толстый шерстяной покров, чтобы нырнуть под него и насладиться его теплом, как в дверь кто-то постучал.

– Кого ето принесло? – произнес аббат, одевая разношенные чувяки. – Кто? – осторожно спросил хозяин.

– Я, святой отец! – Голос был знаком.

Аббат открыл дверь. Перед ним стоял Пьер, его прихожанин.

– Что случилось, мой друг? – тихо, чтобы не разбудить своих, спросил аббат.

– Да я, святой отец, пошел по грибы, их ноне много уродилось, и я…

– Да ты по делу, по делу! – перебил его аббат, боясь, что пройдет сон и тогда ему мучиться до утра.

– Да я… тово… их собираю, слышу вдруг шум. Я присел за куст.

А тут гляжу, мимо меня много люда проходит. Да все мужики вооружены. Я потихоньку за ними. Так вот, они подошли к замку Буа и дальше не пошли. А ночуют в лесу. Кабы…

– Ладно! – перебил аббат. – Утром, на зорьке собирай мужиков.

– Ага, ладно. Я пошел.

– Иди! – ответил аббат.

Заснуть в эту ночь аббат так и не мог. Долго ворочился. Несколько раз молился, но сон упрямо не шел. С петухами он поднялся. Мучила одна мысль: «Не уж на замок хотят напасть?» Ему сказывали, давно это было, один граф пытался его взять…

С петухами поднялся и Вольф. Приказав людям быть готовыми ко всему, он направился к замку, прихватив одного наемника. Не рассеющаяся темень, смешавшись с утренним туманом, прятала землю размашистым покровом. Ворота замка были закрыты. «Ишь, – подумал Вольф, – по-прежнему осторожничают».

– Стучи! – приказал он мужику.

Тот послушно соскочил с коня и постучал в ворота. Через какое-то время сверху раздался бабий голос:

– Че надоть?

– Да мы… заблудились. Сбились с дороги. Всю ночь проблукали. Еле стоим на ногах. Впусти, родная, нам бы отдохнуть. Мы заплатим.

– Проваливайте. Вон дорога, по ней идите. Тама деревня. Они и накормят и спать уложат.

– Покажи, где та дорога!

Баба высунулась из проема:

– Да вон…

Стрела ударила ей в грудь. Та, ойкнув, сползла на проход.

– Быстро наших, – приказал Вольф.

Вскоре вся его шайка-лейка собралась за спиной предводителя. Он окинул их взором. Все были в сборе. Тогда он отвязал суму, притороченную к седлу, и достал из нее веревку с трезубцем на конце. Спрыгнув с лошади, он подошел к стене и кинул трезубец на стену. С первого броска трезубец за что-то зацепился. Чтобы проверить это, он дернул веревку. В этот момент за стеной ударил колокол. Вольф опешил. А колокол бил и бил, поднимая людей. Тогда он понял, что этот звон не его рук дело и надо быстрее подняться наверх и открыть ворота.

Промедлил Вольф, промедлил. Потерял драгоценный момент. На звон колокола бежали люди. Садовник, подбежавший к воротам, увидел сторожиху, из плеча которой торчала стрела. А она, как в забытье, все била и била. Садовник бросился наверх. И вовремя. В проеме меж зубьев мелькнула чья-то голова. Топором, который он схватил, выбегая на звон, он успел рубануть по веревке.

Вольф оборвался и крепко хряснулся задом о землю. Еле поднявшись, он приказал ломать ворота. Зря он сразу не посвятил шайку в задуманное дело. Ломать ворота, легко сказать, а чем это делать? Руками? Помог один умелец. Он срубил дубок, толщиной в руку. Обрубил его, сделав палку, привязал ее к веревке, отошел подальше от ворот и забросил наверх. Бросок оказался удачным. Защитников подвело то, что они собрались вокруг раненой бабы со своими советами и упустили стену.

Несколько человек успело подняться. Кто-то заметил их на стене.

– Эй! – крикнул он. – Глядите! – и показал на этих молодчиков.

– Графа, графа кричите! – заорала толпа.

Графом здесь звали Романа. Временная хозяйка замка, герцогиня де Клемен, очень старалась угодить этому молчуну-медведю, как про себя звала его. Она часто лично готовила для него разные смачные кушанья. Вчера вечером она накормила его запеченным зайцем, смазанным салом. К нему приготовила соус с чесноком. Затем пирог с рубленым мясом и луком. Запивал он все это сладким разведенным медком. Так что, спал он как убитый после такого застолья.

Герцогиня первой в доме услышала тревожный звон колокола. Ей уже приходилось, когда она одна хозяйничала в замке, одевать боевую форму. И теперь она была у ней под рукой. Быстро одевшись, проходя мимо дверей молчуна, она стукнула несколько раз. Но, не дождавшись ответа, махнула рукой:

– Ладно, сама управлюсь!

Когда она выбежала во двор, там уже шла настоящая рубка. Она увидела, что ее жильцы защищают ворота от нескольких человек, нападавших на них. Не раздумывая, Бланка ринулась в бой. Ее появление вдохновило оборонявшихся. Они уже стали нападавших оттеснять от ворот, но те, получив помощь в несколько человек, вновь перешли в наступление. Помощь нападавшие получали постоянно, а ряды оборонявшихся редели.

И тут опять вспомнили о графе. Один раненый, зажимая рану, доплелся до кровати Романа и разбудил его. Увидев перед собой раненого человека, он понял все. Его словно кто-то подбросил. Моментально он ринулся на помощь. Издав воинственный клич, отчего нападавшие даже приостановили нападение, он, как лев, напал на них, разя направо и налево. Силу придавало ему то, что он видел, как нападавшие почти пленили герцогиню. Он расшвырял их с такой неведомой силой, что те бросились наутек. Кто-то из них в каком-то страхе подскочил к воротам и открыл задвижку. Скорее всего, он не думал сюда впускать своих, а видел путь к спасению. Но… дело было сделано, и банда ворвалась вовнутрь.

Своим падением Вольф испортил только все дело. Он, отличный боец, еле держал в руках шпагу. И вдохновлять своих мог только криком. Но и это действовало. Вольф видел, если не уложить этого волка, то все это «стадо» вряд ли их одолеет. И он направил своих на этого бойца. Но тому казалось, что не он является главной добычей, а герцогиня, и защищал ее из всех сил.

Роману с герцогиней пришлось отступать. И вот они уже у крыльца. Воодушевлены приближающей победой, нападавшие усилили натиск. Один нападавший пробрался за спину Романа и, что было сил, замахнулся мечом на… герцогиню. Каким-то чутьем Роман ощутил опасность и, обернувшись, успел отбить этот удар. Герцогиня была спасена. Но оголенная спина Романа сыграла с ним злую шутку. Меч другого нападающего, скользнув по шлему, нашел слабое место в плече. За это Роман проткнул его шпагой. Силы оставляли его. Но он из-за всех сил держался. Собрав последние силы, он убил еще одного храбреца, отчаянно нападавшего на женщину. Но земля зашаталась под его ногами…

И тут вдруг в воротах раздался громкий глас, заставший нападавших обернуться. Они поняли, что на помощь защитникам пришли эти люди. Им оставалось только одно: прорваться. Не всем это удалось. Но удалось Вольфу. Он на этот момент забыл даже о своей боли. Герцогиня, послав за лекарем, не отходила от Романа.

Если перелистать листы истории назад, то можно прочесть, что что-то подобное уже было в этом замке. Вот на этой широкой дубовой кровати лежал когда-то простой русский парень, в жилах которого, не зная того, текла княжеская кровь. Здесь встретил он свою любовь, пройдя через муки ада. Также здесь, на этой земле, спасали владельцев замка крестьяне, которые видели в своих хозяевах людей, а не жадных вымогателей. Неисповедима судьба божья.

Роберт мчался, не жалея ни себя, ни коня. А гнало его вперед ощущение какой-то беды. Но где она… было непонятно. И все же он склонялся, что не все ладно в его замке. И вот уже знакомые места. Браво! Он почти дома. Какой-то день пути, и он обнимет свою дорогую Изабеллу, прижмет к себе ненаглядных детишек.

Его остановила раздвоенность дороги. Ехать по правой – дальше, но надежнее. Мосты отслежены. Встречается и жилье. Мало ли что может случиться. Конь, вон, бедный, как под дождем побывал. Левая – короче, но… «Нет, еду по правой» И он, чтобы дать роздых коню, пустил его иноходью.

Столько времени не спавший, он задремал и видит сон, будто кто-то его догоняет.

– Капитан… – доносится до его сознания.

Что это, сон или явь? Не может он понять.

– Капитаннн, – кто-то трепет его за плечо.

Открывает глаза… Мушкетер. Роберт трясет головой, чтобы прогнать сон. Он не хочет видеть никаких мушкетеров, только Изабеллу…

– Капитан! Да остановитесь вы!

Вновь открывает глаза. Нет, это не сон.

– Капитан, повеление короля, – и протянул ему свернутый в трубочку приказ.

Роберт разламывает печать и разворачивает лист. Там несколько строк, но каких!

– «Капитан, я приношу вам глубокое извинение, что не даю возможности долечиться, но государственные дела обязывают меня срочно потребовать вас для исполнения ваших обязанностей.

П.С. Ваше промедление может стоить безопасности Франции.

Король».

Прочитав, Роберт поднял глаза на вестового.

– У меня конь выбился из сил, – тихо проговорил он.

Все же это была надежда…

– У меня есть для вас лошадь.

Капитан вздрогнул, ругнулся про себя и пересел на другого коня. «Прощай, Буа!»

Пару дней капитан и вестовой ехали молча. Мушкетер, поглядывая на расстроенного капитана, не решался с ним заговорить. А у капитана, голова которого была заполнена мыслями и о семье, с которой не удалось увидеться, и о друзьях, не было никакого желания вступать в разговор.

И все же разговор состоялся. Поводом послужил встретившийся им всадник. Мушкетер не выдержал и произнес:

– Сколько проехали и ни одного человека. Это первый, кого мы встретили. Интересно, куда подевались люди, а куда он-то едет?

Но на свои вопросы от капитана ответа не дождался. А встретившийся им всадник был… Эренфрид.

Что же заставило его оказаться здесь? Выполняя указания Вернера, Эренфрид вынужден был стать соглядателем, хоть он так ненавидел таких людей. Взяв с собой пару надежных человек, они поочередно подбирались к стойбищу неизвестных ему искателей чаши и слушали их разговор. Те не таились, так как считали, что они тут одни. И вот он услышал разговор об отъезде графа Буа. Эренфрид не знал и долго раздумывал, надо или нет об этом сообщить Вернеру. И все же решил: надо.

Через пару дней он предстал перед ним. Вернер, выслушав, приказал немедленно готовиться к отъезду, но ему пришлось рассказать и о Вольфе, который должен был захватить замок.

– …так вот, если он его взял, а туда пожаловал граф, он, безусловно, бросил его в темницу.

– А если Вольф убил его?

– Это очень плохо. Дойдет до короля. Он прикажет найти убийц. Боюсь, докопаются до нас. Тогда… – Он махнул рукой.

– А если граф в темнице? – этими словами Эренфрид вернул Вернера к разговору.

– Если он в темнице, Вольф должен и тебя бросить туда, сделав вид, что вы не знакомы. Он поможет вам бежать. Графу надо в Париж. Ты скажешь, что и ты направлялся туда. Дорогой постарайся с ним подружиться. Когда будете в Париже, спустя с полмесяца, выберешь удобный случай и подольешь ему в питье. – Он встал, подошел к поставцу и достал оттуда крохотный пузырек, поставив перед ним, сказал: – Спрячь подальше. Когда графа не станет, сразу не уезжай. Пусть все успокоится. Вот тебе деньги, – и он достал из ящичка под столом тяжелый кисет.

Дойдя до двери, Эренфрид вдруг остановился.

– А если он, не заезжая в Буа, поехал в Париж?

– Поедешь и ты туда.

Оставшись в одиночестве, Вернер долго ходил по кабинету, что-то тщательно обдумывая. Решение его было таково: продолжать следить за этими искателями, а самому начать поиск в разрушенном замке Монсегюр.

Глава 5

Удача руссам изменила. Если первый вход в подземелье был найден весьма быстро, что породило надежду на скорое исполнение задуманного, то после этого шли дни за днями, недели за неделями, месяца за месяцами, но поиск был безуспешным. Каждый неудачный день порождал все больше и больше неуверенности в начатых поисках. И друзья уже начали поговаривать меж собой о переезде в другое место. Но какое? И все же их ночные рассуждения склонялись к тому, что любой магистр, владеющий этой бесценностью, не мог хранить чашу в каком-то удаленном месте. Здесь была неприступная крепость в неприступном месте. Где, как не здесь, хранит ее.

Безусловно, тайник был тщательно спрятан. Чашу же, в случае какой опасности, можно было быстро из него изъять и перенести в другое место. Была ли до этого угроза? Вроде нет. Даже Жак говорил, что король хитростью заманил Молэ и его помощников. В этом случае они были лишены возможности отдать распоряжение о перенесении чаши в другое место. Да и нужно ли было это делать. Этим мог кто-либо воспользоваться, потому что цепочка передачи была длинной. И они каждый раз останавливались на том, что поиск надо продолжать. С утра у них был оптимизм: ну, сегодня… Но проходило «сегодня», а все было по-старому.

В этот вечер, садясь ужинать, они не досчитались одного работника. Кто-то сказал, что он после обеда пошел проверять заячьи петли. Время шло, а его все не было. Вот и воздух начал терять прозрачность, и все всполошились: «Надо искать! Что-то случилось? Может, тут объявился медведь-людоед?» Вооружившись копьями, мечами и факелами, все двинулись на поиски. Растянувшись лентой, постоянно перекликаясь друг с другом, они стали прочесывать чащу. Темнело быстро. Пришлось зажигать факелы. Вскоре кто-то громко крикнул:

– Стойте!

Все замерли. У многих затрепетали сердечки. Что случилось?

И вдруг точно из-под земли до них донесся какой-то ужасный звук:

– Ууу! Ааа!

– Что это? – переглянулись они.

По коже у каждого пробежал морозец. Один из мужиков все же осмелился и ответил:

– Аааууу!

В ответ так же душераздирающий крик:

– Аааууу!

Все бы ничего, но звук шел, словно из-под земли. Кто-то завопил:

– Бежим! Это дух магистра!

Падая, ползя на карачках, продираясь сквозь чащу, люди рванули назад. Остановить их было невозможно. Но чего греха таить, поддались этому и оба Андрея.

Оказавшись у себя, не раздеваясь, они рухнули на лежаки. Но сон не шел.

– Что это могло быть? Неужели мы впервые в жизни услышали звуки духа? – задавали они друг другу один и тот же вопрос.

Но тут же рождалось сомнение:

– А почему, когда они только начали поиск, он не предупредил их. А вот с потерей работника… Нет, тут что-то не то.

Пожарэн и Кобылье, не сговариваясь, поднялись с рассветом. Не говоря друг другу ни слова, тихо покинули стойбище и пошли вчерашней дорогой. Дойдя до того места, где вчера они услышали этот душераздирающий крик, они подали свой:

– Аааууу!

Не успело улечься эхо, как услышали ответ:

– Аааууу.

Андреи переглянулись. Кобылье сказал:

– Пошли туда! – и махнул рукой в сторону, откуда донесся звук.

Идя, они часто подавали свои сигналы. И им отвечали. Только ответы были странные: глухие, как из-под земелья.

И вот они дошли до места, откуда исходят звуки.

– Нет! Ничего не видно! Лес, кустарник. Эээий! – кричит Пожарэн.

– Аауу! – слышится ответ.

И раздается он где-то рядом. Кобылье начал раздвигать кусты. И тут раздался его крик:

– Андрей, сюда!

Подскочивший Пожарэн увидел у ног Кобылье дыру, в которую свободно мог упасть человек.

– Отойди! – и рукой отодвинул Кобылье, а сам лег на живот и крикнул в эту дыру: – Парень, ты здесь?

– Здесь! – услышали они ответ, который снимал тяжелый груз с их плеч.

Вдвоем они еле выломали стволик какого-то дерева. Ободрали ветки и спустили его вниз.

– Держи.

И вот несчастный охотник за зайчатиной стоит среди них. Цел и здоров. Только вот волосы на голове сединой подернулись. Но какая это мелочь по сравнению со спасением жизни.

Дорогой он им рассказал, что с ним случилось.

– Начал я проверять петли. Одна пустая, вторая. А тут показалось, что в кустах что-то шевелится. Я – туда. А там птица из-под ног фыырр, а я вниз полетел! Вот и все. Благо упал на ноги да на кучу какую-то. Попробовал выбраться, но не получилось, высоко было. Я давай кричать, думаю, что меня будут искать. Обрадовался было, когда услышал ваши крики. А потом вдруг все исчезло.

Когда они подходили к стоянке, увидели, что там царит смятение. Костер для приготовления пищи не горел, а все собрались в кучу и что-то горячо обсуждали. Судя по их одежде, не трудно было понять, что те, скорее всего, собрались в дорогу. Их появление произвело фурор. Они застыли, словно изваяния. Когда во всем разобрались, сколько было смеха. Отсмеявшись, спросили у него, что же это было.

– Скорее всего, потайной ход, – ответил он.

– Слава те, господи! – Пожарэн перекрестился.

Наскоро перекусив, всем не терпелось начать новые поиски, прихватив все необходимое, они двинулись в путь. И вот они на этом злосчастном месте.

– Не подходи, – Пожарэн поднял руку, – нужно разобраться. Дайте-ка веревку!

Он обвязал себя за талию и осторожно пополз к дыре. И тут раздался грохот. Прямо перед его глазами земля провалилась вниз. Обнажившие стены были из бревен. Они сгнили. Лежащий на них грунт продавил их. Помог этот неудачливый зайцелов.

Пожарэн спустился вниз и вскоре раздался его голос:

– Есть ход! – подтвердил он слова зайцелова. – Зажгите факелы и дайте мне, – приказал он снизу.

– Подождите! – остановил их Кобылье. – Я его одного не пущу. Обмотайте и меня.

Взяв в руки факел, спустился и он. Шли они долго, пока не уперлись в перевал. Через него пролезть не удалось. Но было понятно, что он шел под гору.

– Что же делать? – сидя на куче, задали они себе вопрос.

– Надо определить направление, – высказал мысль Кобылье.

Пожарэн ударил его по плечу:

– Молодец! Ты иди к дыре. Я остаюсь здесь с факелом. Ты, глядя на меня, будешь говорить наверх, чтобы пара человек как бы стала надо мной.

Кобылье идею не надо было растолковывать.

Когда они поднялись, наемники с рублеными деревьями уловили направление. Пройдя в этом направлении какое-то расстояние, они увидели перед собой ровно просевшую землю. Было понятно, что отсюда начинался обвал. Дойдя до его конца, они решили здесь копать колодец.

Три дня неустанной работы, и они оказались в потайном приходе. И вновь им надолго предстояла нудная, шаг за шагом, поисковая работа. Но как им не повезло! Пройдя всего несколько десятков шагов, они наткнулись на десяток, если не больше, скелетов. Кое на ком сохранились остатки одежды. Скорее всего, это были королевские воины. Осторожно, чтобы их не задеть, прошли дальше.

О Господи! Перед ними вновь была стена из обрушившейся породы. Теперь стало понятно, что воины попали в ловушку. Обвалы спереди и сзади похоронили их здесь навсегда. Эта весть не очень-то обрадовала наемников. Кое-кто потихоньку засобирался в обратную дорогу. А это грозило срывом поиска. Пожарэн и Кобылье по этому случаю объявили им, что под землю будут спускаться только они. Это успокоило наемников.

Новое место для копки колодца они нашли быстро. Полдня поиска и перед их глазами такой же провал. Рыть колодцы они приноровились. Те же три дня, и вход готов. Но в этот день Пожарэн в честь Покрова Пресвятой Богородицы дал всем роздых, сказав, глядя в голубое небо: