#Живое воспитание. Как неидеальной маме воспитать счастливого ребенка

Письмо матери от выросшей дочери

«Здравствуй, мама! Ты часто спрашиваешь у меня, почему я так редко звоню, почему психую, когда ты даешь мне советы, почему раздражаюсь, когда ты пытаешься мне помочь?

Возможно, ты сама видишь ответ в моих глазах, и мне очень непросто его скрыть…

И правда, мне до сих пор сложно воспринимать твои слова всерьез. Когда-то мое доверие было к тебе безгранично, но сейчас я четко ощущаю черту, за которую ты никогда больше не сможешь проникнуть.

Как это могло произойти с нами, мама?

У меня нет ответа на этот вопрос, но есть разрозненные воспоминания, оставивших свой маленький холодный след в моей душе.

Я все не понимала, как же так, ты, такой взрослый и хороший в целом человек, а не могла себя контролировать. Если честно, из-за этих твоих срывов я тебя просто боялась и не хотела идти домой.

Помнишь тот случай?

Я так боялась, что ты будешь бить меня! Нет, конечно, это не были истязания, а банальный „педагогический“ шлепок в сердцах, но я до сих пор не понимаю, за что?

Помнишь? Ты была готова меня „убить“ за то, что я задержалась дольше обычного. А ведь я ничего плохого не сделала.

Ты всегда „просто пугалась“! Пугалась так, что тебе было намного легче, когда виноватой оказывалась я. Ведь ты накручивала себя так, что непременно надо было вылить на кого-то свои эмоции.

И знаешь, это было ужасно… Твоя поза, молчание и взгляд исподлобья.

Но ты хорошая мама, поэтому быстро понимала, что была несправедлива ко мне. И чтобы искупить свою вину, рыдая, просила прощения. Я молча кивала, но в глубине души мне было противно… Я хотела, чтобы ты меня уже отпустила и избавила от участия в этом дурацком спектакле.

Мне было все равно, что ты осознала свою вину, потому что я знала: все повторится снова и снова. Твое недовольство сливается на меня, как в грязное ведро. И какая разница, извинилась ты или нет, если в следующий раз опять не сможешь сдержаться и сорвешься на крик и ругань…

А еще в этих своих срывах ты часто использовала против меня то, чем я с тобой делилась, по-детски, наивно открывая душу. Из-за этого я совсем не хотела ничего рассказывать тебе и не доверяла.

Но это было недолго – самое болезненное лет до 10… А потом я выкрутилась, я научилась от этого защищаться. И началось другое: „Ты ей слово, она тебе десять!“ и „Ни во что мать не ставишь!“.

А я ведь „ставила“, мама, доверяла, но раньше. А теперь было поздно.

Да что там, мама, все это в прошлом. И я рада, что ты теперь другая. Ты стала внимательной и наверняка сожалеешь о том, что тогда не справлялась.

Я все понимаю, ошибки прошлого… Каждый имеет на них право. Но эти воспоминания – они просто часть меня. И это ощущение, что ты меня не любишь… Его было сложно преодолеть. И до сих пор я не уверена, что мне это в полной мере удалось…»

А это письмо-ответ, которое хотела написать ее мать…

«Дорогая моя девочка, я прочла твое письмо, и глаза мои полны слез. Конечно, первый мой порыв был защищаться, отчаянно оправдываться, сделать все, только чтобы не испытывать эту пронзительную, жгучую вину…

Как бы мне хотелось тоже предъявить тебе в ответ свои претензии и рассказать, какой ты была своенравной, какой сильной и невыносимой!

Ты всегда все делала по-своему, и с тобой было тяжело…

Правда, когда ты была еще совсем маленькой, ты была самым настоящим солнышком, от которого улыбались все! Тобой нельзя было не гордиться, ты всегда была на высоте…

А помнишь, как нам было весело вместе? Мы бесились и дурачились, как дети… Но потом что-то изменилось… Я перестала тебя понимать. Это были какие-то мелочи, но для меня они так много значили!

Тебя нельзя было допроситься быть тише, аккуратнее, внимательнее. Ты никогда не вела себя так, как я просила, и казалась мне неуправляемой… Это раздражало и – хуже – вызывало страх.

Ну почему с тобой было так сложно? Если тебе что-то не нравилось, ты устраивала истерику. И я не могла понять, как так? Почему ты все делаешь назло? Я видела этот огонь в твоих глазах, и во мне что-то срабатывало…

Я рыдала ночами, чувствуя, что теряю тебя, но я не могла, не могла сдержаться! Я хотела, чтобы ты была другой! И я старалась сделать все для этого…

Мне казалось, что я хочу добра, только добра. Но сейчас я понимаю, что мы были просто разными… Ты делала то, о чем я даже и помыслить не могла.

Я просто не понимала тебя и делала то, что мне казалось правильным. Могла ли я предполагать, что это причинит тебе столько боли? Я думала, что если я не спасу тебя, то с тобой случится что-то ужасное, что ты с таким характером пойдешь по наклонной…

Хотя, знаешь, если быть до конца честной… Я сгорала от стыда, ощущая, как ты позоришь меня… Мне было стыдно. Что у меня такая дочь. Что я плохая мать.

И это ощущение ужасной „плохости“ внутри разъедало меня… Но, знаешь, наверное, все глубже, ведь я всегда была такой девочкой-отличницей. Я всегда старалась сделать все, чтобы помочь родителям. Я видела, как они выбиваются из сил, и мне достаточно было их уставшего взгляда, чтобы броситься на помощь.

Я не могла себе позволить хоть что-то, что разочарует их… А ты…

Тебе было все равно, разочаруешь ли ты меня… Почему так? Неужели ты меня совсем не любишь, думала я? Ведь я из любви готова была на все…

А ты не могла сделать мне и малейшего одолжения… И мне казалось, что ты не любишь меня. Я обижалась и злилась, безумно злилась…

Но пойми и ты меня – я не могла, я просто не могла понять, почему мне так сложно и что стоит между нами… Я не могла осознать, какую боль причинила тебе…

Поэтому я так и не написала тебе это письмо.

Поэтому я так и не сказала тебе это слово…

Прости!»

Эти два письма, написанное и ненаписанное, – квинтэссенция сложностей, с которыми сталкиваются дети и взрослые, встречаясь в одной семье. Драма, которая снова и снова происходит в семьях, где растут дети. Драма, в которой сложно обеим сторонам. Детям – поскольку они уязвимы и крайне нуждаются в поддержке и понимании. Взрослым – поскольку они безумно любят детей, но не могут соответствовать их нуждам.

Эти отношения – между родителями и детьми – и есть предмет моего главного жизненного интереса, в отношении которого я накопила множество наблюдений. Сначала с позиции ребенка (до сих пор очень хорошо помню свои детские чувства), наблюдая за своими родителями. Затем с позиции любознательной студентки – изучая свою историю и истории моих друзей. Еще позже – как специалист, работая с семьями, в которых растут как здоровые дети, так и дети с особыми потребностями. И наконец, с позиции матери двоих сыновей, соприкасаясь со всеми сложностями уже в своей личной жизни.