Монашество – сокровенная жизнь. Псково-Печерские старцы о монашестве

Владыка Феодор принял монашеский постриг в 1930 году в Сергиевском Богословском институте в Париже. Инспектором института в то время был епископ Вениамин (Федченков). Когда в 1930 году случилось так, что храм Сергиевского подворья остался без диакона, епископ Вениамин обратился в институтской трапезной к студентам с предложением принять кому-либо из них диаконский сан. На это предложение и согласился будущий владыка Феодор, монашество он принял по совету епископа Вениамина. Именно он стал для студента 4-го курса Димитрия Текучева и наставником, и восприемником в постриге и духовным другом и советчиком на всю жизнь.

28 марта 1930 года в храме Сергиевского подворья в Париже митрополитом Евлогием (Георгиевским) был пострижен в монашество, 30 марта того же года епископом Вениамином (Федченковым), бывшим Севастопольским, рукоположен во иеродиакона, а 25 мая того же года в кафедральном Александро-Невском соборе в Париже митрополитом Евлогием поставлен во иеромонаха и назначен исполняющим обязанности настоятеля русского православного прихода в городе Виши, Франция.

21 сентября 1936 года переехал из Франции в США, где был назначен священником Серафимовского подворья в Нью-Йорке и секретарем архиепископа Алеутского и Северо-Американского Вениамина (Федченкова), экзарха Московской Патриархии. В 1937 году был назначен настоятелем Свято-Николаевского собора в Сан-Франциско с возведением в сан игумена. Состоял благочинным Западной Америки. В 1943 году был переведен настоятелем Свято-Георгиевского собора в Чикаго.

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 20 октября 1943 года ему определено быть епископом Аргентинским, викарием Северо-Американской епархии. 5 декабря митрополитом Алеутским Вениамином (Федченковым) был возведен в сан архимандрита, а 12 декабря того же года в Свято-Георгиевском соборе Чикаго хиротонисан во епископа Аргентинского. Хиротонию совершали митрополит Алеутский Вениамин, епископы Американский и Канадский Дионисий (Сербский Патриархат) и Чикагский Герасим (Константинопольский Патриархат). В июле 1952 года владыка Феодор был назначен епископом Сан-Франциским и Калифорнийским.

В 1956 году прибыл в Москву. С 1957 года – на покое. С 1962 года – в Псково-Печерском монастыре, скончался в 1985 году.

О монашестве

Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищым: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вслед Мене.

Могий вместити да вместит.

Монашество появилось в первые века христианства, хотя некоторые его черты встречаются и во времена ветхозаветные, будучи присущи некоторым праведникам и до Нового Завета. Так, святой пророк Божий Илия был пустынножителем и девственником, святой пророк Елисей – девственником, а стоявший в самом начале новозаветной эпохи святой Иоанн, Предтеча и Креститель Господень, также и девственником, и пустынником.

Святитель Иоанн Златоуст считает, что монашество ведет свое начало со времени Иисуса Христа. В Беседе 17-й («К антиохийскому народу») и Беседе 68-й на Евангелие от Матфея святитель говорит, что такой род любомудрия (то есть монашество) введен от Иисуса Христа, и что монахи даже одеждой своей подражают Его апостолам.

Сократ, Созомен и преподобный Иоанн Кассиан относят происхождение, начало монашества к святому евангелисту Марку, бывшему первым епископом в Александрии.

Некоторые обстоятельства первохристианской жизни содействовали возникновению, распространению и утверждению монашеского уединенного жития среди более ревностных по Богу и по вере христиан. Впоследствии особому удалению христиан из городов в пустыни и уединенные места содействовали и гонения на них со стороны язычников.

Авва Пиаммон считает, что во времена апостольские все верующие находились на весьма высокой степени христианской жизни, и многие уже тогда были подобны монахам. Но, когда, после апостолов, вследствие большего наплыва в Церковь христиан из иноплеменных народов (язычников, к которым проявлялось значительное снисхождение по их духовной слабости), стало несколько ослабевать общее рвение первоначальной веры, то те, в которых прежняя апостольская ревность все еще пламенела, удалялись от своих сограждан, чтобы пребывать затем в подгородных уединенных местах.

Естественно, что более деятельные и последовательные христиане даже и во внешней своей жизни с большей силой выражали свое стремление к божественному – в более строгом подвижничестве. В отличие от прочих христиан, они назывались сначала преимущественно аскетами. Те же, которые отделялись от общества верующих из-за желания воздержаться ради Господа от брака, удаляясь при этом даже от общения с родными и – шире – от общения с миром в целом, стали именоваться монахами, или единожительствующими, ибо именно так они и жили. Такое их название утвердилось особенно тогда, когда они, желая еще большего безмолвия, начали оставлять свои прежние места жительства – кто, уходя из городов и селений, а кто даже и из подгородных, сравнительно тихих мест, чтобы, полностью удалившись всякого общества, поселиться по примеру святых пророков Божиих Илии, Елисея или Иоанна Предтечи в глухих пустынях. Здесь, вдали от шума и соблазнов мира, ничем не отвлекаемые от богообщения, такие подвижники и предавались подвигам благочестия, чтобы постоянными в них упражнениями удобнее достигать высшей степени духовного совершенства.

В апостольские времена христианские аскеты иногда назывались еще ферапевтами или, в другой традиции прочтения, терапевтами (то есть врач, ухаживающий слуга, целитель, в данном случае, вероятнее всего, некто излечивающий, возвышающий в человеке его дух). Филон, современник апостолов, у которого мы и встречаем такое именование, пишет об этом сословии христианских аскетов так: «Аскеты называются ферапевтами или потому, что души приходящих к ним, подобно врачам, исцеляют от злых страстей, или по причине чистого и искреннего их служения Богу».

Вероятно, первыми из египетских подвижников удалились в пустыню на большие подвиги святой преподобный Павел Фивейский, проживший в ней девяносто лет, и святой преподобный Антоний Великий. Блаженный Иероним называет Павла Фивейского основателем, а Антония Великого – образователем, учителем пустынножительного монашества, который написал и основные правила такой жизни.

При этом даже и в таких весьма отдаленных и пустынных местах сложились две основные формы монашеского жительства. Так, монахи, жившие поблизости друг от друга в определенном единении, назывались киновитами, а личные келии, их жилища, составляли киновии. Киновии – это общежительный монастырь.

Но как от общего плодоносного корня произрастают многие цветы и плоды, так и от образа жизни киновитян произошел другой род монашеского совершенного жития, последователей которого называли анахоретами, то есть отшельниками, которые из-за желания еще большего преуспеяния в Божественном созерцании удалялись даже и из киновий в самые сокровенные места пустыни, лишь время от времени приходя ради причастия в храм близлежащей киновии. Такое отшельничество представляет собой особую и весьма суровую разновидность иноческого жительства наедине с Богом.

Одновременно возник и такой тип иноческого жития как затворничество, когда монах-отшельник, или затворник, мог жить даже и в монастыре-киновии, но притом постоянно, порой многие годы, «пребывать неисходно» в своей келии, никуда не выходя из нее.

Из отдельных пустынников порой составлялись очень большие общежительные обители-киновии, знаменитейшей из которых является устроенная попечением святого преподобного Пахомия Великого. Преподобный Пахомий полностью развил тип общежительного монашества, написав при этом особые правила, которыми определялись все упражнения в подвигах иночества и регламентировался даже характер одежды и пищи. В общежительных монастырях во главе всегда стоит настоятель монастыря – игумен или архимандрит. Вся братия пользуется общей трапезой, единообразной одеждой и для всех обязательно участие в общем богослужении.

По свидетельствам Палладия, Созомена и Никифора, преподобный Пахомий Великий первым стал облекать иноков в полный монашеский образ – схиму, используя наставления явившегося ему ангела: именно этот ангел и научил Пахомия, в частности, как и во что должен одевать он поступающих в монастырь. Но еще важнее то, что ангел дал ему несколько правил монашеского общежительного устроения. После этого Пахомий начал принимать приходящих к нему, облачая их и в мантию, и в схиму. В дальнейшем он, и сам, предписывая многие общежитные правила руководимым им обителям, ставил в них наиболее опытных старцев наставниками прочих иноков.

Аскеты первых веков христианства вели столь воздержную и подвижническую жизнь, что порой изумляли иноверцев. Они занимались чтением Священного Писания, молитвою и рукоделием с таким усердием, что и естественный голод зачастую не прерывал их воздержания: разве на второй или третий день принимали они пищу, и то «не столько по желанию наслаждения, сколько по требованию нужды».

Очень высоко ставил монахов святой Дионисий Ареопагит. Разделяя христиан на три степени по их духовному совершенству – очищаемых, просвещаемых и усовершающихся, Дионисий в одном из своих трактатов пишет, что «священное сословие монахов есть чин высший всех усовершающихся», то есть самый высокий из всех возможных. И недаром монашество называется «чином ангельским».

Такое наименование иночества нашло свое отражение и в чинопоследовании монашеского пострига. Как известно, к новопостриженному монаху сначала обращаются с особым традиционным приветствием, спрашивая его: «Что ти есть имя?» – то есть: «Какое твое (новое) имя?» Ведь монаху дается при постриге новое имя – в знак начала им совершенно новой, свободной от страстей и подлинно духовной жизни. Обновленное имя и есть знак того, что отселе он должен полностью оставить прежнюю мирскую жизнь и начать жить уже «не по стихиям мира сего», а по заветам и заповедям Господа нашего Иисуса Христа. Отныне он должен отказаться от упования на себя, на свои силы, на свою самость, всецело опираясь теперь только на Христа и на Его всемогущую помощь. По сути же, монах отказывается не от своей силы, а от своей человеческой слабости, от своей духовной немощи, обретая во Христе Иисусе истинную Божественную крепость.

И вот ему – обновленному, очищенному и укрепленному монашеским постригом, получившему даже новое имя, что сам он и подтверждает, возглашая его в ответ на вопрошание: «Что ти есть имя?» – ему теперь и высказывается от лица всех иноков единственно нужное в этот момент пожелание: «Спасайся, брате, в ангельском чине!»

Уже упоминавшийся Филон Александрийский также сообщает, что аскеты находятся во многих местах Вселенной (под этим в его время подразумевалось в основном Средиземноморье), но больше всего их в Египте, особенно же – около Александрии. И в каждом месте их жительства есть особый священный дом, называемый ими обителью и монастырем, уединившиеся в котором ведут благочестивую жизнь. Впоследствии монахи населили египетские пустыни: Нитрийскую, Фиваидскую, Скитскую, где подвизались многие великие подвижники – преподобные.

Из Египта – рассадника иночества – монашество вскоре оказалось перенесено в Палестину преподобным Иларионом Великим, учеником Великого Антония. От Илариона же оно распространилось отсюда и далее – в Сирию, потом в Армению и на Понт, то есть на северный, черноморский берег Малой Азии, а потом и в Закавказье. Позднее, когда монашество умножилось уже повсюду, монахи стали селиться в обителях близ городов и даже в самих городах.

На Востоке, в Малой Азии, святитель Василий Великий почти что одним из первых стал устраивать монашеские скиты. Когда он сам подвизался в Понтийской пустыни, то предписывал скитникам подвижнические правила, объемлющие как всю внутреннюю, так и внешнюю жизнь монашества, которыми оно руководствуется преимущественно и доныне. Из «Подвижнических Правил» святителя Василия Великого в свою очередь составлены правила Студийские, которые со временем перешли и в российские монастыри.

На Русь монашество принесено со Святой Афонской Горы афонским же постриженником преподобным Антонием Киево-Печерским. Афоном называется восточный из трех выступов Халкидонского полуострова в Северной Греции – длиной в шестьдесят километров. На самой горе имеется лишь несколько келий отшельников, а на вершине ее во второй половине XIX столетия был построен храм. Согласно средневековым преданиям, на Афонском полуострове уже во времена святого равноапостольного царя Константина появились первые монастыри, которые затем, в царствование Юлиана Отступника, были разрушены, но при императоре Феодосии Великом вновь восстановлены.

Первые достоверные сведения о том, что на полуострове Афон начали собираться отдельные отшельники, а затем и группы монахов, относятся к IX столетию. В этот период вследствие мусульманских завоеваний древние монашеские поселения в Египте и в Сирии начали постепенно приходить в упадок, а их обитатели (иноки) стали искать спасения на Афоне. Сюда же в то время бежали со всех концов Византийской империи и православные монахи-иконопочитатели, спасавшиеся от преследований еретиков-иконоборцев.

В 963 году святой Афанасий Афонский, монах родом из Трапезунда, основал при поддержке византийского императора Никифора Фоки первый строго организованный и официально утвержденный монастырь Афона – Великую Лавру, несколько лет спустя составив и первый Устав афонского монашеского жития. Собственно, основание Великой Лавры и считается началом истории монашеского Афона.