(Не)сдаться императору

ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

В темной каюте шхуны я не могла разглядеть лица, но чувствовала тепло сильного тела, горячие губы, которые едва касаясь шеи, заставляли волну мурашек бежать по телу. Провела рукой по острой скуле, зарылась пальцами в густые черные волосы и прикрыла глаза, считая выдохи молодого аристократа, которые щекотали кожу.

– Ты доверяешь мне? – тихо спросил Лайонел, целуя в висок.

– Не особо. А почему ты спрашиваешь? – пожала плечами я, однако избавляться от сильных объятий не спешила – меня никогда раньше никто так бережно не обнимал. Впрочем, ему я откровенно лгала, и он наверняка знал об этом. За те несколько месяцев, которые мы бок о бок шли к холодным берегам северного ледника, кишащего опасными тварями, я успела признать: этот мужчина, несмотря на горячую южную кровь, достоин доверия. И, наверное, даже любви.

– Рано или поздно ты ответишь мне иначе. Даже если нам придется расстаться, я все равно найду тебя. Так что имей это в виду и не смей выходить замуж за кого-то другого, – хриплый голос мужчины перемежался с нежными поцелуями, которыми он покрывал мою шею, плечи и грудь.

– Замуж? – притворно удивилась я, подаваясь навстречу приятным ласкам. – И в мыслях не было.

Еще несколько мгновений я позволила себе наслаждаться теплом и нежностью, но настал момент, когда пришлось мягко отстранить Лайонела и подняться со скрипучей кровати. Еще какое-то время я возилась в темноте, натягивая штаны, плащ и рубашку. Последними штрихами стали перевязь с кинжалом и маска, обитая змеиной кожей.

– Не покажешь мне лицо? – прошептал Лайонел мне на ухо, обнимая сзади за талию.

Я лишь покачала головой. О том, кто я такая, и так знает слишком много людей, не хватало еще, чтобы он унес эту новость на юг, он ведь явно оттуда родом.

Резким маневром высвободившись из захвата, я выскользнула за дверь, преодолела узкую лестницу и оказалась на палубе. В нос тут же ударил соленый запах холодного северного ветра, справа мелькал одинокий огонек фонаря. Там дежурный воин сторожил мой драккар, а заодно ждал моего возвращения.

Я подняла взгляд к небу, наполненному множеством звезд, и с удивлением осознала, что улыбаюсь. Как бы я ни старалась внушить себе, что Лайонел – всего лишь очередной в моей жизни мужчина, мне хотелось ему доверять, мне нравилось чувствовать его руки на своей коже, будоражила мысль о том, что завтра мы будем сражаться бок о бок.

Подойдя к борту шхуны, я подала вояке со своего драккара условный сигнал. Узнав меня, он уселся на ближайшую скамейку, стоявшую на палубе, и поднял весло, удерживая его горизонтально над водой. Я вскочила на фальшбот, перепрыгнула на весло драккара, который стоял к союзной шхуне до неприличия близко, и спустя несколько мгновений уже стояла на палубе своего корабля.

Высокий северянин, плечи которого украшал плащ из меха белого медведя, бросил на меня равнодушный взгляд и вернулся к наблюдательному посту у правого борта: отсюда открывался хороший вид на просторную, полностью покрытую льдом равнину, куда нам предстояло высадиться утром.

– В этом году снежных тварей особенно много. Придется постараться, чтобы сократить их количество, – отчитался северянин, когда я встала рядом с ним, разглядывая далекий горизонт, где белизна льда сталкивалась с чернотой ночного неба. Справа и слева на якорях стояли еще два драккара, с учетом поддержки со стороны Лайонела, который, похоже, участвовал в этом предприятии только ради развлечения, людей должно хватить. Зимой северные твари не слишком активны, перебить их – задача не трудная.

– Справимся, – ответила я, хоть северянин в моей поддержке вовсе не нуждался.

– Ты уверена, что этому южному аристократу, – воин пренебрежительно кивнул в сторону шхуны, – модно доверять? Он явно не понимает, насколько важно то, что мы делаем.

– Неужели ты думаешь, что он сбежит прямо накануне битвы? – я удивленно вздернула брови, северянин только пожал плечами.

Говорить нам больше было не о чем, так что я пробралась к носу драккара, аккуратно огибая спящих вповалку прямо на палубе воинов, и, укрывшись от ветра между двумя приколоченными к борту щитами, задремала.

– Войцеха! – мне показалось, что я не успела даже уснуть, а седобородый Тейр – самый старший из моих людей – уже тряс меня за плечо. – Шхуна Лайонела пропала.

– Как пропала? – я тут же вскочила и огляделась.

В глаза ударила белизна сурового берега, блеск воды под ярким, не прикрытым ни единым облачком солнцем, и я на миг зажмурилась. Однако уже успела заметить, что корабля нашего товарища с юга действительно больше нет. Но вчера ночью мне же не приснилось, как я пробиралась на него? Демоны подземья!

– Вот сукин сын! – не сдержав раздражения, я стукнула кулаком по фальшботу. – Все-таки сбежал.

Этот факт вызывал в душе гораздо больше гнева, чем мне бы хотелось. За время летнего похода я уже привыкла к Лайонелу, и даже на какой-то миг поверила его вранью, но жизнь, как всегда, расставила все на свои места.

Обернувшись к покрытому льдом берегу, я заметила на горизонте несколько стай местных тварей. Они напоминали шакалов, но из-за длинной белой шерсти почти сливались со снегом, который поземкой стелился по равнине.

Как и говорил часовой, тварей в этом году оказалось больше, чем обычно: из-за копьями торчащих над землей ледников появлялись все новые и новые, мелкие группы сбивались в более крупные стаи, и достигая берега, уже превращались в единую массу из белой шерсти, длинных клыков и острых когтей.

Поворачивать назад или ждать подмоги уже поздно – если не перебьем хотя бы часть сейчас, то летом, когда огромные ледники отколятся от дальних берегов и поплывут в сторону населенных людьми островов, эти твари на них, как на кораблях, доберутся до деревень. Они быстро плодятся, и более сильные особи никогда не брезгуют столкнуть тех, кто слабее, в море, те забираются на плавучие льды и отправляются в невольный путь на юг.

– Первая часть плана атаки остается прежней: бомбы и ловушки выбрасывайте на берег, – раздавала команды я, торопливо застегивая на плечах и поясе крепления легкой кольчуги, – последние десять залпов – по ледникам. Если повезет, хотя бы два из них отвалятся.

Я быстро застегнула ремни ножен с простым мечом, потуже затянула шнуровку на нарукавниках и еще раз оглядела бескрайние просторы ледяной степи. Злость душила меня с такой силой, что хотелось броситься в бой прямо сейчас, без подготовки. Стиснув в ладонях древко копья, которым планировала орудовать большую часть боя, я резко выдохнула, избавляясь от ненужных волнений.

– Первыми на берег высаживаются люди Рейка. Передай ему, чтобы держались ближе к воде…

– Но так будет медленнее. Лучше зайдем в глубь и, как обычно, подожжем их гнезда, – возразил командир второго драккара.

Поглощенная собственной злостью, я и не заметила, как он подошел со спины.

– Зато надежнее. Чтобы добраться до гнезд, надо, чтобы кто-то удерживал позиции со спины, а у нас теперь людей не хватает. Придется хотя бы уполовинить число этих белых шакалов, чтобы пробраться в глубь их земель, – пояснила я, попутно отдавая приказ о спуске на воду первой шлюпки. Рейк недовольно цыкнул, но все же согласился с моими доводами, и мы вместе спустились к ледяной воде.

Я старалась не думать о жалком предателе, который в последний момент испугался такой пустяковой драки, но руки все же чесались от желания раскрасить его загорелое лицо кровавыми синяками.

ЗА ДВЕНЕ НЕДЕЛИ ДО ВОЗВРАЩЕНИЯ

За окном завывал по-осеннему холодный ветер, мрак полуночи разгоняло догорающее пламя камина. Я сидела на лавке рядом с огнем и крутила в руках деревянную маску, обитую змеиной кожей: маску, которую я регулярно надевала последние лет пять. Эти пять лет стали для меня настоящим глотком свободы, и я намеревалась насладиться ею как можно дольше, но увы, все хорошее всегда заканчивается слишком быстро.

– Войцеха, – хриплый голос князя сегодня казался на удивление нежным. – Выходи за меня. Тогда тебе не придется возвращаться в Даграс.

– Я не могу подвести людей. Мой брат – ничтожнейший из королей, он сбежал! И если сейчас, когда у границ стоит армия Империи, никто не взойдет на престол, королевство просто вымрет! Сначала бунт армии, потом разрыв торговых контрактов с Альянсом и голод – у людей и так не осталось никакой надежды. Если их подведу еще и я, единственная, кто может занять трон, то… Слишком много смертей, я должна что-то сделать, Рейк, пойми. Я все еще принцесса Даграса, – я подняла взгляд на лицо северянина, загоревшее дочерна под холодным солнцем Ледяных островов.

– Если станешь моей женой, эта гнилая страна перестанет быть твоей проблемой, – холодно рассудил он и взял меня за руку. Я в очередной раз вгляделась в темно-карие, почти черные глаза, каких обычно не бывает у местных, в жесткие черты лица, еще сильнее отточенные холодными ветрами. Покачала головой. Каким бы непреклонным не выглядел мой боевой товарищ и друг, согласиться на его предложение я не могла.

– Войцеха, прошу, – князь опустился на колени, отобрал у меня маску и отбросил ее куда-то в сторону подстилки из медвежьих шкур. – Подумай – ты сможешь навсегда остаться на Севере, ты ведь любишь эту землю, я знаю. И пусть… ты не любишь меня, но мы сможем быть счастливы, я уверен.

Он поднес мои ладони к лицу, кожей я ощутила прикосновение жестких губ и покалывание от трехдневной щетины. Улыбнулась, хоть, наверное, на лице сейчас читалась горечь. Он ведь тоже меня не любит, но мы так много времени провели, сражаясь и пируя бок о бок, что женитьба казалась вполне логичным следующим шагом: я уже не молоденькая девочка, копчу небеса тридцать с лишним лет, пора бы как-то устроить свою жизнь, ведь с момента смерти первого мужа прошло семь лет. Но… все мое естество сопротивлялось такому логичному исходу. Казалось, где-то дальше, за горизонтом, меня ждет другое счастье. И хоть я сотню раз ругала себя за романтизм, дважды выходить замуж по расчету не хотелось. Да и бросать свою страну, своих людей, я не намерена.

– Я уезжаю, мои люди уже ждут, – я поднялась, мягко высвободила руки из крепкой хватки Рейка и подняла с подстилки маску. – Подступай к границам Альянса, как договаривались, и жди сигнала. Если все пройдет удачно – приезжай в столицу Даграса, станешь одним из свидетелей великого события, – последние слова я произнесла с отчетливым сарказмом.

Я развернулась, плотнее укуталась в плащ, предвкушая холод и долгое ночное путешествие, но Рейк остановил меня, положив руку на плечо.

– Тогда оставь мне маску. Она тебе уже, наверное, не понадобится, – попросил он сдавленно.

Я обернулась и, не колеблясь, протянула ему украшение, которое не раз спасало мое лицо от уродливых шрамов.

– Быть может, когда-нибудь, если все пройдет по плану, я вернусь, – самой мне хотелось на это надеяться, но в то же время мысль о том, что мне и в самом деле придется скоротать остаток жизни здесь, на островах, вдали от большой политики и настоящей жизни, казалась отвратительной.

– Что бы ни случилось, можешь на меня положиться, – Рейк пожал мне руку, перехватив за предплечье почти у самого локтя, я сделала тоже в ответ и, не желая затягивать прощание, выскочила за дверь.

В лицо тут же ударил порыв холодного ветра, распахивая полы плаща и пробираясь под плотную одежду. Я подняла взгляд к небу, исчерченному яркими лентами. В них зеленый цвет сменялся голубым, потом желтым, переходил в лиловый и салатовый. Я несколько мгновений любовалась этой красотой, слушала храп беспокойных лошадей и мысленно взывала к своему богу. Надеялась, что сейчас он ответит – как всегда – но шла секунда, другая, а он не отзывался. Неужели тень трусости брата пала и на меня, и я больше никогда не услышу его ехидный голос?

Тишина стала настолько нестерпимой, что я двинула ногой, заставляя жухлую траву под сапогами шуршать. Еще немного, и все страхи, вся боль за себя и за родное государство вылились бы слезами, но я не дала им этого сделать – вскинула голову, вскочила в седло подготовленной лошади и дала сигнал отправиться к порту.

Долг первостепенен, чувства не важны.

ГЛАВА 1

Над просторной поляной ходили тяжелые тучи, не давая полуденному солнцу проронить на землю ни одного луча. Тревожно шумели желтые кроны деревьев приграничного леса, и казалось, сама природа выступала против моего решения. Как и советники – шайка политиканов – которые толпились сейчас за моей спиной и сверлили неодобрительными взглядами.

Но куда больше, чем презрение этих готовых на все ради власти мерзавцев, меня злил тот, кто стоял напротив: Император Лайонел Первый Робредо. Захватчик, узурпатор, жестокий тиран. И – какая неожиданность – мой бывший любовник, жалкий трус и лжец! Во время того северного похода я думала, что он назвал мне фальшивое имя. Впрочем, это не важно. Главное – он меня не узнает. В его присутствии, как и перед всеми чужаками на севере, я носила обитую кожей змеи маску либо оставалась в темноте.

Сейчас он внимательно меня разглядывал, прищурив раскосые глаза, слегка морщился от поднятой ветром пыли, от чего его крупные скулы еще сильнее выделялись на сухом лице, на котором холодное северное солнце уже успело оставить пыльный загар.

Я и подумать не могла, что Лайонел окажется тем самым правителем, которому мне предстоит сдавать страну. Почему-то представляла себе Императора более широкоплечим, менее изящным и, чего греха таить – куда более старым. Однако вот он передо мной: мужчина, которому по виду едва ли больше тридцати пяти, а по сути должно быть и того меньше. Высокий, жилистый – под тканью черного камзола все мышцы можно разглядеть, как в анатомическом атласе. Впрочем, не так уж и давно мне удалось к ним прикоснуться – на ощупь они были не мене внушительными. Гибкий, как лесной кот, и хитрый – каким бы простодушным воякой он не строил себя перед подчиненными, взгляд зеленых глаз под отросшими за время похода черными волосами, аккуратно убранными в низкий хвост, не давал мне обмануться и поверить всем тем красивым сплетням, что о нем ходили в народе.

– Я ознакомился с вашим предложением, регент Войцеха Милик, и готов его обсудить, – произнес он бархатным, отлично поставленным голосом.

Надеюсь, мы найдем общий язык. Иначе моей стране, и без того обессиленной двумя неурожайными годами и проигрышами в прошлых войнах, придется совсем туго. И ради того, чтобы спасти людей, я, наступив на горло отвращению и желанию раскрасить острую скулу огромным синяком, лишь холодно улыбнулась.

Опустилась на кресло, услужливо подвинутое разряженным в золото и шелк лакеем. На его фоне я, одетая в перекроенный под мою фигуру мужской костюм, чувствовала себя неуютно: Лайонел явился внезапно, без предупреждения, очевидно намереваясь застать меня врасплох. Отчасти ему это удалось, я ожидала его прибытия не раньше следующей недели.

Он сел напротив, теперь нас разделял широкий стол, на котором лежала карта континента и две копии договора о капитуляции, написанных красивым почерком моего секретаря. Я сложила руки перед собой, быстро оглядела палатки, разбитые тут, на нейтральных землях, еще пару недель назад в ожидании прибытия знатного гостя, и наконец встретилась взглядом с зеленью в искрящихся откровенным интересом глазах. Вот только какого рода этот интерес – чисто мужской или политический – я не могла понять.

– В таком случае, давайте еще раз оговорим все пункты на случай, если у вас есть уточнения к ним, – я намеренно не сказала «возражения», чтобы не давать Императору лишнего повода. Судя по тому, как едва заметно дернулись кончики его тонких губ, он оценил маневр. И это плохо. – Во-первых, после того, как Королевство Даграс перейдет под ваше управление, вы обязуетесь выдать населению приграничных территорий указанное в договоре количество провианта.

Я выжидательно посмотрела на Императора, желая удостовериться в его согласии. Регионы на границе с Империей сильнее всего пострадали от неурожая. К тому же, некоторые селения успела задеть война с другим соседним королевством, и к нам потянулись беженцы из мирных жителей, которые пока еще не устроили свою жизнь заново. У казны Даграса нет средств, чтобы помочь им пережить зиму. У Империи деньги и ресурсы есть.

Лайонел кивнул, подтверждая свое согласие.

– Во-вторых, вы обязуетесь соблюдать мирные и торговые соглашения, заключенные с северными княжествами, как минимум в следующие двадцать пять лет. И дольше, если пожелаете, – продолжила я. Тут Император кивнул, не выдерживая паузы.

Странно. Я полагала, что одна из причин захвата Даграса – желание Лайонела создать плацдарм для войны с северными соседями: с наших территорий сделать это гораздо проще, чем с любых других. Но если мотив не это – то что?

– В-третьих, на следующие два года вы обязуетесь соблюдать налоговые льготы для установленных в договоре категорий торговцев и земледельцев, – медленно и с особенным нажимом проговорила я. Если он начнет собирать огромные налоги с населения, как только придет к власти, то мой маневр со сдачей королевства окажется просто бессмысленным: люди начнут умирать если не от войны, то от банального голода.

И тут у Императора не возникло никаких возражений. Он по-прежнему не сводил с меня тяжелого изучающего взгляда, и мне оставалось лишь с честью выдерживать его.

– В-четвертых, часть вашей армии пройдет на территорию Даграса, не останавливаясь ни в одном из поселений и городов Королевства. Всем необходимым Мы Вас обеспечим, – в этом пункте возражений я не ожидала, однако Император вдруг заговорил.

– Я возьму с собой две сотни человек для безопасности, остальные войска останутся на границе до момента подписания договора. В город или деревню всех своих спутников я не поведу, однако перед тем, как принять корону, хочу лично выяснить, в каком состоянии находится страна. Для этого мне потребуется десяток солдат, с которыми я смогу войти в города. В замок для принятия короны я войду с тремя десятками солдат, остальные вернутся к границе, под присмотром ваших людей, разумеется.

– Что вы собираетесь делать в городах? Все отчеты будут предоставлены вам, как только прибудете во дворец, – не удержалась от фамильярного вопроса я и тут же захотела прикусить себе язык. Буквально. Привыкла торговаться с князьями на Севере, у них этикет не в почете, так что совсем забыла о светских приличиях.

Моя резкость, похоже, повеселила Императора, но его эмоции по-прежнему отражались только в глазах цвета пыльной травы, никак не влияя на выражение лица или позу.

– Наблюдать. Чтобы сверить свои впечатления с данными из отчетов, разумеется, – тут Лайонел наклонился ко мне ближе, опершись локтями о столешницу. – Не сочтите эти действия жестом недоверия к вам лично, однако вы приняли власть совсем недавно и могли чего-то не заметить. А я предпочитаю точность.

Стервец! Да как он смеет сомневаться в моих компетенциях! Да и вообще, откуда я знаю, как поведет себя его десяток солдат в городе? Они ущерба могут нанести столько, сколько толпе голодных крестьян и не снилось.

– Я разрешу вам это только в том случае, если с вами в город войдут и мои люди. Не сочтите за недоверие лично к вам, Ваше Императорское Величество, однако я хочу быть уверена, что ни один из ваших людей ни по случайности, ни по какой-либо другой причине не нарушит наши договоренности, – я вернула ему ядовитую улыбку, с трудом сдерживаясь от желания выругаться.

Если бы такое недоверие ко мне проявил один из северных вождей, я бы уже сражалась с ним, отстаивая свою честь. Ох и сильны же во мне стали варварские привычки – шутка ли, десять лет дипломатической практики в самых гнилых дырах границы?

– Согласен, – кивнул Лайонел.

– В таком случае последнее условие, – я тут же успокоилась и мысленно прикинула, кого бы из самых расторопных шпионов приставить к Императору. По всему выходило, что Ник справиться лучше всех: похож на тупого солдафона, подозрений не вызовет, но в случае чего записку с отчетом отправит расторопно. И в интригах не силен – в пекло не полезет в случае проблем. – Вы возьмете в жены одну из моих племянниц, дочерей Ее Королевского Величества Райены Милик и Его Королевского Величества Жерома Милик, пусть боги славят их доброе имя в чертогах забвения.

Император удивленно вскинул брови. По его реакции я поняла, что ему известно о бегстве моего дорогого братца Жерома и о том, что он, полностью отрекшись от короны, забился в какую-то глушь соседней Иллии вместе со своей давней любовницей – интриганкой и шлюхой такой масти, что на ее фоне меркли даже опытные придворные дамы. Формально считалось, что Король погиб от сердечного удара, когда узнал, что Лайонел объявил войну Даграсу, после этого королева, не желая выносить тягости правления в одиночку, отравилась. Однако народу было объявлено, что погибли оба члена королевской семьи.

– Согласен, – взгляд зеленых глаз, казалось, пытался прожечь меня насквозь, но я уже к нему привыкла. Не так-то просто смутить женщину, которая несколько раз участвовала в варварских пирах.

– В случае несоблюдения договоренностей Восточный Альянс в составе государств Иллии, Ренейда и Галлена объявят вам войну за право владения территориями Даграса, – подытожила я. – Помимо этого, все города и деревни на пути вашей армии будут сожжены.

Лайонел снова улыбнулся, на этот раз откровенно насмехаясь. Оба мы понимали, что война между Альянсом и Империей на территории Даграса не оставит на моем королевстве камня на камне, но это единственное, ем я могу сейчас пригрозить своему главному противнику. О том, какими методами мне пришлось убеждать соседние страны сотрудничать, даже вспоминать не хотелось: подкупы, угрозы, даже диверсии и угроза свержения монархии Галлена. Нанятые мной на последние деньги отряды северных Князей во главе с Рейком до сих пор стояли на границах этой страны, и если бы мир не состоялся, я бы напала с банальной целью ограбить ее золотые рудники, чтобы хоть как-то вооружить своих солдат против армии Императора и не спровоцировать при этом конфликт с Альянсом.

Сейчас, когда Лайонел взял перо и легко подмахнул оба договора, скрепив их до кучи своей печатью, мир, казалось, достигнут, но меня бросало в дрожь от мысли о том, насколько он хрупок.

Поднимая свое перо и обмакивая его в чернильницу, я с трудом сдерживала его в руке, понимая, что шаткое равновесие может нарушить одно неосторожное слово, один косой взгляд, так же как слабый, но колючий осенний ветер легко срывает жухлые листья с долговязых тополей.

ГЛАВА 2

Лайонел

Пока регент Войцеха Милик ставила подписи на обеих копиях договора и скрепляла их печатью, я, пользуясь моментом, ее разглядывал. Она, пожалуй, относилась к тому типу женщин, которых я со времен своих юношеских приключений на северных островах предпочитал избегать: прямой нос не оставлял ни намека на кокетство, раскосые глаза глядели на мир с подозрительным прищуром – так смотрят люди, которые привыкли вглядываться вдаль сквозь ветер и пургу – в сочетании с тонковатыми, плотно сжатыми губами создавали образ колючий и неприветливый. Довершал его перешитый мужской костюм, в котором она явно не планировала меня встречать. Вся ее фигура удивительным образом сочетала в себе силу и грацию, и даже когда она, завершив все формальности, откинулась на спинку стула и забросила ногу на ногу – вульгарно в какой-то степени – сделала она это так плавно, как могла только настоящая аристократка.

Мы оба поднялись, я заметил, как дернулась ее рука и первым протянул ладонь для пожатия. Эта снежная королева оценила мой жест и даже – готов поклясться – улыбнулась мне кончиками губ, но ее улыбку скрыли светлые локоны, так некстати упавшие на лицо.

Ветер усилился, я невольно поднял воротник камзола. Войцеха же будто и вовсе не замечала холода, должно быть, привыкла к нему за ту неделю, которую стоит здесь лагерем со своими людьми.

Я намеревался с ней попрощаться, но вдруг к регенту – называть ее принцессой даже мысленно казалось кощунством – подбежал, разбрасывая во все стороны жухлую листву, какой-то слуга.

– Ваше Величество, там… – слуга замялся, теребя шапку, и указал рукой в сторону леса.

На краю поляны, почти под деревьями, стояли несколько крестьян. Один из них – широкоплечий мужик с седой бородой-лопатой, выступил вперед, еще трое помоложе и статью помельче жались за его спиной.

Войцеха извинилась передо мной взглядом, я кивнул ей, намекая, что вовсе не против посмотреть, как она справится с делами, и уходить не спешил.

Регент сделала пару шагов от стола, при этом шла она так размашисто, будто только недавно ступила на землю с палубы корабля – и велела мужикам приблизиться. Советники за ее спиной скривились, будто им под нос сунули ночной горшок язвенника, но промолчали.