Я - жена злодея? Требую развод!

Глава 3

За неимением других дел я вернулась в свою спальню. Горничная уже ушла, но от ее уборки мало что изменилось. Исчезли складки на покрывале и поднос, а цветы переместились с тумбы на комод. Я подошла к ним и коснулась нежно-розовых лепестков пальцами. Судя по виду за окном, снег сошел лишь недавно, а эти нежные малыши уже распустились. Видимо, они что-то вроде подснежников, и простоят совсем недолго – лепестки уже немного съежились, но от этого маленькие бутончики в обрамлении узких листьев не перестали быть очаровательными.

Расслабившись, я ощутила усталость, которая волной накрыла тело, подкашивая ноги. Опустилась в кресло и прикрыла глаза.

Итак, что мы имеем? Огромный особняк, едва не погибшую меня и графа, который ведет себя как… граф. Никаких признаков лютой злобы я в нем не наблюдаю. Однако и по маньяку с первого взгляда не скажешь, что он маньяк.

Сейчас, немного успокоившись, я решила, что стоит все же еще раз попытаться наладить с ним отношения. Мне и так придется сражаться с местными стереотипами и давлением церкви, чтобы развестись, и параллельно противостоять собственному мужу как-то не хочется.

Когда я попыталась подумать о том, как бы найти способ пообщаться с мужем, но при этом не вызвать подозрений в «плотских желаниях» на его счет, я провалилась в легкую дрему. Мысли спутались, и постепенно сознание погрузилось в темноту.

Полумрак подземелья разгоняли лишь два чадящих факела. От них пахло гарью, моя тонкая тень плясала на каменной стене. Граф стоял напротив и мрачно глядел на меня исподлобья.

– Согласись на развод, и я отпущу тебя, – потребовал он таким холодным тоном, что мне показалось, инеем покрылись собственные кости. А может, сквозняк забрался под рваное у подола платье.

– Нет! – слова вырвались из горла против моей воли, будто я и вовсе не управляла своим телом. – Эта вертихвостка Лайтнер тебя погубит! К тому же, мне не на что жить. Разве ты, с твоими-то благородными идеалами, бросишь женщину в…

Я, – вернее Беатрис – договорить не успела. Пощечина обожгла кожу, распущенные волосы упали на лицо, но подбородок снова гордо вздернулся сам собой.

– Не смей говорить о ней в таком тоне. Ты даже звука имени ее не достойна! А деньги… я бы дал тебе столько, сколько попросишь, но оставь меня, тебе ведь этот брак тоже в тягость! – лицо графа исказила ярость, он почти рычал, и теперь я точно уверена, что холод по спине пробежал вовсе не от сырости подземелья.

– Хочешь – убей, но развод не получишь! – выкрикнула я в лицо мужу, который стоял так близко, что кончики моих волос, качнувшись, задели его лицо.

– Как пожелаешь, дорогая.

Губы Даркрайса растянулись в зверином оскале, он поднял руку, в которой все это время сжимал кинжал. Сердце затрепетало от ужаса, когда сталь блестнула в тусклом рыжем свете.

– Ты… – с улыбкой выдохнула Беатрис, расставляя в стороны руки, но больше не смогла проронить ни слова – клинок пронзил ее горло, по подбородку потекла теплая кровь, наполняя рот привкусом стали.

-… ошибаешься! – крикнула я, подскакивая с кресла, но не устояла на дрожащих ногах и рухнула обратно.

Изо всех сил вцепилась в мягкие подлокотники, до боли сжала пальцы, стараясь почувствовать тело, осознать, что оно снова мне подчиняется, и что это не сон. Или хотя бы не сон во сне. Медленно перевела взгляд на цветы, с них – в окно, где солнце только что вынырнуло из-за тяжелой тучи, и глубоко вдохнула.

«Просто сон во сне» – повторила эту фразу несколько раз, прежде чем смогла окончательно унять бешеное биение сердца. Но снова закрывать глаза побоялась, поэтому продолжала упорно таращиться в зеленую обивку стены.

Всего лишь отрывок из романа. Я помню эту сцену, но в ней было диалогов. Только мрачный подвал, блеск кинжала и кровь из горла несчастной влюбленной женщины. А что потом?

На память я никогда не жаловалась, так что через полминуты восстановила в ней сюжет романа. До того, как убить супругу, граф встретился с новой возлюбленной – Мари Лайтнер – на каком-то из званых вечеров. И будто сошел с ума: бредил ею, приказывал слугам за ней следить, потом пытался с помощью цветов и подарков добиться взаимности, но ничего не вышло – главная героиня уже была влюблена в другого. Какого-то стереотипного молодого виконта. Тогда Дарсрайс решил взять Мари в жены силой, но появилась проблема – он годом раньше женился на Беатрис. Попытался с ней развестись, но неудачно – хотя в книге не описывалось, почему – и тогда убил законную супругу.

На мысли о смерти леди Даркрайс я споткнулась. Меня пробил легкий озноб, так что я обхватила руками плечи. Но упорно продолжала вспоминать, чтобы не зацикливаться на этой жуткой сцене.

Потом граф похитил Марию и запер ее в роскошных покоях. Долго уговаривал стать его женой, осыпал подарками, но спустя какое-то время потерял терпение и попытался ее изнасиловать. Именно в этот момент героиню и спас ее возлюбленный. Вместе они нашли в доме злодея доказательства того, что он замышлял бунт против Королевы, и предоставили их монархине. Она казнила коварного подданного и его сестру. На этом роман заканчивался, и хотя эпилог я не дочитала, но не думаю, что там содержалось что-то важное, скорее всего описывалась какая-нибудь сцена счастья двух молодоженов.

Помимо линии с графом в сюжете истории у Мари были и другие проблемы. Она лечила многих раненых, которые пострадали от когтей ужасного чудовища, и вскоре поняла, что оно охотится за представителями знатных семей. Тогда она и ее возлюбленный, верные короне, решили выяснить, что происходит, и вышли на след графа. Именно в его жилах текла демоническая кровь – кровь врагов, с которыми Королевство Рэгенси и почти весь остальной мир воевал много столетий назад. И когда они уже почти нашли доказательство его вины, он похитил Мари, чем ускорил свое поражение.

В целом сюжет мне понравился, но теперь он не кажется мне приятным. Наверное, окажись я на месте главной героини, чувствовала бы себя немного лучше, но увы – моя роль сводится к тому, чтобы быть невинно убиенной жертвой собственных чувств. Романтично, но крайне непрактично на мой взгляд.

– Леди Даркрайс! – испуганно воскликнула горничная, едва войдя в комнату. – Что с вами?!

Я отмерла и рассеянно взглянула на девушку. Несколько мгновений не могла понять причину ее беспокойства, но потом сообразила, что сижу с прямой как палка спиной, вцепившись до посинения пальцев в подлокотники кресла, и смотрю в одну точку. Тут же расслабилась и медленно поднялась.

– Ничего, все в порядке.

Я прошлась по комнате, разминая ноги.

– Господин просил передать, что ждет вас к обеду, – робко произнесла служанка, уперев взгляд в пол. – И еще сказал, что новый доктор приедет завтра.

– А что случилось с прежним? – с видимым равнодушием уточнила я, хотя даже такая деталь, как смена врача, показалась мне подозрительной.

– Предыдущего, мистера Ллойда, граф выгнал, когда вместо магического лечения он предложил сделать вам кровопускание, – затараторила горничная. – И сразу выписал из столицы нового лекаря.

Любопытно. Судя по тому, что я читала в книге, настоящие знания по анатомии и физиологии здесь были доступны только лекарям-магам. Те врачи, которые обходились без колдовства, пользовались дремучими старыми методами вроде пиявок, оленьих рогов и сомнительных спиртовых настоек. И решение графа вовсе не выглядело в этом свете подозрительным, но отчего-то мне казалось, что его мотивы не так просты.

Я морально приготовилась к тому, что придется перед обедом менять платье, но ничего подобного горничная не предложила. Просто вышла и засеменила в ту часть особняка, где я еще не бывала.

На обед я опоздала неприлично сильно. Когда вошла в большую комнату с длинным столом, уставленным едой, золовка глянула на меня недовольно, вид же Даркрайса не выражал ничего, кроме скуки. Однако едва меня заметив, он встал и галантно отодвинул для меня стул. При этом выражение его лица нисколько не изменилось, а движения выглядели отточенными, почти механическими: идеально вежливыми, но без капли эмоций.

Решив, что извиняться мне не за что, я заняла свободное место по правую руку от мужа и окинула беглым взглядом стол. На нем стояли три тарелки мясного супа, который одурительно пах специями, сырная нарезка, орехи и несколько бутылок разных вин – видимо, на выбор. Судя по тому, что я помнила о викторианской эпохе, довольно скромно. Но быть может, будет еще несколько смен блюд?

Разумеется, рядом с тарелками лежали столовые приборы, которыми я понятия не имела, как пользоваться. Нет, конечно, есть вилкой и ложкой я умею, но какую из трех выбрать?

– Вы сегодня решили изменить обычным правилам, дорогая супруга? – спросил граф, небрежно подхватывая одну из ложек. Его сестрица сделала тоже самое и я, немного повременив, последовала их примеру.

– Как видите, – не стала отпираться я. Что еще за правила такие, которые граф, по всей видимости, нарушал, пока мог.

– Да, милая. Вы обычно предпочитали, чтобы на столе появлялось как можно меньше мяса, – золовка старалась выглядеть спокойной, но я видела, что она кривится, глядя в тарелку. И чем ей не угодил этот восхитительный суп?

– Вам нравилась такая диета? – я отложила ложку, сделав всего несколько глотков – точно так же, как сделала леди, – и в этот момент очень надеялась, что окажусь права и вскоре подадут второе блюдо.

– Разумеется. А вот дорогому братцу такой рацион не по вкусу, – золовка бросила короткий взгляд на графа, который, затеяв беседу, тут же отстранился.

Я из-под ресниц наблюдала за тем, как он изящно, но быстро и с явным удовольствием ест. Похоже, мяса в рационе ему и правда недоставало. Ну что ж, не вижу смысла мучить мужчину, а заодно и себя, по таким мелочным поводам.

– В таком случае, я подумаю о том, чтобы пересмотреть меню.

Как только я это произнесла, лакей за моей спиной сменил тарелку с супом на порцию не менее ароматного жаркого, судя по виду – из говядины – с гарниром из тушеных овощей. Что ж, голодать мне здесь точно не придется, и это радует.

Подглядев за мужем, я взяла нужные вилку и нож, но не успела вовремя отвести глаза и встретилась с его задумчивым взглядом.

– Буду этому очень рад, – коротко сказал он и снова принялся за еду.

Его порция оказалась гораздо больше наших с золовкой, хоть передо мной и стояла внушительная тарелка, едой из которой вполне насытился бы взрослый массивный мужчина. Стараясь не совсем уж откровенно заглядывать графу в рот, я с удивлением наблюдала, как он расправляется с мясом. Аккуратно, но будто бы жадно. И как заостряются черты лица, и без того выраженные довольно явно. И куда в него столько лезет? Суп ведь тоже подавали отнюдь не жидкий.

Расправиться с порцией второго я не сумела – банально наелась. И с чувством выполненного долга отложила приборы. Почти сразу же произошла третья перемена блюд, после которой передо моим носом возник десерт. Бисквит, пропитанный, судя по запаху, сливками, и политый сверху клубничным вареньем с крупными ягодами. Золовке подали такой же, а перед графом лакей поставил тарелку с холодной мясной нарезкой. Снова?

Когда муж, выбрав одну из бутылок, разлил по бокалам вино, и потянулся за очередным куском мяса, я начала понимать, почему Беатрис пыталась его ограничить. Наверное, ей такое пристрастие к еде казалось губительным, ведь она не знала, что ее муж способен превратиться в чудовище. Впрочем, и писательница уделила этому важному обстоятельству всего несколько страниц, и не посвятила ни одной сцены превращению графа. Фактически, она лишь постоянно упоминала о том, что граф – чудовище, и демонстрировала читателями его выживших, но ужасно искалеченных жертв. Если принять за истину, что граф действительно способен превратиться в чудовище, то, наверное нет ничего удивительного в его пристрастии к мясу. Пусть ест. Если бы для него это было опасно, сам бы скорректировал свой рацион.

– Ваше здоровье, дорогая, – Даркрайс приподнял бокал, его грани заиграли в солнечном луче, бьющем из окна.

Губы супруга тронула мягкая улыбка, и я на миг даже залюбовалась им. Но тут же напомнила себе, что если потеряю бдительность, то не успею сбежать в нужный момент, так что лишь прохладно улыбнулась в ответ и пригубила вино.

Красно, сухое, терпкое и с отчетливым фруктовым привкусом. Единственный раз я пробовала что-то такое в Италии, за счет винодельни, о которой писала рекламную статью. Не могу не признать, что у графа отменный вкус.

– И да, хотел вам сказать, что мои люди проверили сад. Там безопасно, вы можете прогуливаться, не обременяя себя обществом солдат, – вдруг добавил Даркрайс.

Я слегка удивилась теплоте, скользнувшей в голосе, но напрасно – когда я посмотрела на мужа, его лицо снова стало похоже на бесстрастную маску. Ну и ладно, новость-то он рассказал хорошую!

Сразу после обеда я, сославшись на духоту – хотя в особняке царила прохлада – выбралась в сад. Отослала горничную за шалью, и она скользнула в сторону комнат. А я, наконец оставшись в одиночестве, вдохнула свежий, как-то по-осеннему прохладный воздух, и поежилась от ветра. Решила, что стоять смысла нет, и углубилась по широкой тропинке в дебри голых пока еще деревьев.

Главная моя проблема сейчас состояла в том, что я совершенно не представляю, что граф делал всю первую половину книги. В этом отрезке сюжета писательница рассказывала про главную героиню, про то, как она тяготилась ханжеским высшим обществом и как под видом молодого паренька сбегала в деревенский госпиталь при храме, где помогала больным и раненым – простым, небогатым людям. В столице она оказалась только во второй трети истории, там, в одном из пригородных поместий, и повстречала графа. До этого к ней – вернее, к мальчишке, которого она изображала – приезжали несколько богатых господ с рваными ранами, которые оставил огромный ужасный зверь. Позже выяснилось, что этот зверь и есть граф в обличии чудовища.

Уже послезавтра мы отправимся в город, и велик риск, что муж встретится с главной героиней очень скоро. Так что, возможно, действовать придется быстро. С другой стороны, в книге упоминалось, что граф довольно часто бывал в столице и даже при дворе, где регулярно получал аудиенции у Ее Величества, значит, если мне повезет, то ближайший визит никакого влияния на сюжет не окажет.

Итак, значит, в столице мне придется повнимательнее прислушиваться к сплетням, а заодно придумать, чем я смогу зарабатывать на жизнь. Интересно, если ли в этом мире газеты? И если есть, получится ли у меня писать в одной из них? Хотя бы какую-нибудь дурацкую колонку по домашнему хозяйству? Или может, воспользоваться равнодушием и деньгами графа, и организовать собственный цех с парочкой печатных станков? Но тогда придется заранее позаботиться о спросе на свои газеты.

В раздумьях я не заметила, как сворачивала все глубже и глубже в неухоженную, почти заброшенную часть сада. Остановилась в тот момент, когда едва не ткнулась носом в обломок статуи. Девушка в легком платье, вырезанном из камня с таким мастерством, что казалось, малейший порыв ветра раздует тонкую ткань, протягивала вперед руку, вторая ее рука валялась в отдалении, в кустах, а тело выше талии лежало прямо под моими ногами, на земле. По шее бежала глубокая трещина, так что, наверное, стоило только дотронуться до головы, и она отвалится.

Интересно, каким образом сломалась эта статуя? Что за сила нужна, чтобы переломить пополам камень? Уж не граф ли бушевал здесь в облике чудовища? Может, зверел от нехватки мяса? Впрочем, это не более, чем домыслы.

Прямо за статуей я заметила дерево. Оно сразу приковало мой взгляд, стоило лишь поднять голову: ствол гнулся и ветвился, но возвышался почти на пол метра над всеми остальными деревьями. Толстые ветки росли на нем, и забраться по ним было бы легко, как по лестнице.

Я обошла статую и несколько мгновений стояла, глядя в мрачное небо, по губам уже скользнула плутовская улыбка, которая означала, что подсознательно решение я уже приняла. Раньше я не была такой безрассудной, но ведь это всего лишь сон.

Подошла, коснулась руками чуть влажной коры, от которой исходил приятный землистый запах. Зашнуровала покрепче ботинки, на которые налипла прошлогодняя трава и земля, и, прихватив одной рукой подол, прикинула расстояние до ближайшей ветки.

Еще немного подумав, убрала назад пряди волос, которые выбились за день из низкого пучка, и поставила ногу на торчащий как ступенька корень. Оттолкнулась и, схватившись рукой за ветку, уперлась другой ногой в ствол.

Подошва обуви почти не скользила, а молодое гибкое тело будто только и ждало движения. Я поднималась легко, лишь иногда вздергивая подол юбки, чтобы поудобнее поставить ногу, и вскоре забралась так высоко, что могла оглядеть весь сад, бесстыдно-голый, еще не украшенный летней листвой.

Выше лезть побоялась – ствол у вершины становился тонким и слегка покачивался от ветра. Очередной его порыв ударил в лицо, отбросил назад окончательно растрепавшиеся волосы. Я захлебнулась свежестью и расхохоталась совершенно без причины.

Передо мной открылся мрачный, но по-своему очаровательный вид. Узкие тропинки бежали меж деревьев, которые, судя по разросшимся ветвям, не стригли уже много лет. Трехэтажный особняк из серого камня с декоративной башней у восточной стены символически отгораживался от далекого хвойного леса лишь высокой кованой оградой, прутья которой стояли настолько широко друг от друга, что я при желании могла бы протиснуться между ними.

Широкая дорога вела от больших парадных дверей к воротам через круглую площадку с фонтаном, таким же серым, как сломанная статуя под моими ногами. Сейчас из него не била вода, а на чаше сидели и о чем-то громко спорили три черные вороны. К ним ковылял, прихрамывая, средних лет сухой мужчина в коричневых штанах и серой рубашке, с граблями наперевес – вероятно, садовник. Я затаилась в надежде, что он не станет поднимать глаза, но опасность таилась не вдалеке, а буквально у меня под носом.

– Леди Даркрайс, какого…

Граф не сумел подобрать слов, но и по интонации я поняла, что ему ужасно хотелось выругаться.

Поначалу я немного испугалась, но потом даже порадовалась тому, что муженек так вовремя оказался тут: пусть считает, что после того случая я начала сходить с ума. Когда начнет требовать развода, ему будет, что предъявить священникам в качестве дополнительного аргумента.

– Вам помочь спуститься? – спросил граф, кое-как справившись с эмоциями.

– Вам вовсе незачем так волноваться, я просто решила немного осмотреться. И прекрасно спущусь сама, – натянув на лицо беззаботный оскал, я помахала супругу рукой и в подтверждение собственных слов начала аккуратно спускаться, перебираясь с ветки на ветку.

– И как вам – графине – в голову пришла идея забраться на дерево?! – все сильнее распалялся граф, однако внимательно следил за каждым моим движением, будто готовясь поймать, если вдруг свалюсь.

Нет уж, ни за что! Я справлюсь и сама.

Именно в тот момент, когда я была абсолютно уверена, что мне ничего не угрожает, платье зацепилось за ветку. Я очередным плавным движением собиралась опуститься еще ниже, но порыв ветра качнул ветку, она дернула за ткань и я, потеряв равновесие, все же полетела вниз.

Сжалась, готовясь к боли, но вместо нее ощутила только сильные руки графа. На несколько мгновений мы встретились взглядами – так близко, что даже неприлично – и я заметила, как вытягиваются его зрачки и заостряются черты лица.

Тут же вскочила на ноги и отбежала назад в надежде, что мне лишь показалось, но нет. Более того, всего за несколько секунд лицо мужа преобразилось еще сильнее: показались острые клыки под верхней губой, в волосах будто появились перья, и он немного согнулся, а пиджак на спине разбух. Казалось, что вот-вот за спиной графа распахнутся сильные крылья, но этого не произошло.

Я стояла, забыв как дышать от ужаса, и во все глаза таращилась на жуткую трансформацию, которая, судя по гримасе боли, совершенно не доставляла удовольствия самому чудовищу. Но он, собрав остатки терпения, глубоко выдохнул и выпрямился, при этом зашипел, так что зубастый оскал я успела разглядеть по всех подробностях.

По коже промаршировало стадо мурашек, хотелось убежать отсюда как можно дальше, забиться в самый темный угол и остаться там навсегда – настолько угрожающим выглядел сейчас Даркрайс. Наверное, в тот момент, когда он окончательно становится чудовищем, с ним рядом вообще находиться невозможно. Проверять как-то не хочется. И злить его явно не стоит.

Я ожидала, что сейчас муж разразится тирадой о приличиях, но вместо этого он шагнул ко мне. Я попыталась отойти назад, но ноги одеревенели от страха, и я рухнула на землю.

Граф тут же оказался рядом, окинул беглым взглядом порванный подол моего платья и потянулся рукой к ногам, но я тут же вскочила и одернула юбку.

– Со мной все в порядке, просто запнулась, – поспешила заверить его я, опасливо поглядывая на когтистую ладонь – почти что лапу.

– Вам повезло, но вы могли серьезно пострадать! Не буду просить вас воздержаться от опасных приключений, но умоляю, хотя бы сообщайте о них мне, чтобы я мог вовремя вам помочь! – голос мужа походил почти на рык, и от одного его звука желание сообщать графу о чем бы то ни было стремительно улетучивалось.