Ваш ход, господин Призрак!

Покойник и высокое собрание

1 Октября

– Господи, неужели это снова случилось? – Перешёптывались придворные дамы, все побелевшие от страха и изумления при виде мёртвого тела.

– Ему надо было бежать ещё вчера. – Ворчливо сетовали трубадуры привратникам Глондера, так чтобы их не слышали стражники и вельможи.

– Куда бежать? – Рыкнул один из пажей, стоявший рядом. – Вильгельм же был не такой, как вы. – Горбушку хлеба в карман, лютню под мышку, на осла прыг, только тебя и видели. Вильгельм находился на государственной службе, состоял при королевской гвардии, он не мог так просто покинуть замок и скрыться.

– Мы предлагали ему помощь. – Ещё более тихо сказал один музыкант. – Он мог выбраться под видом одного из наших. Его бы переодели, загримировали, дали скрипку или литавры, чем не артист!?

– И что, он отказался?

– Отказался. До последнего не верил, что призрак придёт за ним. Ждал что всё образуется.

– Вот и дождался!

– Смотрите, несут! – Донеслось из толпы, когда в коридоре где собрались сочувствующие, появился начальник королевской стражи Лагард и приказал всем расступиться.

Дамы прижались к стене и зажмурились, не решаясь посмотреть. Мужчины наоборот старались не пропустить ни мгновения, внимательно подмечая каждую деталь происходящего.

Вильгельма волокли за ноги два стражника, расталкивая всех, кто пытался подойти ближе и взглянуть в последний раз на своего друга. Безжизненное тело покорно скользило по мраморному, начищенному до блеска полу, оставляя за собой жирный кровавый след, который уже начали подтирать камеристки.

Его широко раскрытые глаза были наполнены ужасом предсмертной агонии, лицо искажено в гримасе страданий, а в груди торчал изящный кинжал, не очень практичный в открытом поединке, но превосходно сбалансированный для метания. На рукоятке красовался, выточенный из кости череп.

– Призрак, опять призрак. – Зашелестело в толпе собравшихся.

– Хозяйничает словно у себя дома. Ни стража ему не помеха, ни честь. – Охали трубадуры – Придёт пора, и до нас доберётся.

– Вы то ему зачем? – Сурово высказался крепкий парень и наклонился над покойником, когда его тащили мимо, чтобы закрыть ему глаза.

– Бубум. – Крепкий удар начальника стражи сшиб парня с ног. – Не вмешивайся в это дело, Кавдор. Здесь и без тебя достаточно сочувствующих. Мой тебе совет, меньше водись с этим отребьем, они нам не ровня. Ты оруженосец уважаемого человека и когда-нибудь станешь рыцарем, а рыцарям не престало переживать за каждого оборванца.

– Он был моим другом. – Поднимаясь прошипел Кавдор.

– Забудь об этом как можно скорее, если не хочешь неприятностей, – Сказал уже отвернувшийся от него Лагард, быстрым шагом догоняя тех, кто тащил мёртвого.

Присутствующие расступались, провожая взглядом траурную процессию и, уже не осмеливались подходить ближе, наблюдали издалека за очередной жертвой Глондерского призрака.

– Кто это? – Спросил своего друга один молодой человек, который явно выделялся из общей компании.

– Бедолага Вильгельм. – Со всей скорбью в голосе ответил собеседник, который хорошо знал убитого при жизни.

– Отличный малый, и очень талантливый. Он состоял при штабе барона Джакобурро, военного министра северной армии. Вильгельм был у него лучшим картографом и даже имел право голоса на военных советах. Блестяще составляя планы местности, отображая особенности ландшафта и даже превратности погоды, Вильгельм высоко взлетел и все были уверены, что вот-вот ему присвоят дворянский титул, но…

Юноша, которого звали Риго, тяжело вздохнул и, оглядевшись по сторонам, стал говорить совсем шёпотом.

– Но, – Повторил он ещё раз, – Судьба сыграла с Вильгельмом злую шутку.

Молодой человек, который слушал Риго с полным сочувствием и пониманием, вдруг закрыл глаза, осознав, что рассказ приближается к трагической кульминации. Лель Лангро, так звали юношу, всегда реагировал подобным образом, когда на пути его жизни встречалась несправедливость, жестокость и коварство. За восемнадцать лет, которые он успел прожить на этом свете, сын придворного подмастерья совершенно не приспособился держать удары судьбы или противостоять превратностям и невзгодам. Он был самородком в своём роде, драгоценным, но совершенно беззащитным. Гений занимал всё пространство его существования и поэтому уязвим Лель был абсолютно, как комнатный цветок, прекрасный, но совершенно незащищённый.

– Может мне не рассказывать? – В недоумении от такого сопереживания промямлил Риго.

– Нет, -ет продолжай, прошу тебя. – Встрепенулся Лель и взял друга за руку.

– Ты уверен?

– Да, да я справлюсь. Рассказывай.

Риго внимательно посмотрел в юное, почти детское лицо своего друга и, сочувственно улыбнувшись, продолжил. – Когда началась война, барон Джакобурро был одним из самых влиятельных вельмож королевства. Он одерживал победу за победой, король называл министра своим лучшим другом, а армия беспрекословно выполняла любой приказ любимого командира.

– На картах Вильгельма, которые он составлял для барона, разрабатывались тактики и стратегии будущих сражений. Одарённый картограф словно переносил полководцев в самое сердце боевых действий, вдохновляя и надоумливая барона и его соратников на хитрый и успешный план очередной атаки или обходного манёвра.

Риго вдруг увидел, что Лель плохо его понимает. – Ты далёк от всего этого, друг мой, я буду говорить попроще.

– Битва у стен Глондера должна была поставить точку в войне между Тиграном и Таргуном. Северной армии надлежало разбить врага в генеральном сражении, после чего наш король приступил бы к переговорам, но как ты, наверное, помнишь, всё произошло не так, как ожидали. Всего шесть месяцев назад у стен этого замка мы надеялись на счастливое завершение военной компании, но враг оказался коварнее и хитрей барона Джакобурро.

– Тайное соглашение Таргуна и Ашкадира привело к тому, что в день битвы против северной армии выступили сразу две грозные силы. Наши полки были полностью разбиты, а замок Глондер захвачен врагом.

– Король бежал на юг, бросив остатки армии, покрыв своё имя вечным позором. Барон Джакобурро впал в такую немилость, что король приходил в бешенство от одного только упоминания о нём. Где он теперь никто не знает.

– Его величество, наверное, пытался договориться с королевством Таргун? – Простодушно предположил Лель.

– Не будь наивным. Идти на переговоры после поражения, значит позволить врагу диктовать условия. Король слишком честолюбив для этого. Из-за его амбиций за следующие четыре месяца пролились реки крови. Южная армия, прибывшая на помощь, несла огромные потери. Новые сражения, совершенно неподготовленные и не спланированные, выкашивали ряды наших воинов, но король ничего и слышать не хотел. Приказ был один, освободить Глондер. Освободить, и как можно скорее.

– Зачем такая опрометчивость. – Недоумевал юноша. – Разве у короля нет других замком?

– Конечно есть, и предостаточно, но, к сожалению, Глондер самый любимый. Его величеству нравится ощущать себя в центре военных событий. Глондер стоит практически на границе с Таргуном и король, можно сказать, всегда на передовой. Королева здесь никогда не бывает, и весь развратный и беспринципный двор нашего повелителя развлекает его, как может, хоть и в постоянной опасности нападения. Король не трус, это бесспорно, но его методы утверждаться стоили, и ещё будут стоить, многих жизней. Сейчас ты всё увидишь собственными глазами, но, упаси тебя бог, повторить судьбу несчастного Вильгельма.

– Так что же с ним всё-таки случилось?

– Когда южной армии удалось освободить замок Глондер, Вильгельма, чудом уцелевшего после поражения северной армии, вызвали сюда, как предполагаемого начальника нового кабинета картографов, но король даже не дал ему аудиенции. Бедолаге следовало бы догадаться, что это заговор, но наш замечательный картограф надеялся на хорошее, и вот видишь, что из этого получилось!

– Кому могла понадобиться его смерть?

– Эх, друг мой! – Тяжело вздохнул Риго. – К сожалению, многим. Все вельможи, избежавшие гнева короля после поражения северной армии, теперь тщательно скрывают, что одобряли и поддерживали военную политику барона Джакобурро. Свидетели обратного им не нужны. Те, кого ты скоро увидишь, хитростью заманили Вильгельма в Глондер вымышленным назначением и прислали за ним призрака.

– Призрака?

– Да, наёмного убийцу, который свободно орудует в замке и убирает всех свидетелей того, чего королю знать не обязательно.

– А почему его зовут призрак?

– Потому что его почти никто не видел, но все ужасно бояться. – С иронией произнёс Риго.

– В замке полным-полно стражи, гостей, прислуги, и никто не знает каким образом совершаются все эти убийства, словно злодей ходит сквозь стены и исчезает после выполнения своей миссии, совсем как призрак, понимаешь!

– А что было много убийств?

– К сожалению, да. Где власть, там всегда интрига, а в интриге, как в поединке, должен бы всего один удар, но смертельный.

***

Риго и Лель стояли у самой двери в королевский тронный зал, ожидая, когда их вызовут и переминались с ноги на ногу. Яркое, совсем не осеннее солнце било в окна, освещая коридоры и приёмные в бархатных, шелковых и золотых оттенках. Трубадуры настраивали инструменты, нежные, почти воздушные девушки, которые должны возглавлять шествие, оттачивали каждый жест грациозной походки, а пажи в очередной раз проверяли свой безукоризненный и безупречный вид.

Со стороны лестницы показались четверо прислужников, что тащили здоровенный прямоугольный щит, примерно в два человеческих роста, завешенный белым полотном.

– И часу не прошло! – Сердито рявкнул на них Кавдор, стоящий неподалёку, и подошёл к Риго и Лелю. – Итак, наконец-то всё готово, ждите, я дам знать, когда можно.

Оруженосец одарил Леля добродушным, участливым взглядом и, тихонько приоткрыв дверь, на цыпочках прокрался в тронный зал.

– Слышал, всё готово. – Дрожащим голосом затараторил Риго, волнуясь куда больше своего друга. – Ты всё помнишь? Заходим единым шествием, сначала девушки, потом музыканты, за ними мы. Проходим в центр зала, потом поклоны. Один, нижайший, королю, затем два поклона придворным, справа и слева, но не такие низкие как его величеству, это важно, запомнил!?

– Запомнил, запомнил. – Широко улыбнулся Лель. – Спасибо, друг мой, без тебя я бы нипочём не разобрался. Представляю, чего тебе стоило добиться стать моим личным телохранителем.

– Если сегодня всё пройдёт хорошо, то уже завтра у тебя будет целая свита охраны.

Прошла ещё одна минута, молодые люди обменялись несколькими любезностями, и вот дверь в тронный зал настежь распахнулась, и в проёме появился Кавдор. – Пора!

Три девушки в лиловых платьях с корзинками в руках, словно вспорхнули с места и лёгкой поступью побежали вперёд, разбрасывая перед собой лепестки роз. За ними пошла группа музыкантов, играя на флейтах, лютнях и маракасах. Лель и прислужники со щитом, завешенным материей, неуверенно плелись последние, замыкая шествие.

Королевский зал оказался гораздо больше, чем Лель ожидал увидеть. Девушки и музыканты, выполнив свои задачи, моментально удалились. Прислужники прошли вперёд и водрузили щит рядом с огромной аркой, располагавшейся в конце зала, а Лель совершенно один стоял в окружении, по меньшей мере, сотни людей и не понимал, кому кланяться. Шагах в двадцати от него возвышался пьедестал, на котором красовался, весь в драгоценных камнях и позолоте, королевский трон, но он был пуст и короля, которого смущённый юноша до этого видел всего один раз, найти не мог.

Дамы в роскошных платьях с веерами из павлиньих хвостов, вуже начали посмеиваться над перепугавшимся до полусмерти молодым человеком, но подскочивший в самый критический момент Риго, встал за спиной Лангро и шёпотом сказал другу на ухо. – Король рядом с окном, которое с барельефом сражающихся всадников, видишь, слева, – Кивнул он в сторону окна, – Его величество в красной мантии.

От волнения Лель моментально забыл про все наставления друга и ни сделав ни одного поклона, игнорируя придворных, вдруг громко сказал, чтобы его было всем слышно. – Здравствуйте, Ваше величество.

Король Эмбер IV, стоявший у окна и, как он сам думал, занимающийся неотложными государственными делами, был обескуражен такой бесцеремонностью, но его собеседник, министр Кальд, превосходно умел сглаживать подобные недоразумения.

– Это и есть мой сюрприз, о котором я предупреждал вас, Ваше величество. – В шутливой форме начал Кальд. – Простите ему нарушение этикета, сюрприз первый раз во дворце и в торжественной обстановке, во всём своём блеске и величии короля видит впервые.

Эмбер, у которого благодаря хитрости и тактичности министра, не оказалось ни шанса обидится на юношу, принял случившееся с юмором, даже как комплимент, и повелительно махнув рукою, дал знак что занят и к сюрпризу вернётся чуть позже.

– Позор, позор – Шептал, стоявшему за спиной Риго вдруг пришедший в себя Лель. – Так повести себя с государем! Меня, наверное, бросят в темницу.

– Не бросят.

Голос телохранителя был весьма обнадёживающим и окончательно привёл Лангро в чувства.

– Твой покровитель сейчас один из самых влиятельных людей королевства, и он сумеет замолвить за тебя словечко. Король примет твоё поведение как невинную шалость, или недоразумение.

– Министр Кальд настолько высокая фигура?! – Ничего не понимая метался Лель. – Ведь он, всего-навсего, советник короля в области искусства.

– При старом короле подобной должности в Тигране вообще не существовало, но Эмберу IV нравиться ощущать себя человеком культурным и духовно обогащённым, поэтому такие люди, как министр Кальд, максимально приближены к августейшей особе и имеют большое влияние. Многим в этом зале, это, конечно, мягко говоря, не нравится, и тебе надо очень желать, чтобы делами искусства, как и прежде заправлял твой учитель.

– Понятно – Многозначительно произнёс юноша, постепенно осваиваясь.

Риго взял Леля под руку и отвёл в сторону, чтобы не смущать его пристальным вниманием высокого собрания, – Давай воспользуемся заминкой, которую нам дал Его величество, и я тебе расскажу о некоторых из присутствующих. Большинство этих блистательных особ наместники соседних провинций, бароны, фрейлины, фаворитки и прочие высокопоставленные лица, которые по своему положению должны бывать на подобных приёмах. Они прибыли в Глондер вчера и через пару дней разъедутся, приняв участие на нескольких турнирах, охотах или балах. Вряд ли тебе стоит запоминать кого-то из этой публики, но есть и такие, что чувствуют себя здесь, как хозяева, перед ними все заискивают, стараются угодить и боятся.

Почти не открывая рот Риго практически прошипел следующую фразу. – Посмотри осторожно направо. Видишь четверых мужчин в чёрных мантиях с расшитыми золотом гербами?

Телохранитель дождался пока Лель Лангро найдёт глазами тех, о ком пойдёт речь и продолжил. – Их следует очень серьёзно опасаться. Самые богатые и могущественные люди королевства. Первый, тот что ближе всех к проходу, герцог Фиц, заправляющий сбором налогов, податей и вообще, всеми значительными доходами и расходами Тиграна. Рядом с ним Ровир, тоже вельможа безграничных возможностей, министр внешней политики. Самый толстый, тот, который слева, барон Дангр. Сейчас он занимает положение пропавшего министра Джакобурро и все вооружённые силы Тиграна фактически подчиняются ему.

– А четвёртый? – В нетерпении перебил друга Лель. – Который стоит немного в стороне?

– ООО, как ты ошибаешься! – Чуть повысил голос Риго. – Запомни приятель, этот человек никогда не стоит в стороне, он имеет касательство ко всему происходящему в замке. Министр Генбауэр, начальник внутренних дел и самый известный интриган и комбинатор из всех, о ком я слышал. Оставшаяся троица до смерти его боится. На свой пост он вошёл по многим головам тех, о ком даже вспоминать теперь опасно, и если человек, который по разным причинам становиться ему неугодным, то ты сам видел, что произошло с несчастным Вильгельмом.

– Да, видел! Но как я могу перейти дорогу, шутка сказать, министрам?

– Не ты, а твой покровитель. Министр Кальд делает свои позиции при дворе прочнее и основательнее. Король начал к нему прислушиваться, и твой покровитель осмелился навести критику на злополучную четвёрку, которую мы только что обсуждали. На советах, с подачи Кальда, уже поднимался вопрос о чрезмерных земельных податях, растратах, идущих не на нужды армии, а в карманы министров, наконец, об угрозе заговора и государственного переворота. Положение Фица, Дангра, Ровира и даже Генбауэра, становится более шатким, но будь уверен, просто так ждать, пока король их снимет, они не станут. Ты приглашён в Глондер угодить королю, с подачи своего учителя, а значит ты играешь против министров. Кальд понимает это и в обиду тебя, конечно же, не даст, но хорошо подстроенная каверза легко способна поменять приоритеты. Тогда ты станешь обыкновенной разменной пешкой в борьбе за власть и влияние. Министры ждут вашей ошибки и, если, не дай бог, это случится, спасти от расправы тебя будет практически невозможно.

И без того взволнованный Лель представил, как его безжизненное тело скользит по гладкому мраморному полу, волочимое за ноги дворцовой стражей. Руки юноши задрожали.

Не волнуйся ты так, – похлопал его по плечу Риго – Пока что ты здесь высокий гость. Сюрприз, как выразился твой учитель. Если всё пойдёт хорошо, и ты настолько талантлив, как о тебе рассказывают, то дворцовые интриги, может статься, и обойдут стороной твою особу. Во всяком случае мы с Кавдором будем на этом надеется.

– Давай я лучше отвлеку тебя от мрачных мыслей и представлю прекрасную половину сегодняшнего собрания.

– Может не стоит, они все смеялись надо мной. – Обижено подметил Лангро.

– Не все, не все. Обрати внимание на ещё одну особу в красной мантии, статную женщину, стоящую рядом с тронным постаментом. Это его высочество Аурелия. Сестра короля и, по совместительству, ангел хранитель всех артистов, музыкантов, писателей и художников. Именно она привила королю любовь к искусству. Говорят, его величество к ней очень прислушивается, и потакает буквально во всём. Если бы сударыня Аурелия имела твёрдый характер, то давно бы положила конец тирании четырёх министров, но у неё для этого слишком покладистый нрав. Вот и сейчас она согласно этикета, ждёт своего брата рядом с троном и приветствует всех гостей независимо от их статуса и положения.

– А почему она ангел хранитель?

– Потому что ее высочество безграничной доброты и сострадания. Ты удивишься, но в этом зале она знает по именам любого трубадура или камеристку. Да что там камеристку, любого охранника или стольника. И каждому готова помогать. Король специально не посвящает её в государственные дела, а то она давно бы раздала половину казны нищим и искалеченным ветеранам. Бедняжка наивна, хотя ей уже пятьдесят два года. Король так привык отдыхать рядом с сестрой душою, что оберегает её от любых невзгод или потрясений. Вероятно, поэтому Аурелия никогда не была замужем и не имеет детей. Здесь его величество конечно перестарался, но в любом случае, его сестра фигура неприкасаемая и смерть постигнет любого, кто посмеет её обидеть, хотя таких пока не было. В угоду королю, все здесь сдувают пылинки с Аурелии, и я очень советую тебе с ней подружиться.

– А вот ещё одна фигура с которой я и сам бы не прочь иметь дружбу! – Вдруг изменился Риго, расплывшись всей физиономией в широкую улыбку.

Грациозной походкой, которая привлекла внимание не только Риго, но и многих других мужчин и даже министров, к Аурелии подошла высокая молодая девушка и подала ей маленький веер.

– Господи, я бы всё на свете отдал, только бы быть с ней рядом. – Бросался эпитетами телохранитель.

Лель тоже проглотил язык и не мог оторвать глаз от той, что предстала общему вниманию и восхищению.

Девушка действительно была хороша. Гордый чёткий стан был словно выточен из камня. Маленькая грудь совсем не портила общей картины, а скорее лишь подчёркивала изящество и грациозность. Короткие чёрные волосы слегка прикрывали тонкую шею, ямочки на щеках придавали чертам лица детскую непосредственность, но глаза или даже взгляд, довершал образ проницательностью и таинственностью, одновременно.

Девушка была одета не как остальные дамы собрания. Её тело плотно облегал чёрный, плотный костюм, умело повторяющий каждый изгиб и мускул юной атлетической фигуры.

– Кто это?! – Забыв обо всём Лель, не отрывая глаз от таинственной незнакомки, схватил друга за руку.

– Это Кристина, воспитанница Её высочества Аурелии. Блистательная Кристина, или как принято называть её здесь, Пантера. Главная дива и любимица публики королевского двора, непревзойдённая кудесница эквилибра, как объявляют её перед выступлением.

– Кудесница чего?

– Эквилибра, балда! – Такой вид представления. Очень захватывающе и опасно. Непостижимо, красиво и уникально по своему духу. Этого невозможно описать, понимаешь, это надо видеть! Но нам с тобой неслыханно повезло. Видишь, как она одета? Значит сегодня будет представление и я в очередной раз буду пропадать от любви и не усну всю ночь, мечтая о несравненной Пантере.

Пока друзья полностью провалились в мечты, в тронном зале, меж тем, начали происходить подготовительные действия. Повелительно махнув рукою, король дал знак распорядителям и глашатаи, рассредоточившись по променуару, протрубили в меленькие рожки о начале церемонии.

Всё окружение замолкло и, замерев в почтительном поклоне, приветствовало его величество. Король шёл к трону.

Безусловно довольный произведённым эффектом он улыбался дамам, чьи взгляды он успел поймать на своей величественной особе. Дружественно кивая кавалерам, он, время от времени, даже зажмуривался от удовольствия при таком пафосе и торжественности.

Заняв трон, король ещё раз оглядел собрание и коротким кивком дал сигнал церемониймейстеру, который, в ту же секунду оглушительно ударив жезлом в пол, оповестил, что с поклонами пока всё.

– Дорогие друзья. – Голос Эмбера IV был слегка взволнован. – Я рад приветствовать всех вас на сегодняшнем собрании, посвящённому освобождению Глондера и изгнанию врага с наших земель. Собранию, посвящённому доблести и отваге нашей южной армии, чьи победы навсегда принесли спокойствие в Тигран. Навсегда поставили выскочек-соседей на место.

Зал взорвался аплодисментами, но также наполнился чувством притворства и лицемерия. Победы армии, на самом деле, были далеко не такие блистательные, как говорил Эмбер. Враг всё ещё стоял вдоль границы, в нескольких днях пути от замка Глондер. Сам король был неуверен в своих словах, но нетерпение сделать этот день праздником торопило его и заставляло закрывать глаза на многие обстоятельства. Король врал, врал открыто и бесцеремонно, врал всем окружающим, врал себе. За спиной были несколько месяцев позора и неудач.

– Мы многое пережили и вынесли за время невзгод и лишений. Суровые испытания заставили королевство отдавать все силы на борьбу с врагами и побеждать там, где, казалось бы, победить невозможно. Кто с мечом в руке, кто у наковальни, кто перед святой иконой, все мы добывали эту победу, все приближали этот день, как могли, и вот сегодня мы здесь не для того, чтобы обсуждать очередное сражение, а чтобы отдаться празднику и торжеству.

Король демонстративно осмотрелся вокруг.

– Не долго удалось похозяйничать шакалам Таргуна и Ашкадира в этих стенах. Поганой метлой наши лихие воины вышвырнули неприятеля из этого места, и вот после определённой реставрации и обновлений Глондер встречает своих гостей в былом великолепии.

На этот раз король был почти искренним. Громадные средства вкладывались, чтобы Глондер после поругательства и разграбления выглядел ещё лучше, чем прежде. Уже не одну неделю, днём и ночью, в замке трудились лучшие каменщики, плотники, ювелиры, закончившие все работы только сегодня утром. Сам король ставил жёсткие сроки реставраций и лично контролировал любую мелочь.

– Все вы знаете, как я люблю искусство. – Перешёл совсем на мяукающий тон Эмбер, одарив своим благосклонным кивком сначала ее высочество Аурелию, а потом министра Кальда. – А по сему, позвольте начать праздник с одного сюрприза, который приготовил для нас мой друг. – Король снова кивнул Кальду.

– В этом зале висело множество картин, олицетворявших все достоинства Тиграна. Богатство и достояние, науку и культуру. Сейчас стены этого зала пусты, картины были осквернены и уничтожены, часть истории покинула нас безвозвратно. Но это не значит, что новая история не займёт место на стенах этого зала. Новые полотна напомнят нам о величии нашей родины, и пусть же сей славный юноша станет первой ласточкой, которая вернёт всю прелесть живопись этому великому месту.