Заноза капитана Белова

© Траумер Ронни

© ИДДК

Глава 1. Незаконное проникновение

Мчусь по городу, который в это время почти пустой, попивая горький горячий кофе из кофейни возле дома. Слава богу, работает она круглосуточно, и в пять утра можно взбодриться ароматным напитком. В принципе, мне не привыкать вставать в такую рань, с моей работой могут разбудить в любое время дня и ночи. Сегодняшний день именно так и начался: мне позвонили двадцать минут назад, и я уже почти на месте.

Когда доезжаю до заброшенного склада, уже вижу свет мигалок, ограждение красно-белой лентой и толпу людей в форме. Паркуюсь, допиваю последний глоток обжигающего горло кофе и выхожу из машины. На улице мороз, и я поднимаю воротник куртки, направляясь в сторону толпы.

– Доброе утро, Руслан Александрович, – здоровается мой помощник.

– Доброе, – сухо киваю и, подняв ленту, наклоняюсь, чтобы пройти к месту преступления. – Что у нас тут? – спрашиваю, смотря на труп.

– Убийство, – отвечает парнишка.

– Да что ты? – поднимаю взгляд на него, и он тут же тушуется. – Семёныч? – обращаюсь к судмедэксперту.

– Мужчина, лет сорока, судя по температуре, мёртв уже сутки, как видишь, отсутствуют части тела – кисти рук отрубили при жизни, что, собственно, и послужило причиной смерти, – выдаёт на одном дыхании со знанием дела.

– Следов крови нет, – замечаю я, осматриваясь вокруг.

– Нет, труп перенесли после смерти, – подтверждает Семёныч, что-то доставая из своего чемодана.

– Ясно, – киваю и подхожу к другим экспертам.

– Пока ничего, – пожимает плечами криминалист. – Сработано чисто, никаких следов, даже автомобильных шин, словно труп появился из воздуха, – задумчиво проясняет Дима Платонов, лучший в своём деле. Ни одна улика от него не ускользает, и он сильно нервничает, когда их нет, как, например, сейчас.

– Не психуй, ты знаешь, что это значит, – хлопаю его по плечу я.

– Знаю, но от этого не легче, – проговаривает, продолжая светить фонарём под ноги.

– Снег всю ночь шёл, они воспользовались этим, – подбадриваю его, хотя сам не в восторге от происходящего.

– Ясное дело, – вздыхает мой приятель.

– Надо проверить… – меня прерывает вспышка, сверкнувшая из-за угла заброшенного здания. – Не понял, – прищуриваюсь не только я. – Там кто-то из наших? – спрашиваю громче.

– Никак нет, – отвечает оперуполномоченный Федотов.

– Всем оставаться на своих местах, – приказываю и направляюсь в другую сторону от вспышки. – Антонов, Кузнецов, за мной, – подзываю двоих, и мы втроём обходим здание, держа стволы наготове.

Вижу в нескольких метрах белый, почти сливающийся со снегом комок на корточках, прислонившийся спиной к стене здания, и только лицо освещается экраном фотоаппарата в руках.

– Как же ты так мог меня подставить, – бурчит мелодичный женский голосок.

– Стоять, не двигаться! – рявкаю я, однако девушка не пугается и сначала аккуратно кладёт фотоаппарат на колени, после чего поднимает руки.

Свечу ей в лицо фонариком, на что преступница прищуривается и закрывает пол-лица раскрытой ладонью.

– Встала! – даю очередной приказ и, продолжая держать на мушке, забираю вещь с её колен. – Забирай, – бросаю увесистый аппарат одному из парней.

– Нет! – кричит особа, чуть на бросаясь на меня. – Он очень дорогой, – недовольным тоном, будто это я тут преступник, а не она. – Кто вас учил чужие вещи трогать? – смотрит на меня осуждающе, и я даже опешил от этого тона.

– Лицом к стене, руки за спину, – после небольшой паузы проговариваю я.

– Вы серьёзно? – усмехается девица, не понимая всей серьёзности ситуации.

Не имея желания отвечать на тупые вопросы, я впиваюсь в плечо девушки, насильно разворачиваю её спиной и припечатываю лицом к стене.

– Ай, – стонет она.

Спрятав пистолет в кобуру, достаю наручники и надеваю на тонкие запястья преступницы.

– Исследуйте здесь всё, я в участок, – отдаю приказ, толкая девицу к своей машине.

– На каком основании вы меня задержали? – спрашивает она, когда я усаживаю её на заднее сидение.

– Тебе лучше помолчать, – выплёвываю я и завожу мотор.

– Конечно, ведь молчание золото, хотя я и не согласна с этим выражением, молчать не всегда хорошо… – начала тараторить как сумасшедшая и половину дороги объясняла мне свою позицию.

– Закрой уже рот, иначе я тебе его заклею, – рычу на неё, затормозив на светофоре.

– Вы не имеете права так со мной обращаться, и вообще, арестовали вы меня ни за что… – и опять завелась, как старые жигули.

Лучше бы я отправил её с кем-то другим, какого чёрта я сам попёрся?

С трудом выдержав её трындёж, доезжаю до участка и наконец избавляюсь от этой сумасшедшей.

– В допросную её веди и выясни личность, – вручаю её дежурному и, получив кивок, направляюсь в свой кабинет, по пути захожу в нашу маленькую кухню и беру себе кофе из новенького аппарата.

Наш начальник расщедрился и подарил нам его после якобы капитального ремонта, хотя на деле сделали только фасад и покрасили стены в холле.

Минут через двадцать, когда я уже принял новую дозу кофеина, иду в допросную, захватив у дежурного всё, что он успел собрать на эту девицу.

Захожу в комнату четыре на четыре с зеркалом в полстены, где меня ждёт прикованная наручниками к специальному крюку на металлическом столе блондинка в белом камуфляжном комбинезоне. Какого-то хрена в голове всплывает мысль, что она весьма симпатичная, но тут же мотаю головой. Кажется, я не до конца проснулся, раз меня такие мысли посещают.

– Итак, – начинаю, занимая место напротив и открыв папку. – Комарова Варвара Викторовна, – вчитываюсь в чёрные строчки на белой бумаге. – Что вы делали на месте преступления? – скрестив руки над документами, я поднимаю взгляд на девицу, встречаясь с синевой её глаз.

Комарова молчит, гордо вздёрнув свой курносый нос и надув пухлые обветренные губы. Внимательно её рассматриваю. Длинные белокурые волосы заплетены в небрежную косу, я бы сказал несвежую. Могу предположить, что эти волосы не видели расчёски как минимум сутки. Судя по мешкам под глазами, девушка плохо спит. Кожа рук сухая, местами видны красные трещины, видимо, на морозе часто бывает. Короткие ногти неровные, а это значит, она часто нервничает и грызёт их. На лице ноль косметики, ресницы сами по себе длинные, и брови домиком.

– В ваших же интересах сотрудничать со следствием, так что советую начать говорить. – Откидываюсь на спинку стула, решая посмотреть всё содержимое папки, но едва сдерживаю гнев, когда обнаруживаю только один лист. Это всё, что они на неё нашли, мать их?

– А не вы ли сказали мне ещё по пути сюда, что мне лучше помолчать? – смотрит на меня, выгнув свои нарисованные брови.

Я смотрю на девицу и моргаю, как баран на новые ворота. По факту, она права, но какого хрена она трындела всю дорогу, а сейчас решила выполнить мою «просьбу».

– Позвольте напомнить, что задержали вас на месте преступления, и находитесь вы сейчас в полицейском участке, – проговариваю, стараясь оставаться спокойным.

– Не понимаю, о чём вы говорите, я просто гуляла, – произносит уверенно, однако голос её подводит.

– В пять утра, за городом, рядом с заброшенным складом, – вопросительно выгибаю брови я. – Судя по регистрации, живёте вы на другом конце города.

Комарова поджимает губы и отводит взгляд, наверняка думая, как ответить. Я же опускаю глаза на лист бумаги с данными задержанной. В принципе, здесь почти никакой информации, имя, возраст, место жительства и профессия. Журналистка, только безработная, и ни дня не работала за свои двадцать шесть лет.

Раздаётся щелчок, и дверь допросной открывается, сотрудник подходит ко мне, суёт ещё одну бумажку, фотоаппарат задержанной, и я не могу не заметить, как девушка нервно ёрзает на стуле, осматривая вещицу.

– Комарову в прошлом задерживали пару раз, – шепчет на ухо парень. – В фотоаппарате ничего нет, кроме каких-то фоток города, – добавляет и, получив мой кивок, удаляется.

Осматриваю только что принесённую бумажку и вижу, что летом она проходила свидетелем ДТП, а весной она оказалась у реки, где выплыл труп женщины. Слишком много совпадений, а я в них вообще не верю.

– Итак, – вздыхаю я и хватаю фотоаппарат со стола.

Комарова подаётся вперёд, глазами своими синими бегает, словно чего-то боится. Но ведь сотрудник сказал, что ничего в нём не нашли, или они плохо искали?

Решив проверить девчонку, незаметно для неё просовываю руку в ремешок и якобы роняю вещицу. Задержанная дёргается, на ноги так резко встаёт, что стул под ней раздражённо скрипит по полу. И облегчённо выдыхает, когда понимает, что фотоаппарат висит на моём запястье.

– Что такое? – кривлю губы в хитрой ухмылке. – В нём что-то ценное имеется?

– Он стоит больше, чем ваша машина, – выплёвывает со злостью.

Отлично! Наконец-то искренние эмоции, а то в дурочку играет она тут со мной.

– Смотри, ты рассказываешь, какого чёрта делала на месте преступления, а я… – повторяю манёвр, делая вид, что роняю вещицу. – Не пишу в протокол, что во время задержания эта «дорогая» штука разбилась вдребезги.

– Не имеете права, я на вас в суд подам. И вообще, мы на «ты» не переходили, – поспешно проговаривает, но на фотоаппарат поглядывает.

– Ты, – намеренно игнорирую её слова, – частый гость в полицейском участке, – произношу, опустив взгляд к бумагам на столе. – Как так? – смотрю на неё, наклонив голову набок.

– Случайное стечение обстоятельств, – небрежно пожимает плечами.

– Бред собачий, – вздыхаю, сунув документы в папку, и захлопываю, громко стукнув по столу. Чувствую, что уже теряю терпение, и, судя по настороженным глазам задержанной, она тоже это понимает. – Что ты делала на заброшенном складе?

– Гуляла, – глаза закатывает, и всё, у меня лопнуло.

Резко встав на ноги, с грохотом ставлю руки на стол и наклоняюсь к стушевавшейся девчонке.

– Я тебя на пятнадцать суток закрою. В камере с бомжами и проститутками. А потом ещё на месяц продлю, до выяснения обстоятельств…

– Это незаконно, – едва слышно перебивает меня.

– Закон здесь я, – тихо говорю, наклонившись к её лицу.

В нос проникает ванильный запах, на пару секунд сбивая меня с толку сладкими нотками воспоминаний. Но я тут же мотаю головой, приходя в себя и отгоняя прошлое, до того, как оно полезет в голову.

– Говори, мать твою! – рявкаю, окончательно разозлившись, и не столько на неё, сколько на то, как она пахнет.

– Белов! – раздаётся сбоку знакомый голос с предупредительными нотками в тоне. – Отпусти девушку, – проговаривает начальство, улыбнувшись задержанной и бросив в меня гневный взгляд.

– Я не закончил…

– Закончил! – рычит Василич, однако просит одними глазами.

Я стою неподвижно, совсем не согласен с этим, и, заметив это, начальник сам подходит к столу и расстёгивает наручники на девке.

– Вы свободны, – говорит ей, и эта блондинка, смотря на меня победным взглядом, хватает фотоаппарат со стола и, виляя скрытыми под толстым слоем одежды бёдрами, идёт на выход.

– Какого хрена, Василич? – раскидываю руками я.

– Ты не должен лезть в это дело, забыл? – прищуривается на меня.

– Нет, но я следователь, и меня вызвали…

– Дело уже передано, – прерывает, уперев руки в бока, от чего его круглый живот ещё больше выпирает вперёд.

– Твою же… – сжимаю кулаки до хруста.

– Руслан…

– Иди ты, Василич… к себе, – махнув рукой, я покидаю допросную.

Глава 2. Преступник вернулся на место преступления

Первым делом, выходя из полицейского участка, я кручу фотоаппарат во все стороны, чтобы убедиться, что он цел. Выдохнув с облегчением, я бросаю долгий взгляд на здание и цепляюсь за мощный силуэт в одном из окон. Мужчина, открыв окно, выпускает сигаретный дым и буравит меня тяжелым взглядом.

Он был прав, я не первый раз оказываюсь в наручниках, но ещё никто меня так не волновал, как этот самоуверенный следователь. Впервые я почувствовала страх не столько за дорогую вещь, сколько за себя. Слишком правдиво звучали его угрозы, и по глазам видела, что запросто бросит меня в камеру с бомжами.

Стараясь выглядеть бойкой, я вздёргиваю нос и, накинув на голову капюшон комбинезона, разворачиваюсь и иду к остановке. Едва успевая скрыться из вида Белова, я поднимаю руку к своей косе и вытаскиваю из запутавшихся волос карту памяти. Вытащила её из аппарата сразу, как поняла, что за мной сейчас придут.

Темно было, наверное, случайно нажала на кнопку и включилась вспышка, чем, собственно, и выдала своё присутствие. Больше всего обидно, что материала мало, я почти ничего не успела снять. Такую статью сорвала, чёрт возьми. Надо вернуться к тому складу и найти какие-нибудь следы. Но сначала завтрак, иначе не дойду до места, по пути в обморок упаду.

Осматриваюсь вокруг и замечаю кафешку по ту сторону дороги. Снаружи выглядит не очень, но плевать, мне обязательно нужно поесть, и так время упустила. Ожидаю, пока на светофоре загорится зелёный, и быстренько перехожу дорогу.

Подхожу к кафе, которое благодаря новогодним гирляндам выглядит празднично, однако даже мигающие разноцветные огни не скрывают трещины в стене, дверь старше меня и рамы окон, с которых почти вся краска слезла. Хватаюсь за ручку и толкаю дверь. Над головой раздаётся трель колокольчика, в нос проникает запах чего-то жареного вперемешку с запахом кофе. Ищу столик поудобнее, замечая, что здесь не особо людно, и выбираю круглый у стены, подальше от кухни.

– Доброе утро, что будете заказывать? – моментально подходит ко мне девушка с пучком на голове, в чёрной блузке и с красным фартуком.

– Доброе, – киваю я и цепляюсь за буклет на столе, точнее, меню с не таким уж и большим выбором.

Небольшой он для меня, потому что больше половины блюд мне есть нельзя. Иногда хочется, конечно, чего-нибудь вредного, но, к сожалению, я не могу.

– Мне чай без сахара, ржаной хлеб и одно варёное яйцо, – озвучиваю свой заказ, и девушка прищуривается. – У меня диета, – отвечаю на её немой вопрос с улыбкой.

– Ясно, скоро принесу, – кивает и уходит.

Пока жду свой завтрак, решаю посмотреть, что успела нафоткать, и, вставив карту памяти на место, я включаю аппарат и просматриваю фотографии. Внезапно меня отвлекают, толкнув спинку моего стула.

– Извините, – раздаётся сухо за спиной мужской голос.

Не обращаю внимания на рядом присевших и продолжаю смотреть в экран фотоаппарата, однако мужчинам за соседним столом удаётся привлечь моё внимание.

– Без рук, говоришь? – слышу другой мужской голос с хрипотцой.

– Ну, не совсем, только кисти отрезали и оставили истекать кровью, – отвечает ему собеседник.

– Интересно, за что? – задумчиво произносит его сосед.

– Пф, ясно же за что, – гордо заявляет второй. – За воровство, – всезнающим тоном поясняет, и мои уши превращаются в локаторы.

Прекрасно понимаю, о чём речь, ведь я всё же успела осмотреть труп сегодня утром. А едва повернув голову, я вижу, что молодые люди за соседним столом в полицейской форме. Если учесть, что участок через дорогу, то можно предположить, что они там работают. Как же удачно я кафе выбрала.

– Ого, – откровенно удивляется парень. – Кто сегодня так делает-то?

– Кто-кто, те, кто из ОПГ Косова, – фыркает полицейский, судя по всему, не очень хороший, раз такие вещи в общественном месте обсуждает, но это мне только на руку.

– Да ладно, я думал, это миф, – усмехается его коллега.

– Он очень реален, и это не первый труп с отрубленными руками, – проговаривает тихо, но недостаточно.

– Как у вас в участке интересно, – хмыкает парень. – Хорошо, что я сюда перевёлся…

– Рано радуешься, мы этими делами не занимаемся, Белов поэтому и бесится, когда трупы эти находим…

– Пожалуйста, ваш диетический заказ. – Официантка ставит на стол чашку чая, тарелку с разрезанным напополам яйцом и корзинку с двумя кусочками хлеба, после чего подходит к соседнему столику, ломая мне всю «операцию».

Парни выпили по кофе и быстро удалились, больше не касаясь этой темы. А я слушала и ждала, пока медленно завтракала, и разочарованно застонала, когда они встали и направились к выходу. Но и то, что я услышала, немало, а если удастся что-то найти на месте преступления, то и вовсе отлично.

Попросила таксиста остановиться в пятистах метрах от места происшествия и дальше пошла пешком. С неба продолжает идти снег, и я понимаю, что, возможно, я уже мало что найду, но сдавать назад не в моей привычке.

Я пересмотрела кучу фильмов в детективном жанре и знаю, что иногда преступник возвращается на место преступления. Правда в данном случае это маловероятно. Во-первых, преступление было совершено не здесь, иначе крови было бы целое озеро. А во-вторых, те, кто совершил это убийство, такого не делают. Убили и забыли, для них это как семечки щёлкать.

Приближаясь к огороженному полицейской лентой месту, я замедляю шаг и внимательно осматриваю не только заснеженную дорогу, но и всё вокруг. Прикусываю губу от нервов, потому что кроме снега и засохших кустов больше ничего нет. Однако я всё равно фотографирую всё вокруг, по опыту зная, что часто то, что глаза не видят, запечатлеет объектив.

Щёлкаю каждый уголок, продолжая мелкими шагами приближаться к месту преступления. Застыв рядом с красно-белой лентой, я смотрю вокруг, чтобы убедиться, что никого нет. Цепляю ленту, наклоняюсь и ступаю на запрещённую территорию. На месте, где лежал труп, закопаны какие-то штырьки, к ним привязана жёлтая лента. Посмотрев внимательнее, я понимаю, что она в виде человека, точно так, как лежал труп на покрытой снегом земле. Обычно тело обводят мелом, но так как сейчас у нас зима, мелом ничего не сделаешь.

Без раздумий продолжаю нажимать на кнопку и фиксировать в карту памяти фотоаппарата каждый кусочек земли. Хожу по кругу и внезапно я наступаю на что-то твёрдое. Убираю ногу, наклоняюсь, рукой убираю снег и едва не визжу от радости, когда понимаю, что это телефон.

Поднимаю вещицу, стряхиваю от снега и осматриваю на предмет повреждений. Не самой лучшей модели смартфон выглядит целым, лишь трещина на экране, но, слава богу, снег, и, когда я на него наступила, он всего лишь ушёл поглубже. А благодаря чехлу, кажется, не успел намокнуть. Нажимаю кнопку включения, и, к моему счастью, он издаёт характерный звук, а на дисплее высвечивается название производителя.

Внезапный звук подъезжающей машины не позволяет покопаться в телефоне, и я спешу найти укрытие. Нахожу самый богатый ветками куст и спешу спрятаться за ним. Благодаря своему белому комбинезону, я могу сливаться со снегом, и, если не смотреть внимательно, меня будет сложно заметить.

К месту преступления подъезжает уже знакомый автомобиль, и я ложусь на живот, накидываю капюшон на голову и готовлю фотоаппарат. Точнее убеждаюсь, что вспышка на этот раз точно не сработает, и приближаю картинку. Из машины выходят Белов и ещё один мужчина со странной бородкой и круглыми очками на носу.

– И что ты хочешь, чтобы я здесь нашёл? – спрашивает он, поправляя сумку на плече.

– Паша, я уверен, что ты что-нибудь да найдёшь, иначе я бы тебя сюда не привёз, – отвечает ему Белов.

– Ты никак не угомонишься, да? – Паша, как оказалось, задаёт вопрос, застыв на месте и повернувшись всем корпусом к Белову.

– Я не могу, – вздыхает следователь.

– Выпрут с работы, может тогда дойдёт, – качает тот головой.

– Меня? Выпрут с работы? – усмехается Белов. – Шутишь?

– Да-да, ты лучший следователь в этом городе, с начальником на короткой ноге, и ты скорее сдохнешь, чем ментовку бросишь…

– Полицию, – поправляет его Белов.

– Конечно, полицию, – неохотно кивает Паша и, наклонившись, ступает в ограждённую зону.

Минут двадцать этот Паша исследовал место преступления, и, к моему удивлению, он всё же что-то находил и пинцетом бросал улики в полиэтиленовые пакетики. Белов ходил рядом, особо ему не мешая и ничего не спрашивая. Пару раз ему кто-то звонил, но он отвечал коротко, и я не смогла ничего уловить, но продолжала всё фотографировать, особенно то, что находил этот Паша. Судя по всему, парень с полицией не имеет ничего общего, и, исходя из того, что я узнала сегодня в кафе от двух болтунов, Белов к делам этих группировок доступа не имеет. А вот по их разговору с Пашей я поняла, что следователь плевал на правила, и, кажется, ведёт он своё личное расследование.

Когда мужчины направляются к машине, закончив все дела, я выключаю фотоаппарат и опускаю голову ниже. Белов уже и дверь открыл, чтобы сесть и уехать, как на всю округу раздаётся песня всем известной группы.

Сердце ускоряет свой ритм, пока я трясущимися руками пытаюсь достать чёртов телефон из кармана и выключить звук. Как только я отключаю звонок, даже не взглянув на звонящего, меня кто-то хватает за капюшон и, словно маленького котёнка, поднимает с земли. Белов, а это несомненно он, разворачивает меня к себе и, прищурившись, смотрит в моё лицо.

Откуда столько сил у этого человека? Я, может, и худенькая, но комбинезон точно прибавляет мне веса.

– Привет, – ресницами хлопаю, губы нервно прикусываю.

– Комарова? – хмыкает Белов. – Что, преступник вернулся на место преступления?

Отлично, Варя, просто слов нет.

Глава 3. Птичка в клетке

Не скажу, что удивился, когда нашёл эту девицу. Что-то с ней не так, и я должен выяснить, что. Первая версия – она работает на Косова или на Мамаева, докладывает о ходе следствия и какие у полиции версии. Но, с другой стороны, отрубленные конечности – это почерк Мамаева, и это общеизвестный факт. Так в чём смысл отправлять кого-то, чтобы узнать, что делает полиция? Нет, тут что-то другое. Да и девушка… блондинка, иначе не возвращалась бы на место преступления.

– В чём дело, Белый? – спрашивает друг, выходя из машины.

– Да вот, мышку одну поймал, – отвечаю и смотрю на хлопающую своими длинными ресницами особу. – Опять гуляешь? – наклоняю голову набок.

– Заблудилась? – улыбается, чем вводит меня в ступор, потому что злость на неё стёрлась, словно мел тряпкой с доски.

Что-то новое, Руслан, да?

– Это же как надо город не знать, – беру себя в руки и качаю головой.

– Это всё таксист, не местный, навигатор дорогу перепутал, ой, как он извинялся, как просил отзыв негативный не писать, не жаловаться, даже денег с меня не взял… – У неё встроенный мотор в языке, ей богу.

– Замолчи! – рявкаю, и девушка захлопывает рот, поджав губы.

– Не поставите меня на ноги? – милым голосом спрашивает и опять ресницами хлопает, а я как идиот смотрю на неё и молчу, даже не шевелюсь. – Товарищ милиционер? – Тонкими пальчиками передо мной щёлкает и из ступора выводит.

– Полицейский, – на автомате поправляю её и ставлю ногами на землю. – Руки, – говорю и достаю наручники.

– Не-а, – бросает и делает шаг вперёд. – Мне всё равно в город надо, – с этими словами она открывает заднюю дверь и забирается в автомобиль.

– Дурдом, – устало вздыхаю и, спрятав наручники обратно, иду к машине.

– А как вас зовут? – спрашивает она моего друга, подавшись вперёд, и по-хозяйски устраивает свои локти на спинки передних сидений.

– Павел, – улыбается этот идиот. – А вас? – поворачивается чуть ли не всем корпусом.

– Я Варя, – отвечает и руку протягивает.

Сижу и глаза таращу, будто сцену из мыльного кино наблюдаю, где двое встретились и глаз друг от друга оторвать не могут, продолжая за руки держаться.

– Паша! – рявкаю на друга, и тот одёргивает руку.

– Он всегда такой недовольный? – спрашивает «Варя» якобы шёпотом, но достаточно громко, чтобы я слышал.

– Сколько я его знаю, – таким же тоном отвечает ей мой друг, а может и не друг уже.

– Вызовите мне врача, – говорю себе под нос и завожу мотор.

Всю дорогу эти двое общались, словно друзья с детского сада, не обращая на меня и моё фырканье никакого внимания. Паша сыпал своими идиотскими шутками, а девица заливисто смеялась. Либо она тупенькая, либо притворяется, но я своего друга знаю, и глаз на девушку он положил.

– Приехали, – прерываю их увлечённый разговор про какую-то выставку.

Друг смотрит по сторонам, и до него не сразу доходит, что привёз я его домой.

– Как-то быстро мы доехали, – проговаривает и на меня смотрит.

Конечно, быстро, я давил педаль газа в пол, лишь бы не слушать этих двоих.

– Давай-давай, у меня дел по горло, – поторапливаю его.

– И вот так всегда, – тяжело вздыхает, повернувшись к Комаровой.