Несколько капель перед сном (сборник)

© Травкин В.И., 2017

© Оформление. ИПО «У Никитских ворот», 2017

Автор выражает сердечную благодарность Сергею Ивановичу Объедкову который выступил меценатом издания этой книги

Предисловие

Немногие из начинающих писателей приходят в литературу с уже накопленным жизненным опытом, со своими наблюдениями и мыслями. Московский писатель Виктор Травкин знаком читателям по книгам «День седьмой» и «Древо жизни» под псевдонимом В. Землянин. Данные произведения написаны им в жанре литературно-исторического эссе и повествуют о лунной теории происхождения разумной жизни на Земле. В 2016 году вышла его монография «Новый взгляд на Дендерский зодиак». В последнее время в ряде периодических изданий были напечатаны его рассказы.

И вот теперь на суд читателей автор представляет новую книгу – сборник рассказов «Несколько капель перед сном». Книга состоит из 17 рассказов. На первый взгляд кажется, что все эти рассказы ничто не объединяет, каждый существует самостоятельно и независимо друг от друга. Но это впечатление весьма обманчиво. Если быть внимательным, то можно увидеть несомненную связь между ними.

Открывает сборник рассказ «Привидение, или Как я провёл лето» о нескольких днях летних каникул школьника Вити Травкина, проведённых со сверстниками в походе. Рассказ написан от первого лица, с детской непосредственностью, свойственной мальчугану, в осмыслении которого чистый мир реальности сливается с воображаемым миром фантазии. Автор как будто вводит нас в волшебный мир детства, где происходят необъяснимые чудеса и приключения. Этой атмосфере беззаботного детства, радости и неподдельного удивления способствует и нарочито простая, разговорная манера изложения. И благодаря этому повествование наполняется сочными яркими красками, летним светом и теплом и всем тем радостным и счастливым ощущением жизни, которое встречается только в счастливых детских воспоминаниях.

Вообще, при прочтении создаётся впечатление, что почти все рассказы писателя основаны на реальных историях реальных людей. Сколь бы замысловатым и невероятным ни был сюжет, с уверенностью можно сказать, что главный автор этих текстов – сама Жизнь. А Виктор Травкин, являясь очевидцем, а иногда и главным героем описываемых событий, благодаря литературному таланту и недюжинному трудолюбию перенёс эти сюжеты в крепкую литературную форму. В этой связи очень показателен рассказ «Моё открытие Югославии». На мой взгляд, это программное произведение автора, в котором с помощью хорошего литературного языка и захватывающей повествовательной формы воплощены практически все жизненные принципы автора. Здесь и отношение к исторической памяти – «забвение того хорошего, что объединяло страны в прошлом. Память… Всё, что осталось от этого единства. Да и ту пытаются вывернуть наизнанку…», и ностальгия по студенческому братству и единству, соединившим людей разных стран. И, конечно же, сокровенная и святая для каждого русского человека тема Великой Отечественной войны, которая раскрывается в рассказе об освобождении отцом нашего героя города Белграда, и тема гражданской ответственности за невозможность предотвратить трагедию: «Извините нас гражданской братья! Верю, что такое больше не повторится. Да живёт в веках российско-сербская дружба!..» Ностальгия по целостности, моральным принципам и нравственным основам, которые противостоят современному хаосу действительности, вызывают глубокое уважение и самые тёплые чувства…

Несмотря на то, что в творчестве писателя встречаются мотивы светлой грусти, гораздо чаще рассказы проникнуты радостью, граничащей с упоением красотой описываемых героев. Таков герой рассказа «Хет-трик Вовчика» – обыкновенный парень, который поступил в институт с рабфака и не выделялся среди студентов какими-то особыми талантами и достоинствами, кроме как кротким нравом и безотказностью: «Вовчик всегда был готов прийти на помощь». На протяжении всего повествования с этим «недотепой» случаются разные курьёзные ситуации. И какое же удивление вызывает тот факт, что через много лет, случайно встретив Еремеева Владимира Петровича (а это и есть Вовчик), автор вдруг открывает для себя то важное, что о Вовчике он и не знал, хотя был уверен, что видел его насквозь. Перед нами встаёт образ «Человека с большой буквы, главы семейства, отца, мужа, оплота семьи, на котором держится весь мир». Такие вот простые и основательные люди, которые способны защитить от любых невзгод, стать опорой и поддержкой, и есть настоящие герои и «соль земли нашей». Автор умеет подмечать в окружающей жизни то важное, что ускользает от взгляда обычного человека. Именно поэтому в героях его рассказов так хорошо узнаваемы мы сами, наши друзья, коллеги или просто случайные прохожие. Такие разные и такие похожие современники.

И всё же большинство историй, рассказанных писателем, вызывают улыбку и оптимизм. Эти рассказы представляют собой яркие зарисовки о жизни, непредсказуемой, смешной и грустной одновременно, но при этом всегда оптимистичной и светлой. Причём автор не лишён и определённой иронии по отношению к миру и самому себе. «Невыдуманные рассказы» полны юмора и точных жизненных наблюдений. Повествовательный характер изложения создаёт у читателя ощущения свидетеля всех описанных историй. Как будто не читаешь, а слушаешь житейские байки прямо из уст автора или даже присутствуешь при них и чувствуешь все запахи, и звуки, и краски природы. В рассказе «Ресторан три звезды» так явственно ощущаются дыхание знойного августовского дня и сменяющая его нега вечерней прохлады, что аромат приготовленной еды становится божественным и неповторимым: «…подобной еды я никогда раньше не ел. Не ел я такой и потом. Не знаю, выпадет ли мне счастье попробовать что-то такое же когда-нибудь»…

И хотя во многих рассказах автор – главный герой повествования, важное место в них занимают люди, окружающие писателя на протяжении жизни: близкие люди, друзья, литераторы. Их судьбы, мечты и желания наполняют эту книгу яркими, даже в чём-то противоречивыми эмоциями. Юмористический рассказ «Бюст Екатерины» написан в жанре пьесы с точными авторскими ремарками: примечаниями, содержащими обозначение места действия, особенностей интерьера, внешности персонажей, их манеры поведения. Текст настолько изобилует искромётными диалогами и оборотами речи, что невольно вызывает у читателя широкую улыбку и смех.

При всём этом автор одинаково успешно владеет разными стилями литературного изложения. Писателю присущ и лирический стиль. Цикл рассказов «Родители» открывает перед нами целый ряд близких и дорогих писателю образов: деда Григория, деда Павла, отца и мамы. С какой любовью и нежностью автор рассказывает о самых дорогих людях в его жизни: образы их, с одной стороны, просты и жизненны, а с другой – удивительны и многообразны. С какой трогательной нежностью и чувством безграничной благодарности он описывает нелёгкую жизнь своей матери, которая, несмотря на все жизненные трудности и болезни, обладала самым бесценным даром – талантом радоваться жизни! И этот талант в полной мере она передала и сыну, а он, в свою очередь, щедро делится им с нами, своими читателями.

Вечные темы, которые затрагивает автор в своих рассказах, такие как дружба, любовь, поиски смысла жизни, никогда не потеряют своей актуальности, так как затрагивают души и сердца большинства людей. Именно поэтому рассказы будут интересны широкой читательской аудитории – от старшего поколения до самых юных читателей, только открывающих для себя удивительный мир художественной прозы.

В завершение хочется сказать, что все эти весёлые и грустные истории объединяет одно целое – безумная жажда жизни, вера в добро и надежда на лучшее. Автор предупреждает нас о том, что ни одно мгновение жизни больше не повторится, всё проходит – и хорошее и плохое. И поэтому надо радоваться каждому дню. Пить это сладкое и терпкое вино жизни, наслаждаясь каждой каплей живительного бальзама с нотками ностальгических переживаний об утраченном, светлой меланхолии и невероятного оптимизма. Рассказы Виктора Травкина не оставят равнодушными искушённого читателя, да и вообще любого, кто любит живой слог, юмор и жизненную правду.

Привидение, или Как я провёл лето

Сочинение Травкина Виктора, ученика 8 класса школы № 15 города Электростали

Этим летом я остался в городе. Так получилось. Родители сказали, что надо остаться, потому что у них много важных дел. А я и не возражал. Даже радовался. Но виду не подавал, чтобы отца и мать не расстраивать. Они всегда старались меня на лето куда-то увезти. А мне и в городе было хорошо.

Действительно, а что плохого? Может быть, через много лет, когда всё станет ещё лучше и всего будет много, только захоти – и бери, вот тогда новые люди скажут: «Как это вы жили так бедно! Кругом была одна разруха!» Вроде как посочувствуют, да только как-то обидно.

Да не бедно мы живём! Просто даже замечательно. Я с родителями поездил много по Советскому Союзу и скажу так: не видел, чтобы были какие-то разрушения. Возможно, что к этому времени всё восстановили. Да и родители говорили, хорошо, что никто у нас в стране не голодает, и жизнь наша совсем уж и не плохая. Вот, правда, когда соседу привезли кеды китайские, то вроде как я ему завидовал, потому что в таких кедах играть в баскет – просто здорово. Но скоро этих кедов во всех магазинах стало завались, и вскоре отец принёс мне эти кеды в подарок, что-то напевая про то, что «русский с китайцем – братья навек». Китайцев я не видел, но кеды оказались – класс.

Когда начались каникулы, отцу понадобилось куда-то уехать по делам. Он меня взял за руку, подвёл к окну и показал на стену дома, что напротив. А там – висит плакат, большой. И на нём слова: «Всё лучшее – детям».

Отец мне прочитал, что там написано, – хотя я и сам могу читать – и сказал, чтобы я далеко со двора не убегал, только если в поход с Владимиром Александровичем. Оставил меня с мамой и уехал. А я побежал во двор.

Наш двор – большой. Вокруг него шесть домов, и в каждом – по пять этажей. В домах живут те, кто работает на городских заводах, и в городских конторах, и в воинских частях.

У нас во дворе – четыре компании. Мы не ссоримся, потому что у всех всё одинаковое. В каждой компании – по 20-30 ребят.

В центре двора сделали спортивную площадку, на которой мы летом гоняем в футбол и в баскет, а зимой заливаем водой и играем в хоккей.

Там же ещё есть турник, качели большие и качалка для совсем маленьких, чтобы не упали. Ещё в стороне стоит стол для домино с железной крышкой. На нём играют взрослые и громко стучат костяшками. Рядом ещё столбы с верёвками для белья. Ещё кусты, деревья…

Вот и всё.

В одном из домов – том, что справа от моего, – на первом этаже большая трёхкомнатная квартира. Её нам отдали под детскую комнату. Мы даже придумали для неё название: «Ракета». Во всём городе ни в одном дворе нет комнаты с таким названием. То есть детские комнаты есть, но с таким названием – точно нет.

Как в «Ракету» заходишь – слева за дверью, в первой комнате, стоит стол для настольного тенниса. На нём всегда кто-то играет. И не надо заходить, чтобы это узнать. Ещё со двора слышно, как шарик прыг-скок, прыг-скок…

В соседней комнате, самой большой, – кружок, где ребята занимались мотоциклами. Вечно там всё заставлено, всё в масле, что-то разбирают, собирают…

А в самой дальней комнате – все остальные кружки: рисования, вышивания, пения и ещё какой-то, названия не помню. То есть такие, где не надо ничего большого ставить, а просто приходить.

В «Ракету» как ни придёшь – там всегда кто-то крутится. Весело!

Над нашим двором шефствовал большой завод. У всех дворов нашего города есть шефы.

На лето завод присылает к нам руководителя. Это и есть Владимир Александрович. Ему около 50 лет, он заслуженный мастер спорта по классической борьбе. Точно! У него всегда к пиджаку значок привинчен.

Каждое утро, в девять ноль-ноль, как на работу, он приходит к нам. На заводе он слесарь, но всё время занимается спортом, сам тренируется и других учит весь год. А лето проводит с нами.

Так вот, каждый день он приходит, как на работу, на нашу площадку, садится на лавочку. И тут же вокруг него что-то начинается. Подбегают к нему ребята, что-то обсуждают, планы разные. Взрослые тоже подходят. Матери подходят, спрашивают, как ведёт себя их сын. А Владимир Александрович всегда точно знает, говорит, что пошёл туда-то или туда-то в другое место.

«У меня всё под контролем», – так он говорит.

В нашем дворе всегда весело. Мы устраиваем спортивные соревнования, конкурсы песни, художественную самодеятельность, конкурсы рисунков. Я сам в начале лета участвовал в конкурсе рисования мелом на асфальте. Нарисовал Днепрогэс, похоже, особенно как вода бурлит. А потом ещё был конкурс на перетягивание каната. И турниры на лучшую дворовую команду: «Кожаный мяч» – по футболу, «Оранжевый мяч» – по баскетболу… Я стал чемпионом Московской области с нашей дворовой командой по баскетболу. И не потому что выше всех, а просто играю хорошо.

Но больше всего мне нравится ходить в поход. Мы за лето раз пять-шесть ходим в походы. Идём дней на пять, живём в лесу, а потом возвращаемся.

Этим летом мы тоже ходили в поход. Каждый раз, как мы идём в поход, что-то случается. Кто-то в яму провалится. Кто-то промокнет под дождём. А кто-то поймает большую рыбу. Кто-то на спор не спал два дня. А кто-то объедался, а потом болел животом. И потом все смеялись. Нет, хорошо смеялись, не обидно.

А вот этим летом случилось… Нет, начну с самого начала.

Чтобы нашему двору пойти в поход, завод выделил нам палатки, спальные мешки, котелки, консервы разные – тушёнку, бычков в томате… А ещё – крупу, картошку. И даже денег дали на проезд.

Я только должен был собрать свои вещи, взять миску для еды, кружку для чая, ложку – и всё.

В это лето поход получился большой, потому что с нами пошла ещё и соседняя площадка – «Берёзка». У них был руководитель Дима. Собралось ребят 20-30 с двух площадок, два руководителя, и мы пошли в поход.

Сели в электричку и с пересадками доехали до станции Хотьково, что под Загорском. В Хотьково вышли, спустились к мосту, прошли через деревню, затем спустились к речке со смешным названием Воря. Так себе речка – где пять метров, где три шириной, а глубина так вообще только до колена.

Солнце стояло высоко, было тепло, а ветра не было вообще.

Мы перешли по мостику, который был весь скрипучий, подвесной, зато длинный – метров 25 – и раскачивался так, что можно и в воду полететь. Но никто не полетел.

Поднялись мы на другой берег, прошли по опушке леса и сели на краю опушки, возле поля.

С одной стороны было чисто поле – ровное и пустое до самого горизонта. С другой стороны – маленький лесок, а дальше – склон в сторону речки и метров 50 вниз – и сама речка Воря.

Мы выбрали площадку достаточно ровную, рядом высокие кусты, поставили палатки. А тут и вечер уже.

С другой стороны речки, напротив нас, стояла старая разрушенная церковь. Даже забора вокруг неё не было.

Наши руководители нас построили, раздали всем задания: кому палатки ставить, кому дрова искать, кому за водой шагом марш.

Развели костёр. Не сразу, но загорелся. Все мы стояли вокруг и радовались: как же хорошо! Мы ушли в поход! Мы тут без родителей! Мы сами по себе!

Приготовили самую вкусную еду в мире – лапшу с тушёнкой. Сварили ведро чая. Нарезали хлеб. Каждый вытащил свою миску. Начали есть. Вкусно было очень. Потом кто-то пошёл мыть посуду.

Был вечер, но пока ещё было довольно светло. Наши руководители сказали, чтобы мы сильно не шумели. А сами переоделись и отправились недалеко, где был дом отдыха, проверить, как там дела.

Вот так мы и оказались одни. Пили чай. Кто-то бегал и толкался. Кто-то пытался играть на гитаре. Где-то рассказывали весёлые истории.

Когда уже было 10 часов вечера, то церковь, что напротив, стала ещё заметнее. Её полностью стало освещать низкое солнце, а деревья, кусты и дома остались в тени. И тут кто-то стал рассказывать про колдунов и ведьм, что раньше селились на кладбищах у развалин таких вот церквей.

Потом поговорили о привидениях. Долго говорили. По очереди рассказывали, кто какое видел и о каком привидении слышал. Пока говорили, я заметил, что даже те, кто стоял в стороне от костра, подошли ближе. То ли послушать, то ли потому, что боялись.

Время летело незаметно. Прошло уже часа два после нашего ужина, поэтому решили ещё раз чаю попить. Посмотрели – воды в ведре нет. Тогда трое – я в том числе – взяли чайник, фонарик и ведро и стали спускаться к реке.

Я забыл сказать, что внизу, у самой речки, был небольшой родник. Он был такой: бетонные кольца зарыты в землю, и тут же труба выходила из-под земли, и вода лилась прямо в это каменное кольцо.

И вот мы втроём идём за водой. Один светит фонариком, я несу ведро, за мной идёт парень с чайником. Мы прошли по извилистой тропинке метров 40 и стали поворачивать. И тут же я встал и дальше идти не мог.

В кустах, рядом с тропинкой, что-то такое шевелилось – белое и большущее!

Там, наверху, на опушке, было ещё светло, а тут, у речки, в овраге, была сплошная темнотища.

Парень с фонарем шёл сзади за нами двумя и подсвечивал, куда нам идти.

Я стоял и стоял. Тот, что за моей спиной шёл, выглянул и посветил фонариком. Потом мы ещё несколько шагов сделали вперёд, но ничего не увидели.

Сердце у меня просто прыгало. Я-то ведь точно видел нечто белое, что там шевелилось!

Ладно, пошли дальше. Спустя минуту подошли к роднику. Парень светит фонариком в родник, но так как родник пониже находится, то мы его не видим и всё делаем на ощупь. А тут ещё всё мокрое вокруг, скользкое.

Я опустил ведро в воду, в кольцо бетонное, а как оно стало тяжёлое, стал тянуть на себя.

И тут я понял, что вытянуть ведро не могу. Я его раз дёрнул, два… Оно вроде бы поддаётся, но тут же его словно кто-то тянет обратно. Я опять пытаюсь тащить… А оно ни в какую. И тут меня страх пробрал, я закричал, бросил ведро и выскочил на тропу.

И вот стоим мы втроём метрах в пяти от этого родника, ребята спрашивают, что случилось, а я отвечаю, что не знаю. Говорю, что словно бы кто-то там сидит в роднике и не отдаёт ведро.

Парень с фонарём смелым был, говорит, да ладно, чего там, давай посмотрим, – и фонарик свой направляет прямо в кольцо. Да уж, с фонарём оно как-то спокойнее! Он начинает подсвечивать в родник, и мы видим, что бетонное кольцо полностью заполнено водой, плавает в нём моё ведро, почти заполненное водой. Парень дотянулся, взял ведро, вытащил. Потом мы ещё посветили вокруг, но никто ничего не увидел.

Наверх добрались быстро, хоть и в гору с ведром воды. И с нехорошим чувством, что внутри нас.

А наверху, в лагере, было ещё хуже. Просто страшно было. Лица у всех такие серые, глаза большие… А всё почему? Поздно уже было, девчонки пошли в палатку спать и увидели, что рядом кто-то – весь в белом – ходит. И молча так ходит, ни звука не издаёт.

Увидели это наши девчонки и с криком к ребятам прибежали. Никто не захотел пойти и посмотреть, что это такое им почудилось. А вдруг не почудилось? И тут же вспомнили про разговоры о привидениях. Потом храбрости набрались и толпой побежали к палаткам. Не стали близко подходить, издали попробовали в темноте что-то такое разглядеть. Ничего не увидели.

А тут как раз мы приходим, с водой. Появилось хоть какое-то развлечение. Поставили воду на костёр, стали чай варить.

Пока варим, мы им рассказываем свою историю, они нам – свою. Кто-то сказал, что такое уже видел, и это были привидения в белом, и они хватают людей, куда-то уносят. Стало ещё страшнее. Спать уже никто не мог. Да и как тут уснёшь, если рядом бродит что-то?

Руководители наши, наверное, с проверкой задержались. Мы оставались одни. Было очень нехорошо. Спина замерзала. Сердце колотилось.

Время уже перевалило за полночь.

Пока чай варили, в течение получаса или минут сорока, ничего не происходило. А тут и чай подоспел.

Чай – в походе штука важная. Надо подождать, пока целое ведро воды закипит. Потом туда высыпается пачка чая. Потом сидим и смотрим, как она там заваривается. Пока смотришь, закипел – не закипел, туда, в чай, попадают ещё и угли горящие. Поэтому чай получается с дымком. Кипяток один. Даже бурлит.

Сняли ведро с огня, поставили, каждый стал зачёрпывать своей кружкой.

А дальше было так. Я сижу и смотрю на огонь. Этим делом можно долго заниматься. Огонь прыгает, искры летят, всё такое прочее… Напротив меня сидит парень и смотрит на меня через костёр. Я видел, как шевелятся его губы, потому что он что-то рассказывал соседу.

И тут я вижу, что парень просто обмер. Я смотрю на него, хочу ему сказать – ты чего? Да только и на меня что-то нашло!

Так мы и сидим: я смотрел на него, он вроде как на меня. И тут я понимаю, что он держит горячий чай, его кружка наклонилась, горячая жидкость льётся ему на ноги… А он этого вроде как и не понимает! Сидит и всё смотрит на меня.

Я, понятно, испугался. Подумал, что, может, со мной что-то не так. Но присмотрелся и понял, что парень-то смотрит не на меня, а ЗА МЕНЯ. И он что-то видит такое, чего никто не видит, потому что все заняты чаем. Кто ложку ищет, кто сахар…

Здесь только двое – он и я, – кто понимает, что что-то не так. Мне жутко стало, и я медленно стал поворачиваться назад. А как повернулся, то и увидел, что у палатки стоит высокое существо, всё в белом. Костер полыхает то ярче, то темнее. И фигура от этого такая страшная стала, словно не из нашего мира.

Я тут же понял, что это и есть то самое светлое пятно, что я видел, когда мы втроём шли за водой. Наверное, девчонки видели то же самое.

И тут я слышу жуткий крик! Это подняли визг девчонки, увидев белое это. Крик был страшный. Он меня напугал ещё больше, чем белая фигура.

Тут все повскакали с ног, стоят и дрожат. Потому что страшно!

Потом всё-таки мы стали потихонечку подходить к палатке. Подошли к ней, кусты осмотрели. В сами кусты забираться побоялись. Если бы мы до этого не рассказывали о страшном, то и не испугались бы, может быть. Но после всех этих историй о привидениях…

Словом, мы больше ничего не увидели, вернулись к костру, подбросили в огонь дрова, решили, что надо поддерживать огонь.

Проходит ещё минут двадцать.

Вдруг кто-то начинает кричать. Я понял, что он увидел, как по полю идёт кто-то. Мы выскакиваем, пробегаем несколько метров, выскакиваем на опушку, и перед нами открывается поле и горизонт. Тут как раз поднялась луна и осветила поле таким бледным светом, что стало совсем страшно.

Я вижу, как по краю горизонта идёт что-то похожее на человека. Только без головы. Высокий, безголовый, в светлой одежде… И так медленно передвигается. То вдруг начинает исчезать. А то появляться. И наконец совсем исчез с тропинки, и всё.

Вернулись снова к костру. Молчим, потому что говорить не о чем. Кто-то уже начал плакать, маму звать. Кто-то предложил отправиться искать наших руководителей, да где их искать… Где тот дом отдыха, куда они ушли узнать, как там дела? Какие дела?

Времени было уже часа три ночи. Минута шла за минутой. Кто-то снова видел фигуру в белом. Кому-то привиделось, что нечто летало по воздуху. От всех этих рассказов стало ещё хуже.

Однако усталость нас одолела. Стали расходиться по палаткам, группами по нескольку человек.

У костра оставалось человек восемь, и я тоже.

Помаленьку стало светать, было уже часов пять. В деревне за рекой пропели первые петухи. Кто-то из ребят сказал, что если петухи пропели, то вся нечистая сила уходит.

Только мы стали успокаиваться, как снова увидели это белое! Я его первым увидел. И тут же закричал.

Оно замерло, но всё равно было заметно, что шевелится.

На мой крик подбежали несколько ребят, каждый захватил кто топор, кто палку, кто ещё что. И, не сговариваясь, развернулись цепью, как в кино про войну, и побежали. Сначала медленно, а потом всё быстрей и быстрей – и прямо на это привидение.

Тогда оно стало от нас уходить в сторону кустов. Но мы уже были рядом! Это было что-то такое бесформенное, большое…

Кто-то замахнулся палкой, чтобы вдарить по нему хорошенько. И тут раздался идиотский смех. Вся эта белая штука начала расползаться, свалилась на землю, и над ней остались стоять двое наших ребят.

Оказывается, это они заранее, ещё до похода, сговорились подшутить. Пошили себе мешок из старых простыней. И с вечера нас заводили разговорами о том, что есть такие привидения, колдуны, ведьмы… А потом сами же незаметно отходили, наряжались в это белое, появлялись пред нами. И быстро уходили за куст, снимали с себя белое и смешивались с другими ребятами, которые выбегали искать это привидение.