Аптека по требованию. Книга пятая

Аптека по требованию

Что-то подсказывало, что это нечто странное. Совсем странное.

Сколько он себя помнил, в этом городе, на этом месте, на этой улице всегда была аптека. То, что это была именно аптека, сомнений не вызывало. Хотя бы потому, что так было всегда. Об этом даже в газетах писали, что на такой-то улице, в таком-то месте, находится самая старая в городе аптека. Делать ему в аптеке было нечего, и потому он ни практически разу в неё не заходил. Ну, разве что один раз в детстве.

Тогда, когда холодной зимою, ночью, на ветках деревьев сидели вместо зелёных листьев тысячи воробьёв, а над ними бесшумно летала огромная сова. Нужно было бежать за тем, чтобы в этой аптеке наполнили большую резиновую подушку кислородом, а потом, так же бегом, возвращаться домой, за три квартала, чтобы делать живительные кислородные коктейли.

Сколько себя помнил, он ни разу не мог припомнить никаких деталей того, что он видел тогда в этой аптеке. Аптека, и аптека. На входе огромная тяжелая резная дубовая дверь. Окна закрашены белым. Внутри вокруг тоже дерево, белое стекло и маленькое окошко закрытое тем же белым стеклом, в которое ничего нельзя было разглядеть в деталях.

Он зашел в аптеку – окошко приоткрылось. И как сейчас вспомнилось, потом, из приоткрывшейся в стене бесшумно дверцы чья-то рука вначале взяла подушку для кислорода, а потом, без лишних слов, та же самая рука её вернула, но уже полную. Дверца так же бесшумно закрылась. Причём увидеть, где эта самая дверца в стене, было определенно невозможно ни до, ни после.

Никаких посторонних надписей. Никаких образцов ни зелёнки, ни бинтов, ни того, чтобы что-либо напоминало о том, что это аптека. Даже аптечного запаха не было. Разве что надпись красными буквами, что это именно аптека, которая подтверждала то, что это именно аптека, и развеивала любые сомнения в том, что это не так.

Всё это таинство происходило совершенно молча и не то, чтобы без лишних, а вообще без каких-либо вопрос и разговоров.

Потом прошло много, много лет. Почти пол столетия. Однажды он шел в том же городе, по той же улице, мимо той же аптеки. Ничего не изменилось. Старое здание. Тяжелая, дубовая, резная дверь. Зарисованные белой краской изнутри окна. Красной краской полукругом на окне большие буквы «АПТЕКА».

Любопытство взяло верх. Требовалось зайти и сравнить то, что было в памяти с тем, что можно было увидеть теперь. Дверь тяжело и медленно открылась. Он вошел внутрь. Все было так же, как и 50 лет тому назад. Ни тебе аптечного запаха. Ни единой души. Внизу дубовые панели. Вверху забеленные окна. Надпись по стеклу красными буквами, но поменьше, чем на улице «Аптека».

Тихо приоткрылось окошко в стекле, в полкруга. Приоткрылось, и тут же закрылось. Ни тебе слова, ни полслова. Ясно было, что за панелями и стеклом, кто-то был. Ему даже показалось, что там, за стеклом мелькнула тень в белом халате.

Смотреть ему было положительно более не на что. Ничего не изменилось. Однако, тень в белом халате за стеклом, исчезнув на пару секунд, тут же вернулась, и в стене приоткрылась бесшумно дверца. В щель высунулась рука и подтвердила, что кто-то точно за панелями и стеклом был в белом халате.

В руке был небольшой пузырёк. Он взял его молча. На пузырьке было написано «Витамины». На резинке к пузырьку прикреплена бумажка с графиком приёма: «Принимать пять дней по таблетке 3 раза в день». Коротко и разборчиво. И вместо подписи закорючка.

Никакого удивления у него всё это действие не вызвало. Всё было, как само собой разумеющееся. Ни тебе вопросов. Ни тебе ответов.

На следующей неделе, он шел по той же улице, и, проходя мимо аптеки, попытался вновь зайти в неё. Дверь была закрыта. За окнами было темно. Но в этом не было ничего удивительного. Было уже поздно. Полнолуние. И еще через пять часов должно было начаться лунное затмение. Дело было в ночь с 10 на 11 февраля 2017 года.

Это потом уже, много позже, кто-то из знакомых, совершенно мимоходом рассказал, а он совершенно случайно уловил, но даже виду не подал, что ему это интересно, о том, что ходят слухи, будто есть в городе такая некая аптека по требованию. Лекарство там выдают просто так. Любое. Рецепт? Да не нужно ни какого рецепта. Простая сила мысли. Заходишь, и тебе тут же дают именно то, что тебе нужно.

Говорят, что она, аптека эта по требованию, почему-то всегда закрыта. Но точно говорят, что она есть. Только никто не знает, что это такое на самом деле. Зато, точно помогает. Всегда и от любой болезни. Одна таблетка, и ты здоров.

Фантастика!

Консервы знаний и желаний

Что собственно мы знаем про консервы? Да в сущности ничего. Вот Он лично, кое-что точно знал про консервы. Так получилось. И за это он сильно был благодарен тому обстоятельству, что только тому, кто утром днём и вечером преподавал философию в виде диалектического и исторического материализма, тому лично было доверено в ночную смену помогать на консервном комбинате делать консервы. И не просто консервы, а консервы с заморской, баклажановой икрой и ещё варить банки с зелёным горошком.

Польза от такой ночной деятельности лично для него была огромной. Это позволяло ему, как истинному философу, персонально и наглядно, осознать истинную общественную потребность в правильной философии, когда реальность не сильно отрывалась от теории.

Кроме того это были точно дополнительные деньги, которые показывали наглядно то, что горошек и икра, особенно в сезон, вещи есть более важные и полезные обществу, чем Аристотель, Декарт, Платон и их современные последователи, чьи имена не стоит произносить на ночь глядя даже сейчас.

Сказать по правде, и тогда мысль закрадывалась крамольная. Может ну её нафиг, эту философию, аспирантуру, диссертацию? Может взять и бросить всю эту теорию. И в гущу жизни. В погоню за деньгами, добываемыми не силой знания, а своим физическим трудом.

Хоть были и отрицательные моменты. Аврал был сезонным. Есть кабачок и горошек – есть работа. Нет их, или не сезон, нет и потребности в ударном труде.

Была еще одна важная и полезная составляющая ночного труда. Труд носил характер авральный. Это да. Зато, по факту, это значило, что чаще сидели и лясы точили, чай пили, разговаривали, чем работали. Что еще философу надо, для развития?

Вот, как сейчас, он вспомнил совсем недавно один такой разговор, когда стоял прямо перед стойкой с рыбными консервами в магазине. Всего было много. Сайра, горбуша, шпроты (отечественные, не заморские), тунец (заморский), килька, и наконец-то некогда исчезнувший деликатес – бычки в томате. Ну и там много чего ещё.

Стоит он перед полкой, и бах. Провал во времени. Вспомнился ему разговор давний. Про консервы желаний. Один производственник с опытом, с консервного завода рассказывал. Он всем предлагал выпить. Но все отказывались. А он все одно тайком прикладывался, и тогда его было не остановить с его теориями. Где он это всё брал и откуда муть всякую черпал, неизвестно.

И вот сейчас только припомнилось, что этот специалист рассказывал про консервы. Мол, бывает такое, что попадается, одна банка на миллион. Что вроде всё в ней так же, как и с другими банками. Всё, да не всё. Вроде банка, как банка. Жестяная, как и все другие. Дата, гост или ТУ на донышке. Этикетка опять же. Вес такой же, как и у любой другой банки из этой партии. Откроешь ту банку, а в ней ничего нет. И вот здесь самое главное – не совершить ошибку.

Оно же как? Открыл банку, а в ней ничего нет. Ты как сразу? Сразу ругаться? С досады? А зря. Есть такие банки, в которых желание закладывается. Открыл такую – значит, повезло. Загадывай. А нет, не понял, что повезло, и ещё как повезло, всё! Проехали. Упустил свой шанс.

Открыл он вновь свои глаза, а может только-то и моргнул ими на долю секунды, и ничего не изменилось. Тот же магазин, те же полки, те же консервы рыбные. Тут до него дошло. Вспомнил. Тот мужик однажды, попросил его прикрыть его от любопытных глаз, а сам взял одну банку, пошептал в неё что-то и пустил пустую в конвейер.

Теперь только до него и дошло, что не простой был тот привлечённый к ночному труду его всё знающий о консервном труде напарник. Он и видел то его пару раз всего. И точно помнит, что он был известный специалист по консервам. Где он только не работал. С его слов, конечно.

И что сейчас он вдруг вспомнил про этот случай, так потому только, что точно помнил, что тот ночной знакомый с консервного комбината, говорил ему, что собирается потом в море идти. Там будет консервы производить. С рыбой. Это тебе не горошек зелёный в начале лета. Там океан, шторма, романтика.

Так, что теория эта, про волшебные консервы, точно существует. Только мало кому везет. А кому повезёт, так он и воспользоваться этим чудом толком вряд ли как сообразит. В лучшем случае пустую банку эту выкинет. И расстроится. А зря. Был шанс, да сплыл. Точно был.

Да и вообще. Куда этой мистике до школьных желаний иметь в будущем консервы знаний? Мечта простая до банальности. Вот производили бы такие консервы для школьников и студентов. И вообще для любого желающего. Пошел, купил, открыл, и на тебе – знание по-полной.

Представьте себе будущее. Магазин Знаний. На полках консервы с этикетками – физика, химия, литература, теория относительности, ну и мало ли чего ещё? Вот это бы было чудо!

По сравнению с этим, консервы желаний, это что? Фантастика сплошная.

Сволочь!

Не так все печально. Однако осадок остался. И суть дела остаётся.

Далее, по порядку. Собрался я на рыбалку. На всякий случай взял ружьё. Охотничье. Двухстволку. Вертикалку. В карман отсчитал ровно десять патронов. Хотел взять дюжину. Не поместились. Ещё подумал – зачем мне ружье на рыбалке? Хотя не это важно. Важно другое. В кои веки!

Взял ведро. Железное. В него положил червяков в баночке. И удочки естественно. Какая рыбалка без удочек? Иду на пруд, весь такой довольный. Наконец-то и время нашел, и собрался на рыбалку, и пошел даже.

Конечно, насчёт ружья были сомнения. Но я их отмёл, как излишние. Тем более что тепло на природе. Не до глупых сомнений. Зелёная трава. Вода на пруду блестит от солнечных лучей. Птицы поют. Пчелы летают. Красота. Берёзовая роща листьями изумрудными шелестит.

Метров сто до пруда остаётся. Иду, радуюсь…

И всё! Какая-то сволочь всё испортила! Абсолютно всё.

Она, сволочь эта, позвонила ни свет, ни заря. Рано позвонила.

Разбудила и всё испортила. Чего звонила, Я так и не узнал. Просто так, наверное, звонила. Она же, сволочь эта, всегда найдёт способ, как всё испортить.

А вы говорите, фантастика…

Ужасы среди нас и ещё розы

Я не поверил. И Вы не верьте. Но взять на заметку и иметь ввиду, вроде как бы и следует. Хотя бы, чтобы быть в курсе.

Дело по сути своей вроде, как незатейливое. На полноценные ужасы не тянет. Хотя чего только в городе не случается? Случается, бывает, и такое.

Купил один человек, гражданин и горожанин куст розы на рынке, и посадил в кадушке перед домом. Кадушка большая. Роза тоже обещала вырасти большой. За полтора метра в высоту, и куст в метр диаметром. На картонной упаковке печатными буквами написано было, что цвести будет эта роза всё лето. Пока же, это были только корни в обёртке, и ветки с колючками, без листьев.

Покупал саженец человек на рынке с рук. Продавец роз там странный такой попался. Не то, чтобы на вид странный. Разговор странный состоялся.

– Хорошая?

– Очень хорошая!

– Сколько?

– Вы уверенны, что хотите именно эту розу?

– Да в принципе без разницы.

– Смотрите. Я предупредил. Сто рублей.

Розу человек купил, сто рублей дал, в кадку посадил, саженец полил, стал ждать результатов. Утром идёт мимо, роза на месте. Через пять минут возвращается, нет розы! Расстроился. Порешил новую посадить. Для того день выбрал, и пошел за розой снова на рынок.

На ближайшей остановке бабка сидит, и судя по всему, его же саженцем торгует. Подошел. Поинтересовался, сколько.

– Двести пятьдесят рублей.

– Не много ли? – удивился.

– Не хочешь, не бери.

Пришлось брать. Деньги дал, саженец взял, пошел обратно. Ясно было, что это его же собственная роза. Та самая, что украли.

Только отошел, бац, визг тормозов и удар. Есть! Бабку на остановке грузовик переехал. Народу много на остановке было, но никого другого не задело. Бабку задело. Событие это гражданину запомнилось.

Розу он снова в кадку на улице посадил. Прожила та роза на своём месте посадки все пару дней. Вечером возвращается гражданин домой, а розы опять нет. Украли. Через день гражданин снова на рынок пошел. Другой саженец искать. Продавца, что тот саженец продал ему в первый раз, на месте не было.

Однако на входе в рынок два бомжа его же саженцем розы, это если судить по всем приметам, и торговали. Купил гражданин свой же саженец розы из принципа. Поторговался, но уступили за триста пятьдесят рублей.

Пока по рынку прошелся, минут сорок прошло. Возвращается гражданин к рыночному входу, а там милиция, скорая, похоронная с чёрной полосой. Как рассказали те, что всегда всему свидетели и очевидцы, два бомжа, где-то денег взяли, пошли и купили бутылку водки. Пока шли, один бутылку уронил. Бутылка разбилась. Другой, тот, что сильнее расстроился из этих бомжей, того, что бутылку грохнул, тут же первым подвернувшимся под горячую руку булыжником – хрясть, и всё! Одному теперь пусть на кладбище, другому на бесплатное государственное кормление и без очереди на курорт особого рода, где другие блага обеспечения лет до полной старости гарантированны.

Гражданин ту розу снова посадил. Теперь ждёт, не когда роза вырастет и цвести начнёт, а ждёт, когда саженец этот снова украдут.

Долго ждать не пришлось. На следующий же день и украли. Дворник с соседнего двора это был, оказывается. Соседи сказали, что видели, кто воровал. Что в оранжевой куртке и пошел в другой двор. Гражданин по горячему следу тут же нашел злоумышленника. Тот все одно заколдованный на исчезновение саженец вернул только за сотку. На следующий день разговоров, только о том, что в соседнем дворе дворник боярышника левого принял на грудь, и околел. Выходило на словах, что не повезло, и что всем стало жалко беднягу.

Гражданин снова саженец в кадку перед домом посадил. На верёвочке к розе в приложение записку в пакетике оставил, с предупреждением об опасности похищения. На случай, на всякий. Днём идёт гражданин мимо своей многострадальной кадки, а розы снова нет. Рядом пакетик валяется, с его добрым предупреждением.

– Не воровать. Опасно. Заколдованно. Я предупредил. Верни на место.

Снова гражданин пошел на рынок. По пути опять и снова инцидент. Кого-то трамваем переехало. Смотрит, а его саженец метрах в пянадцати в траве валяется. Взял он его и пошел снова на рынок. Там тот самый продавец, что в первый раз розу ему продал, сидит. Подошел. Протянул саженец, что ранее купил.

– Обратно возьмёте?

– Тебе сто рублей вернуть?

– Нет!

– Ну что? Убедился?

– В чём?

– В том, что воруют.

– Убедился.

– Так Я ж тебя предупреждал!

– Помню!

– Ладно! Давай. Держи!

Больше гражданин посадками роз и иных зелёных насаждений не занимался. Не его это дело. Но и странные с похитителями роз происшествия прекратились. Как рукой сняло. Того продавца роз он больше никогда не видал и не встречал.

Полагаю, такие случаи, из ряда вон. Обычно одни сажают. Другие воруют. Зачем? И этот вопрос к обоим сторонам процесса относится.

,

День пинка!

Есть День сурка. Кино такое. И праздник такой. В США и Канаде его празднуют. Аккурат, 2 февраля, когда в России особенно холодно. Правда, дрова ещё есть. Хватит до апреля. Наверное. За окном на градуснике минус 17. Россия, не США с Канадой, у нас все по-другому.

Утром мне повезло. Машина завелась с полпинка. Всё остальное в течение дня запускалось исключительно с пинка по-полной.

Вначале Банк. Последний день действия банковской карты. Третья попытка за месяц. Дозвониться не вариант. Приезжаю. Банк вроде бы работает. Но по факту не работает. 31 января. Последний день месяц. Подведение январских итогов деятельности с учётом праздников.

Дал пинка. Все зашевелились. Карту нашли. Выдали. Счёт разблокировали. Волшебная сила пинка в действии.

Значит, как день начался, так всё и будет дальше. Продвигаться по жизни будем пинками. Если по-другому не доходит.

И мэрс вам в понятие

Давно это было. Потому и рассказываю. Хотя, ясно дело, что без фамилий, имён и других примет. Вдруг, кто кого признает. Хотя кто уже и вспомнит про истинных героев тех дней?

Однако, по порядку.

Карьера Диме удалась. После армии на завод. Там, рабочая специальность и комсомольская активность. Затем путь активиста. Потом разнарядка. Это дело естественно не шуточное, и ответственное. Депутат по квоте и в соответствии. Как следствие, медаль, орден и снова орден. Так, не спеша и без суеты, дожил Дима до девяностых.

Образование Дима не получал. Мало ли? В некоторых случаях без образования лучше. Сиди себе, руку поднимай, в конфликты не лезь, работай себе на поприще представительства от лица рабочего класса, хотя и было это и давно, и недолго. Максимум год за станком пришлось ему в своей жизни постоять и лет двадцать потом позировать рабкорам многотиражек и патриотических газет, демонстрируя своё неподдельное усердие истинного пролетария у станка почётного работника и орденоносца.

Как в девяностых пошли выборы в новые органы представительства, так Дима по всем спискам и пошел избираться и переизбираться. Высоко не лез. Но ниже депутата города не избирался. Не солидно с таким послужным списком.

И всё-таки разговор не о том. Рабочая смекалка – это тот ещё ресурс. Особенно если подойти к делу с выдумкой и огоньком. Да ещё и с таким опытом партийной работы и организации профсоюзных процессов.

Обратили внимание любопытные коллеги по классовой борьбе, что Дима в работе с массами всех опережает. Народ к Диме в будни и праздники, в очереди в коридоре Мэрии стоит.

Точно знаю, что был такой слух про депутатов, что деньги на помощников уполовинивали. Возьмут якобы кого к себе на работу, с последующим повышением по карьерной лестнице. Те деньги, как помощники депутата получают. Стаж нарабатывают. Образовательный уровень повышают за бюджетный счёт. И некоторые, даже с депутатом делятся. Кто половину отдаёт. Кто и всё. Это кому без надобности. Из тех, что на будущее нацелился. И не нуждается в такой мелочёвке.

Но не таков наш орденоносец-Дима. Он мзды не берёт. Ни у кого. У Димы репутация без единого пятнышка. Это потом его же коллеги что-то заподозрили. Но без последствий.

Димы на рабочем месте никогда не найти. Зато в кабинете всегда три-четыре помощника-соратника по партии. Все они – официальные помощники депутата Димы. Народного избранника и человека из народа с орденами и от станка. У каждого помощника стол, стул, компьютер с клавиатурой и один принтер на всех, с неограниченным количеством бюджетной бумаги и электричества со светом.

С восьми утра и до двадцати одного часа идёт работа. Народ идёт к депутату в приёмную и жалуется. Того, кто приходит, в журнал заносят. Рекомендация одна:

– Депутат должен запрос подписать, мы направим, куда следует. Пишите заявление.

Его, заявление, регистрируют. Составляют проект запроса кому надо. За работу эту – тысяча рублей. Это я в сегодняшних эквивалентах. Для понятности. Депутат же, он денег у народа не берёт. Бесплатно всё подпишет. И ответ Вам пришлёт. Если конечно чиновники не проигнорируют. Но тогда снова приходите. Помогут.

И что поразительно. Все довольны. Депутат подписывает, с чиновников спрашивает. Те ему так же письменно отвечают. Пятьдесят на пятьдесят вопросы и вправду решаются. Зато репутация у Димы – не подкопаешься.

Как помните, в те времена, новые русские появились. На мэрсах и джипах разъезжают. По кабакам шарохаются. Деньгами сорят. Гудят не по-детски, с размахом и по-купечески. Бандиты туда же. Пальцы веером.

Один наш Дима скромненько так, на жигулях непонятного цвета окраски, старой модели, на лысой резине, и с багажником на крыше из уголков сваренным за гаражами.

Пиджачок всегда засаленный. Брючки не глаженные. Ботинки не чищенные. Истинный пролетарий и человек из прошлого. Многие из новых выскочек и внезапно разбогатевших снисходительно так на Диму посматривали свысока.

Время прошло. Многих потом не переизбрали. Кроме Димы. Дима всегда в теме. Всегда депутат. Всегда в списках, второй или третий.

Так однажды и похоронили Диму с депутатскими почестями, и орденами на подушке перед гробом. Зато, потом, один Димин соратник по борьбе рассказывал. Хотя может и врал. Но такого за ним ранее не водилось. С той тысячи – девятьсот рублей Диме, сто помощнику. И это помимо зарплаты от представительного органа и из бюджета города.

Через полгода, родственник какой-то Димин, в наследство вступил. Стал с делами разбираться. И что обнаружилось в активе?

Квартир – пять. Домов частных – три. Один в станице. Земли – тысяч десять гектаров. Дач – пять. Две на море. В Туапсе и Сочи. Катер один. Гаражей капитальных – пять. В одном гараже – всем известные жигули с багажником. В другом – УАЗик армейский. В третьем – Джип Тойота Лэндкраузер, в топ комплектации. В четвёртом – самый что ни на есть навороченный мерин – шестисотый МЭРС черного цвета, с пробегом от силы в двести пятьдесят километров. В пятом гараже – инструмент разнообразный, и в большом количестве, начиная с шестидесятых годов выпуска. В масле и идеального советского качества. Весь гараж завален.

Вот хоть бы раз Дима на своем шестисотом в город выехал, так все бы бандиты и богатеи лихих и нищих девяностых позавидовали бы Диме. Но не тот он был человек. В первую очередь – скромность. Как же иначе. И ещё – творческий подход к делу. Система Димина – она вам не просто так придумана. Система, да каждый день – это всегда особый результат.

И никто ведь даже не завидует. Пятьсот золотых царской чеканки тоже зависти не вызвали. Наоборот. Все Диму жалели. Такие богатства, а человек так и не успел пожить.

Кстати, Диминого родственника так больше никто и не видел и не слышал. Скромность – это качество, которое тоже по наследству передаётся.

Согласно хотению и повелению Или Сила природы

Все. Исключительно и абсолютно всё – по желанию и повелению. Прямо джины кругом какие-то.

Раньше по велению Партии и народа. Еще раньше, именем Сената и римского народа. Бывало, правда, и неправильно. Недемократично даже. Именем и по велению императора, царя или иного вождя какого. Но и те всегда на волю народа ссылались. Как без этого? Непорядок.

Наступили времена попроще. Теперь по просьбам горожан. Как там на самом деле, не знаю. Но сам лично по радио слушал. Так, мол, и так. Граждане желают.

И, о чудо! Остановка трамвая переносится… Переносится остановка… Остановка переносится с одного угла, на другой.

Вернее, сразу две переносятся. И все по желанию граждан.

Раньше эти остановки там и стояли. Но граждане возжелали. И их, остановки, за ночь перенесли поближе к забору стройки. Там, где раньше была остановка, возникла стоянка машин ведомственной принадлежности с охраной. Чтоб чужим неповадно было пользоваться.

Вот сколько помню, никто не желал, чтобы остановки эти переносили. Все выступали против. Неудобные были эти новые остановки. Народ роптал, сплошь и рядом говорил, что не нужно этого делать. За много лет, вокруг этих остановок целая торговая инфраструктура сложилась. Цветы, ремонт обуви, мороженное, телефоны (две фирмы), чебуречная (не шаурма – заметьте), проявка фотографий, хлеб, соки-воды. Желаешь или не желаешь, а нужно возвращаться на старое место, чтобы что-нибудь купить.

Потом и киоски эти снесли. Как всегда, за одну ночь. Странные привычки. По ночам сносить все, что народом повелено.

И вот, о чудо. Выборы скоро, наверное. За ночь все опять и свершилось. Джины, они ведь какие? Они афишировать свои умения и навыки ни как не привыкли. Хлоп народ в ладоши.

И на тебе. По желанию и повелению, по просьбам горожан, остановки переносятся… Переносятся остановки… На старое и привычное место. Туда же, где они и были пару лет назад.

Не прошло и года, как говорится, как народ переменил своё мнение и возжелал. Раз возжелал, значит, нет проблем. Получите.