В вечном поиске

 Может быть, когда-нибудь мы научимся искренне смеяться над собой, над своими ошибками, поступками, сокровенными мыслями. Смеяться по-настоящему, без излишнего кокетства и заигрывания с общественным мнением. Признавать свою глупость, не боясь показаться смешным и нелепым, не боясь выбиться из привычного обыденного образа, в котором уютно и комфортно пребывает каждый из нас. Научимся не злорадствовать, когда другие совершают глупости, и жизнь потом их нещадно лупит по голове, а ты, забыв о том, что ровно год назад барахтался в той же проблеме, доказываешь своему собеседнику, чем же он думал, когда затевал подобную чепуху.

 Все мы сильны задним умом, горазды давать советы, даже если они несвоевременны, особенно преуспела в этом женская половина человечества и именно на ней хочется иногда особенно посмеяться, а иногда и добавить в этот смех капельку сарказма. Чтобы не говорили о равенстве полов, о дискриминации женщин, об их важной роли в этом современном мире, никто не заставляет этих бедных овечек бросаться в омут самых странных, нелогичных и порой откровенно глупых поступков, никто им не внушает желание писать и говорить нелепые и неадекватные слова, мало того, выставлять это на обозрение общественности и своего окружения. Что мы, женщины, пытаемся скрыть под этим абсурдом жизненных катаклизмов: неуверенность в себе, желание самоутвердиться и почувствовать себя доминирующей самкой в жесткой среде обитания? Или мы действительно следуем заветам сопливо-слезливых мелодрам и пытаемся в этом рассаднике штампованных мнений и тенденций найти свою любовь.

 Можно бесконечно обращаться к классике, вспоминая тех чистых и невинных героинь, которые готовы были всю жизнь бороться за любимого или ждать его, мечтать и верить. А потом так же всю жизнь оплакивали себя, если любимый вдруг не появлялся или поспешно их покидал.

  А как же хочется, наконец, отойти от всех этих штампов и посмотреть в лицо правде, настоящей, не прилизанной и неотполированной жесткой рукой цензора. Посмотреть, увидеть где-то себя, где-то своих друзей или недругов, поплакать, а лучше посмеяться.

  В нашей истории нет привычных хэппи-эндов, в ней нет пылких клятв в вечной любви и положительных героев, которым ты сопереживаешь и оправдываешь на протяжении всего повествования. Есть только вещи, названные своими именами и события, которые могут случиться с любым из нас, а возможно, и случались, только рассказывали мы об этом всегда, чуточку приправив историю вымышленными деталями и приукрасив себя, любимых. И есть еще моменты, над которыми стоит посмеяться от всей души и научиться не впускать их в свою жизнь.

  Никогда.

  Но все возможно, особенно в глобальной паутине, тут нет плохих или хороших, здесь нет правых или неправых, здесь нет настоящих, здесь хранятся отражения потаенных желаний, иллюзий, самых изощренных фантазий. Паутина, где мы ищем чистое, возвышенное, а получаем граблями прямехонько в лоб. Почему граблями, да потому что все, да и не один раз делали попытки приручить виртуальную реальность. Хотя, что тут лукавить, даже те, кто совсем далек в своих душевных метаниях от виртуальной паутины, попадали впросак.

Потому что все мы всегда находимся в вечном поиске….

Полеты во сне и наяву

  Их встреча была предопределена. Она – белокурая красавица с вполне житейскими запросами, он – летчик на международных авиалиниях. Подруги потеряли ее из виду в считанные недели.

    «Что происходит, тебя не слышно, не видно?» – спросила ее ближайшая подруга. Она молчала и летала, пока во сне и мечтах. Но он обещал полет туда, где сказка оборачивалась былью, где красивые кавалеры выгуливали таких же очаровательных дам, где высокие шпили соборов цепляли белоснежные облака. Она купила новые шпильки, платье с открытой спиной и готовилась покорить признанную столицу мод. Ее зеленые глаза сияли, а ноги порхали, почти не касаясь земли. Быстрыми пальцами она каждый вечер выстукивала нежные сообщения, и сердце гулким эхом отзывалось на каждый удар клавиши ноутбука. Он ей писал, звонил беспрестанно, его сообщения составляли почти ежеминутный график ее нынешней жизни. Расстояния и дальние страны его командировок были не помехой их небесному счастью. Она ловила его поцелуи из Индии, пожелания спокойной ночи из Испании, ревнивые нотки из Мексики. Он был всегда рядом, в ее телефоне, ноутбуке, в ее голове. Их занятная переписка открыла много плюсов для сближения, они жили через улицу, что крайне значимо для мегаполиса, оба были в разводе после неудачных браков, у них имелось по одному чудесному отпрыску, правда, у нее мальчик, у него девочка. Но, ничего, вырастут– поженятся. Оба любили животных и уже мечтали о совместных кошечке и собачке.

   Пока была шиншилла, у него. Он ее любил. Шиншиллу.

  Они любили дорогие комфортные машины, у него их было несколько, одна краше другой. Она пошла учиться на права, ведь при таком богатстве выбора отказаться от возможности сесть за руль нового кабриолета BMW, могла только сумасшедшая. Он поощрял ее начинания, ведь он не только пилот, а еще и виртуозный водитель, и когда-то в молодости увлекался экстремальным вождением. Она начала учить иностранный язык, ведь ей предстояло, как будущей жене лётчика мотаться по разным странам и мероприятиям. Она должна соответствовать, а он – гордиться.

   Подруги таяли от ее рассказов, пылкие образы любовников долго не выходили из головы большинства ее менее удачливых соратниц.

  «Привет, дорогая! Представляешь, мой улетел сегодня в Бразилию, да, да, где много диких обезьян! Ой, конечно, буду скучать очень, это ведь далеко и опасно. Да, пишет, постоянно, у них есть в самолете интернет, правда, второй пилот не очень любит, когда мой отвлекается на переписку, завидует, что ж еще. Что пишет? Ну много всего, в основном про поездку, про стюардесс, что они только не вытворяют, чтобы заполучить летчиков. Но! Мой, конечно, кремень, моя фотка на заставке и все такое. Я ему с собой пирожки напекла, ой, не могу, там весь экипаж умрет от зависти, ты же знаешь, как я готовлю!»

  Она звонила подругам и делилась сокровенным, делилась от души, не жалея подробностей. А чего ей волноваться, ее фото на его телефоне, он берет на работу лоточки с приготовленной ее едой, пишет ей постоянно из всех экзотических поездок. Она подвинула шиншиллу в его сердце.

  Ее необъятное сердце жаждало поделиться своим счастьем с другими. Другие не отказывались. «Привет, дорогая! Ты представляешь, у него есть друг!! Да, конечно, тоже летчик, тоже не женат, точнее разведен! Фото? Да, пришлет позже обязательно. У него есть собака и попугай, и еще вроде кошка, но я не уверена. Конечно, хочется тепла и любви, а рядом никого, пришлось завести животных.

  Класс! Мы теперь можем вчетвером встречаться, два летчика и две красавицы. Путешествовать вместе, гулять вместе, можно даже дома рядом купить. Конечно, уже присматриваю, да, тот самый таун-хаус, который мы с тобой видели, с верандой и маленьким бассейном. И нам хорошо, и детям понравится. Твой то тоже, много летает, будешь со мной вместе скучать. Да ладно, считай, что твой уже, я уверена, что ты ему понравишься. Мой сказал, ты в его вкусе, расслабься и вышли еще какую-нибудь хорошую фотографию! Все, пока, бегу в кино!»

   Друг, тоже летчик, тоже красавец, не заставил себя долго ждать. Написал ее наперснице в тот же вечер. И слова его, и манера общаться текли медом на израненное сердце подруги. Фотографии летали с одного телефона на другой, переписка уходила в ночь. Утро начиналось с легкого дружеского поцелуя, улыбчивой мордашки очередной собачки и прочих романтических штучек. Почему-то легко задавались вопросы, легко на них отвечалось, и все это затягивало в приятный виртуальный водоворот.

   Квартет почти состоялся. Теперь они вдвоем ждали и верили, обсуждали дальние командировки и следили внимательно за политическими событиями в странах третьего мира. Смотрели в небо на самолеты и умилялись. Смотрели на летчиков в аэропортах и восхищались. Осталось только встретиться с этим прекрасным принцем, но это все не просто, он – командир корабля, а это обязывает. Быть всегда на службе, когда нужно, вылетать, чтобы не подвести экипаж. И эта неизвестность и неопределенность манила и звала за собой, почему не подождать, ведь это стоит того.

   Ну а влюбленные по-прежнему летали на крыльях любви, он усиленно работал, рассчитывая вскоре перевезти любимую в новый дом, она занялась своим долгоиграющим разводом из далекого прошлого. Все по-честному, она должна быть свободна и открыта для любимого. Занялась собой, похудела, подправила лицо и волосы. Жена лётчика должна быть безупречна, во всем.

  Ее занимало много приятных хлопот: подготовка к романтической поездке в Европу, подготовка к переезду, свадьба, наконец! Есть и свидетель со свидетельницей на эту свадьбу, и платье уже присмотрели, не безумно дорогое, но вполне себе достойное и, главное, не с чужого плеча.

  Пора уже и с мамой познакомить, почему нет, все к этому шло, вернее не шло, а летело, со скоростью самого быстрого Боинга. Мама – это важно, это заключительная инстанция, это, как стоп-сигнал в поезде, дернул и уже не вернешь. Мама одобрит и можно выдохнуть, переехать и потом бежать замуж. Они договорились, что он прилетает из Кубы, берет машину и мчит вливаться в семью. Мчать нужно было прилично, поскольку мама жила далеко за городом. Но что может остановить горячее, влюбленное сердце?

  Ничего. Только всемирный апокалипсис.

   Вечер близился к завершению, мамины пирожки остыли, оставив после себя ароматную яблочную дымку. Она сидела с телефоном в руке, мама усиленно делала вид, что ничего не происходит и деловито перебирала посуду. Телефон грубо молчал, не подавая признаков жизни. На ноутбуке было открыто табло аэропортов на странице с прибытиями рейсов, его ждали. В душе скребли самые разные кошки, начиная от маленькой и робкой, которая мяукала о его скором прибытии к ужину, заканчивая злобной пантерой, которая подсказывала самые унизительные и неприятные варианты. Почему-то в голове зацепилась картинка: он целуется украдкой в машине с той рыженькой стюардессой, над откровенной фотографией которой они вместе недавно потешались. Она гладила его темные кудри, заглядывая нежно в глубокие карие глаза, а он страстно теребил ее рыжий завиток. Мама, словно читая ее мысли, молча поджимала губы. Знак, что она собирается что-то сказать, но не скажет, потому что делает вид, что совершенно не собирается вмешиваться.

  Оставалось только строчить нервные смс подруге, той самой, которая из квартета. Ответы не заставили себя ждать, естественно, полные оптимизма и энергии надежды, кошки у подруги не скребли нигде, поэтому смс-поддержка вышла бодрой и не наигранной. Образ рыжего демона стал блекнуть, но возникла другая картина: он стонет в перевернутой машине, струйка алой крови стекает по его небритой после полета щеке, он думает о ней, но руки зажаты сиденьем, а заветный телефон пиликает совсем рядом, в кармане куртки, лежащей на соседнем сиденье. Он, превозмогая боль, пытается достать зубами до куртки, но тщетно, она слишком далеко.

 Ожидание мучило и одновременно увлекало, расцвет фантазии пришелся на время ближе к полуночи, мама уже ушла спать, а она, как настоящая будущая жена летчика ждала его с пирожками у окна. Пирожки остыли, а телефон по-прежнему молчал, и самые невероятные картины крутились у нее в голове. Самое главное, ей не было скучно.

 Наконец, победно пиликнуло долгожданное сообщение на телефоне.

 «Милая, родная, девочка моя. Летел к тебе, как мог. Телефон разрядился, так бежал к тебе, что не было времени зарядить, думал, быстренько доеду до тебя и телефон не понадобится. Но, ты же знаешь этот чертов мегаполис, встал в такую пробку, что можно было пешком быстрее до тебя добежать. Так долго ехал, что решил не беспокоить Вас с мамой поздно и поехал домой. Зарядил телефон и пишу. Целую, твой Мышонок.»

 Вздох облегчения докатился до космоса.

 Цветы любви расцвели в ее измученном ожиданиями сердце, с ним все хорошо, он думает о ней, она думает о нем, остальное все незначительные мелочи.

 Следующие за этим казусом дни полетели стремительно и незаметно. Он был очень занят, участь лётчика непростая, трудовые будни настигают даже в законные выходные дни. А тут еще навалилось все сразу, бедняга лечил зубы, любимая бабушка после долгой болезни ушла в мир иной, на работе враги-завистники оживились. Столько одновременных бед не под силу ни одному мужчине, а тем более ее Мышонку, который столько работает, из одного полета в другой. Куда только смотрит руководство, так нещадно эксплуатируя летчиков.

 Она поддерживала, как могла. Не капризничала, когда неожиданно отменялось свидание, не требовала отпуска в Европу, который пришлось перенести из-за навалившихся бед, на несколько месяцев. Утрата бабушки настолько выбила его из колеи, что он попытался еще больше с головой уйти в работу. Полетов стало больше, их романтических встреч гораздо меньше. Встречи были короткие, он все время спешил, плохо себя чувствовал, от того, ее переполненное нежностью и жалостью сердце разрывалось на части и желанием помочь и поддержать.

Он ценил, но молча, по-мужски, чувства выражал лишь в длинных, полных красивых оборотах, смс, которыми он одаривал ее из многочисленных командировок.

Она все больше и больше понимала, как же не проста судьба жены летчика, даже не жены, а пока лишь невесты. Читала книги на эту тему, набиралась терпения и даже попыталась освоить он-лайн курсы: «Как пережить командировки мужа». Курсы не особо помогли, терпение вот-вот могло иссякнуть, а многочисленные проблемы ее Мышонка грозили неминуемой катастрофой их безоблачной любви. Она пыталась разобраться, что не так в их карме, кого она обидела или толкнула в метро, на кого недобро посмотрела на работе, что жизнь так бьет ее по голове. Свадебные журналы запылились, мама уже не заговаривала про очередной пирожковый пир, а поездка в далекий и романтический Париж казалась волшебной сказкой не из ее книги.

Долгие обсуждения с ее надежной подружкой стали традиционными, их объединяло небо, самолет и большой знак вопроса к их героям. Ее оптимистичная подруга тоже ждала и терпеливо верила, что скоро, очень скоро состоится их первая встреча, что ее маленькое женское счастье в очень близком будущем заиграет длинными лучами радости. А пока романтические дни превращались в серенькие будни, и ежедневная игра в романтику в эпистолярном жанре стала похожа на надоедливую рутину.

Обе были влюблены, одна сильно, другая больше за компанию, молоды и дерзки, их общим решением после очередного подведения итогов их романов стал смелый план, взять, наконец, инициативу в свои женские руки.

Такси, дорога, полная страхов и сомнений, а еще напряжение в каждой клеточке тела, и вот они почти у цели – стоят у входа в аэропорт. Пока сомнения не взяли вверх, они стремительно бросились в гущу событий. Найти, узнать, сломать, понять, простить, их арсенал задач был прост, но разнообразен.

Ничего не могло остановить их на этом тернистом пути. Только правда.

Днем аэропорт, вечером– массированная атака всех возможных социальных сетей. Напор был невероятный и всеобъемлющий, результат превзошел все возможные ожидания.

Она рыдала, уткнувшись в плечо верной подруги. Та молча стояла, перебирая нервной рукой платочек.

Он – не работал в этом аэропорту и ни в одной компании аэропорта.

Он – не работал ни в одном другом аэропорте города.

Он – вообще не был летчиком. Никогда и нигде.

Он – никогда не был за границей.

Он – жил в маленькой двухкомнатной квартире, где были прописаны мама, он, дочка, его старший брат и жила шиншилла– вестник роскоши, но без прописки.

Он – был водителем-экспедитором грузов, которые надо было перевозить с авиа терминалов. Если надо, выполнял функции грузчика.

Он писал ей, ее верной подружке и еще троим, неизвестным, но тоже любимым. Они все верили.

А он– тоже мечтал.

Голубая кровь

    У Масика было двойное гражданство. Он был серьезный и вдумчивый мужчина, без лишних финансовых проблем, с пониманием, как надо решать эти проблемы у любимой девушки, как только они появлялись. Он был сдержанно игрив, не напорист, не злоупотреблял страстными объятиями на первом свидании и производил впечатление благородного британского лорда. На родство с которым он ненавязчиво намекал при каждом разговоре.

  После тщательно проведенного анализа и оценки потенциальных активов Лина нашла в нем только один существенный недостаток: Масик был неприлично долго женат. И владел на пару с женой особняком в Лондоне, виллой на Бали и квартирой в Москве. И это несправедливое общее владение очень раздражало и отталкивало от Масика.

  Первым делом нужно было разобраться с этими недостатками, ну а потом можно было смело двигаться в общее светлое и безоблачное будущее.

 Лина очень трезво и рационально подходила ко всему к жизни, не задумываясь исправляла то, что ее не устраивало, убирала то, что не нужно и не испытывала ненужных сомнений по любому поводу. Тихий, неконфликтный Масик не стал в этом случае исключением.

   В нем нужно было менять все, начиная от протертых носков, заканчивая видавшей виды кожаной куртки, в которой от кожи осталась только заплатки. Не пристало кровинке британской аристократии ходить на завтраки в министерстве в таком затрапезном виде.

   Под ее чутким руководством они оккупировали рынки и с минимальным бюджетом постарались изменить слегка «совковый» образ Масика, придав ему немного современного шарма и светского рыночного блеска. Он не сопротивлялся и с удовольствием отдался в строгие руки своей небожительницы. Он держал ее нежно за руку и внимал каждому слову модного критика. Лина не скупилась в язвительных выражениях, но умела держать норму. Как только нижняя губа подопечного начинала нервно дрожать, она тут же превращалась в милую фею и дарила ему нежнейший поцелуй в небритую щеку.

– Все только для тебя, дорогой! Обо мне пока не думай, эти туфли можно носить еще минимум год, пока не развалятся. Ну в конце концов похожу в ботинках, ничего страшного, что они совсем не смотрятся с этой юбкой, спрячу их под стол на работе! – внушала ему Лина, когда они не спеша двигались к ее дому после тяжелых забегов на рынок.

– Главное, что ты сейчас можешь составить достойную конкуренцию любому столичному моднику в этом прекрасном костюме, жаль, что я не смогу сопровождать тебя на этот концерт, отдохни, как следует за меня. Ты же понимаешь, я не могу этим платьем испортить тебе весь вечер и заставить тебя краснеть, что с тобой рядом находится такая безвкусная деревенщина. Присылай мне фотографии, я порадуюсь на расстоянии за тебя. – заботливо объясняла ему подруга.

  Масик не терял эти фразы, складывал их аккуратными стопочками в своей голове и скрупулёзно обдумывал, как ему порадовать любимую. В его скудном любовном арсенале не было подобного опыта, и он не хотел дорогими подарками испортить их чистые невинные отношения. Лина – девушка самостоятельная, в работе успешна, начальством обласкана, ее не возьмешь букетом тюльпанов из соседнего супермаркета.

  Тут нужен серьезный поход, скорее даже стратегический, Масик в душе всегда отдавал предпочтение тщательному планированию и решил, что женщину надо завоевывать и покорять. Его образ соответствовал идеалу, его поступки были близки к совершенству, его благородная кровь давала свои плоды.

  Любая, даже самая самостоятельная женщина подвержена слабостям и страхам и порой нуждается в защите, даже когда защищаться особо не от кого, разве что от себя. Ну а когда речь заходит о волшебном слове стабильность, тут уже любая растает и посмотрит на мужчину другими глазами.

   Масик хотел, чтобы Лина всегда смотрела на него другими глазами, его слова, как многочисленные бусинки дорогого ожерелья окутывали ее шею. Снимать его не хотелось, так красиво оно играло на солнце и так много обещало ее владелице. У Лины было мало разных женских слабостей, но был один существенный недостаток и угроза ее финансовой свободе– ее ипотека, ее обетованные квадратные метры и тяжкая карма на ближайшие годы.

 Но этот недостаток способный ученик быстро превратил в свое стратегическое достоинство, он дал ей возможность не бояться завтрашнего дня, он дал ей перспективу создать собственное счастливое гнездо там, где она хочет, как она хочет, оставив ипотечные переживания далеко позади, а квартиру, уже необременённую ничем, ее счастливой наследнице. Это был беспроигрышный вариант их безоблачной совместной жизни в его особняке. Или вилле. Как она пожелает, все для нее.

   Осталось дело за малым– развестись.

   Развод дело непростое: поделить имущество, детей, друзей, все обиды и претензии, накопившиеся за годы, прожитые бок о бок. Бок, который давно стал чужим и немилым, и которого давно уже не хочется касаться. Масик за это не переживал, он все хотел поделить поровну и поступить, как истинно благородный лорд. Ему важно было получить очередной взгляд Лины, полный признания и уважения. И он кинулся в омут развода, не оглядываясь на прошлые обиды и неудачи и бросив вызов судебной бракоразводной бюрократии. Лина ценила эту смелость и аккуратно направляла его в этом нелегком пути.

  Она понимала, что заполучить такого человека, это заслуга всей её жизни. Выпускник Гарварда, выдающийся в своей области ученый– физик, а ныне успешно практикующий бизнесмен с аристократическим следом в биографии – это лотерейный билет, который нужно положить под музейное стекло и любоваться строго по праздникам.

   Он был молчалив, но жутко умен. Она видела заполненные книгами полки на фотографиях его особняка и понимала, что его руки листали все это богатство, а глаза внимали мудрому содержимому.

   Его аскетизм проявлялся во всем и доходил до крайности, но лишь потому, что все это мимолётное и материальное, а до этого он долго жил в мире науки, а сейчас позволил себе раствориться полностью в любимой женщине. Внешняя оболочка его не интересовала, его проницательный взгляд смотрел глубоко в душу.

    Масик был очень внимателен, он знал ее расписание по минутам, где она, с кем она и как. Переживал, провожал и сопровождал в любую погоду и любое время. Она прекрасна и слаба, она подвержена всем опасностям красивой женщины, если она не отвечала на его сообщение в течении нескольких минут, он бил тревогу и выражал крайнюю обеспокоенность. Это было трогательно и мило, она чувствовала себя нужной и значимой.

  Он много старался для нее сделать, хотел перевернуть мир и положить его к ее ногам. Но мир так устойчив и стабилен, непросто все мгновенно перевернуть и изменить, поэтому к ногам ложилось пока только мороженое и цветы. Но ведь мысли материальны, а Масик так подробно расписывал детали их будущего супружества, что Лина ни секунды не сомневалась в грядущем и близком счастье.

  Его день был наполнен разными важными событиями. Регулярные деловые завтраки с известными политическими деятелями и бизнесменами, многочисленные поездки в Лондон по делам семьи, лекции по физике в разных университетах страны, а иногда и мира.

   Время летело, она скрупулёзно отмечала годовщины их совместных встреч на маленьком настенном календаре и считая, сколько еще дней или месяцев отделяет ее от заветной цели. От того момента, когда она может открыто выйти с ним на публику, когда сможет сопровождать его на закрытые ужины для особо приближенных и держать его под руку, кокетливо улыбаясь многочисленных фотографам, рвущих в клочья друг друга за бесценные кадры.

   Она гордилась им и носила эту гордость в себе с большим апломбом и достоинством.

  Им можно было восхищаться во всем, за исключением разве что самого личного и интимного, любовный долг он отдавал крайне редко и стремительно, и его большому смущению, с большими усилиями и нервным надрывом. Лина не предавала этому значения, она понимала, что развод и подобная насыщенная жизнь отнимает много сил и энергии, и что все постельные неудачи дело временное, и ее женское начало, да и она сама получит в скором времени все сполна.

И она была права. Она получила, все и сполна.

Когда получила повестку в суд в качестве свидетеля по бракоразводному процессу Масика.

Свидетеля, который по требованию жены должен был пояснить суду, куда и зачем этот дутый аристократ спустил все средства со счетов компании его почти бывшей супруги. Как он потратил деньги, отложенные на обучение его детей. С кем он растранжирил деньги, полученные от продажи машины его тестя.

 Деловые завтраки с чиновниками и загородный дом в Англии подобно утреннему кратковременному туману растворились в реалиях суровых житейских разбирательств. Неудачливого фантазера с треском вышвырнули из дома и подали на развод с требованием взыскания полного компенсационного пакета всех затрат и хищений из семейного гнезда.