Прощение космического пирата. Шестая повесть детского фантастического шестикнижия

1

В безвременьи

Лужайка, которую было видно в иллюминатор, пропала. Вместо нее возникла серая субстанция, монотонная и однообразная. Путешественники почувствовали, можно сказать кожей, что за окнами не космос в привычном для обитателей галактики виде, а что-то другое, неведомое. На мгновенье показалось, что у наших ребят не бьются сердца. Но это чувство скоро прошло.

– Ребята, смотрите, что вытворяют приборы! – воскликнул Кирюша.

Действительно, стрелка гирокомпаса медленно вращалась то справа налево, то слева направо. Авиагоризонт просто зашкалил, показывая, что мы летим вниз головой. Но – о, ужас, корабельный хронометр, самый важный навигационный прибор, пять минут шел вперед, затем останавливался и начинал идти назад.

– Не пугайтесь, ребята, мы попали в такое состояние пространства, где не существует время. Проще сказать – в безвременье. Как долго продлится это состояние, говорить бессмысленно, поскольку здесь нет никакого времени, – попытался объяснить детям Дружок.

– Это совсем непонятно. Мы разговариваем, шевелим руками, совершаем тем временем некоторую работу, а времени на это не тратим никакого? Бессмыслица, – удивился Гоша.

– Тем не менее, это так, – заверил Дружок.

– Ты, Дружок, просто фантазер. На самом деле у нас приборы испортились, а время как шло, так и идет, – вмешалась в разговор Эля.

– Нет, Эля, это не так. Ты в первый раз попала в настоящее космическое путешествие. А если бы летала с нами прежде, то ничему не удивлялась бы. Например, мы попадали в королевство тьмы. Тогда за окнами была такая чернота, какой на Земле просто не бывает. А «стереть» ее оказалось проще простого с помощью небольшого прожектора. Или вдруг в кабине стало нестерпимо жарко. Мы чуть не сварились, а потом снова стало прохладно. Мы даже испугаться не успели. Оказывается, наш космический корабль попал на самый край газово-пылевого облака. Молекулы газа водорода двигались навстречу нам почти со световой скоростью и от этого увеличились в размерах до крупных песчинок. Песчинки терлись об обшивку корабля, и корабль от этого сильно грелся. Так что и безвременье вполне может встретиться в космосе, – объяснила Алиса Эле.

– Придется мне с тобой согласиться, но все равно это представить никак невозможно, – ответила Эля.

– Во Вселенной происходит много явлений, которые непостижимы для органов чувств большинства живущих здесь существ. Как, к примеру, можно представить, что внутри черных дыр нет не только времени, но и само понятие пространства теряет смысл? – вступил в разговор Буль-Он.

– С черными дырами вообще много непонятного. Вот и невообразимая сила тяжести такая, что даже свет не в силах преодолеть ее, никак в наших головах не укладывается, – объяснил Дружок.

– Может, мы в эту дыру как раз и попали, раз время остановилось, – вслух подумал Кирюша,

– Нет, в дыре мы бы уже все погибли от силы тяжести, а у нас тяжесть как тяжесть, – рассудил Степан.

– В дыру, в самую, что ни на есть черную дыру. Столько уж времени тут прибываем, про всякую чепуху разговоры разговариваем, а про обед и не вспоминаем, не хочется кушать – в безвременье не проголодаешься. Когда последний раз ели: давно или только что? Никто не знает, – разворчался домовой, друг Нафани.

– С обедом нет проблем, – сказала Алиса, – сейчас только в микроволновке разогрею, и можно кушать. Эля, ставь пока тарелки на стол.

Не прошло и пяти минут, как первый космический обед нашей экспедиции состоялся. Ели то, чем снабдили экспедицию жители Планеты Двух Солнц: котлетами из тутупузы, фаршированными грибами и напитком из ярко-желтых ягод. Безвременье на аппетит членов экспедиции совершенно не повлияло. Ели ребята с полным удовольствием.

За едой наши герои не обратили внимания на то, что серая мгла за окнами в один миг исчезла, появилось звездное небо, и прямо по курсу стала видна довольно большая планета.

– Это Имбирь! – узнав знакомые черты, в восторге закричал Буль-Он.

2

Имбирь, первые впечатления Буль-Она и другое

По мере приближения к планете, Буль-Он стал сомневаться, что он попадает домой. Планета походила на Имбирь, но были и существенные изменения. Вместо сплошного, вечно цветущего сада в экваториальной части планеты, были видны пустыни и чахлые желтеющие леса. Почти не было видно больших городов. Заметна была только столица, но и она казалась много меньше той, которую знал Буль-Он.

– Здесь что-то не так, – сообщил друзьям командир корабля.

– Здесь должно быть не наше, а какое-то другое время, – решил Степан.

– Нужно посмотреть время на бортовом компьютере, – предложила Алиса.

Вместо 2021года бортовой компьютер показывал просто 21 год.

– Так вот оно что, мы попали на две тысячи лет в прошлое, – первым сообразил, что произошло, Дружок.

– Мне кажется, в те далекие времена на Имбире еще не знали о космических полетах. Первая дальняя космическая экспедиция стартовала только 1914 году. По-видимому, ученые на Планете Двух Солнц ошиблись в расчетах, – огорчился Буль-Он.

– Не торопись с выводами, – успокоил друга Дружок, – расчеты велись для прибытия нашего корабля к четвертой планете звезды бета 192 туманности. Это отсюда очень далеко. Обрати внимание на то, что на Планете Двух Солнц нам поставили новое устройство «Корректор-догонятель-замедлитель времени». Нам придется его использовать. Но я думаю, нам следует посетить твою планету за две тысячи лет до твоего настоящего времени. Такая возможность предоставляется не слишком часто. Возможно, мы узнаем что-то, что неизвестно современным имбирцам об их предках.

– Хорошо, будем садиться, – скомандовал Буль-Он.

На месте, где теперь находится космодром, была просто ровная лужайка, поросшая мягкой травой, какая теперь повсеместно встречается в садах Имбиря. Асфальтированных дорог не было и в помине. Все обозримое пространство было расчерчено кривыми и узкими тропками, по которым можно было ходить только гуськом или по одному. На месте, где теперь должна быть столица, был виден городок с глинобитными одноэтажными домиками. Возле каждого домика красовался небольшой фруктовый сад. В садах то здесь, то там играли дети. Они охотно помогали взрослым окапывать фруктовые деревья, обрезать ветви и собирать плоды. Небольшие сады чередовались с довольно большими массивами леса.

– Сколько же нашим прародителям пришлось работать, чтобы превратить эту довольно бедную планету в цветущий сад, – подумал вслух Буль-Он.

– Две тысячи лет – это большой срок. На Земле за это время первобытный строй сменился рабовладельческим строем, затем феодальным. Феодальный строй сменил капитализм и социализм. Правда, во многих странах социализм, не оправдав надежд людей, рухнул, и вновь вернулся капитализм. За это время из каменного века человечество шагнуло во времена прогресса и процветания, времена невероятных успехов науки, эру космических полетов и кибернетики, – рассказал Гоша.

– Прогресс, кибернетика, полеты в космос – все это справедливо и для Имбиря, а вот рабство, феодализм, капитализм – этого нашей планете удалось избежать. Здесь всегда была только демократия – самое лучшее устройство общества, – разъяснил Буль-Он. – Единственной ошибкой в нашем развитии была страсть к коллекционированию артефактов, которая привела к возникновению воровства. Имбирцы с честью справились и с этой проблемой. Теперь у нас нет ни коллекционеров, ни воров. Если можно предупредить древних имбирцев, к чему приведет коллекционирование, то этого вообще может не случиться на моей родной планете.

– Этого ни в коем случае делать нельзя. Нельзя нарушать прошлое. Можно непоправимо навредить будущему, – предупредил Дружок. – Ваша планета и так благополучно развивается без войн и революций. Имбирь входит в десятку самых благополучных миров в галактике. Это очень высокий показатель для любого мира.

– А у нас на Земле войны не прекращаются с той поры, когда первая обезьяна встала на задние конечности, а в передние взяла палку. С тех пор не было ни одной минуты на планете без войны, – с грустью сообщила Эля.

– По оценкам статистического управления Всегалактического Совета, Земля входит в первую сотню самых несчастных цивилизаций. Именно поэтому ее запретили включать во Всегалактическое Содружество, – добавил Дружок.

– Давайте не будем о грустном. Лучше мы встретимся с жителями очень счастливой планеты. Насладимся прекрасным запахом имбиря. Кстати, если есть такие, кто не знает: это запах самой планеты, – Буль-Он повернулся лицом к селению и размеренными шагами пошел вперед вновь открывать родные просторы.

3

В будущей столице

– Пожалуйста, не пугайтесь, мой костюм вам может показаться странным: просто я и мои товарищи прибыли из будущего, – сказал Буль-Он, приблизившись к имбирцу, работающему в ближайшем саду.

– Привет, незнакомец! Всего тебе. Мне странно, почему я могу пугаться. Я Май-Он, а как тебя величать? – обратился к Буль-Ону незнакомец.

– Меня зовут Буль-Он, а мои друзья – жители других планет. Вот Дружок – он выходец с планеты Нега, а остальные – все люди с планеты Земля, – и Буль-он перечислил всех детей по именам.

– А я домовой, друг Нафани, – представился домовой, высовываясь из Кирюшиного кармана. – Я представитель самого, что ни на есть мистического народа. Прошу любить меня и жаловать, – отчего-то особенно скрипучим голосом, вращая во все стороны выпученными глазами, заявил он.

– Я рад нашему знакомству, – свернув хоботок крючком и немного в нос, ответил Май-Он, – могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Я хотел узнать, как много сейчас проживает имбирцев на планете? – поинтересовался Дружок.

– В настоящее время точных сведений нет, но по результатам последней переписи населения, которая проводилась немногим более десяти лет назад, на Имбире проживают около двух миллионов жителей.

– Спасибо, я удовлетворен вашими исчерпывающими сведениями, – ответил Дружок.

– Здесь же в столице планеты проживают около пяти тысяч имбирцев. Мы практически все друг друга знаем по именам.

– А чем же вы все занимаетесь? – спросила Алиса.

– Мы ухаживаем за садами и, по возможности, сажаем новые сады, отвоевывая пространство у лесов и степей. Жители экваториальных районов планеты, кроме перечисленных видов деятельности, обводняют пустыни, и там тоже сажают сады. Мы мечтаем превратить всю нашу планету в вечноцветущий сад. Когда-нибудь нам это удастся, и потомки воздадут нам за труды почести, если только не забудут об этом.

– Вам удался ваш замысел на славу, а вот мы о почестях забыли. Мы воспринимаем цветущий сад, как данность, которая существовала всегда, – объяснил Буль-Он.

– Первое культурное фруктовое дерево было посажено на планете чуть более ста лет назад. До этого наши предки питались соком кислых плодов дичков. Плодов было мало, и пищи едва хватало, чтобы прокормить имбирцев. Теперь фруктовых деревьев для нас достаточно, и мы не терпим нужды в прекрасной и вкусной пище. Но нужно много трудиться, чтобы вечно цвели сады.

– Спасибо вам за интересный рассказ. Когда я вернусь в свое время, то обязательно расскажу современникам о том, как много вы для нас сделали, и вас будут чтить вечно, – пообещал Буль-Он.

– Это совершенно неважно. Важно, что наш труд не пропал зря. Вам за эту весть большое спасибо, – кланяясь Буль-Ону, ответил Май-Он.

Май-Он пригласил всех желающих попробовать фруктов из своего сада и показал свой дом. Он очень гордился своим домом. Ему дом казался просторным и красивым. На самом деле по современным меркам дом был маленький, потолки низкие, комнаты темные. Соседние дома, правда, были меньше и темнее этого дома.

Из соседних садов пришли знакомые Май-Она. Все они улыбались и были рады гостям. Буль-Он растрогался до слез. Он никак не ожидал такого теплого приема.

Наших путешественников поражала абсолютная невозмутимость местных жителей. Они совершенно не удивлялись тому, что их гости явились из будущего, их совсем не смутил вид земных ребят и даже ничуть не удивил домовой, друг Нафани.

– Нет! Так не бывает, чтобы те, кто меня никогда не видели, не испугались, ну, хотя бы не удивились при встрече со мной, – возмущался, обиженный таким поведением имбирцев, домовой.

– Видишь, вот и бывает, – сказала домовому совсем маленькая девочка с тонюсеньким хоботком, – я же ни капельки не испугалась и не удивилась, увидев тебя. Я только подумала, что неплохо было бы с тобой поиграть хоть денек. Может, поиграешь со мной?

– Нет, я не могу оставить Кирюшу. Я для него вроде няньки.

– Какая ты мне нянька? Мне нянька не нужна. Навязался ты на мою голову! Дома за мной хвостом волочишься и здесь проходу не даешь, – сердился на домового Кирюша.

– Ты что не говори, а я за тебя в ответе перед твоими родителями и перед собственной совестью. Последнее для меня особенно важно.

Тем временем наши друзья добрались до центральной площади столицы. Удивительно, но дети ее сразу узнали, хотя никакого Дома Правительства планеты не было и в помине. Это невозможно объяснить, но это было так.

С площади наши путешественники отправились на юг по довольно прямой и сравнительно широкой тропинке. По ней вполне можно было идти вдвоем. Целый день и слева, и справа от тропинки были сады с яркими цветами и превосходными фруктами. Их можно было есть. Никто не возражал.

К концу дня тропа вывела наших друзей на луг, а когда на небе показались звезды, ребята попали в довольно темный лес.

4

По пути к экватору

На Имбирь опустилась ночь. Наши путешественники сидели кружком подле костра на маленькой полянке посреди леса.

– Какие здесь незнакомые звезды, – подметил Степан.

– Что ты, Степа, я вижу эти звезды с детства, – возразил Буль-Он, – они выглядят точно так же, как в наше время.

– Пожалуй, это не совсем так, – заметил Дружок, указывая лапкой на восток и немного вверх над горизонтом.

Действительно, там происходило что-то необычное. Небольшой участок неба то скручивался подобно водовороту, то дрожал мелкой дрожью, то вновь скручивался, но теперь вертясь в противоположную сторону. Зрелище повторялось многократно и не исчезало до самого рассвета.

– Этого явления в наше время на Имбире не наблюдается, и что это, неизвестно, – Буль-Он развел руками и поднял хобот крючком вверх, таким образом выказывая удивление.

– Я предполагаю, что это какое-то аномальное искривление пространства. Мы наблюдаем пограничную зону этого искривления. Она не очень устойчивая. Вот картина, наблюдаемая нами, все время и меняется, – предположил Дружок.

Тем временем настало утро. Оно было удивительным. Легкий ветерок подмешал к запаху имбиря аромат влажных от росы трав и цветов фруктовых деревьев. Все пространство наполнилось пением различных птиц, стрекотанием насекомых и еще какими-то звуками, происхождение которых ребятам не было известно. Но наши герои ничего этого не видели. Они, пролюбовавшись почти до зари звездным небом, безмятежно спали. Тоненькая белая струйка дыма тянулась ввысь от затухающего костра. Даже костер, устав за ночь, уснул вместе с нашими путешественниками.

Давайте и мы не будем шуметь и оставим спящих друзей на некоторое время.

В утреннем лесу, так как это случается уже много тысячелетий, проснулась жизнь. Вот маленькое существо ростом с земную мышь, но с довольно длинным хоботком на мордочке, отыскало розовый плод, напоминающий неспелую вишню, и принялось завтракать. Оно, как принято на этой планете, высосало сок из ягоды, а недоеденный, сморщившийся плод нацепило на сучок у самых корней дерева. Через некоторое время плод высохнет, зверек его спрячет в норку до поры, когда ягод нет. Тогда и этот сухарь окажется вкусным, и ему будут рады.

Совершенно черный, рогатый и с хоботком жук, напоминающий земного майского жука, упорно катил своим хоботком горошину. А вот и маленькая норка. Тут у жука кладовая.

Зеленая сороканогая гусеница ощупывала столь же зеленый, как и она сама лист, прежде чем двинуться дальше. Так она выбирала, где место на листе наиболее сочное, чтобы устроить свое пиршество.

Если присмотреться внимательнее, то можно заметить, что все, живущие на Имбире твари, обязательно обладают хоботом. У одних хобот короткий и толстый, у других – тоненький и длинный, но он есть обязательно. Даже у птиц, щебечущих в листве, имеются изящные маленькие хоботки над клювами. По-видимому, это характерная особенность всех жителей планеты.

Еще одной особенностью Имбиря было то, что на нем не было ни озер, ни больших рек. Очень редко встречались речушки, которые можно было перепрыгнуть, если хорошенько разбежаться. Все живое снабжалось водой – в основном родниками и ручейками, образующими замысловатую сеть. Важными в водоснабжении были на планете дожди. Встречались дожди обложные и затяжные, с очень мелкими капельками воды. Они лучше всего промачивали почву, хотя и повергали жителей планеты в уныние. В такой дождь работать в садах было невозможно.