Мех, клыки, ружье и Виннебаго

Все совпадения человеческих и географических имен случайны, кроме города Сарапул. Такой действительно существует и в нём и впрямь временами случаются странные вещи. Слабонервным просьба отвернуться от экрана. А в остальном это будет очень веселое приключение, которые вы точно не забудете.

Глава 1. Барсуковы планируют отпуск

В новом доме молодожены Барсуковы жили всего девятый месяц. Это был кирпичный одноэтажный коттедж на самом краю строящегося посёлка за чертой города Сарапул. На пятнадцати сотках поместились баня, сарай, гараж, теплица с огурцами, а остальную землю по обычаям тех краев засадили картошкой, помидорами, тыквами, малиной с крыжовником, и чайными розами. Жоре и его жене Юле здесь нравилось. Луговой дух свободы витал в воздухе и наполнял грудь теплом семейного счастья.

Из южных окон открывался вид на пыльную грунтовую дорогу, за которой расстилались бесконечные поля клевера, полыни, ромашки, мать-и-мачехи и сочной травой по колено. Пестрящий цветами, ландшафтный ковер с отдельными пятнами черно-белых коров вдали плавно переходил в зеленые холмы с редкими сосенками, за которые каждый вечер убегало жизнерадостное солнце.

Примерно в двух километрах к востоку крайние девятиэтажки микрорайона «Элеконд» с наступлением сумерек загорались желтыми огоньками квадратных окон. Ближайший соседний коттедж находился через два недостроенных участка с котлованами, которые постоянно затапливались после дождя и приманивали по вечерам лягушек всякой комариной вкуснятиной.

Супруги, полные гормонов и инфантильного огня, держались, в общем, не так плохо. Жоре в начале лета исполнилось двадцать девять, Юле оставалось пару недель до двадцати пяти. Они знали друг друга со времен студенчества. Она училась на эколога, он на нефтяника. Общие друзья, пьяные дискотеки, три поездки в Крым в шумной компании и несколько десятков походов в кино, затем спонтанное предложение в пиццерии (где обоих взяла непонятная зависть из-за молодоженов за соседним столиком) и столь же импульсивное согласие.

Разумеется, никто из них понятия не имел о брачной жизни. В какой-то момент, когда отступать было поздно, Жора убедил себя, что это, наверное, будет весело, почти так же весело, как студенческая жизнь в общежитии. И надо сказать, он не сильно ошибся.

Первая неделя переезда в новый дом (после семи лет в съемных квартирах) оказалась и впрямь забавной. Полдня они доказывали друг другу, где лучше разместить телевизор, куда поставить кресла и насколько большую кровать купить на ближайшую зарплату. Единственное, в чем новоиспеченная пара сошлась с первого раза, касалось размеров кровати. На неё денег решили не жалеть. В результате супружеское ложе заняло ровно половину спальни. Когда жены не было дома, муж с хорошенького разбегу прыгал из коридора в открытую дверь, приземлялся в пружинистый центр матраса, а после глядел в потолок и вновь и вновь задавал себе вопрос: «какого черта ты женился?»

Брак открыл каждого с неожиданной стороны. В компании друзей дозамужней Юле было наплевать на то, что делает Жора и как он выглядит. Когда же он стал мужем, оказалось, что многие его манеры просто невыносимы. К примеру, она просто вскипала всякий раз, когда муж прыскал майонез на каждый отдельный пельмень, не выпускал упаковку из рук и решительно отказывался пользоваться блюдцем с соусом. В другой раз, после вечернего душа она забиралась в постель и с криком выбрасывалась оттуда, когда тысячи острых крошек впивались во все части холеного тела.

Они могли поссориться из-за не схождения во мнениях относительно корейского конфликта или из-за меню на ужин. Жена называла его «муж, объелся груш», когда Жора промахивался мимо гвоздя и, сдерживая вопль, затем прыгал попеременно на обеих ногах. Он сильно бесился на это «муж – объелся груш». Жора никак не мог придумать обидную рифму на слово «жена», отчего получалась какая-нибудь нелепость вроде «жена- коза» . Эта литературная безысходность валила Юлю со смеху на пол.

Трудно сказать, была ли это счастливая пара. Однако, они провели чудесный медовый месяц на Болеарских островах, а потом еще один на Кубе, умели вместе мечтать о мире во всем мире, о том, как они отправятся в африканскую экспедицию на Килиманджаро и в морское кругосветное путешествие на яхте и о том, как спасутся в бункере от астероида и начнут строить новый мир. Они часто читали одинаковые книги и увлеченно говорили о таких абстрактных вещах, как родственные души, загробная жизнь, вечность, Бог, бесконечность, смерть, любовь и радиоактивный постапокалипсис после истощения природных ресурсов планеты в ближайшую тысячу лет.

Он увлекался астрофизикой и рассказывал ей о звездах и даже уломал сильно потратиться на дорогущий телескоп. Она мечтала открыть новый вид морских животных и к сорока годам переехать жить в дом на берегу Карибского моря, где-нибудь в районе Барбадоса. Но все эти мечты и счастье дрожали и трескались, когда Юля робко спрашивала о детях, а Жора нервно вздыхал, отворачивал голову и невнятно говорил, что конечно, со временем, обязательно, но пока нужно расплатиться с кредитом за автодом, который они взяли для веселых путешествий по стране и уже успели опробовать в нескольких веселых пикниках с друзьями.

Последние дни молодожены Барсуковы вовсю готовились к предстоящему путешествию в Европу на своем новеньком Виннебаго. Идея провести совместный четырехнедельный отпуск, колеся на автодоме по асфальту от Удмуртии до самой Атлантики, пришла Жоре, который очень хотел сделать Юлю самой счастливой женой на всем свете.

Однако у людей на планете Земля ничего не бывает просто так. Юля понимала эту истину, как никто другой. Каждый раз, когда тема с ребенком грозила подтолкнуть их к пропасти с угрозой развода, Жора, не желавший менять их парную идиллию третьим существом, всегда готовил превентивно-грандиозный сюрприз. В том году это была поездка на Кубу, в позапрошлом Крым, а теперь вот пришла пора ударить тяжелой артиллерией. Шуршать на колесах из комариных дремучих лесов до соленого океана – ну, не чудо ли? Какая нормальная жена вздумает пилить мужа по поводу детей после такого подарка?

Эта вопросительная мысль доставила Юле темное удовольствие. В томной неге перезревшего лета, на исходе августовского дня, пока в духовке дозревал цыпленок Табака, а на плите добулькивал красный борщ, она сидела на деревянных ступеньках крылечка внутреннего двора с кухонным полотенцем через плечо, любовалась белыми и голубыми бабочками, порхающими над гладиолусами на фоне жирного апельсинового солнца, и вдруг улыбнулась своей тайной джокерской улыбкой. На Барсуковой-жене было легкое ситцевое платье нежно-желтого оттенка, которое облегало и подчеркивало все ее упругие молодые прелести, за какие она, кстати, даже получила приз на Сарапульском конкурсе красоты. Сандалии на ногах обнажали пальчики с розовым педикюром. Русые волосы лились на плечи гладким шелковым водопадом. В каждом ее вздохе, взмахе ресниц и движении тела было то, от чего мужчины теряют голову и воют на луну.

Упоенную луговыми ароматами тишину неожиданно разрезал звук мотороллера, после раздался скрип калитки и скоро перед ней возник любимый муж, высокий, подтянутый, чернобровый красавчик с казанскими генами. Облегающие бриджи подчеркивали дерзость и молодость, от белой хипстерской майки исходил запах мужских феромонов, а за плечом Жора держал спортивную сумку, с которой ходил в спортзал для поддержания формы, чтобы жена не ушла к другому.

– Привет, милая, – Барсуков-муж прихлопнул у себя на шее комара, после чего нагнулся и чмокнул супругу в пухлые губки. – Погода сегодня огонь, скажи? Ты что-то готовишь? Пахнет вкусно.

– Да, скоро борщ будет, – не слишком жизнерадостно ответила Юля.– И курица, как ты любишь.

– Все нормально? – за десять лет вместе Жора научился определять настроение жены по легким вибрациям в голосовых связках.

– Нормально…. – Юля всадила в мужа хладнокровный взгляд. – Просто я сегодня убиралась в детской и вдруг подумала, как же это тупо, что у нас есть детская, но до сих пор нет ребенка.

– Гоосподи… – Жора скинул сумку и присел на ступеньку рядом. – Я думал, мы уже все обговорили.

– Что обговорили? – Юля не улыбалась, а это был тревожный знак.

– Что оставим эту тему на потом.

– У тебя все потом. Все мои подруги уже гуляют с колясками, а кто не гуляет, тот ходит с бегемотьим животом.

– Ты хочешь бегемотий живот? – Жора издал смешок, надеясь, что и она вот сейчас засмеется, а потом они вместе поржут и все войдет в привычную колею.

Барсуковой-жене очень хотелось прыснуть смехом в ответ, но желание устроить эмоциональную атаку оказалось сильнее.

– Угадал, я хочу бегемотий живот, – выдала она с непроницаемым лицом. – Хочу, чтобы у нас была полноценная семья. Хочу просыпаться среди ночи и укачивать малыша. Хочу посмотреть, как он тебя обделает, когда ты будешь его пеленать. Хочу отрубаться без ног от бессонных ночей и вместе мечтать, каким он или она вырастит чудесным человеком, возможно даже профессором или каким-нибудь риелтором.

– Ого, как много «хочу» сразу, – шутливо присвистнул Барсуков-муж.

– Что это значит? – в глазах Юли сверкнули молнии.

– Перестань. Я никогда не говорил, что не хочу детей, я просто хочу, чтобы мы поговорили об этом потом. – Жора отчаянно жестикулировал, показывая сцепленными ладонями, что «потом» это символическое расстояние в воздухе – После нашего отпуска, хорошо, милая? Давай еще пройдемся по списку, что нужно купить в дорогу. Ты ведь уже не злишься?

Жора снова попытался ее чмокнуть примирительным поцелуем, но в этот раз Юля увернулась от маневра. Барсуков-муж ощутил, как окружающий мир слегка хрустнул и если ему срочно что-то не сделать, то эта трещина будет расти и развалит все на части.

– Я не злюсь, дорогой, – Барсукова-жена поднялась, опираясь о его плечо, и устремила взгляд поверх теплицы, где вдали под самым горизонтом за федеральным шоссе темнел лес на длинном пологом склоне холма. – Ты это здорово придумал с путешествием….

– Но…– продолжил за нее муж, оставаясь внизу, поскольку в тоне жены не заметил особой радости.

– Но нам нужно понять, хотим ли мы одного и того же.

– Стой, стой, стой, стой! – вконец разволновался вспотевший супруг. – Ты что, серьезно? Мы же договорились обсудить это позже!

– Кто договорился?

– Ты специально мне мозг выносишь? Мы оба знаем, как ты это любишь! Устроить скандал, когда все хорошо.

– Что!? – ее аккуратно выщипанные брови сдвинулись, как у грозного Зевса, а изящные кулачки уперлись в осиную талию. – Когда это я тебе мозг выносила?

– Да прямо сейчас! – выкрикнул Жора и сразу пожалел об этом, но его уже понесло и он не мог остановиться. – Ты же знаешь, как я тебя люблю! Этот долбанный автодом я купил только ради тебя! Ты заметила, я теперь на тырчике в город езжу! Знаешь, сколько стоит Виннебаго!? Но мне не жалко, я знаю, как ты любишь путешествовать и как ты всегда мечтала о такой поездке! Все ради тебя и это твоя благодарность!?

Барсукова-жена выслушала этот словесный вулканский выброс с непроницаемым лицом Клеопатры, после вздохнула и нанесла смертельное комбо:

– Какой же ты свинья.

– Что? – голос Жоры дрогнул.

– Что слышал. Иди жри свой суп, скотина!

Юля демонстративно отвернулась, хлопнула полотенцем и вошла в дом, грохнув дверью так, что на Жору упал китайский фонарик сверху.

Несколько мгновений гордость внутри Барсукова-мужа боролась с нежными чувствами к жене, но первая в тот вечер все же победила. Жора резко вскочил со ступенек, хотел крикнуть что-то обидное вслед супруге, однако не осмелился и решил, что лучше спустить пар на расстоянии.

Юля увидела голову мужа из окна кухни, когда тот вернулся к калитке, после чего услышала, как затарахтел мотороллер и затем это тыр-тыр-тыр медленно угасало на пути к микрорайону, поднимая клубы пыли по грунтовой дороге среди ароматных полей.

На самом подъезде к городским окраинам Жора увидел худощавую, болезненно-бледную одноклассницу Веру Синичкину, с которой фигурально миллион лет назад сидел за одной партой и даже списывал контрольные по математике. Девушка собиралась в поля собрать луговых трав, чтобы сделать из них настойку «на привлечение любви», рецепт которой она вычитала из сомнительного журнала «Сама себе ведьма». В пыльных джинсах, кедах, в сильно обстиранной майке, с девчачьим рюкзачком на спине и с тонким хвостиком на голове она выглядела подростком, который давно не высыпается.

– Привет, байкер! – улыбнулась она, когда Барсуков-муж остановился, чтобы поздороваться. – Как семейная жизнь?

– Привет, Вера, – Жоры скривил подобие улыбки. – Да… с переменным успехом.

Вера Синичкина сразу приподняла бровь. На личном фронте девушка не могла похвастаться успехами, а Жора, тем более женатый, казался ей очень милым.

– Ну, брак он такой, да, всякое бывает. Передавай жене привет.

– Передам, – соврал Жора. – Давно тебя не видел. Как ты вообще?

Про девушку ходили слухи о странностях и затворничестве после последнего развода, но эту тему Барсуков деликатно обошел.

– Спасибо, у меня все хорошо, – кивнула Вера с кротким видом, но после подняла озорной взгляд. – Может, выпьем по чашке кофе? Тут недавно кафешку открыли. Расскажешь, что у тебя нового.

Жора вздохнул, оглянулся на коттедж далеко в полях. В ушах снова, как ножом по сердцу прозвучало «Иди жри свой суп, скотина».

– Да, почему бы и нет, – согласился он с легким чувством мести. – Правда долго не могу, сама понимаешь.

– Понимаю, – вздохнула Вера и сразу представила Жору вобнимку с собой на последнем ряду кинотеатра.

Разговор не клеился с самого начала. Жора чувствовал себя преступником и все время думал о жене, поэтому слова одноклассницы долетали до него весьма фрагментарно:

«… устроилась вот на новую работу», «…подумывала уехать в Москву, но…», « …сегодня иду в ночную…», «. ..а помнишь, как в поход ходили …», «…у Светки Мальцевой сын родился…», «…слышала, вы на Кубу летали….» .

Барсуков-муж рассеяно кивал, прихлебывал кофе, натянуто улыбался и старался поддакивать. Через двадцать минут он вдруг понял, что, видимо, согласился обменяться телефонными номерами, поскольку одноклассница диктовала ему цифры…

– Ты что, так запомнишь? – Вера Синичкина наивно полагала, что скоро станет любовницей.

– Чего?

– Мой номер.

– А, да.

Жора неловко улыбнулся, достал телефон из кармана и вбил все одиннадцать цифр, а после сделал ей дозвон, чтобы она сохранила у себя его контакт. Обмен коммуникационными координатами окончательно вывел Барсукова из ступора. Он вдруг почувствовал себя последним подлецом, совершившим мерзкий адюльтер, поэтому резко подорвался на выход.

Но тут он, наконец, увидел Верины глаза, полные молящей нежности. Она смотрел на него совсем не как одноклассница. В ее взгляде была отчаянная надежда, которая – он знал точно – в будущем принесет ей страдания.

– Ты знаешь, – неожиданно сказала Вера Синичкина, – а ты ведь мне всегда нравился.

– Правда? – Жоре захотелось провалиться сквозь землю.

– Правда. Я понимаю, что не нужно было этого говорить, но..

– Ты уж меня извини, Вер, – резко прервал Жора надвигающуюся мелодраму и сделал гримасу вины. – Но мне нужно бежать. Жена будет волноваться.

– Да, конечно, я понимаю, – едва успела она бросить в сторону хлопнувших стеклянных дверей.

Девушка упала на спинку стула, стиснула теплый бумажный стакан в ладонях, а потом еще долго сидела в одиночестве, чувствуя, как по щеке сползает крупная слеза.

Не прошло и получаса, как Барсукова-жена услышала родное тыр-тыр-тыр. Юля сразу выключила телек, где смотрела веселые клипы с кудрявыми мужиками, и упала в кровать лицом в подушку, дабы испить всю сладость победы. Она не всегда понимала, зачем ей это нужно, но когда муж просил прощения – это было так искренне, намного чувственнее, чем просто признание в любви.

Жора застал супругу тихо рыдающей в спальне. Сердце сразу сжалось болью. Какого черта он взял телефон одноклассницы? Он что, реально подумал об измене?

-Милая…

Барсуков-муж присел на кровать рядом с ее круглым задом, и коснулся стройной спины. Юля в ответ всхлипнула.

– Ну, хватит плакать. Давай не будем ссориться.

Рука Жора заскользила по спине и взобралась на желтую горку. Юля ловким движением стряхнула ладонь в сторону.

– Ты сам начал, – шмыгнула она носом.

– Я начал?

– Зачем было говорить про Виннебаго !? – Юля развернулась со слегка зареванным лицом. – Как будто я высасываю из тебя деньги! Мы купили машину для нас, а не ради меня.

– Да, да, извини, – заморгал муж, понимая, что она, в общем, права. – Я просто хотел сказать, что ты мне очень дорога.

– Тогда не надо откладывать важное на потом.

Юля уже забралась спиной в полированное изголовье кровати, сцепила руки на груди, и приготовилась ко второму раунду. Глубоко в душе она чувствовала, что под внешним лоском их благополучия заложена мина замедленной действия. Теперь ей действительно хотелось докопаться до истины. Если они так счастливы, то почему он не хочет от нее детей?

– Я …я не то, что не хочу от тебя детей, – Жора от волнения заикался, сердце колотилось, как бешенное. – Я…я просто в принципе пока не готов стать отцом. Наверное.

– К этому никто никогда не бывает готов! Мы же вместе смотрели с тобой фильм. Сет Роген был готов иметь детей? Конечно, нет, но этот торчок все же с радостью стал отцом. Потому что любил свою девушку!

– Ты про какой фильм? – Жора снова пытался сыграть в дурачка.

– Не меняй темы! – взвизгнула Барсукова-жена.

И все пошло, поехало по-новой. То, что началось с невинной шалости позлить мужа, переросло в матершинный семейный скандал. В ту и другую сторону летели такие снаряды, как «ты меня не любишь», « ты не умеешь готовить», «взрослые мужики так себя не ведут», « а ты ведешь себя как маленькая девочка» и в таком духе, пока они не добрались до страшной тайны о том, что возможно они слишком поторопились с женитьбой…

Юля снова плакала, Жора пытался успокоить, но взрыв уже случился. Брак хрустнул и эта трещина теперь росла и рвала все годы их счастливого знакомства. К ночи, когда борщ на плите окончательно остыл, а цыпленок Табака почувствовал себя преданным, они устали изводить друг друга страшными признаниями. Молча и по отдельности приняли душ, раздельно сделали себе по чашке вечернего чая, а после встретились в спальне, как насильно пожененные монархи. Ну, хоть, не отправила спать на диван, подумал Жора, уверенный, что к утру все разрешится. Все-таки поездку никто из них не отменил, а любое путешествие действует, как исцеляющий бальзам.

Утомленные, обескураженные и обоюдно испуганные перспективой развода, они сидели в огромной кровати, каждый на своей стороне, глотали чай в кружках с пакетиком и безмолвно смотрели Форест Гампа на широкой плазме, пока фильм не прервал срочный выпуск новостей. Симпатичная ведущая в длинных золотых серьгах зачитывала тревожным голосом :

– Срочное сообщение. Сегодня около шести вечера в Советском районе города Хомуты была похищена семилетняя Маша Галиева. ( на экране появилось фото счастливой девочки с длинными черными волосами) Очевидцы утверждают, что девочку схватил здоровый мужчина в черной балаклаве, после чего затолкал ее в фургон с заклеенными номерами и угнал в неизвестном направлении. Два часа назад брошенный автомобиль был обнаружен в лесополосе за городом. Если вам что-нибудь известно о местонахождении девочки просим сообщить по телефонам….

– Какой ужас…– произнесла Юля. Это были ее первые слова после постскандального бойкота. – Кто такое может сделать?

– Какой-то урод, – покачал головой Жора и вкрадчиво оглянулся на жену.

– Спокойной ночи, – сказала Барсукова-жена с примирением в голосе, а после отвернулась, легла на бочок и запустила руку под розовую подушку.

– Спокойной ночи, – улыбнулся Барсуков-муж и выключил телевизор.

Скоро оба погрузились в освободительный сон.

В крайних девятиэтажках микрорайона давно не горели огни. В коттеджном посёлке тоже все спали. Шел третий час ночи. Над голыми удмуртскими полями летела реликтовая моль. Облака, бегущие по ночному августовскому небу, раскатывали по земле длинные чудовищные тени. Никто не видел, как в приоткрытую форточку спальни молодых супругов впорхнула странное насекомое.

Глава 2. Откуда взялась моль

За несколько часов до знаменательной ссоры Барсуковых на севере Башкирии (в двух с половиной часах езды от их коттеджа, если ехать без пробок по трассе) буровая установка с десятиметровой мачтой оглушала окрестные деревни диким ревом дизельного двигателя, делая в планете Земля дырку в поисках черной вонючей жидкости, которая использовалась у аборигенов в качестве популярного источника топлива.

Из разведочной скважины с глубины полутора тысяч километров буровики извлекли, казалось бы, обычный керн. Однако прежде, чем порода попала в лабораторию, от неё отпала двухсантиметровая продолговатая галька и в цилиндрическом образце осталась каверна. На странный камешек никто не обратил внимания. Он упал во влажную августовскую глину посреди буровой.

На самом деле это был совсем не камешек, а куколка насекомого. Спустя двадцать минут, уже в глине, фибриллярная оболочка изменила цвет с черного на светло-серый. Обилие атмосферного кислорода прервало состояние глубокого анабиоза. Насекомое зашевелилось.

Современная энтомология не знала данного вида. Это и не удивительно, учитывая, что куколка лежала под гигантским давлением в толщах земной коры в течении четырех миллионов лет. Единственное в своём роде насекомое могло быть причислено к отряду чешуекрылых. Возможно, какой-нибудь учёный лепидоптеролог сказал бы, что это леопардовая моль. Именно на эту особь походил оживший экземпляр.

К сожалению или к счастью, сенсационного открытия в научном мире не состоялось. Насекомому было суждено прожить меньше суток. Во второй половине дня моль выбралась из куколки на поверхность влажного следа, оставленного в глине сапогом помбура. Белые с черными крапинками крылья вздрогнули, как бы разминаясь, и существо взлетело.

Крылатая особь вела себя крайне необычно для насекомого. Первые мгновения её крылья привыкали к полёту, но уже совсем скоро она набрала высоту и полетела по кратчайшей прямой к пункту назначения. Она не порхала в разные стороны, как другие бабочки. За шестнадцать часов ей нужно было преодолеть расстояние в сто семьдесят три километра. У неё просто не оставалось времени на лишние виражи в пути. Моль торопилась долететь до места своей кончины.

Глава 3. Про странную девочку, которая очень много спала

Незадолго до бурового инциндента с молью в совершенно другой части Мультивселенной, достаточно далеко от Туманности Андромеды и совсем не близко от галактики Млечный путь, в неизвестном войде пустынного космосма дрейфовала полая продолговатая штука серого цвета размером с продуктовый фургон, похожая на кокон.

Это штука на самом деле была вполне естественным космическим образованием, как, к примеру, астероид, планетоид или звезда. Странный объект назывался гуак-ячейка 6006 и внутри него, в самом центре, парило хрупкое существо, которое издалека можно было принять за маленькую анемичную девочку с воинственным макияжем под глазами. Большую часть своей жизни малышка спала и видела сны о прошлом и будущем.

В нескольких известных энциклопедиях существо относили к виду «serus kohus», что на чвокерском означает «клацающая во тьме». В бесконечной прохладе межзвездного пространства, царящего в обитаемых измерениях мультиверса, насчитывалось всего тринадцать подобных особей. Спецслужбы Объединенных Сил Антираспада дали им кодовое название «Груля», хотя в действительности у них не было имен. Период развития из детеныша во взрослую особь растягивался на двенадцать миллиардов лет. Они никогда не размножались, но когда одна из них погибала, то где-то на окраине далекой звездной системы на планете богатой ураном и кислородом из яйца семихвостой желтопалой кукабары на свет появлялась новая Груля.

Ученые большинства вселенных уровня М8 и выше придерживались мнения, что по поведенческим признакам, Грулю следует относить к самкам. Кроме того, женская природа опасного существа угадывалась по красному сарафану в крупный белый горошек, который при ближнем рассмотрении оказывался не текстильным принтом, а маленькими сферами, которые содержали в себе сложный секрет, выделяемый грулиными железами. По непостижимой причине они рождались прямо в этой одежде, которая на самом деле не имела ничего общего с тканями, а была углеродно-азотистой частью организма.