Василий Теркин. Стихотворения
Издательство:
Эксмо
Серия:
Всемирная литератураМетки:
сборники стихотворений,лирическая поэзия,стихи о войне,патриотизм,советская поэзия,фронтовая поэзияЖанры:
книги о войне,стихи и поэзия,литература 20 века,сборники стихотворений,советская поэзия,стихи о войне,лирическая поэзия,патриотизм,серьезное чтение,cтихи, поэзия,об истории серьезно,фронтовая поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© Твардовский А.Т., наследники, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Василий Теркин. Поэма
От автора
На войне, в пыли походной,В летний зной и в холода,Лучше нет простой, природнойИз колодца, из пруда,Из трубы водопроводной,Из копытного следа,Из реки, какой угодно,Из ручья, из-подо льда, —Лучше нет воды холодной,Лишь вода была б – вода.На войне, в быту суровом,В трудной жизни боевой,На снегу, под хвойным кровом,На стоянке полевой, —Лучше нет простой, здоровой,Доброй пищи фронтовой.Важно только, чтобы поварБыл бы повар – парень свой;Чтобы числился недаром,Чтоб подчас не спал ночей, —Лишь была б она с наваромДа была бы с пылу, с жару —Подобрей, погорячей;Чтоб идти в любую драку,Силу чувствуя в плечах,Бодрость чувствуя.ОднакоДело тут не только в щах.Жить без пищи можно сутки,Можно больше, но поройНа войне одной минуткиНе прожить без прибаутки,Шутки самой немудрой.Не прожить, как без махорки,От бомбежки до другойБез хорошей поговоркиИли присказки какой —Без тебя, Василий Теркин,Вася Теркин – мой герой.А всего иного пущеНе прожить наверняка —Без чего? Без правды сущей,Правды, прямо в душу бьющей,Да была б она погуще,Как бы ни была горька.Что ж еще?.. И все, пожалуй.Словом, книга про бойцаБез начала, без конца.Почему так – без начала?Потому, что сроку малоНачинать ее сначала.Почему же без конца?Просто жалко молодца.С первых дней годины горькой,В тяжкий час земли роднойНе шутя, Василий Теркин,Подружились мы с тобой,Я забыть того не вправе,Чем твоей обязан славе,Чем и где помог ты мне.Делу время, час забаве,Дорог Теркин на войне.Как же вдруг тебя покину?Старой дружбы верен счет.Словом, книгу с серединыИ начнем. А там пойдет.На привале
– Дельный, что и говорить,Был старик тот самый,Что придумал суп варитьНа колесах прямо.Суп – во-первых. Во-вторых,Кашу в норме прочной.Нет, старик он был старикЧуткий – это точно.Слышь, подкинь еще однуЛожечку такую,Я вторую, брат, войнуНа веку воюю.Оцени, добавь чуток.Покосился повар:«Ничего себе едок —Парень этот новый».Ложку лишнюю кладет,Молвит несердито:– Вам бы, знаете, во флотС вашим аппетитом.Тот: – Спасибо. Я как разНе бывал во флоте.Мне бы лучше, вроде вас,Поваром в пехоте. —И, усевшись под сосной,Кашу ест, сутулясь.«Свой?» – бойцы между собой, —«Свой!» – переглянулись.И уже, пригревшись, спалКрепко полк усталый.В первом взводе сон пропал,Вопреки уставу.Привалясь к стволу сосны,Не щадя махорки,На войне насчет войныВел беседу Теркин.– Вам, ребята, с серединкиНачинать. А я скажу:Я не первые ботинкиБез починки здесь ношу.Вот вы прибыли на место,Ружья в руки – и воюй.А кому из вас известно,Что такое сабантуй?– Сабантуй – какой-то праздник?Или что там – сабантуй?– Сабантуй бывает разный,А не знаешь – не толкуй.Вот под первою бомбежкойПолежишь с охоты в лежку,Жив остался – не горюй:Это – малый сабантуй.Отдышись, покушай плотно,Закури и в ус не дуй.Хуже, брат, как минометныйВдруг начнется сабантуй.Тот проймет тебя поглубже, —Землю-матушку целуй.Но имей в виду, голубчик,Это – средний сабантуй.Сабантуй – тебе наука,Враг лютует – сам лютуй.Но совсем иная штукаЭто – главный сабантуй.Парень смолкнул на минуту,Чтоб прочистить мундштучок,Словно исподволь кому-тоПодмигнул: держись, дружок…– Вот ты вышел спозаранку,Глянул – в пот тебя и в дрожь:Прут немецких тыща танков…– Тыща танков? Ну, брат, врешь.– А с чего мне врать, дружище?Рассуди – какой расчет?– Но зачем же сразу – тыща?– Хорошо. Пускай пятьсот.– Ну, пятьсот. Скажи по чести,Не пугай, как старых баб.– Ладно. Что там триста, двести —Повстречай один хотя б…– Что ж, в газетке лозунг точен:Не беги в кусты да в хлеб.Танк – он с виду грозен очень,А на деле глух и слеп.– То-то слеп. Лежишь в канаве,А на сердце маята:Вдруг как сослепу задавит, —Ведь не видит ни черта.Повторить согласен снова:Что не знаешь – не толкуй.Сабантуй – одно лишь слово —Сабантуй!.. Но сабантуйМожет в голову ударить,Или попросту, в башку.Вот у нас один был парень…Дайте, что ли, табачку.Балагуру смотрят в рот,Слово ловят жадно.Хорошо, когда кто вретВесело и складно.В стороне лесной, глухой,При лихой погоде,Хорошо, как есть такойПарень на походе.И несмело у негоПросят: – Ну-ка, на ночьРасскажи еще чего,Василий Иваныч…Ночь глуха, земля сыра.Чуть костер дымится.– Нет, ребята, спать пора,Начинай стелиться.К рукаву припав лицом,На пригретом взгоркеМеж товарищей бойцовЛег Василий Теркин.Тяжела, мокра шинель,Дождь работал добрый.Крыша – небо, хата – ель,Корни жмут под ребра.Но не видно, чтобы онУдручен был этим,Чтобы сон ему не в сонГде-нибудь на свете.Вот он полы подтянул,Укрывая спину,Чью-то тещу помянул,Печку и перину.И приник к земле сырой,Одолен истомой,И лежит он, мой герой,Спит себе, как дома.Спит – хоть голоден, хоть сыт,Хоть один, хоть в куче.Спать за прежний недосып,Спать в запас научен.И едва ль герою снитсяВсякой ночью тяжкий сон:Как от западной границыОтступал к востоку он;Как прошел он, Вася Теркин,Из запаса рядовой,В просоленной гимнастеркеСотни верст земли родной.До чего земля большая,Величайшая земля.И была б она чужая,Чья-нибудь, а то – своя.Спит герой, храпит – и точка.Принимает все, как есть.Ну, своя – так это ж точно.Ну, война – так я же здесь.Спит, забыв о трудном лете.Сон, забота, не бунтуй.Может, завтра на рассветеБудет новый сабантуй.Спят бойцы, как сон застал,Под сосною впокат,Часовые на постахМокнут одиноко.Зги не видно. Ночь вокруг.И бойцу взгрустнется.Только что-то вспомнит вдруг,Вспомнит, усмехнется.И как будто сон пропал,Смех прогнал зевоту.– Хорошо, что он попал,Теркин, в нашу роту.* * *Теркин – кто же он такой?Скажем откровенно:Просто парень сам собойОн обыкновенный.Впрочем, парень хоть куда.Парень в этом родеВ каждой роте есть всегда,Да и в каждом взводе.И чтоб знали, чем силен,Скажем откровенно:Красотою наделенНе был он отменной,Не высок, не то чтоб мал,Но герой – героем.На Карельском воевал —За рекой Сестрою.И не знаем почему, —Спрашивать не стали, —Почему тогда емуНе дали медали.С этой темы повернем,Скажем для порядка:Может, в списке наградномВышла опечатка.Не гляди, что на груди,А гляди, что впереди!В строй с июня, в бой с июля,Снова Теркин на войне.– Видно, бомба или пуляНе нашлась еще по мне.Был в бою задет осколком,Зажило – и столько толку.Трижды был я окружен,Трижды – вот он! – вышел вон.И хоть было беспокойно —Оставался невредимПод огнем косым, трехслойным,Под навесным и прямым.И не раз в пути привычном,У дорог, в пыли колонн,Был рассеян я частично,А частично истреблен…Но, однако,Жив вояка,К кухне – с места, с места – в бой.Курит, ест и пьет со смакомНа позиции любой.Как ни трудно, как ни худо —Не сдавай, вперед гляди,Это присказка покуда,Сказка будет впереди.Перед боем
– Доложу хотя бы вкратце,Как пришлось нам в счет войныС тыла к фронту пробиратьсяС той, с немецкой стороны.Как с немецкой, с той зарецкойСтороны, как говорят,Вслед за властью за советской,Вслед за фронтом шел наш брат.Шел наш брат, худой, голодный,Потерявший связь и часть,Шел поротно и повзводно,И компанией свободной,И один, как перст, подчас.Полем шел, лесною кромкой,Избегая лишних глаз,Подходил к селу в потемках,И служил ему котомкойБоевой противогаз.Шел он, серый, бородатый,И, цепляясь за порог,Заходил в любую хату,Словно чем-то виноватыйПеред ней. А что он мог!И по горькой той привычке,Как в пути велела честь,Он просил сперва водички,А потом просил поесть.Тетка – где ж она откажет?Хоть какой, а все ж ты свой,Ничего тебе не скажет,Только всхлипнет над тобой,Только молвит, провожая:– Воротиться дай вам бог…То была печаль большая,Как брели мы на восток.Шли худые, шли босыеВ неизвестные края.Что там, где она, Россия,По какой рубеж своя!Шли, однако. Шел и я…Я дорогою постылойПробирался не один.Человек нас десять было,Был у нас и командир.Из бойцов. Мужчина дельный,Местность эту знал вокруг.Я ж, как более идейный,Был там как бы политрук.Шли бойцы за нами следом,Покидая пленный край.Я одну политбеседуПовторял:– Не унывай.Не зарвемся, так прорвемся,Будем живы – не помрем.Срок придет, назад вернемся,Что отдали – все вернем.Самого б меня спросили,Ровно столько знал и я,Что там, где она, Россия,По какой рубеж своя?Командир шагал угрюмо,Тоже, исподволь смотрю,Что-то он все думал, думал…– Брось ты думать, – говорю.Говорю ему душевно.Он в ответ и молвит вдруг:– По пути моя деревня.Как ты мыслишь, политрук?Что ответить? Как я мыслю?Вижу, парень прячет взгляд,Сам поник, усы обвисли.Ну, а чем он виноват,Что деревня по дороге,Что душа заныла в нем?Тут какой бы ни был строгий,А сказал бы ты: «Зайдем…»Встрепенулся ясный сокол,Бросил думать, начал петь.Впереди идет далеко,Оторвался – не поспеть.А пришли туда мы поздно,И задами, коноплей,Осторожный и серьезный,Вел он всех к себе домой.Вот как было с нашим братом,Что попал домой с войны:Заходи в родную хату,Пробираясь вдоль стены.Знай вперед, что толку малоОт родимого угла,Что война и тут ступала,Впереди тебя прошла,Что тебе своей побывкойНе порадовать жену:Забежал, поспал урывком,Догоняй опять войну…Вот хозяин сел, разулся,Руку правую – на стол,Будто с мельницы вернулся,С поля к ужину пришел.Будто так, а все иначе…– Ну, жена, топи-ка печь,Всем довольствием горячимМне команду обеспечь.Дети спят. Жена хлопочет,В горький, грустный праздник свой,Как ни мало этой ночи,А и та – не ей одной.Расторопными рукамиЖарит, варит поскорей,Полотенце с петухамиДостает, как для гостей.Напоила, накормила,Уложила на покой,Да с такой заботой милой,С доброй ласкою такой,Словно мы иной пороюЗавернули в этот дом,Словно были мы герои,И не малые притом.Сам хозяин, старший воин,Что сидел среди гостей,Вряд ли был когда доволенТак хозяйкою своей.Вряд ли всей она ухваткойХоть когда-нибудь была,Как при этой встрече краткой,Так родна и так мила.И болел он, парень честный,Понимал, отец семьи,На кого в плену безвестномПокидал жену с детьми…Кончив сборы, разговоры,Улеглись бойцы в дому.Лег хозяин. Но не скороПодошла она к нему.Тихо звякала посудой,Что-то шила при огне.А хозяин ждет оттуда,Из угла.Неловко мне.Все товарищи уснули,А меня не гнет ко сну.Дай-ка лучше в караулеНа крылечке прикорну.Взял шинель да, по присловью,Смастерил себе постель,Что под низ, и в изголовье,И наверх, – и все – шинель.Эх, суконная, казенная,Военная шинель, —У костра в лесу прожженная,Отменная шинель.Знаменитая, пробитаяВ бою огнем врагаДа своей рукой зашитая, —Кому не дорога!Упадешь ли, как подкошенный,Пораненный наш брат,На шинели той поношеннойСнесут тебя в санбат.А убьют – так тело мертвоеТвое с другими в рядТой шинелкою потертоюУкроют – спи, солдат!Спи, солдат, при жизни краткойНи в дороге, ни в домуНе пришлось поспать порядкомНи с женой, ни одному…На крыльцо хозяин вышел.Той мне ночи не забыть.– Ты чего?– А я дровишекДля хозяйки нарубить.Вот не спится человеку,Словно дома – на войне.Зашагал на дровосеку,Рубит хворост при луне.Тюк да тюк. До света рубит.Коротка солдату ночь.Знать, жену жалеет, любит,Да не знает, чем помочь.Рубит, рубит. На рассветеПокидает дом боец.А под свет проснулись дети,Поглядят – пришел отец.Поглядят – бойцы чужие,Ружья разные, ремни.И ребята, как большие,Словно поняли они.И заплакали ребята.И подумать было тут:Может, нынче в эту хатуНемцы с ружьями войдут…И доныне плач тот детскийВ ранний час лихого дняС той немецкой, с той зарецкойСтороны зовет меня.Я б мечтал не ради славыПеред утром боевым,Я б желал на берег правый,Бой пройдя, вступить живым.И скажу я без утайки,Приведись мне там идти,Я хотел бы к той хозяйкеПостучаться по пути.Попросить воды напиться —Не затем, чтоб сесть за стол,А затем, чтоб поклонитьсяДоброй женщине простой.Про хозяина ли спросит,«Полагаю – жив, здоров».Взять топор, шинелку сбросить,Нарубить хозяйке дров.Потому – хозяин-баринНичего нам не сказал.Может, нынче землю парит,За которую стоял…Впрочем, что там думать, братцы,Надо немца бить спешить.Вот и все, что Теркин вкратцеВам имеет доложить.Переправа
Переправа, переправа!Берег левый, берег правый,Снег шершавый, кромка льда…Кому память, кому слава,Кому темная вода, —Ни приметы, ни следа.Ночью, первым из колонны,Обломав у края лед,Погрузился на понтоныПервый взвод.Погрузился, оттолкнулсяИ пошел. Второй за ним.Приготовился, пригнулсяТретий следом за вторым.Как плоты, пошли понтоны,Громыхнул один, другойБасовым, железным тоном,Точно крыша под ногой.И плывут бойцы куда-то,Притаив штыки в тени.И совсем свои ребятаСразу – будто не они,Сразу будто не похожиНа своих, на тех ребят:Как-то все дружней и строже,Как-то все тебе дорожеИ родней, чем час назад.Поглядеть – и впрямь – ребята!Как, по правде, желторот,Холостой ли он, женатый,Этот стриженый народ.Но уже идут ребята,На войне живут бойцы,Как когда-нибудь в двадцатомИх товарищи – отцы.Тем путем идут суровым,Что и двести лет назадПроходил с ружьем кремневымРусский труженик-солдат.Мимо их висков вихрастых,Возле их мальчишьих глазСмерть в бою свистела частоИ минет ли в этот раз?Налегли, гребут, потея,Управляются с шестом.А вода ревет правее —Под подорванным мостом.Вот уже на серединеИх относит и кружит…А вода ревет в теснине,Жухлый лед в куски крошит,Меж погнутых балок фермыБьется в пене и в пыли…А уж первый взвод, наверно,Достает шестом земли.Позади шумит протока,И кругом – чужая ночь.И уже он так далеко,Что ни крикнуть, ни помочь.И чернеет там зубчатый,За холодною чертой,Неподступный, непочатыйЛес над черною водой.Переправа, переправа!Берег правый, как стена…Этой ночи след кровавыйВ море вынесла волна.Было так: из тьмы глубокой,Огненный взметнув клинок,Луч прожектора протокуПересек наискосок.И столбом поставил водуВдруг снаряд. Понтоны – в ряд.Густо было там народу —Наших стриженых ребят…И увиделось впервые,Не забудется оно:Люди теплые, живыеШли на дно, на дно, на дно…Под огнем неразбериха —Где свои, где кто, где связь?Только вскоре стало тихо, —Переправа сорвалась.И покамест неизвестно,Кто там робкий, кто герой,Кто там парень расчудесный,А наверно, был такой.Переправа, переправа…Темень, холод. Ночь как год.Но вцепился в берег правый,Там остался первый взвод.И о нем молчат ребятаВ боевом родном кругу,Словно чем-то виноваты,Кто на левом берегу.Не видать конца ночлегу.За ночь грудою взяласьПополам со льдом и снегомПеремешанная грязь.И усталая с похода,Что б там ни было, – жива,Дремлет, скорчившись, пехота,Сунув руки в рукава.Дремлет, скорчившись, пехота,И в лесу, в ночи глухойСапогами пахнет, потом,Мерзлой хвоей и махрой.Чутко дышит берег этотВместе с теми, что на томПод обрывом ждут рассвета,Греют землю животом, —Ждут рассвета, ждут подмоги,Духом падать не хотят.Ночь проходит, нет дорогиНи вперед и ни назад…А быть может, там с полночиПорошит снежок им в очи,И уже давноОн не тает в их глазницахИ пыльцой лежит на лицах —Мертвым все равно.Стужи, холода не слышат,Смерть за смертью не страшна,Хоть еще паек им пишетПервой роты старшина.Старшина паек им пишет,А по почте полевойНе быстрей идут, не тишеПисьма старые домой,Что еще ребята самиНа привале при огнеГде-нибудь в лесу писалиДруг у друга на спине…Из Рязани, из Казани,Из Сибири, из Москвы —Спят бойцы.Свое сказалиИ уже навек правы.И тверда, как камень, груда,Где застыли их следы…Может – так, а может – чудо?Хоть бы знак какой оттуда,И беда б за полбеды.Долги ночи, жестки зориВ ноябре – к зиме седой.Два бойца сидят в дозореНад холодною водой.То ли снится, то ли мнится,Показалось что невесть,То ли иней на ресницах,То ли вправду что-то есть?Видят – маленькая точкаПоказалась вдалеке:То ли чурка, то ли бочкаПроплывает по реке?– Нет, не чурка и не бочка —Просто глазу маята.– Не пловец ли одиночка?– Шутишь, брат. Вода не та!– Да, вода… Помыслить страшно.Даже рыбам холодна.– Не из наших ли вчерашнихПоднялся какой со дна?..Оба разом присмирели.И сказал один боец:– Нет, он выплыл бы в шинели,С полной выкладкой, мертвец.Оба здорово продрогли,Как бы ни было, – впервой.Подошел сержант с биноклем.Присмотрелся: нет, живой.– Нет, живой. Без гимнастерки.– А не фриц? Не к нам ли в тыл?– Нет. А может, это Теркин? —Кто-то робко пошутил.– Стой, ребята, не соваться,Толку нет спускать понтон.– Разрешите попытаться?– Что пытаться!– Братцы, – он!И, у заберегов коркуЛедяную обломав,Он как он, Василий Теркин,Встал живой, – добрался вплавь.Гладкий, голый, как из бани,Встал, шатаясь тяжело.Ни зубами, ни губамиНе работает – свело.Подхватили, обвязали,Дали валенки с ноги.Пригрозили, приказали —Можешь, нет ли, а беги.Под горой, в штабной избушке,Парня тотчас на кроватьПоложили для просушки,Стали спиртом растирать.Растирали, растирали…Вдруг он молвит, как во сне:– Доктор, доктор, а нельзя лиИзнутри погреться мне,Чтоб не все на кожу тратить?Дали стопку – начал жить,Приподнялся на кровати:– Разрешите доложить…Взвод на правом берегуЖив-здоров назло врагу!Лейтенант всего лишь проситОгоньку туда подбросить.А уж следом за огнемВстанем, ноги разомнем.Что там есть, перекалечим,Переправу обеспечим…Доложил по форме, словноТотчас плыть ему назад.– Молодец! – сказал полковник. —Молодец! Спасибо, брат.И с улыбкою неробкойГоворит тогда боец:– А еще нельзя ли стопку,Потому как молодец?Посмотрел полковник строго,Покосился на бойца.– Молодец, а будет много —Сразу две.– Так два ж конца…Переправа, переправа!Пушки бьют в кромешной мгле.Бой идет святой и правый.Смертный бой не ради славы,Ради жизни на земле.О войне
– Разрешите доложитьКоротко и просто:Я большой охотник житьЛет до девяноста.А война – про все забудьИ пенять не вправе.Собирался в дальний путь,Дан приказ: «Отставить!»Грянул год, пришел черед,Нынче мы в ответеЗа Россию, за народИ за все на свете.От Ивана до Фомы,Мертвые ль, живые,Все мы вместе – это мы,Тот народ, Россия.И поскольку это мы,То скажу вам, братцы,Нам из этой кутерьмыНекуда податься.Тут не скажешь: я – не я,Ничего не знаю,Не докажешь, что твояНынче хата с краю.Не велик тебе расчетДумать в одиночку.Бомба – дура. ПопадетСдуру прямо в точку.На войне себя забудь,Помни честь, однако,Рвись до дела – грудь на грудь,Драка – значит, драка.И признать не премину,Дам свою оценку.Тут не то, что в старину, —Стенкою на стенку.Тут не то, что на кулак:Поглядим, чей дюже, —Я сказал бы даже так:Тут гораздо хуже…Ну, да что о том судить, —Ясно все до точки.Надо, братцы, немца бить,Не давать отсрочки.Раз война – про все забудьИ пенять не вправе,Собирался в долгий путь,Дан приказ: «Отставить!»Сколько жил – на том конец,От хлопот свободен.И тогда ты – тот боец,Что для боя годен.И пойдешь в огонь любой,Выполнишь задачу.И глядишь – еще живойБудешь сам в придачу.А застигнет смертный час,Значит, номер вышел.В рифму что-нибудь про насПосле нас напишут.Пусть приврут хоть во сто крат,Мы к тому готовы,Лишь бы дети, говорят,Были бы здоровы…Теркин ранен
На могилы, рвы, канавы,На клубки колючки ржавой,На поля, холмы – дырявой,Изувеченной земли,На болотный лес корявый,На кусты – снега легли.И густой поземкой белойВетер поле заволок.Вьюга в трубах обгорелыхЗагудела у дорог.И в снегах непроходимыхЭти мирные краяВ эту памятную зимуОрудийным пахли дымом,Не людским дымком жилья.И в лесах, на мерзлой груде,По землянкам без огней,Возле танков и орудийИ простуженных конейНа войне встречали людиДолгий счет ночей и дней.И лихой, нещадной стужиНе бранили, как ни зла:Лишь бы немцу было хуже,О себе ли речь там шла!И желал наш добрый парень:Пусть померзнет немец-барин,Немец-барин не привык,Русский стерпит – он мужик.Шумным хлопом рукавичным,Топотней по целинеСпозаранку день обычныйНачинался на войне.Чуть вился дымок несмелый,Оживал костер с трудом,В закоптелый бак гремелаИз ведра вода со льдом.Утомленные ночлегом,Шли бойцы из всех берлогГреться бегом, мыться снегом,Снегом жестким, как песок.А потом – гуськом по стежке,Соблюдая свой черед,Котелки забрав и ложки,К кухням шел за взводом взвод.Суп досыта, чай до пота, —Жизнь как жизнь.И опять война – работа:– Становись!* * *Вслед за ротой на опушкуТеркин движется с катушкой,Разворачивает снасть, —Приказали делать связь.Рота головы пригнула.Снег чернеет от огня.Теркин крутит: – Тула, Тула!Тула, слышишь ты меня?Подмигнув бойцам украдкой:Мол, у нас да не пойдет, —Дунул в трубку для порядку,Командиру подает.Командиру все в привычку, —Голос в горсточку, как спичкуТрубку книзу, лег бочком,Чтоб поземкой не задуло.Все в порядке.– Тула, Тула,Помогите огоньком…Не расскажешь, не опишешь,Что за жизнь, когда в боюЗа чужим огнем расслышишьАртиллерию свою.Воздух круто завивая,С недалекой огневойАхнет, ахнет полковая,Запоет над головой.А с позиций отдаленных,Сразу будто бы не в лад,Ухнет вдруг дивизионнойДоброй матушки снаряд.И пойдет, пойдет на славу,Как из горна, жаром дуть,С воем, с визгом шепелявымРасчищать пехоте путь,Бить, ломать и жечь в окружку.Деревушка? – Деревушку.Дом – так дом. Блиндаж – блиндаж.Врешь, не высидишь – отдашь!А еще остался кто там,Запорошенный песком?Погоди, встает пехота,Дай достать тебя штыком.Вслед за ротою стрелковойТеркин дальше тянет провод.Взвод – за валом огневым,Теркин с ходу – вслед за взводом,Топит провод, точно в воду,Жив-здоров и невредим.Вдруг из кустиков корявых,Взрытых, вспаханных кругом, —Чох! – снаряд за вспышкой ржавой.Теркин тотчас в снег – ничком.Вдался вглубь, лежит – не дышит,Сам не знает: жив, убит?Всей спиной, всей кожей слышит,Как снаряд в снегу шипит…Хвост овечий – сердце бьется.Расстается с телом дух.«Что ж он, черт, лежит – не рвется,Ждать мне больше недосуг».Приподнялся – глянул косо.Он почти у самых ног —Гладкий, круглый, тупоносый,И над ним – сырой дымок.Сколько б душ рванул на выбросВот такой дурак слепойНеизвестного калибра —С поросенка на убой.Оглянулся воровато,Подивился – смех и грех:Все кругом лежат ребята,Закопавшись носом в снег.Теркин встал, такой ли ухарь,Отряхнулся, принял вид:– Хватит, хлопцы, землю нюхать,Не годится, – говорит.Сам стоит с воронкой рядомИ у хлопцев на виду,Обратясь к тому снаряду,Справил малую нужду…Видит Теркин погребушку —Не оттуда ль пушка бьет?Передал бойцам катушку:– Вы – вперед. А я – в обход.С ходу двинул в дверь гранатой.Спрыгнул вниз, пропал в дыму.– Офицеры и солдаты,Выходи по одному!..Тишина. Полоска света.Что там дальше – поглядим.Никого, похоже, нету.Никого. И я один.Гул разрывов, словно в бочке,Отдается в глубине.Дело дрянь: другие точкиБьют по занятой. По мне.Бьют неплохо, спору нету,Добрым словом помяниХоть за то, что погреб этотПрочно сделали они.Прочно сделали, надежно —Тут не то что воевать,Тут, ребята, чай пить можно,Стенгазету выпускать.Осмотрелся, точно в хате:Печка теплая в углу,Вдоль стены идут полати,Банки, склянки на полу.Непривычный, непохожийДух обжитого жилья:Табаку, одежи, кожиИ солдатского белья.Снова сунутся? Ну что же,В обороне нынче – я…На прицеле вход и выход,Две гранаты под рукой.Смолк огонь. И стало тихо.И идут – один, другой…Теркин, стой. Дыши ровнее.Теркин, ближе подпусти.Теркин, целься. Бей вернее,Теркин. Сердце, не части.Рассказать бы вам, ребята,Хоть не верь глазам своим,Как немецкого солдатаВ двух шагах видал живым.Подходил он в чем-то белом,Наклонившись от огня,И как будто дело делал:Шел ко мне – убить меня.В этот ровик, точно с печки,Стал спускаться на заду…Теркин, друг, не дай осечки.Пропадешь, – имей в виду.За секунду до разрыва,Знать, хотел подать пример:Прямо в ровик спрыгнул живоВ полушубке офицер.И поднялся незадетый,Цельный. Ждем за косяком.Офицер – из пистолета,Теркин – в мягкое – штыком.Сам присел, присел тихонько.Повело его легонько.Тронул правое плечо.Ранен. Мокро. Горячо.И рукой коснулся пола:Кровь, – чужая иль своя?Тут как даст вблизи тяжелый,Аж подвинулась земля!Вслед за ним другой ударил,И темнее стало вдруг.«Это – наши, – понял парень, —Наши бьют, – теперь каюк».Оглушенный тяжким гулом,Теркин никнет головой.Тула, Тула, что ж ты, Тула,Тут же свой боец живой.Он сидит за стенкой дзота,Кровь течет, рукав набряк.Тула, Тула, неохотаПомирать ему вот так.На полу в холодной ямеНеохота нипочемГибнуть с мокрыми ногами,Со своим больным плечом.Жалко жизни той, приманки,Малость хочется пожить,Хоть погреться на лежанке,Хоть портянки просушить…Теркин сник. Тоска согнула.Тула, Тула… Что ж ты, Тула?Тула, Тула. Это ж я…Тула… Родина моя!..* * *А тем часом издалека,Глухо, как из-под земли,Ровный, дружный, тяжкий рокотНадвигался, рос. С востокаТанки шли.Низкогрудый, плоскодонный,Отягченный сам собой,С пушкой, в душу наведенной,Страшен танк, идущий в бой.А за грохотом и громом,За броней стальной сидят,По местам сидят, как дома,Трое-четверо знакомыхНаших стриженых ребят.И пускай в бою впервые,Но ребята – свет пройди,Ловят в щели смотровыеКромку поля впереди.Видят – вздыбился разбитый,Развороченный накат.Крепко бито. Цель накрыта.Ну, а вдруг как там сидят!Может быть, притих до срокаУ орудия расчет?Развернись машина боком —Бронебойным припечет.Или немец с автоматом,Лезть наружу не дурак,Там следит за нашим братом,Выжидает. Как не так.Двое вслед за командиромВниз – с гранатой – вдоль стены.Тишина. – Углы темны…– Хлопцы, занята квартира, —Слышат вдруг из глубины.Не обман, не вражьи шутки,Голос вправдашний, родной:– Пособите. Вот уж суткиТочка данная за мной…В темноте, в углу каморки,На полу боец в крови.Кто такой? Но смолкнул Теркин,Как там хочешь, так зови.Он лежит с лицом землистым,Не моргнет, хоть глаз коли.В самый срок его танкистыПодобрали, повезли.Шла машина в снежной дымке,Ехал Теркин без дорог.И держал его в обнимкуХлопец – башенный стрелок.Укрывал своей одежей,Грел дыханьем. Не беда,Что в глаза его, быть может,Не увидит никогда…Свет пройди, – нигде не сыщешь,Не случалось видеть мнеДружбы той святей и чище,Что бывает на войне.