Карусель историй

Покурим?

Отец застукал меня за сараем, где я украдкой покуривал. Сел рядом на бревно и рассказал историю из своего детства:

– Мне было десять лет. Братья – постарше. Мы скрутили "козьи ножки" и курили, тайком от родителей, за стогом сена. Мать позвала на ужин. Уставший и голодный пришёл с работы отец. Мы знали, что он не любит ждать. Побросали «сигары» и наперегонки побежали домой.

Пока трапезничали, сено сгорело…

Думали, что порки не избежать.  Но отец не стал нас наказывать. Посадил всех троих на скамейку и спросил: "Что будет есть корова, единственная наша кормилица?"

Мы не знали, что ответить.

 "До морозов запас сена нужно восстановить! – объявил отец, – Курить не запрещаю, но так, чтобы я не видел!"

Лето выдалось засушливым. Хлеб не уродился. Несколько месяцев, с утра и до позднего вечера, мы собирали сено везде, где только могли: вдоль дорог и арыков, на скошенных полях… С раннего утра и до позднего вечера собирали жухлые кустики. В поисках травы поднимались на сопки. Но набрать нужное количество, так и не смогли.

Поздней осенью, отец, на последние деньги, купил стог сена.

Зима 1932 года выдалась затяжной и морозной. Для многих она обернулась голодом и смертью. Наша семья выжила, благодаря корове.

…С тех пор, я больше не курю, – завершил свой рассказ отец.

Бабочка

В середине 60-х годов прошлого века все мальчишки, да и многие взрослые мужики киргизского города Ош были повально увлечены разведением голубей. Для многих из них птицы были любимым делом, приносящим удовольствие и деньги.

 Серёжке было двенадцать лет. Он соорудил голубятню на чердаке. Выпросил деньги у отца и купил две пары голубей. Подошёл к разведению птиц обстоятельно. Хорошо кормил и ухаживал. С утроенным вниманием следил за потомством. Выкармливал птенцов, оставшихся без родителей. Занимался селекцией, паровал, обменивал, продавал.

Самка садилась на яйца по два-три раза год и, в среднем, приносила по паре птенцов. К концу года у Серёжки была уже целая стая. Оказалось, что торговать птицами – дело прибыльное. За породистого голубя на рынке давали по пять рублей новыми деньгами.  Мальчишка скоро "разбогател" и стал авторитетным «голубятником» в городе.

У Серёжки был любимец – голубь из породы "Бабочка". Поднимал за собой стаю в небо. Умный и хитрый. Под стать ему нашлась и самка. Образовалась пара. Семья. Голуби создают прочные союзы, хранят верность и возвращаются в домой.

Серёжка частенько брал Бабочку на рыбалку. Прятал у себя за пазухой, уезжал на мопеде за десятки километров и отпускал. Под задорный свист хозяина, голубь вертикально взмывал в небо, делал круг, выбирал направление и улетал. Когда Серёжка возвращался домой, Бабочка уже ворковал со своей голубкой.

Однажды на рынке узбек выпросил Бабочку. Не устоял мальчишка. Продал его за десять рублей.

Затосковала голубка.

Прошла неделя.

Бабочка вернулся домой. Милуется со своей голубкой.

Видно, что невесть как добирался. Лапки в крови. Крылья подрезаны – высоко летать не мог: порхал с крыши на крышу, с дерева на дерево, со столба на столб.

Серёжка больше не продавал Бабочку. Жаль было пару разбивать.

***

Прошло два года. Соседский кот поймал и съел голубку. Загрустил Бабочка. Нахохлился. Посидел два дня и умер. Серёжка похоронил птицу.

Стаю голубей отдал соседскому мальчишке. Не захотел больше делать деньги на живых душах.

Друзья

На экраны Советского Союза в 1968 году вышел фильм «Щит и меч». Роль Генриха Шварцкопфа сыграл актёр Олег Янковский – высокий, красивый блондин, с голубыми глазами. Его благородный облик покорил сердца всех женщин страны.

В девятый класс Алма-Атинской школы, где училась Юля, пришёл новенький – Романовский Сергей. Его отца перевели из Киргизии главным бухгалтером на хлопчато-бумажный комбинат. Юноша был вылитый Янковский, в роли Генриха. Очень похож! Юля влюбилась в него с первого взгляда.

Сережка отличался весёлым нравом, острым языком и независимым характером. Гонял на мотоцикле «Восход», балагурил и, как магнит, притягивал к себе ребят. Как будто в нем присутствовала какая-то неуловимая магия. Обаяние распространялось абсолютно на всех, даже на учителей. От одного его присутствия, тембра голоса у окружающих поднималось настроение. Как молодой пастух Лель – любимый сын солнца, из сказки «Снегурочка», пленял сердца девушек чудными песнями, так и Сережка очаровывал юных прелестниц – пас коровок, да тешил их байками.

Юля не раз видела, как к нему подходили девушки, лилейно заглядывали в глаза, садились на заднее сидение мотоцикла. Девичьи руки обхватывали талию красавца и «Восход» уносил их к уединению и ласкам.

Заинтересовать парня номер один – задача не из лёгких, для Юли – недостижимая. Мало того, что в конкурентках ходило большинство девчонок школы, так ещё и её внешние данные оставляли желать лучшего: мелкие невыразительные черты лица, нос крючком, близорукие глаза в очках, маленький рост – всё выглядело жалким, в сравнении с аристократическим видом избранника.

В довершение ко всему, Юля носила фамилию Нехорошева. Этот подарок судьбы звучал как насмешка и действовал на нервы. Серёжка, когда узнал её фамилию, посоветовал поскорее избавится от неё. В ответ услышал дерзкое: «А ты возьми меня замуж, тогда я буду Романовской!» Смутился и тему эту больше не поднимал.

Ему досталась парта позади той, за которой сидела Юля. Соседство оказалось результативным. Если в гуманитарных предметах равных Романовскому в классе не было, то математику он тянул с трудом. Юля, как-то раз, дала списать ему контрольную по алгебре. Эксперимент оказался удачным. Всё прошло, как «по маслу». Она насмелилась и предложила ему помощь в освоении точных предметов. Он согласился. Завязались дружеские отношения. В благодарность Серёжка катал её на мотоцикле, и встречал из библиотеки. Нашлись и другие общие интересы: кино, книги.

Юля пребывала на десятом небе от счастья! Зеленоглазый взгляд юноши проникал в самую душу. Случайное прикосновение пронзало электрическим током, теплом разливалось по телу, доходило до каждой клетки и сладкой болью щемило сердце девушки. Быть рядом с ним, дышать одним воздухом, видеть улыбку, ямочку на подбородке – превратилось в смысл жизни, в самую заветную мечту и цель.

***

Накануне первого выпускного экзамена в школе, Сережка на «Восходе» не вписался в поворот, на полном ходу упал с мотоцикла, сломал правую ключицу и весь изранился. Оказался прикованным к постели. Юлька начала навещать больного. Вместе стали готовиться к экзаменам.

На выпускной бал Сережа приковылял в гипсе. Но это не помешало ему снова оказаться в центре внимания, быть популярным и востребованным. Одноклассницы были готовы носить его на руках!

Для Юльки вечер превратился в пытку. Она возненавидела всех до единого на этом торжестве. Ревностно наблюдала как «чужие» девушки лебезят, вешаются на Серёжку, заглядывают в его глаза и пытаются понравиться ему. Он одной левой рукой (правая была в гипсе) прижимал к себе очередную партнёршу и что-то шептал ей на ухо. Юлька забилась в самый дальний угол зала и ждала, когда окончится эта пытка. Кружилась голова. Было чувство, словно к ней в душу залезли грязными руками и терзали её на части. Не в силах больше видеть своего Серёжку в центре толпы гарцующих одноклассниц, она ушла домой.

Никто о ней и не вспомнил.

***

Прошла неделя. Сергей поправился. На радостях поехал на рыбалку, повредил едва затянувшийся перелом и снова оказался в гипсе.

Юля узнала о несчастье. Пришла и объявила, что им нужно готовиться к вступительным экзаменам в институт.

Серёжка, в ответ, упёрся и наотрез отказался заниматься. Пояснил, что с его тройками в аттестате он, всё равно, не пройдёт по конкурсу.

Юлька опешила. До неё вдруг дошло, что если их пути разойдутся, то прямо сейчас её жизнь будет кончена. От безысходности она тут же умрёт! Интуитивно появилось желание немедленно вцепиться в Серёжку и требовать: «Женись на мне, в конце концов, видишь, я сгораю от любви!» Но в тех рамках, в которых пребывали их целомудренные отношения, она не могла позволить себе подобных дерзостей и миролюбиво произнесла: «Ты что, кого-то или чего-то боишься? На тебя это не похоже! Делай, что должно и будь что будет!»

То ли смысл её слов возымел действие и затронул мужское тщеславие, то ли победил здравый смысл, что из-за гипса всё равно дома сидеть, он согласился. Юля предложила поступать в институт народного хозяйства (нархоз) на торгово – экономический факультет. Она хотела взять максимальную планку: получить престижную специальность в самом раскрученном вузе Казахстана, с самым высоким конкурсом – в 25 человек на место.

Надежды попасть в «десятку» было мало, но Серёжка ей больше не возражал.

***

Юлька любила Серёжку так сильно, как любят один раз в жизни: горячо, безответно и бескорыстно. Чувствовала, что институт – единственный способ продлить их общение. Если он не поступит – они расстанутся. У неё больше не будет повода видеться с ним.

Весь июль, с утра и до позднего вечера, кропотливо и настойчиво, параграф за параграфом, она вкладывала в голову Серёжки знания, и заставляла штудировать учебники.

Юноша видел в Юльке друга. Ясно понимал, что девушка права в отношении учёбы и что она – единственный человек на всём белом свете, который способен усадить его за книги.

Без какого-либо энтузиазма он начал готовиться к экзаменам, но потом втянулся и появился интерес. Безразличие уступило место цели: поступить, во чтобы то ни стало.

Мотоцикл сиротливо стоял в гараже и ждал своего часа.

***

Гипс сняли накануне вступительных экзаменов.

Экзамены по истории и географии проблем не представляли. Сережа и Юля сдали их на «пятёрки». Ненавистную математику он списал у верной подруги и тоже получил «отлично». По сочинению схлопотал тройку и расстроился. Несколько дней друзья провели в сомнениях и переживаниях, что Серёжка не пройдёт по конкурсу.

На доске объявлений, перед главным входом в нархоз, вывесили приказ о зачислении в институт. Оба стали студентами и попали в одну группу! Их радости не было предела!

Серёжка забыл о больной ключице, схватил подружку на руки и весело закружил, как маленькую девочку. Они были счастливы, как бывают счастливы победители!

Весь день он и она провели в парке, катались на лодке и каруселях. Вечером Серёжа проводил Юлю домой.

И исчез…

***

Целыми днями он рассекал на своём «Восходе» и больше у Юли не появился. Каждый день она ждала, что он придёт и только уже к ночи, когда лучи уходящего солнца прятались за горизонт, надежда угасала.

Мечта быть рядом с любимым человеком рассыпалась и уступила место вакууму. Нагло и бесцеремонно душевная пустота высасывала все силы несчастной девушки, не давала жить, заниматься своими делами, идти своей дорогой.

Юля искала и не находила повод, чтобы встретиться со своим кумиром. Набирала знакомый номер телефона и бросала трубку, как только слышала его голос. Она не знала о чём говорить, что ему сказать. Тайком пробиралась к дому Серёжки, наблюдала за подъездом и за окнами квартиры.

Сергей не скучал. Проводил время с девушками и с друзьями.

До неё ему дела не было.

***

Начался учебный год. Юля снова получила возможность каждый день видеть предмет своего обожания и слышать его голос. Но всё происходило совсем не так, как ожидала Юля. Она надеялась, что они будут снова вместе готовиться к занятиям. Но он ни разу не обратился за помощью. Они здоровались, перекидывались дежурными фразами, задавали друг другу формальные вопросы. Формально на них отвечали. Иногда разговаривали на отвлечённые темы, передавали привет родителям. На этом общение заканчивалось.

Институт народного хозяйства – был девичий институт. В группах из 25 человек, всего по 5-6 юношей. Сережка, с его артистической внешностью, пользовался оглушительным успехом. Конкурентов у него не было.

Институт казался Юле театром любви, в котором каждый день разыгрывались драмы и комедии. Учёба представлялась лишь декорацией – создавала фон для жизненных пьес и постановок. Главным действующим лицом на сцене их курса был Романовский Сергей. Он стал ещё красивее. Возмужал, носил длинные волосы, кожаный плащ-реглан и модную широкополую шляпу. Получил прозвище «Орлик» и не переставал балагурить. Частенько организовывал студенческие пирушки: проходил по аудитории, собирал в шляпу «рублики» и весёлые студенты, шумною толпою направлялись в пивнушку, ресторан, или устраивали пикник в горах.

Девушки гроздьями вешались на Орлика. Но ни одна из них так и не смогла завоевать его сердце.

В числе «официальных» невест, какое-то время, числилась Лариска Кривошеева. Фамилия тоже не сахар, но внешность у неё была смазливой. Все ожидали, что испепеляющая страсть окончится свадьбой, но Лариска «застукала» Орлика на месте «преступления» с другой девушкой и брак расстроился. Несостоявшаяся Романовская долго бегала за бывшим женихом со слезами и претензиями.

***

Харизма Романовского с каждым курсом набирала обороты. На летних каникулах он работал в студенческих строительных отрядах и проводником на поездах. Теперь ко всем его достоинствам добавились деньги. Он продал «Восход». Купил новенькую «Яву» и стал участвовать в молодёжных городских байкерских тусовках.

Девушки совсем сошли с ума в безумной погоне за «Явистом».

Юлька давно привыкла к безудержным женским баталиям и не обращала на них внимания. Для «новеньких» дам, появившихся на горизонте Орлика, всё было в диковинку. Каждой из них казалось, что именно она станет той единственной и неповторимой, которая склонит его к женитьбе. Юля не участвовала в этом «броуновском» движении и продолжала молча любить своего Серёжку.

Поклонницы Орлика делились на тех, кто был «до» и тех, кто «после». Статистика складывалась неутешительная и для первых, и для вторых. Обе категории шли на равных: количество участниц росло, как на дрожжах. Девушки, попавшие в классификатор «после» первое время, после пережитых отношений, продолжали «метать икру», но рано или поздно успокаивались и пополняли ряды зрителей похождений Орлика.

***

Запомнилась одна драматическая история. Юлька окрестила её «плачет девушка в автомате». Произошла она после очередного летнего турне Серёжки с его лучшим другом – Славкой Штейниковым на озеро Иссык-Куль. Оба на мотоциклах покутили неделю на курорте и вернулись обратно. Спустя месяц из тех мест объявилась очередная «невеста» Орлика. Из всех сведений о друзьях она знала только то, что они учатся в алматинском нархозе.

Несколько дней девушка караулила их около главного входа в институт. Спрашивала всех, проходящих мимо, про Орлика – молодого человека, имени которого она не удосужилась спросить. Ей удалось раздобыть домашний телефон Штейникова. Стала звонить ему, вести переговоры…, судя по всему, безуспешные.

Весь нархоз целую неделю наблюдал плачущую девушку в автомате.

Торговый факультет, где учился Орлик, находился в другом корпусе, на другом конце города, но слух о «перепачканном лице в слезах и губной помаде» дошёл и туда. Чтобы «закрыть проблему», Сергей встретился с ней.

Деньги она взяла.

Если бы Орлик каждую девушку из категории «после» отмечал лавровым листом, то давно бы мог водрузить себе на шею пышный лавровый венок героя-любовника.

***

Отзвенела студенческая жизнь. Окончен институт. Вручены дипломы. Завтра бывшие сокурсники разлетятся по городам огромной страны.

В ресторане гостиницы «Алма-Ата» проходил выпускной вечер. Юля улучила момент, взяла Серёжу за руку и повела за собой.

Они одни в номере. Был сервирован стол на двоих. Горели романтические свечи. Выпили по фужеру шампанского, и Юля начала раздеваться: неумело и неловко стянула с себя туфли, платье…

Серёжа остановил её. Подошёл, заглянул к ней в глаза и тихо прошептал:

– Не надо этого делать, Юля! Ты…ты удивительный человек! Чуткий и добрый. Давай оставим нашу дружбу такой, какая она есть: прекрасной и чистой. Спасибо тебе за всё! Прощай!

Он поцеловал её и вышел.

На следующий день она уехала по распределению на Дальний Восток, а его осенью забрали в армию.

Больше они не виделись никогда.

Химия

Серёжка сидел на последней парте и печально смотрел, как Инна Александровна объясняет урок. В одной руке учительница держала мел, в другой указку. Увлечённо поясняла новый материал и записывала на доске химические уравнения.

Химию Серёжка не любил. Особенно органическую. Всё, что написано в учебнике по этому предмету, ему казалось чужим и далёким. «Тёмным лесом», за которым мальчишка не видел практического применения.

Киргизский город Ош, в котором жил Серёжка, окружали хлопковые поля, фруктовые сады и никакой химии!

Начало ноября – время благодатное: жара уже спала, холод ещё не наступил, полевые работы окончены. Гуляй – не хочу, но до обеда нужно отсидеть в школе!

За оконным стеклом возникла и прямо уставилась на Серёжку физиономия в солдатской форме и голубом берете.

Ба! Да это же Сашка! Из армии пришёл!

– Инна Александровна! – воскликнул Серёжка, показывая пальцем в стекло, – мой старший брат демобилизовался! Вот он, видите?! Отпустите меня домой, пожалуйста!

– Какой может быть разговор… Конечно, иди! Завтра – новая тема – «Нефть и нефтепродукты», не вздумай пропустить! – напомнила учительница.

Непутёвого ученика уже и след простыл…

***

Прошёл месяц. Сашка устроился водителем на хлопчато – бумажный комбинат. В канун Нового 1970 года, мать собралась навестить отца, которого по службе перевели в Алма-Ату. Оставила немного денег и уехала.

***

Сосед – серьёзный и строгий мужик – Леонид Петрович, перед выходом на пенсию, купил «Москвич», но управлять машиной ещё не научился. Новенький автомобиль сиротливо пылился у ворот. Леонид Петрович выходил на улицу, фланелевой тряпочкой протирал стёкла машины, тяжело вздыхал и шёл пешком в сторону магазина.

На работе Сашке выдали аванс. Довольный, он возвращался вечером домой. По дороге встретил Серёжку. Братья купили в продмаге бутылку креплёного «вермута», краковской колбасы, и, в предвкушении праздника, завернули в свой переулок.

У соседского забора увидели «Москвич».

Лунный свет преломлялся на кузове, до блеска отдраенного автомобиля, и придавал ему особый притягательный лоск. Братья поравнялись с передней дверью. Сашка посветил фонариком внутрь и прошептал, показывая пальцем сквозь стекло:

– В зажигании ключи торчат! Петрович, кажись, забыл их вынуть!

Серёжка, не отрывая взгляда от панели приборов, согласился:

– Так и есть!

Братья остановились. Переглянулись и, понимая друг друга без слов, нырнули в салон. Сашка повернул ключ. Двигатель завёлся. «Москвич» резво покатился вдоль переулка и повернул на центральный проспект города.

Первым делом, конечно, заехали за Ленкой, потом за Лариской. Пили вино, заедали колбасой. За ночь исколесили весь город. Покуролесили на славу. Отвезли девчонок домой.

Под утро горючее кончилось. Ближайшая заправка далеко. Сашка вспомнил, что дома в сарае лежит канистра с бензином, припасённая отцом, и отправил за ней младшего брата.

– Смотри, на глаза никому не попадись! – предупредил Сашка.

Серёжка вернулся, принёс горючее. Следом за ним прокрался Петрович.

Он уже успел оформить заявление в милицию на угон «Москвича».

Скандал был неимоверный!

Сашка отдал все деньги, которые были, чтобы сосед отозвал бумагу.

***

На Новый Год братья остались без денег и продуктов.

– Жрать охота! – печально заскулил Серёжка к вечеру, – может пойдём вагоны разгружать?

– Какие вагоны в новогоднюю ночь? – отозвался Сашка.

Стали думать у кого взять взаймы. Про соседей говорить нечего – не дадут. К знакомым обращаться стыдно – родителям расскажут. Хотя и без того попадёт – Петрович нажалуется.

…Во дворе раздался индюшачий клёкот. Выглянули в окно – так и есть – по двору бегала здоровенная птица и трясла красной бородой. Поймали. Сашка свернул ей голову, ощипал тушку и пошёл в дом готовить еду. Серёжке велел прибраться и сжечь перья в бане.

***

Братья наварили лапши и наелись. Настроение улучшилось.

Залаяла собака – пришёл кто-то. Сережка побежал открывать, а Сашка вынес кастрюлю с супом в кладовку (от греха подальше).

Пришёл Леонид Петрович и, с порога, спросил:

– Индюка моего не видели?

– Нет! – хором ответили хозяева.

– Забор, гляжу, у вас прохудился. Некуда птице моей было деваться, кроме как к вам прибежать сквозь щель, – продолжал он.

– Забор мы починим, – ответил Саша, а про индюка вашего ничего не знаем.

– Глядите, ребята! Видно, придётся всё же, участкового к вам привести! – предупредил сосед.

– Приводите хоть всё отделение! Денег всё равно больше нет! – ответил Сашка.

Леонид Петрович потоптался в проходе, ещё постращал и ушёл.

***

Ребята остались вдвоём. Помолчали. Сашка спросил:

– Ты перья сжёг?

– Нет, – растерялся Серёжка, – они влажные были.

– А куда ты их дел? – настороженно продолжал допрос старший брат.

– Собрал и высыпал их в туалет во дворе, – ответил мальчишка.

– Идиот! – выпалил Сашка, – Во время обыска, первым делом, их там будут искать!

– Почему?

– Вещественные доказательства уничтожают или выбрасывают! Перо, в нашем случае, что? Улика! Вот сам и кумекай! – разозлился Сашка, – Пойдём, посмотрим! Возможно, что оно затонуло в г….е! Тогда волноваться не о чем!

***

Старая деревянная постройка с трудом вместила братьев. Они склонились над очком и посветили фонариком в глубину ямы. Поверх кучи дерьма высилась пышная поросль из индюшачьего пуха и перьев! Как будто их специально разложили икебаной, чтобы обеспечить максимальную целостность картины преступления!

Сашка присвистнул и треснул Серёжку по шее:

– Ты что наделал, дурак? Я же тебе сказал – сжечь! А если бы Петрович к нам сразу с участковым пришёл? Уже бы сидели оба в «обезьяннике»! Что делать будем, дубина?

Он зажёг спичку и бросил в глубину. Она не долетела – погасла. Смятый лист журнала покружился в душном смраде голимого аммиачного духа и потух.

Все попытки воспламенить перья, оказались бесполезными.

Сашка вышел на свежий воздух и нервно закурил.

Младший брат, недолго думая, метнулся к канистре, принёс её, открыл и стал поливать кучу бензином. Струя горючей жидкости, булькая в горлышке, с шумом вырывалась наружу и падала вниз. Серёжка, чувствуя вину за собственную лень, постарался, на этот раз, «не ударить в грязь лицом». Опорожняя ёмкость, он контролировал равномерность распределения горючего по всей поверхности кучи с пером. Изорвал старый журнал, свернул в кулёк листы, поджёг его и бросил в отверстие. Наклонился было посмотреть, что будет дальше, но Сашка, изо всех сил, выдернул его наружу, отбросил подальше и повалил на землю.

Рвануло так, что утлое деревянное строение взлетело метра на полтора и рассыпалось в воздухе. Взметнулось пламя. Содержимое туалетной ямы разлетелось во все стороны, разукрасило двор и щедро одарило братьев липкой вонючей жижей, вперемешку с пером, червями и мухами…

Новогодняя ночь удалась! До утра расчищали ограду от фекалий, топили баню, мылись и стирали одежду.

Под утро Сашку осенило, что главная улика – пол индюка преспокойно пребывает в кастрюле. Принялись срочно доедать. Когда доказательства кражи были изничтожены, Сашка спросил:

– Серёжка! У тебя как обстоят дела в школе с химией?