Бумажный берег. Альманах братьев Трембо. Нулевой номер

***

Юродствуй, воруй, молись!

Будь одинок, как перст!..

И. Бродский

Подлинный подлец

(Фрагмент)

Бумажный берег

Рассказ

Пройдя свой путь до полуполовины (до полупуповины – Т.Т.), Богдан Балль, последний отпрыск рода Рабнебергов в г. Рабнебург, оказался на полупесчаном пляже. Мелкие камешки протыкали полупрозрачные исхудалые прозрачные ноги. Редкие островки дикой травы виднелись по краям беспечного берега. Бросив белый рюкзак, как всегда, полураскрытый, на плачевно нечистоплотную землю, так что засверкал угол безмятежной бумаги в блестящем файле, и, присев, Богдан устремил взор вдаль; в даль, искаженную при свете стремительных волн Блаженной реки. На другой стороне белым золотом манил Бежевый берег. Гладкий кремовый пляж уходил тропой вверх к старой часовне имени святого не названного. Богдан знал, что за нею находится дряхлеющий дом, родовое гнездо Рабнебергов.

Первые первопечатники Рабнебурга, города на восьми холмах, считались серыми старостами в бумажной столице, которые не занимали никаких должностей, при этом принимая непосредственное участие во многих начинаниях. Центральный холм – Грифельный район, получивший свое название из-за разросшейся шелковицы, так что дети к лету ходили измазанные в ней от носа до пупа. Шелковичный сад не прижился. Вишневые посадки и ореховые оказались удачнее. Вишневый район, поднявшийся на вишневом вине и настойках, конкурировал с Ореховой улицей, где гнали ядреные коньячные напитки. Медовый холм, Медовый район, Медовая улица, где обитали архитекторы, художники и поэты, плавно с одной стороны спускался к Больничной. Затем Ластиковый, со своими говорящими фантазиями, где умудрялись удачно шлифовать любые документы, то есть жили юристы и мошенники, где Рабнеберг в 14 лет превратился в Богдана Балль, что всё равно не сильно помогло. Блуждая во время третьей стражи по улицам города, мало кто в худощавой белой футболке не признавал его, отпрыска Рабнебергов. Фабричный район, славившийся грубостью рабочих и их отпрысков, пропускал мимо себя прозрачного Богдана Балль, как губку. Цеховой район по производству бумаги, на чем первые книгопечатники построили свою империю, по факту основав город Рабнебург, находился несколько отдаленно от остальных районов-холмов.

Прадед Богдана построил церковь им. святого Евгения. При её виде юного Баля несколько коробило. Полулегенда гласит, что именно Евгений перебрался с Бежевого берега, где находилось родовое поместье Рабнебергов (Благовое) до сих пор. В семье ходили слухи, что будущий святой сбежал от невесты, за что та наложила на него некое полупроклятие – он и его потомки никогда не покинут пределов земли, на которой обосновались.

– Дикая притча, – только и повторял про себя Богдан, вспоминая случай, когда находился в больнице. Дед четвертью века ранее вложился в нее, тоже присвоив имя. Тяга Рабнебергов всему давать название, вплоть до ручки или пенала, передалась всему городу.

Район больницы так и называли – Больничный. Поликлиника и морг располагались в соседнем здании. Вообще, вся постройка представляла собой вид средневекового замка, со своими укреплениями, лабиринтом путей, выходом к берегу Блаженной.

Здесь отпрыск Рабнебергов пережил теплое ощущение голода, какое не испытывал в круге семьи, когда его заставляли есть в три-четыре блюда за один присест.

Дед отреставрировал вблизи старое здание под школу, которое тоже получило своё имя – Тимофея Трембо, единственного беглеца из побочной ветви Рабнебергов.

Из-за частых простуд Богдан ежегодно пропускал первые недели занятий. Возвращаясь в школу, он недвусмысленно осознавал, что приятельские отношения у многих завязались, что учителя уже прикипели к новым ученикам, и волей-неволей юный Балль оставался словно бы не привязанным ни к кому из окружающих. Собственно, дискомфорт ему был чужд. Подростки и без того его несколько чурались. Родовое полулегендарное полупроклятие им было известно. Печать воли Рабнебергов на весь Рабнебург отражалась и на них. Без негласного разрешения старших никто не мог покинуть город.

Богдан проверял. Очень он не нравился одному из заезжих, родители которого приехали по обмену опытом книгопечатанья. Это чувствовалось по тому, как шутил начинающий спортсмен, в первый же год получавший призовые места на турнирах. В последнем ему подарили тяжелые ботинки с металлическим носком. Такая громоздкая обувь не могла не настораживать. Шаркающие шаги слышны были еще из коридора.