Черновая лекция. Первое издание

© Евгений Триморук, 2019

ISBN 978-5-4496-8625-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Черновая лекция

Черновой набросок

Сказка – ложь, да в ней намек.

Добрым молодцам урок.

А. С. Пушкин, «Сказка о золотом петушке».

Перед нами, к великому нашему (вашему, общему) счастью, лежит некое подобие книги, которую уже решились назвать – само собой, – особой и образцовой.

Льюис своим вареньем из крыжовника заляпала весь текст.

Итак, о чем я? Да, вот. Нет. Бубнить или мычать? Книга? Да. В ней, как бы выразиться правильнее, некий персонаж Чё. Чёркин? Чёрин? Чёрнышев? Нет. Оставим на потом. В общем, некий персонаж смеет себя величать, да, и возвеличивать до уровня автора – очень изощренного и извращенного, смею заметить, – сумевшего создать или воспроизвести «уникальное» или, что в тексте упоминается не менее 144 раз – исследование проведено студентами университета им. Шарльперо, – «универсальным», «исключительным» произведением. А с ним «новый, новейший, наиновейший художественный», как автор утверждает, «синтетический» жанр. У нас, безусловно, либо токсичный, либо синтетический жанр. Других нет. Каких, конечно, возвращаясь к жанру, много. Каких, до обозначенного Чё (надо бы его как-нибудь облечь), в наш беспощадный и «стерильный», век и представить, и вообразить невозможно. Никак нельзя. Более того, автор смеет выводить на обложке: роман-рецензия. Чушь несусветная. Такого не бывает. Нам же, словно бездомным, остается только удивляться, хлопая ушами и веками, заодно и в ладоши, мол, «всем спасибо, план хороший».

Очень хороший план, просто очень хороший план. Льюис вечно кого-то пародирует.

И о чем, собственно, эта книга? Что в ней есть такого замечательного и очаровательного? И я почти отвечу на этот вопрос. В ней очаровательно то, что героя как такового нет, или почти нет. Сюжета тоже, да к тому же в тело, – если можно, в «плоть» содержания, – втиснуты отрывки и рецензии, и лекции, и комментарии того, что должно было и могло бы быть, что, – как нам известно, – не может быть и уже встречалось. Какой-то нелепый «Дом из мусора». Например, роман-комментарий «Книжная комната». А? Кого? В ней упоминаются отрывки, написанные изначально. То есть до завершения книги. То есть сами черновики, а не книга. Даже те, которые выброшены. Правда это или нет? Нам неизвестно, и мы уже никогда не узнаем, разве что появятся дополнительные источники, которые, как я уже говорил, в наш небумажный, неволокитный, стерильный век полным-полно, от социальных сетей до прочего переплетения сообщений. Или «Лабиринт из книг», где сплошь цитаты из них же, но других. Или, например, роман-стикер «Очарованные страницы». Да, вот. Забудьте. Или. Нет, не будем отвлекаться. У меня, признаться, был душевный разговор, от чего после было очень жутковато, что мне, тридцатилетнему кандидату сочинительных наук института им. Шарльперо, пришлось переписываться на интимные темы с несовершеннолетней. Простите. Нет. Как-нибудь, может быть, напишу роман об этом случае. Вернемся к нашему персонажу Че, Чересполосцу. Да, вот. Понимаете, почему я не называю его фамилию? Да. У вас ведь зачет по моему курсу, хоть он фиктивный, то есть факультативный. И как он называется? Почти верно. «Практическое руководство к сочинительству». Акцент на «руководство». Совершенно непонятно, да? А как меня зовут, кто скажет? Аркадий Андреевич Андерсон. Пусть. Почти, конечно. Вы меня спутали с моим братом, но да пусть будет. Уже тройка обеспечена.

Так почему? Чаркин? Чарин? Чаров? Как? Не слышу. Громче, красавица. С такими пунцовыми устами. Да, это губы. Да, в переводе на современный. Пусть. Можете чётче выговаривать. Черновецкий? Нет. Милочка Милн, прикройтесь, здесь не так уж пушно, то есть душно. Ох уж эти буквы. Чу? Автор Чу? В две буквы? Фамилия и имя? Уф, как пошло. Вам, батенька, с такими идеями нужно на север или в Японию, с такими наворотами. Мистер У, как опер Ы, да? Провинция Я, остров Э. Город А, улица О. Какой буквы не существует?

Нет. Следствие завершено. Меня оправдали. Никого я не совращал. И тем более не насиловал. Вы хоть представляете, как это сложно? Если призадуматься? Нет? Да? Это была ошибка. И я не собираюсь перед вами оправдываться. Сначала простите, то есть, прочтите этого Гримморуа «Три сестры сестер Дюн», а потом, может быть, и поговорим. И перестаньте присылать мне эти фотографии. Это не я. И это не я.

В общем, готовьтесь. И вот вам так называемая пасхалка, пасхалище, пасхаленок: какой частый внесценический герой мелькает в повествовании? Сразу говорю не на Д, не на О, не на М.

Нет, я без носков. У меня нет такой постыдной привычки, чтоб не раздеваясь. Очень некачественное фото. И видео тоже.

Что ж, еще раз возвращаемся к нашей чернотворной, тьфу, чертовой лекции. Наверняка, они бы, авторы, в единственном числе, конечное (не «конечно», а «конечное», понимаете, да?) – добавили динамики клочковатому повествованию. И поэтому целостного восприятия нас безоговорочно лишили. Почти.

Льюис все-таки скучна.

Я ее не трогал. Хватит рисовать. И перестаньте слать вульгарные сообщения. На видео не я. Почему вы заставляете меня повторяться и оправдываться? О, какая четкость.

Не отвлекаемся. Рассмотрим внимательнее, в чем же, уж как есть, так называемая соль подобного дарования? Всё ведь достаточно просто: герой, если он как-то просматривается, абсолютно прозрачен. И это в прямом смысле, в буквальном. Какой оксюморонный каламбур – «прозрачен буквально».

Льюис скажу подчеркнуть. Это ей понравится.

В герое – как вы сказали У., – нет ничего плотного, твердого, за что можно было бы ухватиться. У-герой, как М-герой, очень интересно. Да, нет твердости.

Двусмысленно. Исправить. Льюис бледна, как, как, тьфу.

Даже типичного, тем более экспрессивного и оригинального. Может, он так и задумал? Зададимся вопросом: так что хотел этим сказать автор? И пока отложим ответ в сторону, и продолжим. Че совершенно без эмоционален и бездеятелен. Разве нам сегодня нужен такой герой? Что? Чалый? Ерунда какая. Хм, какой эпитет интересный. Как? Черноблюдов? Пошли двукоренные. Неплохо.

В этом кадре, во имя Гофмана, положение не свойственное моим физическим способностям.

А сюжет крайне прост. В некий город А. приезжает молодой человек, чтобы найти своего блудливого отца. Естественно, у героя и надежды, и мечты. Он строит картины их встречи. Но каково же его удивление, когда к новоявленному сыну не проявляют никакого интереса. («Никакого» прочитать по слогам). Вспомним Печогина и Онерина, Чадина и Рудницкого. Пусть первого и убивает на дуэли влюбленный в сестру брат Мартов-Грушенский, а второго – деспотичный отчим Ленецкий; и пусть третий и четвертый благополучно отравлены поочередно обеими влюбленными в них до безумия (возлюбленными), но они, герои эти романов, хотя бы проявляют некий характер, стойкость, натуру. Они уверены в правоте своего извращенного и развратного сердца. Они благородны в принятии и признании за собой любого дерзкого поступка от открытого издевательства до откровенного лицемерия, от стремления к утолению животного инстинкта до грубого шантажа и непечатным угрозам. Они вызывают хоть какое-то омерзительное чувство по сравнению с какими-то ускользающими персонажами «Запасного изгоя» (тут какое-то редакторское или авторское упущение). Да, именно такое название книги, вынесенное в заглавии. Как можно было изобразить, но не изображая, людей, но нелюдей, у которых почти нет слов, у них нет даже мыслей, хотя бы одолженных. Как? Как? Как, спрашиваю я вас. Что? Запасного – ударение на второе «а»? Да, как запасный выход. Пусть так. Как? Чепухович? Ой, при чем здесь хорваты? И не Чепуховицкие, и не Чепушинские. Оставьте несчастных поляков. Милая Милн, ваш медовый загар меня ослепляет. Я не называл вас пышной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.