Ступени. Заседания литературного объединения «Ступени» и культурные мероприятия вологжан в заметках и статьях. Литературная критика
- -
- 100%
- +
Некоторые из второстепенных персонажей, например, начальник стражи Гвидо, описаны очень подробно и интересны не меньше, чем Тома.
Одним из ключевых и переломных мест сюжета, по-моему, является момент, когда на Тому наложили пыточное заклятье. Объективно он провёл в состоянии приколоченной к полу доски чуть больше суток. Но в восприятии Томы прошли долгие годы. Они оставили неизгладимый отпечаток, и он чудом не сошёл с ума. Постепенно восстановившись, Тома понял, что его мировоззрение полностью изменилось, и он стал другим человеком.
Невозможно читать без улыбки описание того, как главный герой приходил в себя: « — Хочешь водички? — заботливо спросила Рита, подставляя стакан к губам Томы.
Тома сделал несколько глотков и отодвинул её руку.
— Вроде, и слова понимает, — вернулся Гвидо к своим наблюдениям.
— Скажи что-нибудь! — потребовала Рита. — Хоть слово!
— Доски не разговаривают, — произнёс Тома неожиданно для себя самого.
— Что?!
— Всё-таки тронулся умом! — в голосе Гвидо слышалось сожаление. — Такой занятный человек был!»
Лёгкий и ненавязчивый юмор, по-моему, как нельзя лучше, украшает повесть.
На мой взгляд, эпизод с наложением пыточного заклятья нужно как-то выделить и усилить более подробным описанием. Чтобы читатель не проскакивал его сходу, а понимал, что происходит что-то из ряда вон выходящее и значимое. Произошедшее с Томой очень необычно, интересно и в тоже время, важно для понимания дальнейшего развития сюжета. Во всяком случае, субъективно, мне описание этой ситуации показалось недостаточным.
Интересные психологические коллизии сопровождают взаимоотношения Томы с Кирой. Она оказалась единственным человеком, не бросившим Тому, когда от него все отвернулись. Он это оценил и не мог набраться решимости порвать с Кирой, хотя их отношения совсем разладились.
Но именно Кира наложила на него пыточное заклятье, хотя мотивы этого поступка неясны. Ведь соратником или противником Томы она не была. Возможно, Кира хотела спасти его от какой-то опасности, лишив на время возможности свободного передвижения. А, может быть, даже хотела, чтобы он изменился, стал другим, зная, какие испытания ему предстоят после наложения заклятья. То есть, совершенно отчаявшись, решила хотя бы таким способом вернуть любимого человека. Возможно, Томе пришли в голову подобные мысли, и он отозвал обвинения, спасая Киру от наказания. Хотя на первый взгляд это выглядит иначе. Ведь он отозвал обвинения после того, как понял, что Рита не подходящая для него подруга.
Такие нюансы, по-моему, хорошо иллюстрируют тонкий психологизм повести и глубокую проработку героев.
По сюжету повести Нина Нонний стремится спасти мир от неминуемой гибели.
Но при всей чистоте намерений действия Нины и её соратников выглядят далеко не безупречно. Они сопровождаются рядом преступлений и приводят к гибели людей.
Главный герой глубоко сочувствует погибшим и настойчиво старается выяснить: действительно ли все жертвы были добровольны? Такой, например, Тома видит одну из погибших в дальнейшем героинь: «Девушка лежала в постели, положив тонкие, смуглые руки поверх одеяла. Она взглянула на вошедшего, попыталась улыбнуться. …Танита не была даже хорошенькой, не хватало ей и живости характера. Она напоминала встрёпанного воробушка, который ждёт, кто кинет ему хлебных крошек». Как тут не вспомнить моральную дилемму о соотношении цели и средств, о достижении гармонии мира ценой слёз ребёнка?
Поэтому одна из идей произведения, на мой взгляд, заключается в том, что «добро» может выглядеть «злом» в самом широком смысле этих слов. И наоборот.
Кроме того, легко просматривается идея о том, что не очень сильный и далеко не идеальный в нравственном отношении человек, проявив достаточное упорство и целеустремлённость, а также получая поддержку окружающих, может достичь очень многого.
По ходу развития сюжета, в результате испытанных потрясений, герой внутренне преображается. Интересно, что он всё время мешает представительнице древнего рода Нине Нонний осуществить задуманное и спасти мир. Но причина этого кроется явно не только в характере главного героя, а и в том, что Нина крайне неразборчива в выборе средств для достижения своей, пусть даже благородной, цели.
В итоге идею повести, по-моему, можно сформулировать и следующим образом: многое является совсем не тем, чем кажется.
Так как автор сообщил, что произведение не прошло окончательную вычитку, полагаю, что нет смысла выявлять в тексте шероховатости и опечатки.
Повесть Натальи Брашкиной в жанре фэнтези «Чистильщик» имеет увлекательный сюжет и написана красивым, легко читаемым языком. И я рад был узнать, что, по-видимому, автор продолжит работу с созданным им волшебным миром.
07.04.2022
«Отче наш» Натальи Брашкиной
В рассказе Натальи Брашкиной «Отче наш», представленном на обсуждение ЛитО первого октября, несмотря на небольшой объём, затронуты настолько важные вопросы, что, по-моему, его следует отнести к жанру философской фантастики. Это не бросается в глаза, видимо оттого, что, принимаясь за фантастический рассказ, читатель обычно ищет развлечений и не настроен на серьёзные размышления о судьбах человечества. А не найдя головокружительных сюжетных поворотов, он может испытать разочарование. По-моему, рассказ «Отче наш» требует неоднократного прочтения и вряд ли может рассчитывать на безусловный успех у широкого круга читателей.
Субъективно мне показалось, что довольно сложно сразу выделить основную идею или идеи произведения. Отвлекают сеттинг и элементы антуража.
Первое, что бросается в глаза — это тема взаимоотношений между искусственным человеком и создавшими его людьми. Изначально робот был задуман как помощник человека, но вследствие разнообразных обстоятельств их отношения могут переходить в неожиданные плоскости и носить непредсказуемый характер. Об этом писали многие фантасты, и в результате теперь довольно сложно сказать что-то принципиально новое на эту тему. Но нужно отдать автору должное. Наталья Брашкина ни разу на протяжении всего произведения не называет искусственного человека роботом, андроидом или кем-то ещё подобным. У неё это ИИ — искусственный интеллект, который предстаёт в образе голограммы и, по всей вероятности, не имеет реального физического воплощения. Таким образом, известная проблема переносится в несколько иную, более соответствующую современности плоскость. На сегодняшний день наиболее интересным, по-моему, является вопрос: «Может ли ИИ когда-нибудь осознать себя и стать личностью?» И он пересекается с ещё более важным вопросом: «Насколько осознанно живёт и поступает сам человек?»
Обращает на себя внимание и другой вопрос, поднятый в рассказе «Отче наш» — это отношение людей будущего и созданного ими подобия человека к религии. Невозможно, даже просто, перечислить писателей-фантастов, обращавшихся к этой теме. Но в рассказе «Отче наш», пожалуй, можно говорить лишь о неком варианте псевдорелигии. Она проявляется лишь в том, что ИИ с лёгкой руки Эрдана назначается вершителем судеб человечества.
Следующий интересный, на мой взгляд, вопрос — это личность главного героя Эрдана. По сюжету он перестал интересоваться делами человечества и фактически покинул его, погрузившись в состояние «стазиса». Но хотя он и разочаровался в человеческой цивилизации, всё же продолжает интересоваться вехами её развития. Эта тема далеко не нова. Герои-одиночки, противопоставляющие себя обществу, обычно вызывают сочувствие у читателей. И часто именно такие персонажи фантастических, и не только, произведений оказываются востребованными в критических ситуациях. Зачастую они оказываются спасителями человечества.
Всё вышеперечисленное настолько занимало внимание, что автор был вынужден в ходе обсуждения на заседании ЛитО напомнить, что в рассказе поднимаются и другие темы, на которые никто не обращает внимания. Например: необходимость в будущем повсеместного контроля над рождаемостью.
Тогда, если учесть замечание автора, отвлечься от сеттинга и элементов антуража, можно попытаться выделить и сформулировать основные идеи рассказа: «Опасность перенаселения планеты Земля, связанные с этим проблемы и необходимость космической экспансии человечества».
Это, на мой взгляд, вполне актуальная проблема, и здесь, видимо, уместно упомянуть великого учёного Константина Эдуардовича Циолковского, которого заслуженно считают «отцом русской космонавтики». Он поднимал упомянутую проблему ещё более ста лет назад. По совокупности содержания своих философских сочинений сам Циолковский называл их «Космической философией».
Главный герой рассказа Натальи Брашкиной «Отче наш» Эрдан пытается спасти человечество, сомневаясь в том, что оно способно решить свои проблемы самостоятельно. Но, по-моему, он не выглядит ярким, харизматичным персонажем, вызывающим сочувствие у читателя. Да и перекладывание главным героем произведения ответственности за судьбы человечества на ИИ выглядит, по-моему, по меньшей мере печально. Поэтому в целом я рассматриваю рассказ «Отче наш» как предупреждение о том, чего нельзя допустить, и что человечество должно постараться избежать возникновения описанных ситуаций.
07.10.2022
О творчестве Анастасии Бугровой
Анастасия Бугрова — прозаик, поэт, участник семинара молодых писателей «Вешние воды», объединившего авторов из разных регионов России.
Творческий диапазон Анастасии Бугровой довольно широк. Она пишет поэтические и прозаические произведения, в том числе рецензии и аннотации.
Наибольшее впечатление на меня произвела проза автора.
Критические работы Анастасии Бугровой отличаются серьёзным анализом каждого произведения и стремлением выявить его идею — основную мысль. При этом все суждения и выводы, как правило, хорошо обоснованы.
Как критик, она, на мой взгляд, наиболее интересна тем, что находит неожиданные подходы к анализу произведений. Это позволяет читателю увидеть их в ином ракурсе, с необычной точки зрения, а значит, каждый раз находить для себя что-то новое.
Поэтому рецензии Анастасии, по-моему, представляют большой интерес и заслуживают самого пристального внимания.
Литературный язык Анастасии Бугровой необычен, и она смело экспериментирует со словом. В результате некоторые предложения могут выглядеть как семантически неточные. Но иногда оказывается, что такой способ высказывания автор выбрал намеренно, чтобы наилучшим образом выразить свою мысль.
Например, в прозаическом произведении «Разговор с морем» встречаются такие предложения: «Прогуливаясь по пляжу, где-то витая в своих мыслях. Шаг за шагом под стопой шуршит песок», «Я хотела любопытно нырнуть в самую середину этого моря», «Откуда эта тяга плохого?»
В следующем из представленных текстов встретилось: «Но мне никогда не было всё равно на кого-то».
В какой-то мере появление таких предложений можно объяснить оригинальностью индивидуального стиля автора. Но в прозаическом произведении они обращают на себя внимание и даже вызывают вопросы о редактуре.
В поэтическом тексте это уже не бросается в глаза, а, пожалуй, придаёт ему особый колорит:
…Мне всё равно на ваш абьюз. Я безразлична к подчинению…Вопрос о литературном языке далеко не прост. Ведь язык постоянно эволюционирует и непрерывно изменяется. С одной стороны, желательно чтобы автор по возможности придерживался канонов и учитывал привычные предпочтения читателя. Но, с другой стороны, и литературный критик должен относиться к новаторским идеям автора с пониманием.
Так, например, в стихотворении «Баллада» употребление слова «сияло» в качестве существительного, так или иначе, является новаторством и поэтической находкой автора. Но, по-моему, не каждый читатель поймёт смысл этого предложения без специальных пояснений:
…Луна светила всё тем же сиялом…В стихотворениях Анастасии Бугровой, так же как и в прозе, присутствуют элементы самоанализа, и проявляется стремление автора оценить окружающий мир, обосновать и зафиксировать в нём собственную позицию. При этом автор смело отстаивает и аргументирует свою точку зрения.
По-моему, наличие таких идей уже наполняет поэзию интересным содержанием и смыслом. Но, субъективно, из-за отклонений от классических форм, часть стихотворений я нахожу сложными для восприятия.
Некоторые стихотворения, такие как «Я тебя согрею» или «Я воздушный шар…», воспринимаются легко. Но и в них хотелось бы находить больше ярких поэтических образов и неожиданных метафор.
Ни для кого не секрет, что многие писатели, стараясь добиться успеха, пытаются быть оригинальными. Но в идеале для этого нужно отличаться от прочих пишущих людей внутренне. То есть быть «другим», не похожим на остальных, на уровне самоосознания и восприятия окружающего мира. Но для многих это остаётся недостижимой задачей. В результате появляется множество похожих друг на друга, однообразных текстов, не привносящих в нашу жизнь ничего нового.
Перед Анастасией Бугровой такая проблема не стоит. Она уже «другая», уже непохожа на прочих писателей внутренне, и поэтому её произведения свежи и оригинальны.
При этом она очень откровенна и легко открывает читателю свой сложный и неповторимый внутренний мир.
Например, одна из прозаических миниатюр начинается следующими словами:
«Многие считают меня холодным человеком и безразличным ко всему. Я знаю, если большинство против тебя, то искать причину нужно в себе. И что же мне искать?
Начну историю с того, что я с детства была закрытым человеком. Я умела говорить, как и все дети, и в развитии не отставала, но разговаривать не любила. Мне задавали вопросы, я слышала их прекрасно и отвечала на них про себя. Я не знаю, почему так делала, но я думала, что меня поймут…»
Но эти откровения удивительным образом перекликаются с признаниями английского писателя Уильяма Сомерсета Моэма — одного из самых успешных прозаиков 1930-х годов прошлого столетия. В книге с характерным названием «Подводя итоги» Моэм пишет:
«…Меня часто называют циником. Меня обвиняют в том, что в своих книгах я делаю людей хуже, чем они есть на самом деле…
…Я не большой любитель говорить и всегда готов слушать. Мне все равно, интересуются мною другие или нет. Я не жажду делиться с людьми своими знаниями и не чувствую потребности поправлять их, если они ошибаются…»
Интересно, что одни критики называли эту книгу «манифестом законченного циника», но другие — «самым искренним из произведений Сомерсета Моэма».
Таким образом, Анастасия Бугрова вслед за английским классиком вступила на опасную и мало исследованную территорию предельной откровенности и пренебрежения жанровыми и другими ограничениями.
Но Сомерсет Моэм сделал это в конце своей творческой карьеры, а Анастасия Бугрова в самом начале. Конечно, подобная решительность может проявиться и вследствие недостатка литературного опыта. Но, по-моему, это в первую очередь говорит о смелости и открытости Анастасии Бугровой. А с учётом личностных особенностей авторского стиля и оригинальности художественного слова, это позволяет нам ожидать от неё самых серьёзных успехов на литературном поприще.
17.05.2021
Сказка Анастасии Бугровой
Сказка «Рожденный умереть», представленная Анастасией Бугровой на заседании ЛитО вошла в её книгу «Современные сказки», изданную в 2022 году.
Произведение содержит элементы бытовых и волшебных сказок. Если рассматривать развитие сюжета и антураж, то сначала герои решают обычные бытовые проблемы. В финале Годимир достигает своих целей с помощью чудодейственного предмета — иглы и волшебного помощника — дракона, что характерно уже для волшебных сказок.
Трудно выделить положительных персонажей и мораль сказки. Но, очевидно, что всеми покинутый человек может стать и Кощеем Бессмертным.
Безудержная фантазия, по-моему, — одна из наиболее сильных сторон автора. Полагаю, что даже искушённому читателю трудно предугадать окончательное предназначение волшебного предмета — иглы. Финал сказки, по-моему, очень неожиданный и является её неоспоримым преимуществом.
Из недостатков, на мой взгляд, нужно выделить неточности в согласовании и подборе некоторых слов и стилистически недостаточно проработанный литературный язык. Как, например, в предложениях: «Выпрямив её Годимиру тут же стало легче», «Аделия насторожённо, но любопытно двигалась к старой деве», «Она быстро и радостно обхватила его руками, и сильно прижалась туловищем».
Конечно, все эти вопросы легко решаются редактором, но лучше, если это делает сам автор.
Кинематографично описан мощный, но со слабыми ветвями дуб (первые три строки его описания повторяются в главе «Чудовище»).
Текст сказки украшают сравнения: «Щёки твои краснее солнечных лучей в закате». Многие метафоры, по-моему, довольно оригинальны: «Глаза — время суток: утром плаксивая роса, днём ясное небо, а вечером пугливое солнце. Волосы словно разлитое молоко по неосторожности». На мой взгляд, нужно обратить внимание на порядок слов в некоторых предложениях.
За несколько месяцев Анастасия Бугрова как прозаик прошла большой путь от написания небольших текстов, имеющих часто эссеистский характер, до значительного по объёму художественного произведения. Фактически её сказка является приквелом ко всем сказкам о Кощее Бессмертном. По-моему, это очень смелое и оригинальное решение.
04.02.2022
О произведениях Елены Булатовой
Елена Булатова — писатель, известна вологжанам как автор поэтических и прозаических произведений.
Стихотворения, вошедшие в подборку, представленную Еленой Булатовой, на мой взгляд, являются именно поэзией, а не приближением к ней. Они погружают читателя в особую атмосферу, созданную автором, вызывают неожиданные ассоциации и позволяют увидеть поэтическое начало в самых обыденных явлениях. Так, например, начинается стихотворение «Смыслы»:
Странно — не помню — искали ли раньше смыслы? Помню, что — чаще друг друга — В кино на дискотеке, У общих знакомых, у отца твоего друга. Нашедши, цеплялись друг в друга глазами — Мёртвою хваткой, Украдкой касались рук…Поэзия Елены Булатовой чрезвычайно современна. При взгляде на её стихи с точки зрения соответствия устоявшимся традициям стихосложения они часто выглядят крайне неровными.
Это проявляется в отсутствии единой структуры стиха, рифмо-ритмической небрежности и, в целом, в некотором отходе от поэтических канонов.
Кроме того, подчёркивается технотронный характер современности. В тексте нередко появляются термины: «ВКонтакте», «подкаст», «сторис», «Wi-Fi»… Конечно автор осознаёт себя, в том числе, элементом информационного общества и на этом фоне стремится осмыслить, описать действительность и жизненные перипетии. Например, это в полной мере проявляется в стихотворении «Метро» с первых же его строк:
В вагоне МЕТРО Молодые, красивые, загорелые, стильные На фоне неба С экрана в новом подкасте — смотрят друг на друга, Горящими глазами, говорят наперебой. Их сторис просто сказка. А вот моя — опять с несчастливым концом…Обращают на себя внимание отдельные слова, написанные заглавными буквами. Легко заметить, что это достаточно распространённая тенденция современного языка поэзии, хотя ненормативное использование заглавных букв встречалось и прежде. Этот приём позволяет автору расширить арсенал выразительных средств уже на графическом уровне.
Запись слова заглавными буквами может выражать сильную эмоцию — даже крик, отсутствие в языке нужного слова и многое другое. Но в любом случае записанные заглавными буквами слова выделяются интонационно и стилистически и привлекают внимание читателя.
Если попытаться выделить в современной поэзии лишь два направления по наиболее общим признакам, то поэтов можно условно разделить на две большие группы: «традиционалистов» и «авангардистов-экспериментаторов». Конечно, это очень условно, и в творчестве каждого автора можно найти элементы обеих групп.
В поэтическом творчестве Елены Булатовой, по-моему, больше проявляются подходы и методы, свойственные «авангардистам-экспериментаторам».
С этих позиций некоторые недочёты выглядят уже по-другому. Например, интересно рассмотреть строки из стихотворения «Писать стихи — не моё»:
…С утра просто, что-то пищало — Давно, что ТЫ не писала!..Здесь явно пропущен слог, и должно быть написано «что-то». Конечно, автор знает об этом. Но и читатель легко догадывается, что именно пропущено. То, что выглядит простой небрежностью, может рассматриваться и как некое новаторство автора.
Наибольшее впечатление на меня произвело стихотворение «Перчатки». Внимательное созерцание бытовых мелочей — процесса снятия перчаток — гармонично переплетается с глубокими личными переживаниями и наблюдениями. И уже не удивляют подобные восклицания:
…А ты что хотел? Чего-то неземного? Это на нашей-то старой, грешной земле?..По-моему, это на удивление цельное и гармоничное стихотворение, несмотря на то, что его форма далека от традиционной.
На мой взгляд, рассматривая представленную подборку стихотворений, можно сделать вывод, что Елена Булатова обладает мощным поэтическим потенциалом, который в полной мере ещё не раскрыт.
Рассказ «Туман» с первых же строк погружает в тревожную атмосферу. Возникает предчувствие какой-то беды. Яркое и образное описание тумана создаёт окружающую обстановку, свойственную скорее хоррору, чем реалистичному рассказу. После такого вступления я был несколько удивлён тем, что персонаж — Егор сумел сравнительно легко подняться с постели, дойти до гаража и даже поехать на машине.
На мой взгляд, описанные душевные переживания и физические страдания тридцатилетнего IT-специалиста слишком обыденны для такой вводной части.
Создаётся впечатление, что бытовая и вполне обычная сюжетная линия вставлена в антураж, подготовленный для другого, более жёсткого произведения. После прочтения рассказа «Туман» осталось ощущение некоторой недосказанности.
По-моему, произведение очень украшают детские воспоминания главного героя о бабушке и описания таксы Марселя. На мой взгляд, Елене Булатовой особенно хорошо удаются описания животных. Чувствуется, что автор любит животных и глубоко понимает их переживания.
В целом, образность и эмоциональность повествования напоминают, что это всё-таки проза поэта.
P.S. В ходе заседания возникла теоретическая дискуссия: можно ли отнести рассмотренные стихотворения к верлибрам? На мой взгляд, ни одно стихотворение из представленной подборки не является верлибром. Однако крайне сложно привести неоспоримые доказательства этому, опираясь на определения, приводимые в справочной и учебной литературе. По-моему, наиболее точное, хотя и допускающее различные трактовки, определение дал советский и российский учёный-филолог Пётр Александрович Руднев: «верлибр — свободный нерифмованный стих, отличающийся от прозы относительной синтаксической эквивалентностью интонационно и графически выделенных речевых отрезков» [1].
Проблему верлибра хорошо сформулировал поэт и переводчик Игорь Белавин: «Думается, что, несмотря на накопленный опыт и богатый фактический материал, стиховедение в России до сих пор не определилось с положением современного русского верлибра внутри аморфной стихоподобной формации, к которой принято относить всё, что явным образом не является ни силлабикой, ни тоникой, ни силлабо-тоникой, ни прозой без малейшего намека на поэтичность и ритм…» [2].