Не вешай нос, Екатерина!

Глава 1

Екатерина

Что первым делом вы подумаете, скажете или сделаете, если кто-то заявится к вам в семь часов утра. Ничего? А если это ваш долгожданный и единственный выходной за несколько последних недель, а следующий будет примерно кхм-м… в следующем году.

Где мой пулемет? Ой, я же такое не имею. Ладно, хотя бы скалка. Хах, где я и где готовка.

Прикинуться оглохшим трупом не особо помогло, а дверной звонок намекал, что там как минимум произошел конец света, и без меня человечеству не выжить. Одному наглецу уж точно!

Отодрав лицо от подушки, я зевнула так, что чуть челюсть не свернула, потянулась всем телом и, не открывая глаз, поползла убивать нежданного и незваного гостя. Ме-е-едленно убивать...

Глазок? Какой глазок? Это устройство придумали для слабаков. Особенно если очки остались где-то у кровати на тумбочке, или в рабочем кабинете, или… Ай, да пофиг.

Перед тем, как распахнуть дверь, я нацепила на лицо самое убийственное выражение и…

— Привет, Катька! Прекрасно выглядишь! Давай жениться, а?!

Господи, чё так орать-то. Прекрасно выгляжу? Ну-ну, ведь эти огромные синяки под глазами мне так идут, а чёлка, накрученная на объемную бигудю… ой, бигуждю… тьфу ты. В общем, оно определенно добавляет моему потрепанному и невыспавшемуся образу загадочности.

Не сразу, но до меня дошел смысл последней фразы, и, разлепив глаза, я округлила их до опасных размеров и хохотнула в голос.

— Ром, ты кукукнулся? Хотя кого я спрашиваю… Забудь. Это не вопрос, а констатация факта. Ты…

— Не ворчи, радость моя, — заворковал бывший муж и, сунув мне в нос огромный букет, расплылся в широкой и явно коварной улыбке.

— Ты специально, да? — чувствуя в носу опасное щекотание, проворчала я и, чихнув, отложила смертоносный букет на тумбу.

Хотелось прямо сейчас сунуть Ромке этот веник в одно незагорелое место, и желательно плашмя, но так я рисковала не узнать причину его раннего, внезапного визита, а потом бесславно сдохнуть от неудовлетворённого любопытства.

Притворившись, что не понял намека, бывший шагнул ближе и, сграбастав меня в охапку, помотал из стороны в сторону, как тузик грелку. Пользуясь моей заторможенностью, чмокнул в щеку, а потом потерся колючей щетиной. Зараза!

— Пусти! — пискнула я и, безрезультативно подергавшись в его медвежьих объятиях, заскулила: — Ну ты же холодный, а я только из-под одеяла.

— Зато проснулась, — фыркнул он и, поставив меня на место, начал разуваться.

— Ты чё приперся? У меня выходной, — наблюдая за ним прищуренным взглядом, намекнула я, но эта сволочь лишь усмехнулся.

— Катька, у меня такие новости! Чума просто! Спорим, ты не поверишь! — протараторил Ромка и, выпрямившись, подмигнул.

Подвинув меня в сторону, как старую скрипучую тумбочку, деловито протопал на кухню и, открыв шкафчик, начал копаться в моих бесценных запасах кофе. Ни стыда, ни совести!

— Ром, я спать хочу. Желательно прямо сейчас. Желательно часов до двух, — протянула я и, скрестив руки на груди, многозначительно поиграла бровями.

Мой намек был настолько жирным, что не понять, что его посылают, мог только он. И только мой бывший муж мог вывернуть информацию в удобное для него русло, да еще и преподнести так, будто сам догадался, а мне остается восхищаться и рукоплескать.

— Может, сначала поговорим? — проурчал он игриво и, смерив меня придирчивым взглядом, скривился.

Разглядел видимо, что не так уж и хорошо я выгляжу. Критикуя меня, мои идеи, поступки и внешность, обычно он не церемонился, но сегодня Ромочка пришел не просто так. К бабке не ходи, этому фрукту срочно требовалась моя помощь, ценный совет или деньги.

Не дождавшись моего ответа, он шагнул вплотную и, приобняв за талию, заговорил на своем фирменном и, по его мнению, самым сексуальным голосом.

— Хотя если прям хочешь, то я готов к…

— Да иди ты, — пихнув его в грудь, я отошла к столу и, насупившись, огрызнулась: — Я еще не настолько отчаялась. Говори, зачем пришел или вали отсюда.

— Ладно, это потом, — опять извернув мой посыл в выгодном только ему свете, отмахнулся Ромка и, вернувшись к буфету, начал настраивать мою кофемашину.

Вот кто говорил, что с бывшими мужьями лучше дружить? Какая сволочь мне это посоветовала? Ой, это же я сама решила и предложила Ромке накануне развода. Вот и расхлебываю…

За десять лет, прошедших со дня развода, появлялся он редко, но метко. Приползал жаловаться на очередную пассию, занимал деньги, отлеживался после очередной травмы или просто ныл, найдя в моем лице свободные уши и жилетку для своих скупых слез.

Обиды за многочисленные измены и вранье быстро поутихли и забылись, а вот дружба оказалась какой-то односторонней, и однажды, находясь в режиме длительного воздержании, я сама позвонила ему и предложила тра… ой, то есть тряхнуть стариной.

— Кать, ну мы же не чужие люди, — будто подслушав мои мысли, вкрадчиво начал Ромка и, оглянувшись, улыбнулся и добавил: — Сознайся, скучала по мне?

— Ром, мы год не виделись, а то и дольше, — фыркнула я и, пожав плечами, поддразнила: — С чего это я должна скучать по давно уже бывшему мужу. У меня своя жизнь и…

— Ага-ага, — недослушав, хмыкнул он и, подводя меня к главной теме, напомнил: — Год назад мы с тобой того этого… Признайся, сколько ухажеров у тебя было за это время.

— Не твое дело, — огрызнулась я, а он тихо рассмеялся.

— Кать, ну ведь любишь же. Как ни крути, я лучшее, что с тобой случалось. Пальцем помани, прибежишь, и мои левые, одноразовые отношения этому не помеха. Так ведь?

— Нет, не так! — повысив голос, отрезала я и, смерив этого гада прищуренным взглядом, прошипела: — Рома, ты ничего не попутал?

— Например? — настороженно уточнил он, а я расплылась в широкой улыбке.

— Если девушка везде побрита, помыта, благоухает и надела однотонный комплект белья, — это не ты ее, а она тебя поимела.

— Фу как грубо, — сморщившись, проворчал Ромка, а я не выдержала.

— Зачем пришел? — отчеканила я, а он повернулся и, приблизившись встал на одно колено.

Пока, округлив глаза, я подбирала упавшую челюсть, вспоминала как дышать, а для уверенности, что давно не сплю, щипала себя, Ромка достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

Открыв крышечку, продемонстрировал мне кольцо и, улыбнувшись, торжественно произнес:

— Катерина, выходи за меня замуж. Опять…

Глава 2

Екатерина

Смотрел он на меня абсолютно невозмутимым и по-детски наивным взглядом, а я пялилась на это чудо в перьях и не могла найти подходящих слов. Матерные не в счет

— Рома, ты с утра прибухнул, что ли? — выдавила, кажется, спустя вечность и, подавшись вперед, принюхалась и мотнула головой: — Да вроде нет, и зрачки нормальные. Тебе кирпичом по башке не прилетало? Или на тренировке кто-то?..

— Когда ты успела стать такой язвой? — оскорбился Ромка и, выпятив нижнюю губу, заворчал: — Я к ней со всей душой, а она нос воротит.

— Знаю я твою душу, — огрызнулась я и, еще раз взглянув на кольцо, усмехнулась: — Постой, так ты серьезно?

— Серьезней некуда, — заверил он и, чертыхнувшись, поднялся с пола и демонстративно отряхнул брюки.

— Даже не представляю, за какие грехи я заслужила такую честь, но — выдержав паузу, я тоже встала и, отойдя к окну, завершила свою фразу: — Вынуждена отказаться от столь щедрого предложения, чтобы не рехнуться от счастья.

— Не торопись, — не растерявшись, выпалил Рома и, поставив коробочку с кольцом на стол, подошел ко мне.

Приобняв за плечи, почти силком вернул меня к столу, усадил на диванчик и, выпятив грудь, кашлянул, готовясь произносить не иначе, как сногсшибательную новость.

— Рожай уже, — не выдержав, выдохнула я раздраженно, а этот гад расплылся в широкой улыбке.

— Мне предложили контракт тренера за рубежом. Угадай где? — раздуваясь от гордости, сообщил Ромка и, стойко выдержав мой скептический взгляд, сам же и ответил: — Мы едем в Испанию!

— Рада за вас, — протяжно вздохнув, отозвалась я и, прикрыв рукой рот, зевнула и уточнила: — Это все? Спать хочу, а тебе пора чемоданы паковать.

— Катька, ну не тупи, — застонал он и, сдвинув брови на переносице, разложил свой гениальный план по полочкам: — Мне предложили контракт, но есть условие — я должен состоять в браке. Сейчас ты быстренько оденешься, мы сбегаем в ЗАГС, распишемся и вернемся домой собирать чемоданы. И твои, и мои. Фирштейн?

— Сам такой, — буркнула я и, придвинув коробочку с кольцом ближе к Ромке, подытожила: — Тебе действительно пора. Не забудь кольцо и букет цветов, на которые у меня жуткая аллергия.

— Уже забыла, как я тебя спасал после из очередной — с укором протянул Ромка, но, так и не вспомнив ни одного подвига по отношению ко мне в своем исполнении, заканючил: — Кать, ну будь человеком, а. Жалко тебе, что ли? Все равно ведь не живёшь, а дурью маешься.

— А там я чем заниматься буду по-твоему? — огрызнулась я и, загибая пальцы, перечислила: — Здесь у меня квартира, любимая работа, большая клиентская база, нарабатываемая годами.

— То есть месить целлюлитные жопы и морщинистые рожи — это и есть предел твоих мечтаний?! — выходя из себя, взревел Ромка. Возмущенно посопев, немного помолчал и, заговорив чуть спокойнее, напомнил: — Раньше хоть спортсменов после травм реабилитировала, а теперь Дался тебе этот салон красоты. Устроишься в ну-у

— Ну-у? Кем? — поторопила я и, скрестив руки на груди, покачала головой: — Без знания языка и местных сертификатов мне придется либо подтверждать свою квалификацию, а потом воевать за клиентуру с местными специалистами, либо сидеть дома в качестве твоего обслуживающего персонала.

— Почему бы и нет, — оживился Ромка и, смерив меня странным взглядом, предложил: — Родишь ребенка, и жизнь заиграет новыми красками. Правда, круто я придумал?

— Ага, круче некуда, — вздохнула я и, сморщив нос, проворчала: — Выйти замуж на сорокалетнего ребенка, чтобы родить еще одного.

— Я знал, что ты оценишь, — не заметив ноток сарказма, обрадовался Рома и, указав рукой на дверь, скомандовал: — Иди, быстренько принарядись, причешись, накрасься, а я пока кофе выпью и А пожрать что-нибудь есть?

Бывают же непробиваемые тупицы, но Ромка к ним никогда не относился. Изображая непосредственность, он добивался чего угодно раздражающим упорством. Такому проще дать, что он просит, чем объяснить почему не можешь или не хочешь.

В пожирании мозгов чайной ложкой он был чемпионом, и обычно я уступала. Но не в этот раз!..

Встав, я поднялась на цыпочки и, прыгая, словно на полу были нарисованы классики, направилась к выходу. Наблюдая за мной, Ромка округлил глаза, его лицо смешно вытянулось, а челюсть отвисла.

— Кать, ты чего? — проблеял он настороженно, а я ухмыльнулась.

— А ты разве не видишь? — отозвалась я и, указав рукой на пол кухни, невозмутимо пояснила: — Пытаюсь обогнуть ворох граблей, что ты мне щедро раскидал.

— Ты о чем? Какие грабли? — переспросил Ромка, но, сообразив, что именно я имела в виду, надулся.

— Ах ты так! Да кому ты сдалась, мышь серая? — поджав губы, прорычал он, а я глянула исподлобья и криво усмехнулась.

— Все сказал? — поинтересовалась я спокойным тоном и, склонив голову набок, добавила: — Вот теперь узнаю моего бывшего козла ой, прости, муженька. Надеюсь, ты помнишь, где дверь?

— Я же сейчас уйду, — пригрозил Рома и, сделав шаг, добавил еще парочку угроз: — Уйду и не вернусь. Женюсь на ком-то другом, а ты

— А я спать хочу, — перебила я и, теряя терпение, поторопила: — Рома вали уже, откуда пришел, а.

Бурча под нос что-то про глупых и неблагодарных женщин, бездарно просирающих единственный шанс на лучшую жизнь, Ромка вышел в прихожую и, одевшись, посмотрел на меня с нескрываемой мольбой.

— Ну я пошел? Пожалеешь ведь.

— Уже жалею, — вздохнула я и, заметив проблеск надежды на небритой роже, взяла злополучный букет и сунула в руки несостоявшегося женишка. Открыла дверь и, пропуская Рому вперед, дополнила: — Жалею, что с вечера дверной звонок не отключила.

— Завтра позвоню, — упрямо произнёс Ромка и, направляясь к лестнице, посоветовал: — А ты подумай, как следует, прежде чем разбрасываться последним шансом.

— Угу, — буркнула я и, хлопнув дверью сильнее, чем следовало, проворчала: — Делать мне больше нечего.

Смирившись, что вряд ли смогу уснуть после такой встряски, я зашла на кухню и, достав из холодильника сыр, ветчину и яйца, повернулась к столу. И чуть не выронила ингредиенты своего завтрака. В открытой коробочке поблескивало кольцо, намеренно оставленное Ромкой.

Этот прижимистый гадёныш никогда не разбрасывался дорогими вещами, а уж золотыми кольцами тем более. Забывчивостью тоже не страдал, если только не в своих же интересах. И это означало лишь одно

— Теперь не отстанет же, — простонала я и, закатив глаза, протяжно вздохнула.

Глава 3

Екатерина

Звонить Ромке и напоминать о забытом кольце я предусмотрительно не стала. А то ещё решит, что я уже подумала и, искусав себе локти, рванула исправлять великую ошибку. Чур меня, чур

Примчится же, а выгнать этого нахала повторно ой как непросто. Проходили, нахлебались, знаем

А ещё, зная поганый характер своего бывшего муженька, я понимала, что так легко он от меня не отвяжется. Злобин же Да-да, свою весьма говорящую фамилию Ромка оправдывал много раз, и, не добившись желаемого по-хорошему, быстро соображал какую-нибудь подлость.

Не знаю, почему после развода так и не сменила фамилию, но втайне надеялась сделать это при повторном замужестве. Не случилось Да и ладно. Куда мне рыпаться в свои тридцать восемь с хвостиком, если стоящим мужикам подавай высоких моделей с низким уровнем интеллекта.

В молодости моя миниатюрность, блондинистость и кукольное личико привлекали мужское внимание в избытке, а я задирала нос, дожидаясь принца. Теперь на меня смотрели в лучшем случае снисходительно, хорошо, если не брезгливо, но На свидания не звали, а замуж тем более.

Когда-то Ромка, обиженный моим побегом из семейного гнезда, пригрозил мне, что не позволит быть ни с кем другим, и, похоже, его угроза сбывалась. Ну а чё? Ему-то можно прыгать по койкам даже замужних мадам и пополнять внушительный список покорённых сердец. Кобель!

Размышляя о несправедливости жизни, я не заметила, как начала прибираться. Вот так всегда! Если Катя психует, значит, грядёт генеральная уборка. Маниакально отдраивая окружающее меня пространство, я впадала в состояние транса, но мозг продолжал кипеть, постепенно преобразуя обиду в чистоту.

Вылизав все доступные и не очень поверхности, я сменила постельное, перестирала одежду, отутюжила гору белья и, приняв душ, рухнула без сил. Вот тебе и выходной, Катя.

В организме пульсировала усталость, а желудок намекал, что я напрочь забыла о завтраке, обеде, а вскоре и ужине. Материл он меня качественно и долго, а потом начал ныть.

Отодрав себя от дивана, я взяла телефон и, заказав доставку готовой еды, с чистой совестью отправилась на свою стерильную кухню. Поставила чайник и, подойдя к окну, выглянула во двор.

Снег, падающий пушистыми хлопьями, напомнил, что скоро Новый год, а я опять ни хрена не достигла и продолжаю топтаться на месте. Работа, дом, работа на дому и так по кругу

Выдёргивая меня из процесса самобичевания, дверной звонок настойчиво заверещал, а я вспомнила о заказанном шашлыке и расплылась в широкой улыбке. Что ещё для счастья надо? Вкусно поесть, может, выпить бокальчик красного и включить какой-нибудь сериал.

Даже не глянув в глазок, я нетерпеливо распахнула дверь и, обнаружив незваную гостью, поникла.

— Оксана? Привет. Какими судьбами? — понимая, что отвязаться не удастся, я отступила в сторону и, пропустив двоюродную сестру в квартиру, многозначительно добавила: — Я никого не ждала.

— М-да? А с первого взгляда так и не скажешь, — оглядев блистающее чистотой пространство, хмыкнула она и, скинув с плеч шикарную шубу, сунула её мне в руки.

Отшвырнув сумку в стоимость двух моих зарплат, одёрнула платье и, не разуваясь, протопала на кухню. Вот ведь су-у-у Тварюшка! Знает же, что я терпеть не могу непрошеное вторжение, а откровенное неуважение к моему труду тем более.

— Ксан, ты бы хоть разулась, — повесив её шубу, намекнула я и, заглянув на кухню, оторопела.

Кузина деловито и дотошно осматривала кухонный гарнитур, диванчик, стол, а потом открыла холодильник и, заглянув внутрь, сморщила нос.

— Технику поменять придётся, — пробормотала она задумчиво и, рассеянно оглядевшись, тихо добавила: — Гарнитур тоже устарел, да и обои не мешало бы сменить.

— Я тебе не мешаю? — замерев в дверном проёме, поинтересовалась я и, скрестив руки на груди, намекнула: — Меня всё устраивает, и в чужих советах я не нуждаюсь.

— Чужих? — переспросила Оксана и, вздохнув, устроилась на диванчике. Закинув ногу на ногу, посмотрела в упор и, пожав плечами, спокойно произнесла: — Я не чужая, да и советы бесплатно не раздаю. А что касается ремонта в моей квартире, это я не нуждаюсь в твоём мнении.

— Сдурела? — не сдержавшись, выдохнула я и, вздёрнув брови, повторила её слова, надеясь, что плохо расслышала, и она меня сейчас поправит: — Твоя квартира? Ремонт? Ты о чём вообще?

Мы и раньше не особо ладили, а в подростковом возрасте много раз сцеплялись не на шутку. Безвозвратный раскол произошёл, когда Ксанкина мать ну то есть моя тётя серьёзно заболела. Её любимой дочурке, пребывающей в вечном поиске богатого спонсора, было не до мамы, и проблемы пришлось разгребать мне.

Ну как пришлось?.. Не могла же я отвернуться от родной тётки, заменившей мне родную мать с тринадцати лет. Моё появление в родительском доме и в своей комнате Оксанка восприняла в штыки, но ей пришлось смириться, что никуда я не денусь, как минимум до совершеннолетия.

Я бесила её всем: внешностью, упорством, хорошими оценками, лёгким поступлением в универ. На почве ревности она цапалась не только со мной, но и с родной матерью, и много лет спустя, узнав о её болезни, просто слилась.

«— Разгребай сама», — ответила она тогда и, не уточняя деталей, бросила трубку.

А я что?.. Перевелась на вечернее обучение, устроилась на вторую работу, набрала кредитов и поставила тётю на ноги. А в благодарность она пустила меня в бабушкину квартиру, пообещав вскоре переписать её на меня. Так и не переписала, но я и не настаивала, доверяя и стесняясь лишний раз напоминать.

— Мы с Колей разводимся, — выдержав паузу, сообщила Оксана и, постукивая пальцами по столу, вздохнула: — Завёл себе молодую и ничем не обременённую. Представляешь?

— Вполне, — настороженно отозвалась я и, начиная понимать, к чему она клонит, усмехнулась: — И ты решила переехать сюда? А дети? Тоже сюда привезёшь?

— Нет, блин, с лупоглазой и сисястой мачехой оставлю, — поморщившись, огрызнулась Ксанка и, поправив причёску, проворчала: — Сюда, естественно. Они, конечно, не привыкли к такому кх-м убожеству, но что поделать.

— Но у меня всего две комнаты, — охнув, напомнила я и, разведя руками, дополнила: — В одной комнате массажный кабинет, а вторая слишком маленькая, чтобы

Сестра смерила меня снисходительным взглядом и, подавшись вперёд, усмехнулась:

— А кто сказал, что ты останешься? Кать, мозги включи. Здесь буду жить я и мои дети.

— А как же я? — похолодев, выдавила я, а Ксанка встала и, покачав головой, поставила жирную точку.

— А тебе, Катя, срок до Нового года. Ищи квартиру и съезжай вместе со всем своим скарбом.

Глава 4

Екатерина

— А морда не треснет?! — перейдя на привычный формат общения, рявкнула я и, уперев руки в бока, отчеканила: — Никуда я не съеду! У меня нет накоплений, а на массаж очередь расписана на три месяца вперёд. У меня кабинет оборудован! Ты хоть представляешь?..

— И не собираюсь, — перебив, отрезала она и, закатив глаза, фыркнула: — Не мои проблемы. Ищи квартиру, перевози свой скарб вместе с массажными штучками и оповещай клиентов о смене адреса.

Что ей плевать на мои проблемы, я даже не сомневалась, но, прежде чем разругаться в пух и прах, я честно попыталась войти в её положение. Развод — дело нервное и непредсказуемое, сама проходила и понимала её состояние и страх перед будущим.

Двое детей, отсутствие профессии и хоть какого-то опыта или стажа Окажись я на её месте, тоже наверняка на людей бросаться начала бы. Но одно дело попросить о помощи, а другое — ставить перед фактом.

— Когда суд? — пытаясь успокоиться, поинтересовалась я и, сделав глубокий вдох, участливо спросила: — Зачем торопиться? После развода ты получишь внушительную долю от семейной квартиры и бизнеса, плюс алименты и

— Долю, говоришь?! Дырку от бублика я получу! — перебив, заорала Ксанка и, всхлипнув, пожаловалась: — Этот расчётливый гад за неделю до свадьбы заставил меня подписать брачный контракт! Квартира, машина, бизнес, счета и активы, — всё это неприкосновенно, а я остаюсь, с чем пришла. То есть с голой жо

— Вот ведь сволочь! — поймав нужную волну, подхватила я и, вскинув руки, протараторила: — Только не реви. Мы что-нибудь придумаем. Он ещё пожалеет, вот увидишь.

Услышав волшебное «не реви», Оксанка, естественно, разрыдалась и, закусив нижнюю губу, зажмурилась. По её щекам потекли слёзы, смешиваясь с тонной косметики и оставляя грязные дорожки. Надеясь на её благоразумие и совесть, я метнулась к буфету, потом к холодильнику и, соорудив нехитрую закуску, откупорила бутылку вина, припасённую к Новому году.

Свой бокал Ксанка вылакала залпом и, протянув опустевшую тару, всхлипнула. Подлив ей щедрую порцию проверенного средства от всех стрессов, я плеснула чуток и себе и, устроившись напротив, придвинула кузине блюдо с нехитрой закуской.

— А алименты?.. — влив в себя ещё вина, икнула она и, шмыгнув носом, пожаловалась: — Колька заявил, что будет платить определённую сумму, а если я подам в суд на пересмотр, заберёт детей.

— Паразит, — прорычала я и, откусив бутерброд, вздохнула: — Все они такие. Обещают златые горы, а по факту приносят только проблемы.

— Ой, кто бы говорил, — покосившись на меня, передразнила Ксанка и, схватив салфетку, шумно высморкалась и прогундосила: — Ни мужа, ни детей У тебя даже любовника постоянного нет. Тоже мне, советчица нашлась.

Выплеснув боль и обиду, кузина нацепила привычную маску высокомерной выскочки, и мои попытки поддержать и смягчить эту стерву мигом сошли на нет. Зараза! Сморщив нос, я медленно сосчитала про себя до десяти и, выпив вино, пришпилила Ксанку убийственным взглядом.

— А чего ты так на меня смотришь? — фыркнула она и, не спрашивая разрешения, налила себе ещё бокал и пробурчала: — Правда глаза колет, да? Неудачница.

— Тебе пора, — отобрав бутылку, процедила я, но Ксанка хмыкнула и, устроившись поудобнее, взяла бутерброд.

— Не дождёшься, — деловито жуя, буркнула она и, подумав, невозмутимо произнесла: — А вообще, до Нового года ждать слишком долго. Хочу переехать сюда ещё до праздников, но перед этим сделаю здесь косметический ремонт и заменю мебель и технику.

— Я никуда не съеду, — повторила я, но она будто не услышала.

— Неделя тебе на поиск жилья и переезд. Ну или к любовнику напросись, если такой имеется.

— Эта квартира принадлежит мне, — отчеканила я, а Ксанка вздёрнула брови и усмехнулась.

— Да ну? Покажи документы, — потребовала она и, не дожидаясь ответа, напомнила: — Квартира не твоя, так что не упирайся.

— Кажется, ты забыла. Тётя обещала

— Моя мать явно была не в себе, когда пообещала тебе эту квартиру, — недослушав, рявкнула кузина и, покрутив пальцем у виска, заворчала: — Совсем с катушек слетела или ты её обработала. Учти, я ведь и в суд могу пойти, а мама всегда встанет на мою сторону.

— Ну ты тварь, — зашипела я, но она снова проигнорировала мои слова.

— Скажи спасибо, что жила здесь столько лет на халяву, — произнесла она, а моя сдержанность помахала ручкой.

— На халяву?! Да я стольким пожертвовала, чтобы твоя мама встала на ноги! А где была ты, когда она боролась за жизнь, а я вкалывала по ночам?!

— Кать, вот только не надо, а, — нараспев протянула Ксанка и, встав, направилась к выходу.

Провожая кузину прищуренным взглядом, я зависла, борясь с желанием, швырнуть в её наглую башку опустевшую бутылку. Прекрасно понимала, что спорить и что-то доказывать бесполезно. Не в её правилах менять мнение или признавать вину, а вот за трёпку навредит с удовольствием.

— Можешь не провожать, — раздалось из прихожей, а я подорвалась с места и, выйдя в коридор, скрестила руки на груди.