- -
- 100%
- +
Пролог
Тихо скрипнула дверь. В комнату пробралась тень. Короткими перебежками она прошмыгнула к кровати и медленно начала вырастать, обретая плоть. Бледный свет луны осветил алые ткани его одеяний. Тонкая рука коснулась легкой ткани балдахина, осторожно откидывая ее в сторону.
В кровати лежала девочка. Она спала с приоткрытым ртом, раскинув руки и ноги. Одеяло было скомкано в ногах. Темные каштановые волосы рассыпались по подушке. У нее была тонкая светлая шея, мягкие и спокойные черты лица, вздернутый курносый нос. Она хмурилась, сопела и легонько сжимала ладони.
— Так делали многие до тебя, — сказал себе под нос ночной странник. — То, что ты сейчас сделаешь только ради равновесия.
Он сжал в ладони рукоять боевого серпа и тихо занес его над головой девочки. Изогнутое лезвие сверкнуло в свете луны и отразило ее лицо. Странник услышал голос серпа, и тот говорил ему много слов разных и противоречивых, и все они сливались в один шепчущий шум.
— Прошу, помолчи, мне от этого не легче, — прошептал он, сильнее сжимая рукоять.
Наступила тишина, в которой стал слышен отдаленный шум стройки Рантродона. Странник смотрел на ее отражение, сжимая губы. Он чувствовал, как серп становится в его руках тяжелее. Может не сегодня, может стоит выждать и все еще изменится?
—Многие до тебя, — произнес он еще раз, вспоминая как многие до него это делали.
Это было заложено в мышечной памяти. Действие, совершенное множество раз, разными руками с разными мыслями, но одним легким движением. Это ведь не так сложно, сделать небольшой замах, опустить лезвие, и она даже не проснется, не сможет понять, что с ней произошло.
Странник сжал рукоять так, что пальцы стали белыми от напряжения. Ладони стали мокрыми.
— Стоит ли равновесие того?
Позади скрипнула половица. Странник обернулся, но кроме старого шкафа с мутным зеркалом, в котором отражался свет его глаз, ничего не увидел. Он вновь взглянул на отражение девочки, и встретился со взглядом мерцающих янтарных глаз, наблюдающих за ним из отражения. Она молча посмотрела на него с интересом и, наклонив голову набок, протянула руку к серпу. Девочка мягко коснулась его лезвия и провела пальчиками вдоль голомени. Серп отозвался вибрацией в его руке, от чего по коже пошли мурашки.
«Нет, это неправильно, — сказал он себе, скалясь на самого себя. — Простое решение, самое простое. Как это можно?»
— Кажется, ты очень устал, — произнесла она.
Девочка улыбнулась ему, и радужки ее глаз сверкнули золотыми полумесяцами. Она застала его врасплох и совсем не боялась.
Странник сделал шаг от нее и опустил клинок вниз.
— Кто ты? Твои глаза так похожи на огонь.
— Я всего лишь твой сон, а сны не устают, они приходят к уставшим, — ответил он, собираясь уйти.
Ночной гость сделал несколько шагов к двери и взялся за ручку.
— Когда мама устает, у нее сильно начинает болеть голова. Она ложится в темной комнате, и я глажу ее лоб. Мама крепко обнимает меня. Она говорит, что ей от этого легче, потому что у меня холодные ладони и горячее сердце, — произнесла она.
Странник обернулся. Она отвлеклась на шум стройки и взглянула в окно.
— Они строят и строят. Каждый день и каждую ночь. Я вижу их каждый день, а потому знаю, как выглядят уставшие. Я слышу эту стройку, мне не нравится ее шум. Когда я сплю, я всегда о ней забываю.
Девочка перевела на него взгляд и спустилась с кровати на пол, усаживаясь напротив. Странник пронаблюдал за ней.
— Значит ты не сон, и ты настоящий, — произнесла она, хитро улыбаясь. — Меня зовут Нора, и раз ты в моих покоях, я хочу знать и твое имя.
Она деловито похлопала на место перед собой. Странник улыбнулся. Часть его сопротивлялась, серп нашептывал то, о чем так часто ему твердили, но он все же опустился напротив.
— Меня по-разному называют, но многие предпочитают звать Странником, — ответил он.
Она не понимала, что это значит. Нора наблюдала за ним с интересом, все время поглядывая на серп. Ее взгляд был наполнен жизнью, любопытством, запрятавшейся хитростью где-то в глубине переливающейся магмы радужек.
— У меня тоже скоро будет свое оружие, — сообщила она. — Мы уже давно учимся сражаться. Мама говорит, что из меня получится отличная защитница королевства.
— От чего ты будешь защищать свой дом?
— Мама говорит, что маленькими шагами мы будем делать так, чтобы все жители башни были счастливы, — сказала она. — Она сказала, что за пределами города мир опасен. Мама будет делать все, чтобы жители башни смогли жить там и им не было тесно и больно.
— Больно?
— Многим больно, но мама им помогает. В святилище им становится лучше. Вот только ей не становится лучше, никто не заботится о ней. Я вырасту и буду защищать ее, и тогда она перестанет уставать и у нее больше не будет болеть голова.
Странник слышал это и внутренние сомнения начали стягиваться в животе тугим узлом. Девочка не заслуживала смерти, но если не закончить это сейчас, ее путь мог стать невыносимой ношей. Она сильная, у нее есть стержень. Сможет ли она сохранить его — вопрос времени.
— Если так, то ты должна стать сильным бойцом, — ответил странник, касаясь серпа. — Но иногда сила может быть не только в оружии, которым ты обладаешь, и крепости твоих рук. Она может быть и в твоей способности принять решение и заплатить за него цену.
Странник увидел в ней непонимание и опустил взгляд.
«Так поступали все до меня, — сказал он себе. — Это легче, чем починить, найти другой путь. Но разве могу я остаться верным своим убеждениям, если сделаю это».
— Я покажу тебе кое-что, — произнес он.
Нора придвинулась ближе. Он взял ее руки в свои и сложил ее пальцы в знак. Ее ладони и пальцы и вправду были холодными. Мощное сердце качало кровь, а вместе с ней перегоняло потоки магии. Она ею дышала, но не понимала, что мир с ней так же крепко связан, как ее эмоции с ее душой.
— Сложи их так, прислушайся, — он удержал ее пальцы, помогая понять, как держать знак. — Чувствуешь, как что-то бьется под ногами?
Нора прикрыла глаза, вслушиваясь в свои ощущения.
— Я… я чувствую. Как будто чье-то сердечко из-под земли, — шепотом произнесла она.
— Хорошо. Подумай о том, кто сейчас заслуживает того, чтобы о нем помнили всегда, хорошенько представь. Подумай о том, кого бы ты хотела защитить. А после разведи руки в стороны.
Она зажмурилась и развела руки, старательно удерживая знак. В воздухе вспыхнуло пламя, и в нем показался яркий лепесток. Нора удивленно вздохнула. Алые искры отражались в ее любопытных глазах. Пламя рассеялось искрами и расцвело новыми лепестками, превращаясь в цветок.
— Что это? — спросила она, подставляя руки под его мерцающий свет.
— Это мертвоцвет, — прошептал странник. — Когда будешь защищать свою королеву помни о том, что дорого тебе, прислушивайся к своему сердцу, даже когда тебе покажется, что свет померк. Посмотри, какой он яркий. Это твой свет. Никогда не забывай о нем, хорошо?
Нора удивленно посмотрела на него и кивнула.
Странник поднялся. Сделав шаг в темноту, ночной гость растворился в ней прежде, чем девочка успела задать новый вопрос.
Глава 1
Тени опустились на Нижний Драулис и, протянувшись по крышам черными пятнами, позволили двум фигурам скрыться за печной трубой. Они быстрой и бесшумной поступью перебрались на соседнюю крышу и затаились под косым свесом. Отсюда отлично просматривалось темное окошко на чердаке дома через улицу. В темноте вспыхнула искра, осветив лицо девушки. Этот свет вторил магическому мерцанию в янтарных глазах.
Она закурила трубку. Во влажном морском воздухе возник запах табака с нотами корицы. Девушка вдыхала дым полной грудью, сжимая загубник зубами. В холодном воздухе ее дыхание превращалось в клубы пряного дыма. Этот аромат тут же растворился в вони, поднимающейся с торговой улицы. Пахло обжаренными в специях и масле морскими гадами, водорослями, кореньями, дешевым табаком и застоявшимся чаем с ягодами крату. С улицы доносились крики торговцев-зазывал, говор и смех детей. Лодочки, пришвартованные к небольшим самодельным мосткам, бились друг о друга бортами. Вдалеке шумел Вечно Бушующий Океан, яростные волны взымались над скалами-зубьями бухты Пасть и с шипением втягивались в пучину.
— Нора, дай прикурить, — послышался хриплый голос спутника.
Он протянул ей свою трубку. Огонек вспыхнул снова, подсветив очертания широкой остроконечной шляпы девушки.
— Ты будешь кашлять и привлечешь внимание, — угрюмо ответила она. — Элеврим, это под твою ответственность.
— Ты слишком часто стала говорить об ответственности, — ответил ей напарник.
— Потому что тебе не мешает чаще напоминать о существовании этого чувства, — сухо проговорила Нора.
— Спасибо, мам, — бросил он.
Невольно Нора оскалилась и взглянула на темное чердачное окошко. Дома по прежнему никого не было.
— Как же я устал от Драулиса и этой вони. У меня такое ощущение, будто запах их специй не только в еде, он в воздухе и в воде, — нахмурился Элеврим. — С чего твоя госпожа решила, что артефакт будет именно здесь? — Он сбежал сразу после заката. Мертвецы сказали, что артефакт умчался на запад, а значит, если он еще не лежит в канаве, в чем я сомневаюсь, значит отряд вылазки из Драулиса точно его перехватил.
— На кой черт тогда нам тратить время на старого барахольщика? Почему сейчас? — Госпожа не доверяет мертвецам, она должна убедиться, что они не ошиблись снова. Коллекционер последний, кто обладал артефактом, когда у него не было смертного тела.
Элеврим хмыкнул. Устроившись в углу, откуда хорошо просматривалось окошко чердака, он принялся делать записи в маленькой потрепанной книжке. Его чертило громко царапало пергаментную бумагу.
— Единственное на этом западе хорошо, луна здесь как-будто не такая, как на севере, — произнес Элеврим, поднимая голову. — Дает ощущение надежды на лучшее что ли…
Невольно Нора перевела взгляд на большой белый диск, украшенный ореолом своих четырех спутников. Луна и вправду, хоть и была окружена со всех сторон подступающими тучами, она была свободнее, чем на Севере, в Рантродоне. Там она всегда казалась маленькой и мутной, словно свет пробивался сквозь толщу воды.
Нора почувствовала нарастающую и привычную жгучую боль на шее. Чтобы успокоить кожу она прижала печать, поставленную ей еще при рождении матерью. Элеврим проследил за ее движением и записал в заметках что-то еще.
— Не отвлекайся! — раздался в голове знакомый шепот госпожи Севера и хозяйки печати. — Пускай Элеврим зайдет через дверь, скоро появится тот, кто нам нужен.
Нора стиснула зубы и, все еще держа руку на шее, перевела взгляд на окно. Сквозь пальцы пробивалась холодное белое свечение метки, которое возвещало о том, что госпожа рядом. Нора ощущала ее присутствие в своих мышцах, чувствовала вибрацию ее шепота в своем горле.
— Прости, — виновато произнес Элеврим. — Я не знал, что она сейчас здесь…
Нора жестом прервала его извинения, потому что с каждым его словом жжение становилось все сильнее.
— Ты должен спуститься и ждать внизу. Войдешь через дверь следом, когда коллекционер вернется домой.
Элеврим замер, его фигура полностью потерялась в тени свеса. Послышалось его тихое бормотание, затем шаги. Напарник быстро перебрался на соседнюю крышу и ловко спустился в переулок, зажатый между домами.
— Ты обещала мне, что не станешь этого делать, — тихо проговорила Нора.
Боль на шее начала медленно отступать. Нора ощутила легкую тошноту и слабость. Она медленно начала терять контроль над своим телом. Легкий и покалывающий холодок начал дорожками расходиться от печати. Девушка обняла себя руками и прижалась спиной к стене. Она все еще не позволяла себе оторвать взгляда от темного круглого окна, которое сейчас заменило ей луну.
— Я должна сделать это сама. Сейчас не до твоей сентиментальности, девочка, — раздался голос снова. — Коллекционер скажет нам, что знает и заплатит долг.
Нора перестала ощущать вкус табака. Ей казалось, словно она погрузилась в холодную воду и больше не обладала телом. Вокруг была пустота, лишь печать на шее теперь обладала весом. Она тянула ее вниз, подавляя ее голос, мысли и все ощущения.
— Ты обещала, — тихо прошептала Нора. — Обещала после Айлерда, что не станешь делать этого со мной. — Сейчас другие времена, девочка. Айлерд — маленькое пятно в истории, по сравнению с переменами, которые нас ждут. Пришло время действовать.
Трубка выпала изо рта и покатилась по скату крыши к желобу слива. Девушка сидела на коленях и смотрела на окно, чувствуя себя вещью, будто чьи-то холодные пальцы забрались под кожу, чтобы управлять ее мышцами. В глазах Норы больше не было света переливающейся магмы. Они стали белыми и пустыми, как у призрака. Девушка перестала прижимать ладонью печать на шее. Ее рука обессилено опустилась.
В окне зажегся свет, и Нора поднялась. Она видела все, что происходило с ней, но не чувствовала сбитого дыхания, когда бежала по соседней крыше, не ощущала тепла в мышцах, не могла знать, дышит ли она, бьется ли ее сердце. Нора давно забыла это чувство, прошло слишком много времени с последнего раза, но одно она помнила точно. В такие моменты она больше не чувствовала себя живой. Теперь Нора была лишь наблюдателем в собственном теле.
Она перемахнула через переулок и приземлилась на балке у самого окна. В полумраке сверкнули руны на бинтах, стягивающих ее руки и ноги. Нора на мгновение ощутила, как на вся магия, накопленная внутри, жаром собралась в мышцах, затем ее чувства вновь исчезли, поглощенные печатью. В безразличном холоде Нора ощутила, как ее кулак столкнулся со стеклом. Янтарная вспышка заставила его лопнуть. Осколки посекли щеки, остались на руках, и Нора надеялась, что хотя бы боль поможет ей ощутить собственное тело, однако ее не было.
Она оказалась внутри слабоосвещенной комнаты. В крупных осколках на полу в тусклом свете камина Нора увидела свой взгляд и выражение лица. Оттуда на нее смотрели блеклые слепые глаза ее матери-королевы. Рот растягивался в хищном оскале, напоминая ей о том, на что способна хозяйка печати.
«Я прошу тебя, отпусти меня, дай мне сделать все самой», — мысленно взмолилась Нора.
Она попыталась пошевелить пальцами, чем вызвала лишь улыбку на своем лице. Нора чувствовала, как что-то все сильнее утягивает ее на дно собственного тела. Она стала видеть блекло, почти не соображая, что происходит вокруг.
— Не в этот раз, — сорвался шепот королевы с ее собственных губ. — Ты под водой, Нора.
Каждое слово укрепляло дух владелицы печати в теле и заглушало ее мысли. Нора наблюдала, как она шагнула вперед, обогнула легкой поступью несколько деревянных лошадок на полу. В углу комнаты показалась пара желтых глаз. Сознание госпожи пыталось утопить Нору вглубь, однако она сопротивлялась, держась за свое тело и последние уходящие ощущения.
— Я знаю, кто ты такая, — послышался приглушенный голос на краю сознания. — Уходи, госпожа, тебе здесь не рады.
В тишине звякнула сталь. Этот звон тут же неестественно растворился. В тусклом свете показалось лезвие ножа и лицо коллекционера. Желтые глаза подсвечивали уродливый шрам от огромных когтей, рассекающий переносицу. Из-за него казалось, будто часть лица коллекционера была вдавлена в черепную коробку.
На мгновение Нора перестала видеть. Она сорвалась и рухнула вглубь себя, но продолжала слышать приглушенные голоса.
— Ты ведь столько времени продержал артефакт у себя, верно, Уитни? — произнесла королева. — Ты знаешь, как найти его, даже если он окажется на другом конце города.
— Это было давно. Я утратил его, и ты это знаешь!
— Я хочу знать больше!
Нора чувствовала, как вибрировало от слов ее горло. Внутри всесжималось и противилось присутствию королевы в теле.
За пределами комнаты раздались приглушенные крики и звон металла. Вскоре все стихло, и за дверью послышалась знакомая и тяжелая поступь Элеврима. Он остановился и принялся ждать, как ему было приказано.
— Артефакт утрачен и в этом нет моей вины. И я не должен тебе ничего говорить!
Нора почувствовала нарастающий гогот из своего горла. Этот болезненный смех означал лишь одно — госпожа глубоко разочарована и сильно зла. Ощущения в горле вернули Нору в сознание. Королева сделала несколько резких шагов навстречу коллекционеру. В темноте что-то промелькнуло.
«Это Азул? Он такой взрослый!» — подумала Нора.
«Если бы ты была благоразумнее и убила бы коллекционера раньше, мальчику не пришлось бы видеть смерть своего отца», — звоном прозвучал в голове голос госпожи.
Азул бесшумно поступью кошки оказался между ней и Уитни. Его пальцы дрогнули, и в тусклом свете сверкнули острые коготки, обнажив тонкую сталь его морфийской природы. Мальчишка ощетинился, подобрался, словно напуганный зверек, готовый драться до конца.
— Отец не виноват, на него напали чудовища. Убирайся и забери ту, кто в твоей голове! — закричал Азул, оскалившись.
Уитни тут же побледнел. Он оттолкнул сына в сторону и в одно мгновение оказался рядом. Нора видела, как она увернулась от его удара и ринулась к мальчишке, но почти не чувствовала этого. Азул отполз к окну. Он попытался вылезти, но Нора успела схватить его за ногу. Она дернула его на себя, но парень крепко ухватился за подоконник. Осколки стекол впились ему в кожу. Мальчишка стиснул зубы от боли, но не закричал. Нора больше не могла это выносить.
«Нет! Остановись! — вскричала она мысленно. — Не втягивай мальчишку!»
Ее собственный крик стал для нее, словно удар о невидимую стену. На мгновение она почувствовала свои мышцы, руки, ноги и дернулась прочь от мальчишки, борясь с госпожой. Азул бросил на нее злой и непонимающий взгляд. В этот момент Нора почувствовала удар в затылок и тепло на своей шее. Она пошатнулась, чувства снова начали притупляться.
Воспользовавшись борьбой Норы, Уитни схватил ее за волосы и дернул на себя. Боль тут же растворилась в теле.
«Ты только мешаешь!» — зашипела госпожа, и в этот момент сознание Норы рухнуло на дно.
Нора не чувствовала, как двигается, не слышала больше голос из своего горла, и больше ничего не видела. Темнота охватила ее, лишь изредка просветляясь всполохами борьбы.
На мгновение сознание прояснилось. Она держала мальчика за волосы, приставив к горлу кинжал. Маленький морф крепко впивался когтями в руку девушки. Нора чувствовала, как боль проваливается вслед за всеми мыслями и исчезает.
Нора хотела вырваться на свободу, вернуть себе тело, но холодная и тяжелая душа ее госпожи и матери топила ее все сильнее.
— Отпусти его, мальчик не имеет к этому отношения, — произнес Уитни и сделал шаг.
Нора ощутила, как ее рука сильнее сжала кинжал, надавливая на тоненькую шейку лезвием. Парнишка оскалился, зашипел, как зверек, загнанный в угол.
— Дети всегда платят за ошибки родителей, — произнесла королева. — Расскажи, что знаешь об артефакте и я его отпущу.
— На раскопках Айлерда мы обнаружили его по мощным выбросам магии. Он точно хотел, чтобы его нашли, — произнес Уитни, приближаясь. — Думаю, если сейчас он в смертном обличии, эмоции сдадут его с головой.
— Что ты имеешь ввиду?
Его лицо было мокрым от пота и крови. Он не сводил глаз со своего сына, держа руки перед собой так, словно может сдержать кинжал Норы, не прикасаясь к нему.
— Его магия ни с чем не сравнится. Эта магия чувствуется, как колючий привкус металла на языке, кажется, как-будто пространство вокруг него содрогается и жжется. Эта магия другая, она кажется запретной и этим притягивает. Но эти всплески бывают так же редки, как солнце на западе и даже иногда опасны. Артефакт может показывать видения.
Сознание Норы начинало меркнуть, но она все еще пыталась ухватиться за то, что видела и слышала.
— Надеюсь, ты сказал мне правду, — произнесла госпожа.
Она отпустила Азула, и тот ринулся к отцу.
— Ты нес ответственность за артефакт и должен был передать его любой ценой сразу после раскопок на Айлерде. Мы так договаривались, — послышался оглушающий шелест голоса королевы. — Я потратила годы из-за твоей ошибки.
— На нас напали лесные твари, это твои мертвецы опоздали и не приняли артефакт! — закричал Уитни, крепко прижимая к себе сына.
Коллекционер вдруг выпрямился.
— Ты снова доверила его мертвецам и снова потеряла и в этом нет моей вины.
— Ты прав, в этом нет твоей вины, — произнесла госпожа, касаясь пальцами лезвия. — Твоя вина в воровстве, которое ты учинил на отбитой кровью моего народа земле. Ты выкопал его из земли на руинах Айлерда, выкопал из земли, принадлежащей Северу. Ты — вор, а на Севере мы не терпим воровства.
Нора хотела забыться и не видеть того, что делала дальше. Она позволила королеве утопить свой разум и растворить ее внутри в пустоте.
Когда она пришла в себя, Азул сидел напротив нее и смотрел прямо перед собой. У него из горла исходил странный гортанный рык, который иногда превращался в слова.
— Северный цветок смерти, ты за все заплатишь! Ты за все заплатишь… цветок смерти… — бормотал он, покачиваясь и обхватывая себя руками.
Большие желтые глаза мерцали в темноте, показывая, как его кровь наполняется хаосом. На полу недалеко от Норы в темноте лежал Уитни. Кровь лужей собиралась у нее под ногами. Рука коллекционера тянулась к сыну. Бледный свет луны облизывал еще теплую кожу мертвеца, заставляя Нору смотреть на то, что было сделано ее руками.
Дверь приоткрылась, и в комнату вступил Элеврим.
Чувства возвращались медленно. Сначала Нора ощутила, что кровь на ее босых ступнях все еще горячая. Она застывала на коже, стягиваясь коркой.
Постепенно возвращался слух, сбитое дыхание, превращающиеся в тошноту. Прогорклый воздух драл горло. Приглушенный голос Элеврима пытался достучаться до нее. Шум, который прежде казался ей звуками с торговой улицы превратился в крики стражей. Они уже окружали дом.
— Нора! — кричал Элеврим. — Мы должны уходить!
Он силой тряхнул ее, возвращая к жизни.
— Я должна почтить его, — прошептала Нора.
— Нет! Нет, идем!
Элеврим потянул ее за руку, однако Нора вырвала, припав к мертвецу.
Она испытала облегчение от того, что вновь могла контролировать свой голос. Ощущение облегчения тут же принесло ей жгучую боль в шее.
«Холодные мысли…— повторяла себе Нора, пытаясь отстраниться от любых мыслей. — Холодные мысли. Нельзя».
Боль тут же отступила.
— Они все еще здесь! — послышались крики с первого этажа.
— Нора, нет времени! — закричал на ее Элеврим и еще сильнее тряхнул за локоть.
— Я хочу, чтобы ты сгнила! — закричал Азул и бросился на Нору.
Нора рывком поднялась на ноги. Превозмогая тошноту и боль, она с трудом оттолкнула мальчика. Тот упал на пол и сжался в комок, схватившись за голову.
— Цветок смерти… Ты за все заплатишь…
Нора села на колени перед коллекционером. Со стороны лестницы послышался шум, но сейчас это не имело никакого значения. Глаза Уитни все еще наливались тусклыми магическим светом, утрачивая остатки магии.
— Это все, что я могу сделать для тебя…, — прошептала Нора.
— Нора! Они уже здесь! — закричал Элеврим.
Он бросился к двери, подпер ее стулом и навалился на нее всем телом. Вскоре раздался глухой удар.
— Они там! — прокричал страж и снова ударил в дверь.
— Ничего не важно, только это, — произнесла Нора и сложила пальцы в знак.
Она вдохнула полной грудью. В носу стоял металлический сладковатый запах смерти. В ушах протягивался надоедливый звон, который мешал сосредоточиться. Нора закрыла глаза. В темноте она слушала свое сердце, стараясь ощутить, как оно бьется в такт биению магии под землей. Звон был оглушающим. Крики стражей становились все громче. В грохоте мира Нора различила тихие удары под ногами. Она открыла глаза, и в ее руках появился мерцающий алый лепесток, который должен был стать цветком.
— О Странник, бог хаоса, прошу, найди его душу, нуждающуюся в тебе, и сопроводи в свои чертоги, — прошептала Нора, пытаясь слушать землю.
В горле стало горько, и чем дольше она пыталась превратить лепесток в мертвоцвет, чтобы почтить память погибшего, тем сильнее ее чувства превращались в жжение на шее.
«Вы должны уходить!» — прозвучал голос госпожи в голове.
После очередного глухого удара, дверь не выдержала и сорвалась с петель. Яркий свет коридора ослепил девушку. В нем она увидела, как Элеврим поразил первого стражника ударом топора. Нора разорвала знак и, сцепив пальцы, создала лезвие магической печати.
Она пересекла комнату и отразила новый удар, защищая напарника. Воспользовавшись замешательством, Элеврим сделал несколько шагов от двери и бросил в стражей стеклянный шар. Его магия усилила удар, осколки стекла разлетелись по полу. Все пространство тут же наполнилось густым туманом. Послышался хриплый кашель и проклятья.