- -
- 100%
- +
Глава 1
Тени опустились на Нижний Драулис и, протянувшись по крышам черными пятнами, позволили двум фигурам скрыться за печной трубой. Они быстрой и бесшумной поступью перебрались на соседнюю крышу и затаились под косым свесом. Отсюда отлично просматривалось темное окошко на чердаке дома через улицу. В темноте вспыхнула искра, осветив лицо девушки. Этот свет вторил магическому мерцанию в янтарных глазах.
Она закурила трубку. Во влажном морском воздухе возник запах табака с нотами корицы. Девушка вдыхала дым полной грудью, сжимая загубник зубами. В холодном воздухе ее дыхание превращалось в клубы пряного дыма. Этот аромат тут же растворился в вони, поднимающейся с торговой улицы. Пахло обжаренными в специях и масле морскими гадами, водорослями, кореньями, дешевым табаком и застоявшимся чаем с ягодами крату. С улицы доносились крики торговцев-зазывал, говор и смех детей. Лодочки, пришвартованные к небольшим самодельным мосткам, бились друг о друга бортами. Вдалеке шумел Вечно Бушующий Океан, яростные волны взымались над скалами-зубьями бухты Пасть и с шипением втягивались в пучину.
— Нора, дай прикурить, — послышался хриплый голос спутника.
Он протянул ей свою трубку. Огонек вспыхнул снова, подсветив очертания широкой остроконечной шляпы девушки.
— Ты будешь кашлять и привлечешь внимание, — угрюмо ответила она. — Элеврим, это под твою ответственность.
— Ты слишком часто стала говорить об ответственности, — ответил ей напарник.
— Потому что тебе не мешает чаще напоминать о существовании этого чувства, — сухо проговорила Нора.
— Спасибо, мам, — бросил он.
Невольно Нора оскалилась и взглянула на темное чердачное окошко. Дома по прежнему никого не было.
— Он сбежал сразу после заката. Мертвецы сказали, что артефакт умчался на запад, а значит, если он еще не лежит в канаве, в чем я сомневаюсь, значит отряд вылазки из Драулиса точно его перехватил.— Как же я устал от Драулиса и этой вони. У меня такое ощущение, будто запах их специй не только в еде, он в воздухе и в воде, — нахмурился Элеврим. — С чего твоя госпожа решила, что артефакт будет именно здесь?
— Госпожа не доверяет мертвецам, она должна убедиться, что они не ошиблись снова. Коллекционер последний, кто обладал артефактом, когда у него не было смертного тела.— На кой черт тогда нам тратить время на старого барахольщика? Почему сейчас?
Элеврим хмыкнул. Устроившись в углу, откуда хорошо просматривалось окошко чердака, он принялся делать записи в маленькой потрепанной книжке. Его чертило громко царапало пергаментную бумагу.
— Единственное на этом западе хорошо, луна здесь как будто не такая, как на севере, — произнес Элеврим, поднимая голову. — Дает ощущение надежды на лучшее что ли…
Невольно Нора перевела взгляд на большой белый диск, украшенный ореолом своих четырех спутников. Луна и вправду, хоть и была окружена со всех сторон подступающими тучами, она была свободнее, чем на Севере, в Рантродоне. Там она всегда казалась маленькой и мутной, словно свет пробивался сквозь толщу воды.
Нора почувствовала нарастающую и привычную жгучую боль на шее. Чтобы успокоить кожу она прижала печать, поставленную ей еще при рождении матерью. Элеврим проследил за ее движением и записал в заметках что-то еще.
— Не отвлекайся! — раздался в голове знакомый шепот госпожи Севера и хозяйки печати. — Пускай Элеврим зайдет через дверь, скоро появится тот, кто нам нужен.
Нора стиснула зубы и, все еще держа руку на шее, перевела взгляд на окно. Сквозь пальцы пробивалась холодное белое свечение метки, которое возвещало о том, что госпожа рядом. Нора ощущала ее присутствие в своих мышцах, чувствовала вибрацию ее шепота в своем горле.
— Прости, — виновато произнес Элеврим. — Я не знал, что она сейчас здесь…
Нора жестом прервала его извинения, потому что с каждым его словом жжение становилось все сильнее.
— Ты должен спуститься и ждать внизу. Войдешь через дверь следом, когда коллекционер вернется домой.
Элеврим замер, его фигура полностью потерялась в тени свеса. Послышалось его тихое бормотание, затем шаги. Напарник быстро перебрался на соседнюю крышу и ловко спустился в переулок, зажатый между домами.
— Ты обещала мне, что не станешь этого делать, — тихо проговорила Нора.
Боль на шее начала медленно отступать. Нора ощутила легкую тошноту и слабость. Она медленно начала терять контроль над своим телом. Легкий и покалывающий холодок начал дорожками расходиться от печати. Девушка обняла себя руками и прижалась спиной к стене. Она все еще не позволяла себе оторвать взгляда от темного круглого окна, которое сейчас заменило ей луну.
— Я должна сделать это сама. Сейчас не до твоей сентиментальности, девочка, — раздался голос снова. — Коллекционер скажет нам, что знает и заплатит долг.
Нора перестала ощущать вкус табака. Ей казалось, словно она погрузилась в холодную воду и больше не обладала телом. Вокруг была пустота, лишь печать на шее теперь обладала весом. Она тянула ее вниз, подавляя ее голос, мысли и все ощущения.
— Сейчас другие времена, девочка. Айлерд — маленькое пятно в истории, по сравнению с переменами, которые нас ждут. Пришло время действовать.— Ты обещала, — тихо прошептала Нора. — Обещала после Айлерда, что не станешь делать этого со мной.
Трубка выпала изо рта и покатилась по скату крыши к желобу слива. Девушка сидела на коленях и смотрела на окно, чувствуя себя вещью, будто чьи-то холодные пальцы забрались под кожу, чтобы управлять ее мышцами. В глазах Норы больше не было света переливающейся магмы. Они стали белыми и пустыми, как у призрака. Девушка перестала прижимать ладонью печать на шее. Ее рука обессилено опустилась.
В окне зажегся свет, и Нора поднялась. Она видела все, что происходило с ней, но не чувствовала сбитого дыхания, когда бежала по соседней крыше, не ощущала тепла в мышцах, не могла знать, дышит ли она, бьется ли ее сердце. Нора давно забыла это чувство, прошло слишком много времени с последнего раза, но одно она помнила точно. В такие моменты она больше не чувствовала себя живой. Теперь Нора была лишь наблюдателем в собственном теле.
Она перемахнула через переулок и приземлилась на балке у самого окна. В полумраке сверкнули руны на бинтах, стягивающих ее руки и ноги. Нора на мгновение ощутила, как на вся магия, накопленная внутри, жаром собралась в мышцах, затем ее чувства вновь исчезли, поглощенные печатью. В безразличном холоде Нора ощутила, как ее кулак столкнулся со стеклом. Янтарная вспышка заставила его лопнуть. Осколки посекли щеки, остались на руках, и Нора надеялась, что хотя бы боль поможет ей ощутить собственное тело, однако ее не было.
Она оказалась внутри слабоосвещенной комнаты. В крупных осколках на полу в тусклом свете камина Нора увидела свой взгляд и выражение лица. Оттуда на нее смотрели блеклые слепые глаза ее матери-королевы. Рот растягивался в хищном оскале, напоминая ей о том, на что способна хозяйка печати.
«Я прошу тебя, отпусти меня, дай мне сделать все самой», — мысленно взмолилась Нора.
Она попыталась пошевелить пальцами, чем вызвала лишь улыбку на своем лице. Нора чувствовала, как что-то все сильнее утягивает ее на дно собственного тела. Она стала видеть блекло, почти не соображая, что происходит вокруг.
— Не в этот раз, — сорвался шепот королевы с ее собственных губ. — Ты под водой, Нора.
Каждое слово укрепляло дух владелицы печати в теле и заглушало ее мысли. Нора наблюдала, как она шагнула вперед, обогнула легкой поступью несколько деревянных лошадок на полу. В углу комнаты показалась пара желтых глаз. Сознание госпожи пыталось утопить Нору вглубь, однако она сопротивлялась, держась за свое тело и последние уходящие ощущения.
— Я знаю, кто ты такая, — послышался приглушенный голос на краю сознания. — Уходи, госпожа, тебе здесь не рады.
В тишине звякнула сталь. Этот звон тут же неестественно растворился. В тусклом свете показалось лезвие ножа и лицо коллекционера. Желтые глаза подсвечивали уродливый шрам от огромных когтей, рассекающий переносицу. Из-за него казалось, будто часть лица коллекционера была вдавлена в черепную коробку.
На мгновение Нора перестала видеть. Она сорвалась и рухнула вглубь себя, но продолжала слышать приглушенные голоса.
— Ты ведь столько времени продержал артефакт у себя, верно, Уитни? — произнесла королева. — Ты знаешь, как найти его, даже если он окажется на другом конце города.
— Это было давно. Я утратил его, и ты это знаешь!
— Я хочу знать больше!
Нора чувствовала, как вибрировало от слов ее горло. Внутри все сжималось и противилось присутствию королевы в теле.
За пределами комнаты раздались приглушенные крики и звон металла. Вскоре все стихло, и за дверью послышалась знакомая и тяжелая поступь Элеврима. Он остановился и принялся ждать, как ему было приказано.
— Артефакт утрачен и в этом нет моей вины. И я не должен тебе ничего говорить!
Нора почувствовала нарастающий гогот из своего горла. Этот болезненный смех означал лишь одно — госпожа глубоко разочарована и сильно зла. Ощущения в горле вернули Нору в сознание. Королева сделала несколько резких шагов навстречу коллекционеру. В темноте что-то промелькнуло.
«Это Азул? Он такой взрослый!» — подумала Нора.
«Если бы ты была благоразумнее и убила бы коллекционера раньше, мальчику не пришлось бы видеть смерть своего отца», — звоном прозвучал в голове голос госпожи.
Азул бесшумно поступью кошки оказался между ней и Уитни. Его пальцы дрогнули, и в тусклом свете сверкнули острые коготки, обнажив тонкую сталь его морфийской природы. Мальчишка ощетинился, подобрался, словно напуганный зверек, готовый драться до конца.
— Отец не виноват, на него напали чудовища. Убирайся и забери ту, кто в твоей голове! — закричал Азул, оскалившись.
Уитни тут же побледнел. Он оттолкнул сына в сторону и в одно мгновение оказался рядом. Нора видела, как она увернулась от его удара и ринулась к мальчишке, но почти не чувствовала этого. Азул отполз к окну. Он попытался вылезти, но Нора успела схватить его за ногу. Она дернула его на себя, но парень крепко ухватился за подоконник. Осколки стекол впились ему в кожу. Мальчишка стиснул зубы от боли, но не закричал. Нора больше не могла это выносить.
«Нет! Остановись! — вскричала она мысленно. — Не втягивай мальчишку!»
Ее собственный крик стал для нее, словно удар о невидимую стену. На мгновение она почувствовала свои мышцы, руки, ноги и дернулась прочь от мальчишки, борясь с госпожой. Азул бросил на нее злой и непонимающий взгляд. В этот момент Нора почувствовала удар в затылок и тепло на своей шее. Она пошатнулась, чувства снова начали притупляться.
Воспользовавшись борьбой Норы, Уитни схватил ее за волосы и дернул на себя. Боль тут же растворилась в теле.
«Ты только мешаешь!» — зашипела госпожа, и в этот момент сознание Норы рухнуло на дно.
Нора не чувствовала, как двигается, не слышала больше голос из своего горла, и больше ничего не видела. Темнота охватила ее, лишь изредка просветляясь всполохами борьбы.
На мгновение сознание прояснилось. Она держала мальчика за волосы, приставив к горлу кинжал. Маленький морф крепко впивался когтями в руку девушки. Нора чувствовала, как боль проваливается вслед за всеми мыслями и исчезает.
Нора хотела вырваться на свободу, вернуть себе тело, но холодная и тяжелая душа ее госпожи и матери топила ее все сильнее.
— Отпусти его, мальчик не имеет к этому отношения, — произнес Уитни и сделал шаг.
Нора ощутила, как ее рука сильнее сжала кинжал, надавливая на тоненькую шейку лезвием. Парнишка оскалился, зашипел, как зверек, загнанный в угол.
— Дети всегда платят за ошибки родителей, — произнесла королева. — Расскажи, что знаешь об артефакте и я его отпущу.
— На раскопках Айлерда мы обнаружили его по мощным выбросам магии. Он точно хотел, чтобы его нашли, — произнес Уитни, приближаясь. — Думаю, если сейчас он в смертном обличии, эмоции сдадут его с головой.
— Что ты имеешь ввиду?
Его лицо было мокрым от пота и крови. Он не сводил глаз со своего сына, держа руки перед собой так, словно может сдержать кинжал Норы, не прикасаясь к нему.
— Его магия ни с чем не сравнится. Эта магия чувствуется, как колючий привкус металла на языке, кажется, как будто пространство вокруг него содрогается и жжется. Эта магия другая, она кажется запретной и этим притягивает. Но эти всплески бывают так же редки, как солнце на западе и даже иногда опасны. Артефакт может показывать видения.
Сознание Норы начинало меркнуть, но она все еще пыталась ухватиться за то, что видела и слышала.
— Надеюсь, ты сказал мне правду, — произнесла госпожа.
Она отпустила Азула, и тот ринулся к отцу.
— Ты нес ответственность за артефакт и должен был передать его любой ценой сразу после раскопок на Айлерде. Мы так договаривались, — послышался оглушающий шелест голоса королевы. — Я потратила годы из-за твоей ошибки.
— На нас напали лесные твари, это твои мертвецы опоздали и не приняли артефакт! — закричал Уитни, крепко прижимая к себе сына.
Коллекционер вдруг выпрямился.
— Ты снова доверила его мертвецам и снова потеряла и в этом нет моей вины.
— Ты прав, в этом нет твоей вины, — произнесла госпожа, касаясь пальцами лезвия. — Твоя вина в воровстве, которое ты учинил на отбитой кровью моего народа земле. Ты выкопал его из земли на руинах Айлерда, выкопал из земли, принадлежащей Северу. Ты — вор, а на Севере мы не терпим воровства.
Нора хотела забыться и не видеть того, что делала дальше. Она позволила королеве утопить свой разум и растворить ее внутри в пустоте.
Когда она пришла в себя, Азул сидел напротив нее и смотрел прямо перед собой. У него из горла исходил странный гортанный рык, который иногда превращался в слова.
— Северный цветок смерти, ты за все заплатишь! Ты за все заплатишь… цветок смерти… — бормотал он, покачиваясь и обхватывая себя руками.
Большие желтые глаза мерцали в темноте, показывая, как его кровь наполняется хаосом. На полу недалеко от Норы в темноте лежал Уитни. Кровь лужей собиралась у нее под ногами. Рука коллекционера тянулась к сыну. Бледный свет луны облизывал еще теплую кожу мертвеца, заставляя Нору смотреть на то, что было сделано ее руками.
Дверь приоткрылась, и в комнату вступил Элеврим.
Чувства возвращались медленно. Сначала Нора ощутила, что кровь на ее босых ступнях все еще горячая. Она застывала на коже, стягиваясь коркой.
Постепенно возвращался слух, сбитое дыхание, превращающиеся в тошноту. Прогорклый воздух драл горло. Приглушенный голос Элеврима пытался достучаться до нее. Шум, который прежде казался ей звуками с торговой улицы превратился в крики стражей. Они уже окружали дом.
— Нора! — кричал Элеврим. — Мы должны уходить!
Он силой тряхнул ее, возвращая к жизни.
— Я должна почтить его, — прошептала Нора.
— Нет! Нет, идем!
Элеврим потянул ее за руку, однако Нора вырвала, припав к мертвецу.
Она испытала облегчение от того, что вновь могла контролировать свой голос. Ощущение облегчения тут же принесло ей жгучую боль в шее.
«Холодные мысли…— повторяла себе Нора, пытаясь отстраниться от любых мыслей. — Холодные мысли. Нельзя».
Боль тут же отступила.
— Они все еще здесь! — послышались крики с первого этажа.
— Нора, нет времени! — закричал на ее Элеврим и еще сильнее тряхнул за локоть.
— Я хочу, чтобы ты сгнила! — закричал Азул и бросился на Нору.
Нора рывком поднялась на ноги. Превозмогая тошноту и боль, она с трудом оттолкнула мальчика. Тот упал на пол и сжался в комок, схватившись за голову.
— Цветок смерти… Ты за все заплатишь…
Нора села на колени перед коллекционером. Со стороны лестницы послышался шум, но сейчас это не имело никакого значения. Глаза Уитни все еще наливались тусклыми магическим светом, утрачивая остатки магии.
— Это все, что я могу сделать для тебя…, — прошептала Нора.
— Нора! Они уже здесь! — закричал Элеврим.
Он бросился к двери, подпер ее стулом и навалился на нее всем телом. Вскоре раздался глухой удар.
— Они там! — прокричал страж и снова ударил в дверь.
— Ничего не важно, только это, — произнесла Нора и сложила пальцы в знак.
Она вдохнула полной грудью. В носу стоял металлический сладковатый запах смерти. В ушах протягивался надоедливый звон, который мешал сосредоточиться. Нора закрыла глаза. В темноте она слушала свое сердце, стараясь ощутить, как оно бьется в такт биению магии под землей. Звон был оглушающим. Крики стражей становились все громче. В грохоте мира Нора различила тихие удары под ногами. Она открыла глаза, и в ее руках появился мерцающий алый лепесток, который должен был стать цветком.
— О Дор, бог хаоса, прошу, найди его душу, нуждающуюся в тебе, и сопроводи в свои чертоги, — прошептала Нора, пытаясь слушать землю.
В горле стало горько, и чем дольше она пыталась превратить лепесток в мертвоцвет, чтобы почтить память погибшего, тем сильнее ее чувства превращались в жжение на шее.
«Вы должны уходить!» — прозвучал голос госпожи в голове.
После очередного глухого удара, дверь не выдержала и сорвалась с петель. Яркий свет коридора ослепил девушку. В нем она увидела, как Элеврим поразил первого стражника ударом топора. Нора разорвала знак и, сцепив пальцы, создала лезвие магической печати.
Она пересекла комнату и отразила новый удар, защищая напарника. Воспользовавшись замешательством, Элеврим сделал несколько шагов от двери и бросил в стражей стеклянный шар. Его магия усилила удар, осколки стекла разлетелись по полу. Все пространство тут же наполнилось густым туманом. Послышался хриплый кашель и проклятья.
Ухватив Элеврима за локоть, Нора потянула его на себя, затягивая в мерцающий вихрь перехода. Они растворились в тумане, оставив после себя яркий лепесток мертвоцвета.
…Раньше считалось, что заклятье принадлежности может быть использовано лишь для большей связи. Об этом упоминали в летописях времен Темной войны. Тогда горны прибегали к нему, чтобы слаженно сражаться на границах Отшельных Земель. Печать позволяет тебе слышать поверхностные мысли подопечного и насыщать энергией, когда он в ней нуждается. Во время переговоров лунар и людей в Айлерде, до его осады, я понял, что заклятье принадлежности должно быть отнесено к разделу проклятий. Все из-за дочери госпожи севера и проклятого ковена Слепцов, который она притащила за собой на переговоры. Мы не услышали ни единого слова ее собственным голосом. Девочка говорила, как госпожа, двигалась так, будто каждое движение вызывало у нее отвращение. Она и весь ковен стали глазами и ушами своей хозяйки. Как долго проживет каждый из них? Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Проклятья»
Нора почувствовала сильный толчок. Янтарные искры перехода рассеялись, и девушка уперлась руками в стену. Краем взгляда она заметила Элеврима. Магия обошлась с ним грубо, вытолкнув на край крыши. Парень оступился, попытался вернуть равновесие, но, нога ту же сорвалась вниз. Рывком Нора сделала выпад и ухватила напарника за полу мантии.
Элеврим ухватился за край крыши и, сделав усилие, подтянулся.
— Спасибо, — произнес он, поправляя ремешки подсумка.
Перед ними открылся вид на маленькое чердачное окошко. Вся торговая улица опустела. Из окна валил густой туман, который медленно опускался по стенам к торговым палаткам и воде. В белой пелене мелькали факелы и черные плащи стражей, отличающиеся алой каймой и знаками их ковена. Лодочки, словно чаши, наполнялись туманом, сливаясь с водой.
Нора чувствовала себя пустым сосудом. Всю боль, которую она испытывала и хотела чувствовать, выжгло из сердца заклятье королевы. Теперь, ей казалось, будто она дышит пеплом, от которого нельзя откашляться. После присутствия королевы, тело изнывало от ненависти к себе. Каждая клеточка кожи трепетала от отвращения, и даже печать не могла заглушить это ощущение. Нора чувствовала, будто ее использовали и бросили, как ненужную вещь. Со времен Айлерда она успела забыть об этом, забыть о том, что написал Эйпрус о ней в своем бестиарии.
Медленно вспыхивала боль в руках, изрезанных о стекла. Скулу саднило от яростных ударов Уитни, разбитая губа горела от соприкосновения с холодным и влажным осенним воздухом, напитанным морской солью. Переносицу перечеркивал глубокий ножевой порез. Волосы прилипли к лицу вместе с засохшей кровью.
— Нужно уходить и быстро, — холодно сказала Нора, наблюдая за движениями стражей.
Она пробежала по крыше и перебралась ближе к арке, которая тянулась между двумя домами. Элеврим с бесшумностью кошки следовал за ней.
Что-то просвистело у самого уха. Нора обернулась и заметила стрелка с арбалетом на соседней крыше. К нему спешили еще двое. Воспользовавшись временем на перезарядку, Нора ринулась вперед. Преодолев арку, она ловко скрылась за печной трубой. Элеврим оказался рядом и принялась заряжать свой арбалет. Нора коснулась ладонью направляющей и покачала головой.
— Мы не будем вступать в перестрелку. Используй магию, восстановишься у Карлини.
Нора ощущала под ногами вибрацию шагов стражей. Она чувствовала, как вибрирует пространство от их магии. Подгадав момент, девушка вырвалась из укрытия и легко перемахнула на соседнюю крышу. Воздух рассекали свистящие болты арбалетов.
Нора скрестила пальцы в знак и размашистым движением поразила одного из преследователей магической печатью. Его сильно ранило, прижав к стене, однако он остался вживых. Совсем рядом всколыхнулся воздух. Яркая голубая вспышка магии Элеврима заставила рассыпаться в пепел болт совсем рядом с лицом Норы.
Дальше путь был лишь один — через рынок и наверх, прочь от реки, к верхнему городу. Скатившись по покатому скосу крыши, они приземлились на небольшой выступ под окном. Балансируя на тонкой балке, две тени пробрались к крыше маленькой лавочки и, скатившись по ней, приземлились на стол с овощами. Разъяренный торговец начал кричать, но увидев печать Норы и лунара с топором, тут же скрылся за прилавком.
Вокруг пахло травами, кореньями и специями. Нора и Элеврим мчались мимо торговых палаток, маневрируя между морфами. Повсюду в больших чугунных казанах вспыхивало масло, обдавая улицу сильным запахом жареной рыбы и острого бульона. Сладкий запах ягод крату, которые заполняли прилавки, душил и вызывал тошноту. Воздух скапливался в переулках, не давая вздохнуть полной грудью. По стенам обветшалых домиков тянулись белые следы от соли, которая поднималась в воздух вместе с морской водяной взвесью.
Преследователи кричали на всех вокруг и сыпали проклятьями, заставляя народ расступиться. Их крики заглушал отдаленный шум Вечно Бушующего Океана, который яростно бился о прибрежные скалы.
«Здесь они не смогут стрелять», — подумала Нора.
Стражи становились все ближе, морфы разбегались в стороны, давая им пространство для маневров. Подъем становился все круче, силы были на исходе. Нора чувствовала, как легкие начинают заполняться влагой. Хотелось кашлять. Дорога расширялась, на ней появлялось все больше телег, запряженных хищными мороями1, и уходила в плавный змеевидный подъем, врезанный в скалу. Эта дорога вела в Верхний Драулис.
На краю дороги стоял трактир, а рядом с ним телега, из которой мальчишка выгружал бочки. Нора прошептала заклятье и, чувствуя свою печать на шее напарника, передала ему мысленное сообщение. Элеврим едва заметно кивнул. Увернувшись от болта, Нора скрестила кисти рук. В мыслях рождался образ дикого пламени, пульсирующего магией и поднимающегося к небесам. В биении под ногами она почувствовала, как магия разгоняет ее сердце. Словно по команде, Элеврим вскочил на телегу. Парень толкнул с телеги бочку, и она покатилась вниз по склону, между торговыми палатками.
Нора сделала плавное движение руками, заставив дикий огонь охватить древесину. Пылающая бочка подпрыгивала на неровностях дороги. Из нее начало вытекать отдающее спиртом пойло. За бочкой потянулась горящая дорожка. Вспыхнула палатка, затем еще одна. Элеврим яростно рассмеялся и столкнул еще бочку. Кто-то из стражей скрывался в переулке, кто-то мчался в низину к реке, предупреждая прохожих.
Бочки подскакивали на камнях, бились друг о друга, забивали проход, поджигали все на своем пути, создавая панику и хаос. Морфы в ужасе прижались к стенам и побросали свой товар. Скатившись вниз, черные обуглившиеся бочки, падали в реку или разбивались о камни, разбрызгивая остатки выпивки. Элеврим стоял над всем и наслаждался. В ночи пылала торговая улица, а над ней громогласно звучал смех огненно-рыжего лунара.
Нора смотрела на напарника и внутри нее возникало странное теплое чувство, которое тут же гасло.