Искусство миротворца. Книга вторая

Глава 1. «Обуздавший безумие»

Множество существ волокли меня вглубь земли. Сначала перед глазами мелькали каменные стены канализации, но вскоре их сменила рыхлая почва. Земля осыпалась на меня комьями всякий раз, когда похитители задевали моим телом низкие своды пещеры — а случалось это нередко.

В голове крутились тревожные мысли: «Неужели это конец? И что за чудовище напало на ту несчастную цветочницу?». Я пытался собраться с мыслями, пока похитители тащили меня в темноте. Они крепко держали меня за руки и ноги, хрипя и рыча при каждом движении.

Внезапно моё зрение, усиленное божественным даром, обрело невероятную чёткость. Контуры окружающего пространства обрели глубину и цвет. Меня втащили в подземное логово, освещённое костром, и бесцеремонно бросили на утоптанную землю.

Наконец я смог разглядеть своих похитителей. Это оказались те самые карилы, с которыми я так стремился познакомиться. Однако они разительно отличались от величественной статуи на городской площади Белого леса. Их сутулые истощённые тела покрывала свалявшаяся, грязная шерсть. Даже бродячие псы выглядели более ухоженными по сравнению с этими созданиями.

Карилы, сгорбившись, словно голодные хищники перед прыжком, обступили меня плотным кольцом. Инстинктивно я зажмурился и прикрыл лицо руками, ожидая нападения. Но вместо атаки они лишь с любопытством разглядывали меня.

— Они т-т-тебя рани-и-ли? — раздался неожиданно тихий голос, искажённый заиканием и шепелявостью.

— Простите, вы это мне? — спросил я, приоткрывая глаза.

— Д-да, т-т-тебе. О-о-они тебя ра-ранили?

— Нет-нет, — ответил я, осматривая своё тело.

— В-в-вот и от-тлично, — произнесло существо, голос которого доносился из-за спин карилов.

Звери расступились, открывая вид на невысокую фигуру в старом потрёпанном плаще, стоявшую ко мне спиной. Незнакомец находился возле своеобразного постамента из сложенных камней, на котором лежала массивная книга в золотой оправе.

Тут один из карилов издал странный звук: «Ар‑кар‑кар-хар», — и вся стая подхватила: «Картат‑кпар‑тар‑нар». Звуки слились в сплошную какофонию, больше напоминающую лай собак.

— Кар‑ра т‑тан! — прогремел незнакомец, резко обернувшись. Мне сразу стало понятно: под плащом скрывается не человек, а карил — заметно крупнее остальных представителей своего вида. Из‑под плаща проступало мускулистое тело, покрытое редкой белой шерстью; сквозь неё отчётливо виднелись чёрные пигментные пятна. Морщинистая морда, частично скрытая капюшоном, исказилась в злобном оскале — обнажились длинные острые клыки.

Карилы, стоявшие неподалёку от меня, покорно склонили головы и стремительно направились к выходу. Толпясь у прохода, они замерли в полной тишине, больше не издавая ни единого звука.

— М-мы не причин‑ним тебе вр‑реда. Но расскажи, что ты хот‑тел найти з‑здесь, под гор‑родом, н‑ночью? — заикаясь, спросил старый проклятый карил. Сомнений не было: именно про него мне рассказывал Харк.

— Там убили девушку… Какое‑то гигантское существо, — ответил я. Сердце сжималось от тревоги за цветочницу.

— Н‑никто не уб‑бит. Пусть эта п‑парочка сама разбира-рается. У нас св‑воих п‑проблем хватает, — резко отрезал он. Его морщинистая морда по‑прежнему выражала кипящую смесь гнева и раздражения, словно в глубине души он отчаянно пытался удержать рвущуюся наружу ярость.

— Я сам видел, как оно вцепилось в её шею! В шею маленькой девочки! — настаивал я, резко поднимаясь с земли. Голос дрожал от негодования, но я старался говорить твёрдо.

— Т‑ты просто ок‑казался не в том м‑месте и не в то врем-мя, — процедил проклятый карил, делая шаг в мою сторону. Его массивные мышцы на груди угрожающе перекатывались под кожей, будто предвещая неминуемую схватку.

Напряжение между нами нарастало, как туго натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Поблизости безмолвно застыли карилы — ни звука, ни движения, лишь пронзительные взгляды не отрывались от меня ни на секунду.

— Мои б-братья побоял‑лись, что т‑ты можешь по-пострадать, и решили т‑тебя спасти, — пояснил он, неторопливо подойдя к карилам у входа в логово. Лёгким движением он погладил одного из них, и в этом жесте сквозила отеческая нежность, контрастирующая с его прерывистой, неспокойной речью и озлобленной гримасой. — Но н‑напрасно. Пок‑ка эта девуш‑шка‑маг с получеловек‑ком, которого т‑ты видел, не оп‑пасны для ж‑жителей. Так з‑зачем т‑ты сюда п‑пришёл? — повторил он свой вопрос

— Маг? Она? — спросил я, чувствуя, удивление. Я‑то подозревал, что с цветами что‑то не так, но мысль о магии даже не приходила в голову. Мне хотелось расспросить о судьбе цветочницы, однако проклятый карил устремил на меня взгляд, полный недвусмысленного ожидания. Его маленькие черные глаза, холодные и пронзительные, требовали немедленного ответа на прежний вопрос. Пришлось поспешно объясниться.

— Меня послал лорд Ларгус. Я шёл к вам, чтобы разузнать о вашей причастности к краже трактата.

— Вон того? — проклятый карил резко вытянул лапу, указывая на массивную книгу, покоящуюся на каменном постаменте в глубине логова.

— Всё‑таки это вы украли книгу... — с досадой произнёс я. Голос дрожал от горечи. — Дело в том, что из‑за украденной книги и смерти слуги, которая, возможно, была случайностью, вам угрожает опасность. Я надеялся до последнего, что вы не причастны, и хотел хоть как‑то помочь, но… к сожалению, трактат у вас, а умершего парня не вернуть.

Мои слова прозвучали громко и обвинительно. Карилы переглянулись между собой, а их предводитель опустил голову, обдумывая мои слова. В его глазах промелькнуло что‑то похожее на сожаление.

— Так‑к он умер, зн‑начит, — проговорил Проклятый, и на его морде вновь появился раздраженный оскал.

— Зачем вы убили парня? — спросил я напрямую.

— Нет, я л‑лишь в‑видел, как он у‑упал. К нему я д‑даже не при-икасался, — произнёс проклятый карил, глядя мне в глаза с ненавистью.

— Даже если вы не причастны к убийству, это не отменяет того, что скоро в этих пещерах будут отряды воинов, которые придут за вами, — добавил я, пристально наблюдая за реакцией предводителя.

— Н‑нам всегда ч‑то‑то угрож‑жает: то истреб‑бление, то голод. Неудив‑вительно, что нас х‑хотят снов‑ва унич‑чтожить. Л‑лишь дело в‑времени, когда э‑это случится, — произнёс проклятый карил, и в его голосе прозвучала горькая усталость. Он обвёл взглядом своих сородичей, вспоминая бесчисленные испытания, выпавшие на их долю. — П‑повод бы сгод-дился любой.

— Но зачем вам понадобился трактат? Ради чего всё это? — спросил я, не скрывая недоумения. В голове не укладывалось, какой смысл мог быть в этом рискованном поступке. — Что в нём для вас такого ценного?

— Если есть хоть м-малейший ша-анс спасти мои-их брат-тьев, я за него-го ухвачусь, — ответил Проклятый. — Но, к с-сожалению, это ок-казалось бесполез-зно. Т-трактат не помог.

— Не помог? В чем?

Проклятый карил посмотрел на меня и снял плащ, обнажив своё тело. Пятна, которые прежде скрывались под плащом, оказались письменами и узорами, нанесёнными чёрной краской, въевшейся в кожу. Мышцы на его теле неритмично сокращались, словно жили своей жизнью.

— С‑снять… снять с меня д-демоническую п‑печать, — выдавил он, заикаясь. — К‑каждое мгновение она и‑истязает меня б‑болью и с‑судорогами… И что ещё х‑хуже — своими р‑разговорами… П‑приказами. Т‑требует, чтобы я у‑убивал к‑кого‑нибудь. С‑сейчас она г‑говорит о тебе.

Всё это время я ошибался насчёт проклятого карила: видел в его поведении ненависть и недовольство, а на самом деле он просто страдал.

— Извините, — произнёс я, проводя ладонью по лбу, где пульсировала тупая боль. Внезапно я вспомнил, что так и не принял зелье, которое дал мне Ларгус.

— Прошу прощения, мне нужно выпить лекарство, — добавил я, доставая из внутреннего кармана небольшую склянку.

Я понимал, что поспать сейчас не получится. Чтобы сохранить ясность ума и продолжать вслушиваться в слова проклятого, придётся смириться и проглотить это отвратительное на вкус зелье.

— У вас не будет воды? — спросил я. Пить содержимое склянки в чистом виде совершенно не хотелось.

Проклятый, не удостоив меня ответом, медленно побрёл к костру. Каждый шаг отдавался в его движениях нечеловеческой усталостью — казалось, ноги едва слушались, подчиняясь лишь неимоверным усилием воли. Подойдя к огню, он схватил глиняный кувшин, стоявший на земле, и резким, почти небрежным движением налил воду в стоявшую рядом чашу. Его мускулистые лапы ходили ходуном от дрожи — выплеснулось столько воды, что на земле образовалась лужа.

Я принял чашу из его лап, вылил в воду немного зелья из склянки и попытался его размешать. Пристально вглядываясь в чашу, я наблюдал, как жидкость изменялась: воздух мгновенно наполнился резким, едким запахом, а вода стала мутной.

Собрав всю волю в кулак, я глубоко вдохнул, задержал дыхание — и разом опрокинул смесь в рот. Противный, отвратительный вкус молниеносно разлился по всему рту, а по телу тут же пробежала ощутимая дрожь.

— Ты бо‑болен? — спросил меня Проклятый.

— Нет, — произнес я, морщась и вытирая остатки воды с губ. Головная боль начала отступать, и я почувствовал себя немного лучше. Посмотрев на проклятого — на его порой возникающий оскал, — я немного поразмыслил. — У меня есть идея, но она вам может не понравиться. Хуже точно не будет, а если сработает — поможет немного унять боль.

— И-и-и? — изнывающий от спазмов карил заинтересовался и замер в ожидании объяснений.

— Нужно выпить вот это, — я протянул ему склянку с зельем.

Он не спеша подошёл и без малейших сомнений выхватил склянку из моей руки. Тут же начал вливать жидкость в разинутую пасть, но, видимо, почувствовав вкус зелья, остановился и сделал глоток. Его морда тут же исказилась. Я не мог понять — то ли от зелья, то ли от продолжающихся судорог. Но уже через мгновение результат стал очевиден: дрожь в его лапах понемногу утихала, а судорожная игра мышц прекратилась. Проклятый карил опустил морду вниз и внимательно осмотрел своё тело, словно не веря переменам. Довольный результатом, он уже потянулся к склянке, намереваясь выпить остатки зелья.

— Стойте, стойте! Больше пить не надо, оставьте на потом, — воскликнул я, поспешно перехватывая его лапу.

Он замер, устремив на меня свой недоумевающий взгляд.

— Какая же эта жидкость противная на вкус, — к моему удивлению он проговорил это уже без заикания. Голос его звучал ровнее, спазмы отпустили и его речь.

— Понимаю. Выпейте воды, — посоветовал я, опираясь на собственный опыт. — Хотя и это не поможет полностью избавиться от привкуса.

Накинув на себя плащ, хозяин норы жестом пригласил меня присесть у костра. Он подбросил в огонь несколько поленьев — пламя разгоралось, а дым плавно уходил в отверстие над сводом норы.

Мягкий свет костра озарял фигуру в старом плаще. Теперь в облике карила не осталось и следа прежней мучительной скованности: на морде больше не проступал оскал, движения обрели плавность, а походка стала размеренной. Он опустил взгляд на свои лапы, шевеля пальцами, словно впервые за долгое время ощутил собственное тело послушным.

— Говоришь, тебя послал лорд Ларгус? — произнёс старый карил, усаживаясь напротив. В его голосе звучала задумчивость. — Знаю его — встречались несколько лет назад. Он тогда хотел удостовериться, что я не представляю угрозы для местных жителей. Хотя эти самые жители спокойно одолеют даже демона… Да, как твоё имя, юноша?

— Ал, — ответил я, протягивая руку к огню и ощущая его приятное тепло. — А ваше?

— Зови меня, как и все люди — Проклятый. И спасибо тебе, Ал, за лекарство. Теперь у меня появится возможность поразмышлять в спокойствии — я уже и не помню, каково это.

— Мелочи. Я рад помочь, — ответил я, слегка улыбнувшись. После недолгой паузы решился спросить. — Подскажите, почему вы считаете, что жители справятся даже с грозным противником? Большинство мужчин — с тяжёлыми травмами или старики. Очевидно, что лорд Ларгус интересовался вами не без причины…

Проклятый задумчиво провёл лапой по краю плаща, а затем медленно поднял взгляд. Огонь костра дрогнул, отразившись в его глазах янтарными искрами.

— Белый Лес закрыт на самообеспечение не из‑за того, что мы живём в его канализациях, как многие думают. Дело в том, что ещё до того как он стал городом, это было поместье графа Аронского. Он построил тут лечебницы для тяжелобольных и дом престарелых — исключительно для Туманного дивизиона.

— Так значит… — начал я, но он, подняв палец вверх, остановил меня.

— Все больные — это именно они. И даже покалеченные, с травмами, они представляют серьёзную силу. Я уж молчу про стариков. — Старый карил заметил мой вопросительный взгляд и усмехнулся. — Ну ты представь: человек, который при такой службе дожил до старости, а если у него еще и все руки и ноги на месте — вообрази, насколько он опытен и искусен в бою. На службе Туманной звезды отсидеться не получится. Смертельные битвы на завтрак и ужин.

Он наклонился ближе, и голос его стал тише, будто делился сокровенным:

— К фронтирам их нередко отсылают. На укрепления, да и опыта набраться. Оттуда, кстати, чаще всего калек и привозят. — Он сделал паузу, уставившись на пламя костра. — Если бы для жителей этого города я не был чем‑то вроде небольшой статуэтки в кармане на удачу, давно бы прибили меня, наверное, — добавил он с горькой усмешкой.

— Какие у вас планы были на трактат? — задал я вопрос, понимая, что времени осталось не так много, чтобы предпринять какие‑либо действия.

Проклятый поморщился.

— Я наивно надеялся, что, находясь вблизи святыни, моё состояние улучшится. Это позволило бы осуществить заветную мечту — освободить карилов, уведя их подальше отсюда, туда, где жили наши предки.

Я слегка наклонил голову, пытаясь осмыслить сказанное.

— Разве вам не достаточно будет выйти за пределы страны, чтобы избежать гонений и спокойно жить на воле?

Он устало усмехнулся.

— Нет. Наших предков привезли в эти земли в клетках, словно диковинных зверей на показ. Но благодаря нашей плодовитости мы быстро стали привычным явлением для людей и позже научились приносить им пользу. Летом мы помогали фермерам в уборке сорняков и избавляли их от вредителей, а зимой они делились с нами пищей. — Он сделал паузу, и голос его стал тише. — Однако на исторической родине нет зимы, и нет необходимости жить рядом с людьми — можно спокойно существовать, не прося милости.

Я представил бескрайние лесные просторы, где эти несчастные существа жили на воле, а не прятались под землёй.

— А почему вы не сможете уйти сейчас? — спросил я.

— Из‑за печати, — ответил он тихо. — Вероятно, как только я покину божественный купол, печать станет намного сильнее, и я обращусь в того, кем меня хотели сделать много лет назад — в безжалостную марионетку. А карилы без меня не смогут добраться до желанных мест. Это я изучал карты и знаю примерный маршрут. Без моего руководства они не выживут, пока не достигнут земель, где должны обитать, — с горечью проговорил он.

— Все эти годы вы сопротивляетесь печати. Почему же у тех карилов, которые нападали на людей, не получилось ей противостоять?

— Они сопротивлялись, как могли. Поэтому почти никто из людей серьёзно не пострадал. Если бы печатям удалось овладеть нами полностью, поверь, из нас вышли бы превосходные воины. Но, похоже, купол блокировал кукловода, не позволяя взять полный контроль. А что касается меня… Возможно, потому что вожаком стаи может стать лишь один из сильнейших и мудрейших, — произнёс он с намёком на усмешку.

Карилы, стоящие у входа, насторожились. Они не понимали, что происходит с их старейшиной: видимо, ни разу прежде не видели его без той муки, что обычно отражалась на его морде. Один из них осторожно шагнул вперёд, принюхиваясь.

Проклятый слегка выпрямился, словно ощутив их внимание. Его взгляд на мгновение стал твёрже.

— Ток-рак, — произнёс он, глядя на них.

После этого карилы прошли вглубь пещеры: кто‑то сел рядом у костра, кто‑то принялся чистить шкуру собрата.

— Здесь далеко не все, — пояснил Проклятый, — остальные на постах или отдыхают в норах.

— Вы прекрасно владеете нашим языком, в отличие от остальных, — отметил я с удивлением.

— Благодаря проклятию, — он указал на рисунки на своём теле. — Оно не только продлевает жизнь. Поначалу я был таким же, как мои сородичи, но время шло. Граф Аронский заметил мою способность к обучению и занялся моим воспитанием. А поскольку моя жизнь длится дольше, чем у обычных карилов, было лишь вопросом времени, когда я начну воспроизводить человеческие звуки, а затем и говорить на вашем языке. Граф утверждал, что печать наделяет меня дополнительными силами, умениями и знаниями. Вот только нужно ли оно мне?

Я задумался: а нет ли подобной печати у Харка?

— А вы не встречали какое-нибудь необычное существо, похожее на ящерицу? Оно тоже умеет разговаривать.

Проклятый на мгновение задумался.

— Нет. До недавнего времени я видел только карилов и людей. Других существ с развитым навыком речи мне встречать не доводилось.

— А та парочка? — напомнил я про цветочницу и получеловека.

— Они появились недавно, — ответил Проклятый. — Девочка и умирающий мужчина. Я сам пришёл к ним: они находились в туннеле у канализационного люка возле больницы. Хотел предложить помощь, но мужчина, собрав последние силы, встал на ноги и попытался что‑то сказать — однако тут же упал. Жизнь уже покидала его. А девушка… Она предупредила, что если кто‑то приблизится к ним, того она убьёт без жалости. — В его голосе прозвучала нотка настороженности. — Я не стал настаивать. Видно было, что она в отчаянии, а в таком состоянии слова не помогают. Просто оставил им немного еды и ушёл.

— Вот как… А почему вы решили, что она маг? — вспомнил я слова Проклятого. Мне не верилось, что девушка может быть настолько сильна.

— Кто ещё способен создать светящийся шар из воздуха и направить его прямо к моим лапам? — ответил Проклятый. — К тому же она пахнет не как обычный человек: у неё вообще нет запаха. Это характерно для сильных магов — то ли они умеют его скрывать, то ли кровь вместе с телом меняется, точно не знаю.

Он потянулся за кувшином с водой и аккуратно налил её в чашку.

— Будешь? — спросил он меня.

Я помотал головой.

— Ну а я попью. И гляди — ни капли не пролил, — с удовлетворением отметил Проклятый, восхищаясь собственной аккуратностью. Отпив воды, он продолжил. — Через пару дней запах мужчины изменился — стал больше похож на собачий. А по ночам он начал превращаться в существо, которое ты сегодня видел.

— Хм, возможно, разноцветные цветы — тоже результат магии. А где именно живут они, эта девочка и получеловек?

— К западу отсюда. У нас с ними заключён договор — мы уступили им пещеру с выходом из города.

— Но ведь сейчас эти подземные ходы активно ищут! — Поделился я информацией. Скрывать тайны я ещё не научился, да и верил Проклятому — не мог он сделать что-то плохое.

Он лишь усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло чувство превосходства.

— Вы, юноша, явно недооцениваете карилов. Те туннели, что пролегают недалеко от города, не так уж важны. Есть другие проходы, уходящие далеко за пределы границ старого поместья.

Огонь костра вздрогнул от легкого сквозняка, и на мгновение тени вокруг нас ожили. Проклятый добавил, слегка запинаясь:

— И это… Это может показаться странным и грубым, но меня одолевает сон. Ты даже не представляешь, как все эти годы я мечтал хотя бы пару минут вздремнуть.

— Спасибо за гостеприимство, мне пора уходить, — произнес я, вставая и понимая, что гостеприимством лучше не злоупотреблять.

— Ал, если захочешь встретиться снова, спустись сюда и произнеси «Нак‑кар». Один из карилов приведёт тебя ко мне.

— Это будет непросто. У входа теперь постоянная стража. Мне с трудом удалось сюда пробраться.

— М‑м‑м, не переживай. Тебя проводят и покажут потайной ход из центрального городского парка. Надеюсь, его обнаружат не скоро. И ещё раз спасибо тебе, Ал. Люди от нас отвернулись: новый мэр выделяет лишь крохи продовольствия, едва хватает на выживание. Я так рад, что есть такие, как ты.

— Отвернулись? — Я подошёл к нему ближе, достал из кармана и протянул ему яблоко. — Возьмите, это особенное яблоко.

Проклятый взял фрукт и недоуменно уставился на него.

— Городская казна давно не выделяет на вас ни монеты, — объяснил я. — Еда, которую вы получаете, собирается местными жителями и гостями города. Вы для них очень много значите. Не говорите, что люди от вас отвернулись. Вас многие почитают и беспокоятся о вас. А укусив это яблоко, вы почувствуете любовь людей, которым небезразлична чужая беда.

Произнося эти слова, я сам был шокирован пафосностью речи. Навеяли её воспоминания о том, как женщина, давшая мне это яблоко, гнала городского стражника с пирса — чтобы тот не мешал карилам забирать дары жителей.

Проклятый медленно поднёс яблоко к носу и сделал глубокий вдох, наслаждаясь его ароматом.

Проснувшись в номере гостиницы, я погрузился в размышления о вновь приснившемся мне кошмарном сне. Разрушенный город, нечто громадное, надвигающееся на меня, — и я совершенно бессилен что‑либо изменить. Детали каждый раз менялись, но ощущение оставалось одним и тем же: леденящий душу страх, беспомощность, давящая неизбежность. Таких повторяющихся снов у меня ещё никогда не было. «Неужели это от постоянных волнений и переживаний?» — подумал я, пытаясь отыскать хоть какое‑то объяснение.

Поднявшись с постели, первым делом проверил, высохла ли одежда. После визита в городские подземелья пришлось её постирать, и теперь я с облегчением отметил, что ткань почти сухая — лишь слегка влажная на ощупь. Мне предстоит длительное путешествие с важной персоной, и внешний вид у меня должен был быть безупречным. Не хватало ещё произвести дурное впечатление из‑за неопрятной одежды.

Одевшись, я поспешил на городскую площадь в надежде встретить там цветочницу, но на прежнем месте её не оказалось. Немного подождав, я решил вернуться к Проклятому, терзаемый сомнениями о правдивости его слов.

По пути в городской парк я шёл вдоль домов и вдруг заметил ту самую девочку возле мусорных баков. Она увлечённо в них рылась, что‑то выискивая среди мусора.

— Привет, — поздоровался я.

Она, увидев меня, настороженно замерла, ожидая продолжения.

— Пойдём, я тебя накормлю, — предложил я.

— Не голодная. Я ищу цветы. Не все люди держат обещания и просто выкидывают цветы в мусор, — проговорила она, продолжив копошиться в баке.

В руке у неё я заметил несколько засохших цветов — вероятно, она нашла их здесь.

— Меня зовут Ал, — представился я.

— Замечательно, — безразлично ответила девочка, закончив осмотр мусорных баков.

Она подхватила массивную корзинку со свежими цветами и направилась к площади. Я поспешил за ней.

— Постой, я хотел… — произнёс я и замер на полуслове.

Остановившись, девочка обернулась. Мой амулет усиливал внимательность, и я легко прочитал по её напряжённому телу: она была готова в любой момент броситься наутёк — возможно, предварительно огрев меня массивной корзиной. Вероятно, она поняла, что вчера я видел её там, с монстром.

— Готовится нападение на карилов, — поделился я секретной информацией.

— А мне‑то что? — равнодушно бросила она, но взгляд её на долю секунды дрогнул.

— Опытные воины будут обыскивать подземелья под городом. Думаю, тебе стоит это знать, — пояснил я.

Девочка чуть прищурилась, пальцы невольно сжали край корзины.

— Хм, — безразлично хмыкнула она и пошла дальше. — Принеси цветок, как налюбуешься им, — бросила она, не оборачиваясь.

— Я отдал его знакомой, но она должна принести его тебе, — неловко поправился я.

— Ага… — протянула она всё так же безразлично, без малейшей надежды на возврат цветка.

Я вернулся в гостиную и решил позавтракать, вернее, пообедать: время, как-никак, уже приближалось к полудню. После трапезы поднялся к себе в комнату и, сняв одежду, повесил ее досушиваться.

Странное чувство не покидало меня: почему я постоянно беспокоюсь о других, бросаюсь помогать, даже не спросив, нужна ли им эта помощь? Может, стоит рассказать обо всём дяде Ларри — но как это преподнести?

«Дядя Ларри, я разговаривал с проклятым карилом, и он утверждает, что не убивал того парня при краже, но украденная книга сейчас у него в логове. А ещё в подземелье живёт странная девочка, продающая магические цветы, и получеловек, который по ночам её кусает», — пронеслось у меня в голове.

Звучало абсурдно. В лучшем случае дядя усомнится в моём здравомыслии и отправит домой. В худшем — зачистка канализации начнётся гораздо раньше.