Сказание о Павшей

Предисловие

События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Упомянутые в ней имена и места — плод авторского воображения. Любые совпадения с реальными географическими названиями и именами людей, ныне здравствующих или покойных, случайны.

От автора

Погружаясь в атмосферу старинных легенд и мифов, я невольно ощущаю на себе дыхание вечности. Египет — страна, в которой каждый камень хранит свою тайну, а тени на стенах древних храмов кажутся воплощением забытых богов. Прежде чем приступить к основному повествованию, мне хочется объяснить, почему именно эта история заслуживает отдельного сказания.

«Сказание о Павшей» выросло из моих детских впечатлений от первого путешествия по долине Нила. Тогда, глядя на исписанные иероглифами колонны Карнака, я впервые задумалась: что остаётся после гибели великой цивилизации? Не только песок и руины, но и память — иногда искажённая, но всегда живая. Именно такие вопросы легли в основу книги.

Я стремилась не просто создать художественный мир, но и провести своего читателя по реальным залам и галереям, где до сих пор витает непередаваемое чувство присутствия прошлого. Пусть каждый, кто откроет эти страницы, почувствует себя частью этой великой тайны, ощутит дыхание вечности и, может быть, найдёт отклик в своём сердце.

Пусть «Сказание о Павшей» станет мостом между мирами — минувшим и настоящим, воображаемым и реальным.

Пролог

История мира до нашей эры — самая загадочная и, одновременно, самая захватывающая часть прошлого. Какими знаниями обладали древние люди, жившие тысячелетия назад? Что они таили в своих далёких, спрятанных от чужих глаз, библиотеках? Увы, время исказило прошлое, и этого мы, возможно, никогда не узнаем.

Но что, если бы сохранилась часть великой истории, которая приоткрыла бы завесу тайны? Это изменило бы многое.

Главный секрет прошлого заключается в том, что никто и никогда не сможет с полной уверенностью подтвердить случившиеся события. И в этом кроется проблема: историю можно выдумать, подделать, выдав её за правду.

Самая большая ошибка человечества — чрезмерное доверие лжи.

Глава первая

Утро пробуждается над руинами Карнака, озаряя древние колоннады золотистыми лучами восходящего солнца. Тёплый ветер приносит с собой сухой аромат песка, трав и пряный запах цветущих акаций. Святилище, величественно проступающее из утреннего тумана, кажется живым — словно готовится раскрыть свои тайны тем, кто осмелится искать.

Здесь, среди руин древнего храма, работает команда из шести человек, во главе которой — профессор Джон Лейн, молодой и амбициозный исследователь, уже известный в научных кругах. Его решительность и энергичность вдохновляют остальных, словно он ведом древними голосами, шепчущими ему правильный путь. В свои годы он уже завоевал уважение коллег и считался восходящей звездой в мире археологии. Создавалось ощущение, будто он знал, где искать артефакты.

Вместе с ним — профессор Уильям Соер, пожилой учёный с глубокими морщинами на лице, в которых затаилась неутолимая жажда знаний. Его голос, немного хрипловатый, наполняет атмосферу мудростью и спокойствием. Двое молодых археологов — Марк Хантли, Анна Соер, а так же аспиранты — Томас и Аделаида, находятся под его руководством, тщательно изучая каждый клочок земли.

Группа в этот день была сосредоточена на изучении культурных слоёв почвы, пытаясь определить, как один из рукавов Нила в древности простирался через это место.

Утро выдалось необычайно продуктивным. Группа с энтузиазмом обсуждала научные дела, планируя, как продолжить работу. Земля под их ногами хранила тайны тысячелетий, и каждый новый день приносил им ответы на вопросы, которые человечество задавало веками.

Джон склонился над картой, разложенной на грубо сколоченном столе. Его руки неустанно скользят по линиям, обведённым на карте, изучая перспективные точки. Жаркое солнце бросает свет на его лицо, обнажая напряжённое выражение.

— Анна, как успехи в северном секторе? — спрашивает он, подняв голову.

— Мы нашли несколько керамических осколков и фрагменты древних каменных инструментов, — отвечает она с энтузиазмом. — Уверена, что здесь скрыто что-то большее.

— Отлично. Марк, что у вас? — спрашивает Лейн, переводя взгляд на коллегу.

— Мы обнаружили осадочные слои. Думаю, это следы древнего русла Нила, — говорит Хантли, вытирая пот с лица. — Почва рыхлая, поэтому нужно работать аккуратно.

Джон кивает, делая пометки на карте. Его мысли блуждают где-то далеко, в попытке представить, какие сокровища могут скрываться под слоями песка и земли. Обдумывая слова своего подопечного, Лейн хмурится и отходит от стола на пару метров, желая ещё раз оглядеть местность. Он знает, что в этом месте скрывается нечто важное, что-то, что может перевернуть их представление о древнем Египте.

Внезапно тишину разрывает резкий и звонкий звук, словно что-то ломается. Группа замирает, поворачиваясь к источнику звука. Джон не успевает понять, что происходит — земля под ним проваливается, унося его вниз. Клубы пыли взмывают в воздух, оставляя остальных в замешательстве.

— Джон! — Соер бросается к краю ямы, его голос дрожит от волнения. — Ты в порядке?

— Да, — раздаётся снизу приглушённый голос Лейна. — Я в какой-то подземной комнате. Здесь темно, и всё осыпается. Осторожнее, земля нестабильна.

Анна и Томас спешат за инструментами, а Соер, обвязавшись верёвкой и схватив фонарик, осторожно спускается вниз. Тёплый воздух сменяется влажностным холодом. Запах сырости смешивается с ароматом древнего камня и отдалённой прелестью чего-то забытого.

Делая один осторожный шаг, Лейн слышит странный хруст, и до него доносится отрезвляющий запах сладости, не похожий ни на что привычное.

— Это невозможно... — шепчет Соер, освещая стены фонариком. Гладкие каменные плиты, покрытые замысловатыми символами, отражают тусклый свет.

— Здесь не должно было быть ничего подобного, — произносит Лейн, осматривая пол, усеянный костями с остатками давно засохшей плоти и одежды. Среди них шевелятся белые змеи, их тела блестят, словно покрытые слоем драгоценного лака.

— Осторожно, — предостерегает Соер, глядя на шипящих змей. Снова осматривая помещение, профессор не выдерживает и словно в страхе шепчет: — Откуда здесь столько останков?

— И змей, — добавляет Лейн, стараясь понять, что их могло сюда привлечь. — Взгляни туда, Уильям, — Джон указывает на дальнюю стену. Там возвышается массивный кувшин, окружённый змеями, словно охраняющими его.

Соер пытается сохранять спокойствие, понимая, что любое резкое движение может вызвать их агрессию. В то время как Джон медленно приближается к сосуду, стараясь игнорировать звук ломающихся костей. Сердце стучит, кровь пульсирует в висках. Он видит, как змеи слегка приподнимаются, будто предупреждая его о границе, которую не следует пересекать. На поверхности кувшина виднеется запечатанный конверт.

— Внизу всё в порядке? — раздаётся голос Анны, беспокоящейся за коллегу и отца.

— Да, но здесь есть кое-что интересное, — отвечает Лейн.

Джон вытирает свои, взмокшие от волнения, руки, желая не повредить столь хрупкий конверт. Бумага могла давно истончиться, однако человек, желавший спрятать всё это, позаботился о сохранности и покрыл свёрток воском. Осторожно вскрыв его, Лейн обнаруживает древний портрет девушки. Рисунок удивительно детализирован, будто бы его нарисовали в этом веке. На пергаменте изображена девушка в нехарактерном стиле письма для древнего Египта.

— Уильям, взгляни, — Джон передаёт рисунок. Его пальцы слегка дрожат.

Профессор Соер берёт пергамент, его лицо выражает искреннее удивление. На рисунке изображена молодая женщина с белыми, почти серебристыми волосами и ярко-голубыми глазами. Черты её лица чёткие и аристократичные, придавая ей таинственный, почти мистический вид.

— Она удивительно похожа на профессора Брейкен. Конечно, у Эйвери волосы тёмные и она носит очки, но черты... Это просто совпадение? — произносит он с лёгкой усмешкой. Он проводит пальцем по краю бумаги и задумчиво смеётся.

Лейн не отвечает. Его взгляд прикован к изображению. Холод пробегает по его позвоночнику. Соер, похоже, до конца не понимает всей глубины происходящего, но для Джона это сходство уже не кажется простой случайностью.

— Возможно, совпадение... — говорит он, но голос звучит глухо.

Джон не отрывал взгляда от рисунка.

— Интересно, что это может значить, — протягивает Джон.

Мужчины стоят в тишине, погружённые в свои мысли. Тени прошлого вновь оживают в древних руинах Карнака, скрывая свои тайны от посторонних глаз. Между тем, на поверхности команда замирает в ожидании.

Внезапно подземелье наполняется гулом. Земля под ногами вновь дрожит, стены трещат, а змеи шипят всё громче, как будто предупреждая о неминуемой катастрофе.

— Нужно срочно выбираться! — кричит Соер, хватая Лейна за руку.

Но прежде чем они успевают подняться, пол под ними обрушивается. На мгновение фонарик Уильяма выхватывает из мрака огромную каменную статую с искажённым лицом. Двое мужчин падают в темноту, но прежде чем потерять сознание, Джону показалось — статуя богини... моргнула.

Глава вторая

Каменные глыбы рухнули вниз, словно разгневанные боги швырнули их с небес. Грохот, пыль, крики Анны, оставшейся наверху — всё слилось в оглушительный хаос.

Джон пришёл в себя с ощущением, будто лёгкие набили песком. Он закашлялся, сжимая кулаки в попытке оттолкнуться от земли. Глаза слезились, в ушах звенело.

Лишь одному Богу известно, как мужчины сумели выжить.

— Уильям!

Где-то в полумраке раздался хриплый ответ:

— Здесь...

Сквозь клубящуюся пыль проступил силуэт. Уильям, с окровавленным локтем, шатаясь, подошёл и протянул руку.

— Живёхонек?

— Пока что. Пара царапин, а в остальном в норме, — с усмешкой ответил Джон.

Они медленно поднялись, вглядываясь в сумрак. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости и чего-то древнего — плесени, ладана, тления. Стены гробницы, едва различимые в слабом свете пробивающихся сверху лучей, сверкали золотыми прожилками. На двух мужчин смотрели древние боги, выгравированные на стенах гробницы. Словно со злобой наблюдали за незваными гостями и желали их скорейшего ухода.

И тут Уильям споткнулся.

— Чёрт! — Выругался он, заметив под ногами куски разбитого алебастрового кувшина. Внутри, среди осколков, лежала маленькая шкатулка. Крышка отскочила при падении, и теперь в пыльном полумраке тускло мерцало изумрудное кольцо.

— Боже... — прошептал Джон.

Но осмотреть находку не удалось. Сверху донеслись голоса — Анны, Марка, Томаса и Аделаиды, которые спускались по верёвкам, освещая путь фонарями.

— Вы живы?! — Анна бросилась к ним, свет дрожал в её руке.

— Пока да, — фыркнул Уильям, пряча кольцо в карман. — Но я бы не праздновал.

Лучи фонарей скользнули по стенам, и тогда они увидели её — статую.

Она возвышалась в центре зала — женщина с распростёртыми крыльями и рогами, словно у дьявола, высеченная из чёрного базальта. Её лицо не было ни кротким, как у Маат, ни милостивым, как у Исиды. Оно было искривлено яростью, словно статуя наслаждалась ужасом, который был понятен лишь её создателю. Глаза, инкрустированные лазуритом, сверлили пустоту, а губы, чуть приоткрытые, словно замерли в середине проклятия.

— Это... не египетский стиль, — пробормотал Томас. — Похоже на что-то древнее.

— Но нашли-то мы её здесь, в Египте, — возмутилась Анна. — Значит, она олицетворение какой-то из богинь.

— Какой? — спросил Джон. — Я ни разу на своей практике не видел такую богиню-покровителя. К кому бы ни причислялся человек, похороненный в этом склепе — добром это явно не закончится.

У его ног зиял открытый саркофаг, его массивная крышка разбита вдребезги падением камней. Внутри, в позе неестественно прямой и торжественной, покоилась мумия. Она не лежала, а словно застыла в момент перед тем, как прилечь на вечный покой, создавая жуткое ощущение, что она может в любой миг подняться.

От неё исходил тяжёлый, сладковато-приторный запах, — коктейль из столетнего разложения, засохших бальзамических масел и чего-то ещё, острого и незнакомого, отчего в горле першило, а на языке будто налипла пыль веков.

Но самое жуткое открывалось взгляду чуть позже. Левая рука мумии не была забинтована. Кожа, похожая на почерневший, иссушенный пергамент, плотно облегала кости, сохраняя форму длинных, аристократичных пальцев. В этих пальцах, будто вмёрзший в лёд, был зажат массивный свиток. Он был туго обмотан лентой из пожелтевшего, истончившегося льна, на котором проступали тёмно-бурые, почти чёрные пятна, так похожие на запёкшуюся кровь. Казалось, рука сжимает его с такой силой, что даже смерть не смогла разжать её хватку.

У изголовья, словно безмолвный страж, замерла ушебти — маленькая фаянсовая фигурка с лицом, стёртым временем, обращённая к своей госпоже. А вокруг головы и плеч мумии, подобно магическому нимбу или ореолу, лежали десятки странных кулонов из чёрного обсидиана и зелёного фаянса. Каждый был вырезан в форме пера — пера богини Маат. Они были разбросаны небрежно, будто рассыпались с груди усопшей в момент погребения, и теперь их острые, холодные края отражали тусклый свет фонарей, словно десятки невидящих глаз, уставившихся на непрошенных гостей.

Всё было усеяно вокруг, словно погребальные дары, брошенные поверх погребальных пелён. Среди клочьев истлевшей ткани поблескивал массивный усех — ритуальное ожерелье. Его золотые пластины, изображавшие расправленные крылья сокола, обрамлял диск с холодным, мертвенным блеском серебряной луны. Он лежал у её шеи, словно последняя, надёжная защита, которую так и не смогли надеть. Такой же усех был изображён на том странном рисунке с белокурой девушкой.

Воздух вокруг саркофага казался гуще и холоднее, а тишина стояла такая, будто сама Смерть затаила дыхание, наблюдая за тем, кто посмел потревожить её многовековой покой.

— Похоже, она была не из бедной семьи, — пробормотал Джон, словно самому себе. — Быть может, это та девушка с изображения...

— Я тоже так подумал, — согласился Уильям. — Но почему её тогда похоронили в таком нехарактерном месте и...

— И сверху были кости? — закончила Анна.

— Верно.

— Может быть, ритуал какой? Кто знает, что могли придумать древние египтяне. Как отвезём мумию на экспертизу, там будет видно, из какого она века и как погибла.

Джон слабо кивнул и вернулся к изучению саркофага. На его стене, высеченные киноварью, горели иероглифы, которые мужчина перевёл:

«Она вернётся, когда священный текст услышит свет людской. И принесёт несчастье вам и боль!»

Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

— Мы... должны прочитать то, что у неё в руках, — Аделаида потянулась к папирусу.

— Не трогай! — Джон схватил её за запястье.

Но было поздно. Девушка успела прикоснуться к папирусу в руках мумии. Гробница ответила им на такую оплошность. Где-то в глубине каменных коридоров что-то зашевелилось.

— Нам нужно выбираться, — прошептала Анна, указывая на верёвки, свисающие сверху.

— Подожди. Мы не можем просто так уйти, — ответил Джон.

Он посмотрел на них всех по очереди.

— Это древняя гробница. Нам нужно осмотреться. До конца, — сказал он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ командира. — Это гробница... она не похожа на те, что мы находили раньше. Это склеп какого-нибудь вельможи.

Он указал на разбитый саркофаг.

— Взгляните на убранство, на эти украшения, на нимб из перьев Маат. Это погребение высочайшего ранга. Жреца? Царицы? Богини в человеческом обличье? Мы не знаем. Но египтяне никогда не делали таких усыпальниц просто так. Это может стать одним из величайших открытий! Разве мы можем опустить руки сейчас?

Он взглянул на Уильяма умоляющими глазами.

— Выбраться мы всегда успеем. Но если мы уйдём сейчас — упустим шанс.

— Это глупо! — подал голос Марк. — Обычно после таких слов в фильмах обязательно кто-то умирает!

— Я согласен с ним, — поддержал друга Томас. — Мы впервые в этой гробнице. На картах она не значится и будет крайне не разумно пойти исследовать её без должной подготовки.

— Я не хочу умереть здесь!

— Марк, успокойся! — перекричал того Джон и укоризненно покачал головой. — Как ты не понимаешь, ничего не случится. И ты, — он перевёл взгляд на Томаса, — ты прав, что мы без должной подготовки, но так раскопки и проходят. Ты думаешь, люди, которые нашли гробницу Клеопатры или Тутанхамона, были готовы? Нет! Иногда всё случается не так, как мы хотим. Мне... нам нужно её исследовать, хотя бы поверхностно. Это важно! Вы ведь хотите стать знаменитыми? — Джон поочерёдно посмотрел на Аделаиду, Томаса и Марка. — Если вы найдёте здесь что-то необычное, ваше имя прославят. Это открытие может стать великим и куда более значимым, чем гробница Клеопатры.

Ребята хотели возразить, но Уильям уже кивнул.

— Джон прав, — хрипло произнёс он. — Эта гробница — единственная в своём роде. Надо разделиться и всё проверить, — решил мужчина. — Марк с Аделаидой и Томасом проверят правый тоннель. Мы трое — левый. И ради всего святого, не наступайте на плиты, которые кажутся вам хоть немного приподнятыми, и не касайтесь стен. Считайте, что вся эта гробница — одна большая ловушка.

— Будьте осторожны. Мы не знаем, какие опасности здесь ещё могут быть, — сказала Анна.

Тоннель слева был узким, стены покрыты иероглифами, которых Уильям никогда не видел. Анна шла впереди, свет фонаря выхватывал странные символы, которые Уильям с трудом сумел перевести:

«Кровь падшей — дверь. Кольцо — ключ.»

— Что за бред... — пробормотал Уильям, а Анна вдруг слегка закашлялась, словно вдыхая тяжёлый, пропитанный пылью воздух. Кашель был коротким, но заметным, и она сжала руку на фонаре чуть сильнее.

— Ты в порядке? — осторожно спросил Джон, посмотрев на неё.

— Да, просто немного... пыли, — с натянутой улыбкой ответила Анна, стараясь не показывать беспокойства.

И тут раздался крик.

Они бросились назад, но когда достигли зала, правый тоннель... исчез. Стена была целой, будто прохода никогда не существовало.

— Марк? Аделаида?! Томас! — Джон бил кулаками по камню, царапая кожу до крови. Каждый удар отзывался тупой болью, но камень не поддавался.

Из-за стены донеслись приглушённые звуки — хриплое дыхание, кашель, глухие удары о камень.

— Воздух... — донёсся голос Аделаиды, прерываемый приступами кашля. — Здесь... что-то не так... Я виновата... Я не хот...

Томас хрипел, его слова едва можно было разобрать:

— Голова... кружится... Марк уже... без сознания...

Джон прижал ухо к холодному камню.

— Держитесь! Мы вас вытащим! — его голос сорвался на крик.

В ответ — лишь нарастающий кашель, затем глухой стук — чьё-то тело рухнуло на пол. Последним, что они услышали, был слабый шёпот Томаса:

— Яд... в воздухе... плесень…

— Трупные испарения, — прошептала Анна, прикрывая нос рукавом. — И что-то ещё... грибковые споры, наверное.

— Нам нужны противогазы и инструменты. Сейчас мы им не поможем — только сами пострадаем.

Джон в отчаянии сжал кулаки.

— Но они там умирают!

— А мы умрём здесь, если не проявим разум! — резко оборвал его Уильям.

Из-за стены больше не доносилось ни звука.

Глава третья

Каменная стена не поддавалась. Джон уже чувствовал, как кровь сочится из разбитых костяшек, но боль казалась ничтожной по сравнению с мыслью, что там, за тоннелем, умирают их коллеги.

— Отойди! — Уильям рванул его за плечо, доставая из рюкзака геологический молоток. Его глаза горели странным блеском. — Вместе!

Три удара — и трещина побежала по стене. Пять — и камень затрещал. На седьмом ударе каменная плита рухнула внутрь, выпуская клубы черноватого дыма.

Джон первым бросился в проем, зажимая рукавом рот. В свете фонарей открылась жуткая картина: Марк лежал без сознания, его лицо покрылось красноватыми пятнами. Томас судорожно хватал ртом воздух, прижимая к груди Аделаиду — та была бледна как смерть, но пальцы ее судорожно сжимали древний папирус.

— Живы! — крикнул Джон, хватая Марка за плечи. — На выход! Сейчас же!

Внезапно сверху донеслись приглушённые голоса. Кто-то кричал на арабском.

— تبا! ماذا حدث هناك؟ .

— ساعدهم! يوجد أحدهم على الأرض!

Анна подбежала к верёвке и закричала вверх, по—арабски:

— اتصل بالإسعاف! بسرعة! نحن بحاجة إلى مروحية طبية!

Двое мужчин, вызвавших скорую, помогли выволочь на самодельном лифте пострадавших, остальные поднялись своими силами.

На свежем воздухе трое ребят выглядели еще страшнее. Аделаиду рвало желчью, у Томаса текли кровавые слезы, а Марк дышал прерывисто и хрипло.

— Гистоплазмоз, — Анна натянула медицинскую маску, проверяя пульс у Аделаиды. — Грибковая инфекция плюс токсины от мумии. Им нужен стационар. Срочно!

Джон бросил взгляд на Уильяма.

— Думаешь, раскопки могли это вызвать?

— Думаю, что-то мы всё-таки потревожили, — ответил Уильям мрачно. — Возможно, стоило всё оставить под замком.

— Уже поздно, — отрезал Джон. — Мы должны довести это до конца.

Санитарный вертолёт приземлился через сорок минут. Когда медики увозили троих археологов в больницу, Джон заметил, как пальцы Аделаиды разжались — древний папирус упал в песок.

«Видимо, прежде чем зайти в левый проход, она всё же забрала свиток, — подумал Джон. — Не это ли стало рычагом для закрытия прохода?»

— Мы должны продолжить исследования, — Джон поднял свиток, ощущая странную вибрацию в пальцах. — Эта гробница... здесь что-то не так.

— Ты сошёл с ума? — Анна резко выхватила у него папирус, завернув в стерильную пленку. — Это отправляется в Сорбонский университет на анализ. А мы сообщим властям и поставим охрану.

Уильям молча наблюдал за ними.

— Я остаюсь, — наконец-то сказал Джон.

Уильям резко повернулся:

— Ты сошёл с ума? После того, что случилось?

— Именно поэтому. — Джон пнул камень. — Эта гробница... она реагировала на нас. Камень рухнул слишком вовремя.

Уильям тяжко вздохнул.

— Нет и точка. Ты поедешь с нами в Каир, а там мы вызовем подкрепление. Зная, что тут произошло, возьмём противогазы и другое оборудование и только тогда вернёмся… — он бросил взгляд на зияющий вход в гробницу, — мы не можем так рисковать.

Из глубины гробницы доносился едва уловимый звук — будто кто-то провёл ногтем по камню.

Джону ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он понимал, что спускаться туда одному необычайно глупо, но что-то тянуло его туда, и он сам не мог объяснить что или кто.

— Хорошо, — согласился Джон, мельком взглянув на Анну и Уильяма.

Когда джип с тремя археологами скрылся за дюнами, из-под песка выползла очередная белая змея. Она сделала первое движение, затем второе. Тень поглотила её, как три тысячи лет назад она поглотила ту, что играла важнейшую роль в уничтожении Египта.

Глава четвёртая

Звук моих каблуков гулко разносится в длинном коридоре Сорбонны — старейшего университета Парижа. Этот стук словно единственный голос, нарушающий тишину раннего утра. Высокие окна с деревянными рамами пропускают мягкий свет весеннего дня, играющий золотистыми бликами на полу. За окнами пробуждается Париж: свежая листва, пение птиц, первое тепло. Но здесь, в коридорах университета, царит прохлада. Сквозняк, как неугомонный гость, бродит по пустым переходам, обдавая меня свежестью с запахом влажной земли и первых цветов.