Треск реальности

Глава 1. Перемены ускоряются

19 апреля 1856 года в королевском дворце в Мадриде стояла нервозная, наэлектризованная атмосфера. Правительство собралось в полном составе, чтобы обсудить внезапно замаячивший перед страной шанс – выскочить всё же из петли, которую ей как будто уготовила история, и открыть дополнительные возможности. При этом обе влиятельные группировки испанского истеблишмента – и либералы, и консерваторы – не были готовы поступиться своими принципами. Если первые опасались, что сближение с новым глобальным игроком спутает все карты, помешает выдержать устойчивый баланс европейских дел, то вторые, напротив, больше тревожились из-за возможного влияния уже на внутренние дела.

Диалог открыл министр финансов:

- Безусловно, очень хорошей новостью для нашей страны стало возвращение Гибралтара, даже таким, гм, экстравагантным образом. Однако же это повлекло и дополнительные проблемы сразу: нам придётся теперь больше средств тратить на армию и флот. Гораздо больше, ибо на востоке Европы нам ясно дали понять, что если сам Гибралтар и омывающие его воды защищать станут, то вот удалённые территории, наши колониальные владения придётся оборонять самим. Да и то, Гибралтар будут оберегать, это ясно, лишь потому, что это позволит держать англичан на расстоянии от их собственных владений. И если вдруг новая сила решит стакнуться с самими англичанами…

- Ну, это настолько невероятно для них, что можно не принимать такую опасность в расчёт…, - с улыбкой ответила королева.

- Ваше величество, - министр иностранных дел сразу встал со своего внушительного плетёного кресла, и пару раз обмахнулся при этом веером, - в международных политических делах нет ничего невозможного. Те же англичане и французы менее 30 лет назад совместно с российским флотом одержали одну из величайших побед в истории морских войн. Что ничуть не помешало им выступить против него со всей страстью и энергией, которые только могут быть свойственны этим нациям…

- Полагаю, - тут уже обратился к остальным военный министр, и даже самый тембр его голоса показывал всю серьёзность намерений, - мы не сможем остаться в стороне в любом случае. Значит, единственное, что мы можем и должны сделать, так это определиться, кто же нам ближе теперь? Ставка на кого из внешних игроков позволит Испании укрепиться и сохранить своё положение?

В диалог счёл нужным вмешаться уже министр морской:

- Господа, неужели всё ещё непонятно? Даже если бы англичане пожелали, они попросту не смогли бы продвинуть вперёд хозяйство нашей страны, поставить хорошие машины и снабдить множеством полезных вещей в той же степени, в какой на это способен наш юго-восточный сосед.

Министр юстиции осторожно возразил:

- Покупка отличных машин, внешняя торговля, даже, возможно, укрепление армии и флота это, безусловно, хорошее начинание. Однако, не проникнут ли вместе с первоклассными товарами, с военной поддержкой на нашу испанскую землю ещё и опаснейшие мысли, по сравнению с которыми помыслы самых свирепых деятелей Конвента чисты и безгрешны?

Глава внешнеполитического ведомства сразу парировал этот выпад следующим образом:

- По моему мнению, наша страна достаточно тиха и уверена в себе, чтобы поддаться на дурацкие россказни, даже если они подкрепляются как будто материальными благами. Благотворное влияние на умы людей, которое оказывают наши святые отцы, не так-то просто вышибить, даже показывая совершенно немыслимые летающие машины…

Но его тут же прервал министр финансов.

- По-моему, вы все упускаете из вида важнейшую деталь. Если мы начнём не просто пользоваться нашим «средиземноморским подарком», но и постоянно сотрудничать с новой силой, создадим и будем увеличивать торговлю с ней, то нам попросту откажут в британских и французских кредитах. Более того, покупатели этих стран могут отвергнуть наши товары, что сразу нанесёт тяжёлый удар по всем финансовым делам королевства. Получится ли быстро закрыть эту дыру, или же произойдут действительно серьёзные бедствия народные, опустошится казна и разорятся многие тысячи торговцев и промышленников, заранее сказать нельзя. Я бы даже счёл именно такой плохой исход очень вероятным.

Вердикт всё же остался за монархом. Решительно обведя глазами собравшихся, она заявила:

- Как бы то ни было, наши новые соседи очень сильны. И ссориться с ними опасно, а вот воспользоваться любой возможностью, чтобы укрепиться самим, вполне разумно. Английский сбыт и французские поставки, конечно, очень важны, но они же важны не в меньшей степени и для самих французов и британцев, которым отнюдь не понравится, если будут разом разорваны все сделки. Это может означать скорее близкое начало войны, чем простой ответ на неудобные действия Испании. И в подобное случае первым врагом властей в Лондоне и Париже станут, конечно, влиятельные финансовые круги, которые понесут дополнительные убытки, плюс «улица», поскольку столь жестокий крах никому, понятное дело, не будет по вкусу.

Надо сказать, что возражавшие прежде министры остались всё равно каждый при своём мнении. Однако явственно высказывать недовольство не торопились, предпочтя оставить его до удобного случая. Когда можно будет сказать: «вот видите, а я предупреждал, что именно вот так и будет». И, кроме того, они опасались ещё всё-таки сесть в лужу со своими негативными прогнозами, потому что теперь, когда всё стало очень резко меняться, ожидать можно буквально всего, чего угодно.

Как ни странно, круги подчёркнуто монархические испытывали сейчас скорее сдержанную радость, рассчитывая использовать поворот внешней политики страны для укрепления своих позиций. Когда наступил поздний вечер, и сумерки стали ощутимо сгущаться, в гостиной одного из солидных аристократических особняков собралась весьма представительная компания. Нельзя сказать, что там был представлен «весь цвет консервативного Мадрида», но именно в таких местах, при стечении сравнительно широких кругов публики, и решались в итоге многие вопросы политики, причём решения эти сложно было бы игнорировать даже самым авторитетным монархам.

- Итак, как далеко мы можем зайти в этом отношении, чтобы не потерять себя?

- Ровно настолько, чтобы чувствовать себя в безопасности от поползновений других наших соседей.

- Может быть, попробовать одновременно, для баланса, сблизиться и с янки?

- Нет, это было бы непростительной ошибкой. Ведь, как мы уже знаем, именно господа с берегов Потомака стали главными виновниками нашего краха. И им тоже об этом прекрасно известно, так что есть даже прямой резон постараться отнять у нас те же Филиппины и Кубу раньше, чтобы мы не подготовились…

- Ну и каким образом предполагаемый союз поможет нам отстоять эти владения? Ведь очевидно, что радикалы не станут заведомо заботиться об охране наших дальних земель, им это попросту не нужно?

- Самое главное, что сам факт сотрудничества с ними станет для нас дополнительным щитом. Ведь не так важно, чего на самом деле хотят в Сталинграде и что они объявят публично, как то, что они могут сделать. Кроме того, мы сможем перераспределить свои силы, больше внимания уделить именно обороне удалённых мест. И, наконец, даже если нам не продадут серьёзное оружие (а так скорее всего и будет), то всё равно мы сможем пополнить казну, улучшить деловые обороты…

- Только смотрите, сударь, как бы расширение этих оборотов не ударило по нашим же дворянским интересам. И без того землевладельцы страдают сейчас, а вы предлагаете отдать ещё и инициативу в руки самым лютым мятежникам.

- Будьте насчёт этого спокойны: мы постараемся добиться, чтобы именно нам, Мадриду, а не каким-либо внешним силам досталась максимальная выгода от сотрудничества. И уж конечно проследим, чтобы не происходило покушений на наши латифундии. Не говоря уже о том, что, присылая солдат в наши заморские владения, мы покажем эту силу не только янки или британцам. Мы заставим отказаться от сумасбродных идей о независимости даже и тех, кто желал бы получить её скорее.

- И, что немаловажно, сотрудничая с лютыми республиканцами, мы закуём им руки. Они бы, может быть, и захотели бы сразу или потом оказать поддержку своим единомышленникам в наших колониях. Но не смогут, потому что оппозиция сама будет твёрдо помнить о тех услугах, которые они окажут испанскому престолу.

- Ну, все союзы в политике преходящи, и кто знает, что они станут творить в тех же колониях, с кем якшаться.

- Для этого у нас есть особые люди. Не их министерство безопасности, конечно, но тоже кое-чего могут и умеют. И – в случае необходимости – жёстко и без всяких сантиментов пресекут любые вольнолюбивые настроения.

- Что-то в тот раз не пресекли.

- В тот раз мы были сильно заняты внутренней безопасностью в Европе, связаны необходимостью противодействовать игре великих держав. И, кроме того, отнюдь не знали, кто из смутьянов особенно опасен. В этот раз можем действовать с упреждением. Вот, например, проклятого Хосе Марти уже определённо воспитать в правильном духе. Мы сделаем из него настоящего католического льва, который за королевские интересы сам кого угодно зубами рвать станет.

- Ещё бы перетряхнуть всё это училище Сан-Пабло, которое стало убежищем самого отъявленного вольнодумства…

- И над этим уже старательно работаем. Полиции дан негласный карт-бланш, без особой жёсткости и огласки пока. Нет никакой необходимости, чтобы радикалы насторожились и залегли на дно, пусть они думают, что мы ещё ничего не знаем, и можно преспокойно плести свою сеть. А потом мы раз! – и накроем их всех в их же логове. Заранее отследив каждую связь и точно зная, куда идти, чтобы обнаружить при обыске недозволенную литературу.

- А не попросят ли нас поступиться, в свою очередь, нашими интересами в Италии?

- Вряд ли. Для восточных людей итальянские дела малоинтересны вообще, наши дипломаты уже вскользь вступали с ними в беседы, и не раз, и неоднократно получали подтверждение, что никакого стремления закрепиться на полуострове нет.

- Так ведь понимаете, что дипломатическое заверение – оно до поры только действует. Да и теперь даже, если курс скрыто поменялся, уведомлять о том нас не станут. За улыбками крайне просто скрыть любой шаг, даже вторжение внезапное в Королевство Обеих Сицилий.

- Это верно, но другое тоже важно – империя трёх континентов сейчас взяла уже огромное количество земель. И пока она их не встроит в свои порядки, двигаться вперёд не стоит им самим. Как бы они не были сильны, это самонадеянно. То же самое, как если бы полководец принялся бросать в атаку свои войска, просто посчитав, что их больше, чем у врага, а о крепости тыла и надёжности позиции вовсе не думал бы.

- Хорошо, на этом тогда и остановимся. Сотрудничество налаживаем, но в ограниченном масштабе. И зорко следим, чтобы крамола заморская на нашу землю не просочилась подспудно.

- А если захотят, к примеру, показать эти свои фильмы, да со всякой срамотой сомнительной?

- Вот когда захотят, тогда и будем решать, что делать далее. А пока – никаких резких шагов и заявлений. Ещё не хватало, если обо всех этих наших беседах доложат соглядатаи британского посольства. Тогда уже всё, пиши пропало. Роял Нэви не замедлит явиться и раздолбать все наши порты и береговые укрепления, высадить десант. По суше же двинутся лавины французских войск, которые, без сомнения, уже готовы к этому.

- Вы думаете, что они пронюхали всё-таки уже?

- А тут и пронюхивать особо нечего. Потому как передача нам Гибралтара есть несомненный факт, перед которым вынужден склониться даже самый недалёкий милорд. И поэтому, конечно, и в английском, и во французском военном министерстве тщательно готовятся к вводу войск на наш полуостров. Не только потому что мы можем склониться к сотрудничеству, но и из опасений, что нас попросту будут захватывать. И вот в этом случае уже бездействовать для великих держав станет попросту немыслимо, несмотря на все опасности такого шага. Поэтому не удивлюсь, если уже разведываются на всякий случай маршруты, подтягиваются к границе войска, офицеры получают распоряжения, как действовать при получении такого-то приказа на марш. Да даже те же склады заранее наполнить провиантом, порохом и пулями вполне разумно.

- Разумно? Так ведь в Лондоне и Париже кто угодно, но не дураки. Должны же там отчётливо понимать, что нет никакой угрозы, что нет резона вторгаться к нам, если можно попросту договориться – или вообще нас игнорировать, и что лишнее разбухание – последнее, что нужно юго-восточному соседу сейчас?

- Умом они это понимают, возможно. Но вот страх, сидящий глубоко внутри, говорит иначе. И этот оратор громче любого довода истины. Он подсказывает, что нужно остерегаться и предотвращать опасность любой ценой. Он заставляет видеть риск экспансии там, где его нет. Тем более что как раз такой страх выгоден и удобен правительствам великих держав. Он позволяет им прочнее держать свои нации в глубоком подчинении. Собственно, эта подчиняемость и так высока, но лишний обруч на бочке, сами понимаете, не помешает. Особенно когда эту бочку приходится везти по тряской и шумной дороге…

- Вы полагаете, что якобинская дурь не повлияет на нации европейских стран и не заставит их жителей отшатнуться от своих правительств?

- Конечно же, нет. Ведь даже в том самом следующем веке, о котором мы уже порядочно наслышаны, этого не произошло, хотя усилия прилагались просто огромные. Но нет, искушение не сработало. И сейчас нет оснований опасаться, что будет как-то иначе. Потому как люди привыкли доверять нам, а также императору Наполеону и королеве Виктории. Всякие зарубежные горлопаны заведомо обречены оставаться людьми ничтожными и удалёнными от реальных дел.

- Даже несмотря на превосходство в машинах?

- Да, даже несмотря на него. Благоразумия и смирения не занимать нашим людям, они попросту не пойдут за сладкоголосыми речами.

- Значит, нашим офицерам уже можно дать некоторые намёки, чтобы они готовились учиться на востоке…

- Ну нет. Готовить наших офицеров к современной войне, - криво усмехнулся полноватый маркиз, - якобинцы не станут. И мы на их месте также не стали бы. Тем более тайна не должна просочиться наружу преждевременно. Благодарность за Гибралтар это одно, а вот возможность более тесного сотрудничества это совсем другое. Максимум, что мы можем получить оттуда, и то с оговорками, это полицейские и офицерские пистолеты.

- Почему же с оговорками?

- Потому что сейчас крупный заказ на них подало всероссийское императорское правительство. Естественно, его запрос будет выполняться в первую очередь, а лишь потом дойдёт дело до нас и до других стран.

- Ну, не до всех стран и дойдёт. Едва ли лондонские «бобби» получат это оружие!

В зале раздались смешки. Но затем вёдший собрание человек сразу посерьёзнел.

- Будьте внимательны и осторожны. Даже своим домашним – ни слова, ни полслова. А уж газетчикам и тем более. Эти вездесущие корреспонденты поистине бич нашего века. Стоит им разузнать хотя бы об одном второстепенном вопросе, который мы тут обсуждали, и тогда королевству несдобровать. Назревающая комбинация может разрушиться в самом начале.

Остаток вечера провели в беседе на более спокойные и отвлечённые темы. Только однажды вновь вернулись к основному обсуждению, да и то скорее нейтрально: нельзя ли будет закупить где-нибудь за границей новейшие лекарства. Даже самый рьяный шпион, услышь он такой вопрос, не мог бы предположить, что только что перед этим обсуждались сдвиги гораздо более интересные.

Глава 2. Края запада и востока

В Лиссабоне бушевали свои внутриполитические бури, хотя внешне обстановка оставалась вполне благопристойной, даже флегматичной. Во дворце об этом беседовали двое придворных, которые являлись людьми весьма искушёнными, погружёнными в «сферы» высшей политики страны.

- Похоже, Испания сорвалась с крючка европейской политики.

- Да, и перескочила на крючок не менее опасный.

- Ну, возмутить испанцев не выйдет, это всё вполне ясно.

- А вот подмять страну под себя ещё сильнее, чем это сделали бы другие, выйдет вполне. Потому как поставить в зависимость её, при таком-то превосходстве в уровне хозяйства, много ума не надо. Я бы даже удивился, если бы этого не произошло.

- Не будем предвосхищать то, что ещё не началось. К тому же даже для приверженцев всякого сумасбродства куда разумнее не пытаться лезть и силой принуждать, а наладить прямой диалог. Залезть в ту же Испанию под соусом равноправного сотрудничества будет намного легче, чем чванливо доминировать над ней.

- Но как же нам-то со всем этим быть? Мы не имеем даже и тех возможностей, которые есть у Мадрида. Наш вес в мире существенно меньше. А отпетлять от британской политики намного труднее будет, если вообще возможно. Займы очень тяжелы, но их приходится делать, потому что иначе не удержаться.

- Да, это верно. Но – как раз по этой причине нам и не стоит делать особенно резких шагов. Если Сити предъявит, образно выражаясь, все векселя к оплате и прекратит при этом давать новые ссуды, нам придётся тяжко. Поэтому, как бы не было соблазнительно сотрудничество с новой мировой силой, мы должны всячески избегать этого. Даже демонстративными жестами подчёркивать, что не собираемся рвать с английскими интересами.

- Но и идти на обострение с фактическими хозяевами Средиземного моря для нас крайне опасно.

- Разумеется. Ведь их летучие машины могут обрушить на Лиссабон, Порту и другие наши города всю свою мощь.

- И поэтому нам следует крайне осторожно выстраивать свою линию. Не обострять её сверх меры.

- Но и не давать малейшего хотя бы намёка на то, что мы можем поддаться искусу и перейти на другую сторону! Потому как тогда сразу лишимся Гоа, Дамана, Диу и Макао. Британец в гневе страшен и не простит нам подобного «предательства».

- Что ж, значит, будем придерживаться именно что «средней» линии, сохранять хорошую мину при плохой игре.

А вот в японском правительстве был настрой совсем иного рода.

- Нам обязательно следует использовать эту размолвку между гайдзинами для усиления позиций Ямато. Чем больше наши враги ссорятся друг с другом, тем прочнее мы сами становимся.

- Однако на севере для нас может появиться угроза гораздо более серьёзная, чем прежде когда-либо…

- Ну, это ещё только возможно, и то далеко не сразу. Как бы ни были умелы эти потрясатели основ, которые появились недавно, в создании хитроумных вещей, дотянуться сразу до всего у них не хватит возможности. И поэтому нам надо как можно быстрее воспользоваться этой пустотой, проникнуть повсюду, куда только получится.

- Увы, не получится никуда. Тут как бы в нас самих не проникли. Гаррис давит всё сильнее, да и представители иных стран не унимаются. Британия, Франция присылают людей, которые намерены добиться нашего глубокого подчинения. И противостоять этому напору едва ли выйдет.

- Может быть, намекнуть им, что мы в случае сильного нажима можем и взбрыкнуть, перейти на сторону их злейших врагов?

- Нет, конечно. Потому как для нас важнее всего – сохранить именно самостоятельность. А если ссылаться на мнимое союзничество не пойми с кем, тогда можем запросто оказаться и рыбой на блюде, а не едоком. Нет, надо строго держаться третьего пути, чтобы не вызвать особенно сильный нажим. Попросту приплывут к нам большие ужасные корабли, и разрушат всё, и вражеские солдаты пройдут, рубя мечом и паля огнём всё, что только возможно.

- Но как же нам тогда добиться выгодных условий? Как разорвать ту удавку, которую пытаются изо всех сил набросить на шею сёгуната?

- Самое главное – не пытаться играть в чужие игры, а вести свою. И всегда помнить, что зарубежные дьяволы по определению враждебны нашему государству и точат на него зубы. Даже самые лучшие побуждения не должны заставить нас предпочесть кого-то из них, хотя бы даже и на словах. Взять от каждого то, что может нам пригодиться, вполне правильно, но надо следить за тем, чтобы самурайский дух ни в коем случае не был бы подорван. Запомните – ни в коем случае! И без того уже развелось немерено легкомысленных людей, мечтающих о возвращении к всевластию императора, и не понимающих, что тогда земля Ниппон полностью и бесповоротно погибнет.

10 мая 1856 года транспорт «Македонец» вошёл в бухту ЗолотойРог. Капитан уже имел точные указания, где высаживаться, поэтому его задача свелась, по сути, к поиску нужного места и отдаче распоряжения о высадке. На берегу начали не просто сооружать, впрочем, обычный частокол из мощных брёвен. Одними из первых выгрузили на сушу мотки колючей проволоки, которые и начали натягивать по периметру будущего укрепления. Палатки для офицеров уже были нового образца, специально закупленные именно для такой цели. Имелся в отряде даже и передатчик, ради использования которого наняли особо радиста. В остальном же пока ничего не изменилось: например, оружие у пехотинцев было всё то же кремнёвое, дульнозарядное, как и во времена наполеоновских войн. Закупить те же консервы думали было, но в итоге средств на всё не хватило, и пришлось обходиться только типичным экспедиционным припасом той поры. Единственное, постарались всё же ввести в рацион побольше свежей зелени, чтобы исключить цингу, да только много ли её, этой зелени, можно перевести на обычном военном корабле, где и без того навалом иных запасов?

Дощатый настил, который оборудовали практически сразу после разбивки палаток, не внушал особого доверия командовавшему постом офицеру.

- Да, доски выглядят прочными. Но как бы интендантство не ошиблось бы, причём в свою пользу, определяя их сорт. Если не начнут гнить спустя полгода, уже прекрасно будет.

Куда больше офицера радовало то, что не придётся делать особенно тщательные промеры глубин, разве что проверить и уточнить некоторые из уже собранных ранее сведений. Значит, рассуждал он про себя, можно будет больше провианта сберечь, ведь ходовые да лодочные партии выбирают его быстрее, чем стоящий на месте гарнизон…

Дозорный Василий Сундуков с трудом переносил непривычную сырую погоду. В его родной Ярославской губернии май был всегда месяцем сухим да тёплым, а тут – не пойми чего… И всё же рядовой не унывал, не раздражали его и сухари, которые выдали на обед в первый же день после размещения. Наоборот, мысли солдата устремились очень далеко от этих мест, туда, где уже всё чаще рассуждали о назревающей вольности.

- Эхх, - вполголоса проговорил Сундуков, оглянувшись боязливо, не слышит ли его кто из офицеров, - крутят по-своему господа начальники, а нашему брату приспосабливайся только так.

В этот момент вдали показались рыбаки, отправленные по решению командиров, чтобы пополнить хоть немного котлы пехотной роты. Одной солонине рад не будешь, а вот когда можно её разбавить дарами местной природы, совсем иначе себя чувствуешь. Потому-то солдаты гарнизона, и даже его начальники, увидев идущих с уловом, не смогли сдержать возгласов радости.

Но веселиться долго не стали, да и возможности такой не было. Срочно требовалось ещё оборудовать склад для пороха, потому что приближалась, судя по сводке погоды, гроза, и если хотя бы одна молния попадёт во взрывчатку, сваленную прямо посреди лагеря пока что, будет очень плохо. Поэтому немедленно начали ставить сборный домик. Однако ведь и разгрузку судна остановить было нельзя, и в караулы кто-то должен выходить, и на кухне дежурить! Так что – забот хватало всем, не исключая даже и командиров, ведь они напряжённо ломали головы, пытаясь хоть как-то распределить работы, не оголяя ни одного участка…

Майор Кудасов, оглядывая своё малочисленное войско, думал не только о том, как быстрее и вернее этими силами построить полноценные укрепления, как создать подобие форта. Размышлял он также о том, как тут пойдут дела позже – когда союзники оборудуют свой «аэродром» (слово казалось ещё не вполне привычным пехотному офицеру). То, что это произойдёт, не вызывало сомнений – как раз поблизости полевая разведка обнаружила удобную плоскую равнину, на которой не было ни камней, ни высоких деревьев, разве что редкие кусты, выкорчевать которые не составит особого труда. Делать это, впрочем, майор пока не собирался – попробуешь, а потом вдруг скажут, «а чего это вы, Кудасов, проявляете особое расположение к нашим союзникам и даже без приказа, без просьбы с их стороны, создаёте для них условия приличные? Уж не оттого ли, что вы к ним особенно тяготеете?».