Стальной Флегетон. Книга первая

Глава 4

Лондон, Великобритания

Резиденция Странноприимного Ордена Святого Иоанна

29.08.2054.

Генерал Михаил Краснов ощущал себя крайне неуютно под тяжестью бесстрастного взора закованных в латы храмовников. В памяти невольно возникали висящие над камином памяти картины из военной школы, сдача квалификационных экзаменов у строгих, уставших от нерадивых учеников наставников. Генерал поставил белую чашку на белое блюдце, стоящее на белой скатерти. На удивление, утварь госпитальеров была самой простой, словно позаимствованной из недорогого ресторана, зато чай, придётся это признать, – чай был восхитителен, равно как и уютный цветочный сад.

– Поразительно, – улыбнулся мужчина сидящей напротив женщине, – что вам удалось создать и сохранить такую красоту, буйство весенних красок и цветов, при всех-то современных экологических проблемах. Мы, в России, последние годы бьёмся за каждую пядь леса, и эта борьба становится всё тяжелее день ото дня.

Маленькая жёлтая птичка (Михаил был не сведущ в орнитологии, и не мог даже предположить её названия) села на ветку, совсем рядом с простеньким деревянным столиком. Невысокие, но пышно цветущие деревья окружили зону отдыха, где леди Анна Тэйм проводила часы и дни, придаваясь важным для сохранения силы и влияния её Ордена думам. Кусты с белыми розами были подстрижены даже слишком идеально, точно рота гвардейцев; декоративный ручеёк своим журчанием создавал ощущение единения с природой, а птицы, совсем не опасаясь за свою жизнь, садились прямо на острые шлемы рыцарей-стражей, иногда оставляя на них чёрно-белые пятнышки. Триша шикнула на напарника, как раз отмахивающегося от одной такой назойливой птахи. Не далее как вчера, парень уже оттирал свои облегчённые доспехи от грязи, оставшейся от, как он их называл, "пернатых вредителей". Кевин виновато потупил взгляд, не желая ещё больше гневить напарницу.

– Я так понимаю, – продолжил орфовский генерал, закинув ногу на ногу, – госпитальеры тратят уйму денег не только на благотворительность и поддержку разных прогрессивных общественных движений, но и на систему искусственного климата для своих резиденций. Но даже так, пусть и с помощью технологий, удивительно, что вы сумели вырастить настоящий райский уголок в центре индустриального ада.

– Ошибаетесь, – элегантно, как подобает истинной леди, Анна поставила свою чашку в тарелку, удерживая её лишь двумя пальцами. – На зиму сад накрывается специальным куполом, однако, помимо этого, никаких технологий мы не используем. Всё, что Вы сейчас имеете честь созерцать – есть плоды кропотливой работы и усердного труда моих садовников. Как и всякий в Ордене, они – мастера своего дела.

– Не смею сомневаться. К слову, тот, кто делал этой чай – тоже мастер!

– Я заварила его сама. Считаю это правилом хорошего гостеприимства.

– Да, леди Анна… Зачем вы меня пригласили? Не сочтите за грубость, но я в Лондоне по делам ORF, и мне совсем скоро отбывать. Приказ…

Плетёные кресла были крайне подходящими, чтобы вальяжно откинуться на спинку, позволив почувствовать себя в настоящей природной нирване, однако Анна держала идеально ровную осанку, как по линейке.

– Вам не нравится Лондон, генерал? У вас печальный тон.

– Тяжело сказать однозначно, – ответил Михаил, ненадолго призадумавшись. – С этим городом у меня связаны лишь печальные воспоминания. Каждое его мною посещение связано с новыми проблемами, требующими внимания ORF. К тому же, с каждым разом, я вижу, как всё больше разрастаются пластиковые джунгли, а в моём возрасте хочется чего-то более чистого, знаете ли, душевного. Единения с природой.

– В копоти и дыме задыхается весь наш мир, не только Лондон.

– Не соглашусь с Вами! Знаете что? Приглашаю Вас к нам, в Матушку Россию. Вот наши города не особо-то изменились со времён Третьей Войны! Те улочки, по которым я бегал ещё мальчишкой, играя в разбойников с теми, кого позже вёл в бой, выглядят почти так же, до сих пор. Всеобщая индустриализация и технологический прогресс их, на первый взгляд, почти не тронули.

– Видимо, поэтому многие относятся к русским с опаской, как к варварам.

– А что насчёт Вас?

– Мне всё равно, кто какой национальности, – магистр подалась вперёд. – Я ко всем людям отношусь одинаково – с недоверием. Я встречала самоотверженных и доблестных русских, видела алчных и трусливых. Однако то же самое я могу сказать про представителей любой другой нации. Человечность – она не зависит от породившей человека страны, его гендерного самоопределения, выбранной конфессии или сексуальной ориентации. С каких пор какой-либо из этих факторов стал основополагающим при оценке личности?

– Я тоже так никогда не считал, но издревле многие напрямую связывали эти аспекты с началом каких-либо распрей между людьми. Соответственно, их приходится учитывать.

– Стереотипы. Все люди, в корнях своих, одинаковы. Вот, что я усвоила совершенно однозначно. Неужели предатели, которых ORF отлавливает, выделяются чем-то особым, среди прочих людей? Среди них больше принадлежащих к какой-либо группе? Больше геев? Женщин? Арабов? Вряд ли.

Повисло молчание. Смелая жёлтая птичка вспорхнула на стол, мелкими прыжками, всё же слегка побаиваясь, начала подбираться к корзинке с нетронутым печеньем.

– Леди Анна, – Краснов неубедительно улыбнулся уже в который раз, – при всём уважении, Ваша паранойя не имеет оснований. Сколько, за последние годы, было поймано настоящих шпионов и перебежчиков "Агхарты"? По пальцам пересчитать. А сколько были обвинены ложно, когда кто-то просто захотел выслужиться перед начальством? Тут понадобится куда больше рук. Влияние Города Мудрецов очень ослабло, и совсем скоро «Агхарта» исчезнет окончательно. Я Вам это гарантирую.

– Гарантируете мне? Я могу интерпретировать это, как совет Мальтийскому Ордену отойти от войны?

– Боже, Леди Анна! Нет никакой войны!

– Не смейте повышать на меня голос, генерал, – со сталью в голосе проговорила Анна. – Я прекрасно понимаю, что члены Совета, и представители ORF в частности, на собраниях слышат отнюдь не мой голос, но голос моего покойного мужа. Однако я тоже достаточно сильный и опасный человек. Мне есть, за что бороться и что защищать. Я – гордая львица, пусть и оставшаяся безо льва, но по-прежнему – хозяйка своего прайда. Я взираю на саванну свысока, если понадобится – обернусь стаей гиен, разорву плоть моих врагов на куски, оставив тем, кто убежал, гноящиеся раны на память.

– Леди… Анна, – Краснов начал терять самообладание. К тому же, негатива добавляло чувство странного недомогания в желудке. – Вы хотите сказать мне что-то конкретное? Может, обвинить меня в чём-то? Если нет – позвольте откланяться, ибо у меня есть куда более важные дела, чем охота на фантомов.

– Не сомневаюсь, относительно более важных дел, – Анна подняла чашку, придерживая блюдце другой рукой. – Например, искать пропавшие ракеты, которые, если верить документам, были ликвидированы ещё двадцать лет назад. Или искать генерала Самойлова, который, если верить другим документам, числится убитым "Агхартой".

– Ч-что!? Откуда..!?

– А Вы заверяете меня, что никаких шпионов нет, – Анна снисходительно улыбнулась, намеренно демонстрируя свой триумф. – Как минимум, есть мои. И мне известно о происшествии, о котором Вы умалчиваете. Конечно, не во всех деталях, пока что. Значит, президент Российской Федерации поручил расследование ORF? Опрометчиво, на мой взгляд.

– Это… Кофне… Конде… Кон-фи-ден-циально!

– Хорошо. Придётся сказать шпионам, что они остаются работать сверхурочно.

– Я требую назвать их имена! И вообще отозвать их!

– Я же не требую досье вашего хвалёного Плискина, понимая, что это подставит его под удар. Не хотелось бы лишить ORF их лучшего шпиона.

– Это скандал! – Краснов вскочил, уронив свою чашку и испугав жёлтую птичку. – Вы заслали агентов к своим союзникам! Я доложу обо всём Совету!

Два крепких рыцаря, обнажив полуторные мечи, в одно мгновение оказались по бокам от орфовского генерала. Триша и Кевин также спешно подскочили к своей леди.

– Не смейте так разговаривать с леди Анной, – сквозь зубы, но сдержавшись от оскорблений, процедила телохранительница.

– Д-да, – неуверенно добавил несостоявшийся художник клинка. – Не надо. Так нельзя.

Сжав кулаки, мужчина сел на место.

– Знаете, генерал, почему я покинула Рим, выбрав местом своей новой резиденции Лондон? – ничуть не изменившимся тоном, беззаботно продолжила разговор Анна.

Михаил ответил обиженным взглядом исподлобья.

– Как у вас с Лондоном, так и меня с ним связывались лишь негативные воспоминания. Тот город – я оставила его позади, как оставила и многие устаревшие догматы Ордена. После того, как нас предала та, кому я всецело доверяла, уведя за собой группу моих сестёр, превратив их, по сути, в наёмниц-ассасинов, а Совет признал их суверенность, я поняла, что пора что-то менять. Пурпурная Вуаль принесла вам пару голов лидеров "Агхарты", вы похлопали им в ладоши, а на моё мнение плюнули с высокой колокольни. Ну, пусть так. Я с этим справлюсь. Однако теперь я буду действовать по-своему, не неся ответ перед Советом и не делясь информацией с ORF.

Анна встала, не сводя взгляда с Краснова.

– Я влюбилась в Лондон при первом же его посещении. Давно это было… Вы правы: он сильно изменился с тех пор. Не стану утомлять вас своими эстетическими предпочтениями, любовью к викторианскому готическому стилю архитектуры, скажу лишь одно: здесь я – заноза на указательном пальце моих врагов. Они могут нажимать на кнопки управления, хвататься за перья, надеясь издать какой-либо указ, а я буду заставлять их страдать, каждый раз, из раза в раз. Здесь я чувствую себя как никогда на своём месте, здесь я начинаю свою войну. Я – горн и топор.

– Вы – параноик, у которого большие проблемы с психикой, – огрызнулся Михаил. – Грегори был таким же в последние годы жизни.

Анна словно не заметила оскорбления:

– Итак, генерал. Поделитесь со мной своей проблемой. Мы, в Ордене, всегда даруем помощь тем, кто её просит.

Рыцари, недовольно щурясь на орфовца, вернулись на свои позиции.

– Я по-прежнему считаю, что Вы зря лезете во внутренние дела ORF. Вам это ещё аукнется, – Краснов ощутил внезапное лёгкое головокружение, но списал его на стресс и возраст. – Лишь из уважения к наследию Вашего мужа, расскажу всё, как есть. Две недели назад, на одной из военных баз на Дальнем Востоке, произошёл… инцидент. Изначально мы решили, что это внезапное нападение "Агхарты" или завербованных ей наёмников, но всё оказалось гораздо хуже. Генерал Максим Самойлов, ветеран Третьей Войны, не раз отмеченный различными наградами… предал нас. Вместе с пошедшими за ним солдатами, а так же боевиками "Агхарты", коих он впустил на базу, они похитили две ракеты класса "Кащей".

– Вам известно об указе о ядерном разоружении 29-ого года? – словно обсуждая наиболее подходящий для пирожных ванильный крем, уточнила Анна.

– Они не ядерные! Но их мощь… достаточно велика.

– Насколько?

– Настолько, чтобы стереть четверть Лондона.

Голос Анны наконец вернул присущую серьёзность:

– Считаете, именно Туманный Альбион станет целью?

– Это логично. Капитул Совета…

– Абсурд, совершенно ничего логичного я в этом не вижу. Здание практически пустует, когда в нём не идёт заседание.

– Да не знаю я, что они задумали! – Краснов подскочил, снова тревожа рыцарей. – Чёрт побери, я и так – зачем-то – рассказал вам чересчур много!

– Успокойтесь, Михаил. Выводы я буду делать сама, мне нужны лишь данные. Что Россия уже предприняла?

– По обрывочным сведениям, которые смог достать Плискин через свои каналы, Самойлов собирается укрыться в Афганистане. Именно поэтому ORF приказало расквартированным там рейнджерам полковника Рэя Оруэлла вести усиленное наблюдение за противником, – генерал скрестил пальцы, опустив голову. Сейчас он сильно походил на разбившего в школьном коридоре окно школьника, которого за ухо схватила директриса. – Однако, неделю назад, связь с разведчиками оборвалась.

– Теперь, генерал, Вы понимаете мои чувства. Всё так просто, когда ты точно знаешь, кто твой враг, но неведение – оно хуже всего. Афганистан… На Совете поднималось обсуждение ситуации в этой стране. Вроде, там видели другого отступника – генерала-ренегата Джека Харроу, да ещё и в компании кого-то из Глаз Агнца.

– Харроу и Самойлов сталкивались на поле боя, уже после того, как Джек вступил в "Агхарту". Возможно, в один из таких эпизодов, он как-то повлиял на Самойлова.

– Это не имеет значение. Ренегат – он и есть ренегат, причины не важны. Это же актуально и для Харроу, – Анна на минуту залюбовалась вернувшейся на стол птицей. Не опасаясь матроны госпитальеров, пташка весело прыгала, клюя крошки. – До сих пор не понимаю, что именно так на него повлияло. Это был сильный, отважный человек. Да, я познакомилась с ним, когда он уже был надломлен случившимся Событием в Южной Америке, породившем Глаза Агнца, но предать свою страну… Впрочем, как я всегда говорила, предательство всегда неожиданно.

– Я Вам всё сказал, – Михаил отвернулся от собеседницы. – Спасибо за чай.

– Рада, что он Вам понравился, – кивнула Анна поднявшемуся орфовцу. – Генерал! С этой проблемой лучше разобраться как можно быстрее. Коли вы так боитесь огласки.