- -
- 100%
- +
Дмитрий задумчиво осмотрелся вокруг. Всё так же светило солнце, играли дети, в кустах щебетала пернатая сволочь.
– Да всё не так! – произнёс он. – Люди то настоящие, похоже… Странно всё это.
– Вот именно, похоже… Пошли отсюда, что‑то мне тут разонравилось. Может, в следующую локацию рванём?
Глава 4
Они вышли с другого конца парка, около церкви, которую, окружали строительные леса. На площадке, возле ограды, в ряд приткнулось несколько торговых ларьков, был там и церковный. Нужно было прикупить продуктов в дорогу, да пробить, где можно обзавестись смартфонами с серыми симками.
– Айда, в церковный – позвал Дмитрий. – Душа мне подсказывает, что у служителя господа всё найдётся…
В магазине среди штампованных икон, крестиков, свеч, за прилавком, скучало лицо низкого церковного ранга. Не первой свежести чёрный подрясник, засаленная скуфья на голове. Жидкобородый, слегка опухший лик, с синим клеймом на лбу, намекал, что его обладатель грешит чревоугодием и прочим прелестям. Взгляд был хитёр и цепок.
– Здравствуйте – зайдя, поздоровались сотоварищи.
– И вам не хворать! Что надобно?
– А нужно нам, – проговорил Димон вкрадчиво, – кстати, как к вам обращаться?
– Крещёный?
– Крестик ношу, однако.
– Тогда, брат во Христе, достаточно.
– Брат во Христе, господу сверху всё видно, может он узрит, пару сотовых и симки к ним?
– Тот не унывает, кто на бога уповает, – брат во Христе зыркнул на часы Дмитрия. – Что у людей водится то и у нас хороводится.
– Цена вопроса?
– Что богу угодно, то и нам пригодно. Сторгуемся.
Богу было угодно содрать с руки Дмитрия часы, взамен на два дешёвеньких смартфона с левыми симками и немного денег.
– Может и водочки? – предложил довольный сделкой церковник.
– Водкой то же здесь торгуете?
– Здесь нет, а вот в соседнем ларьке запросто, там я частное лицо.
– Водки нам не надо, – ответил Антон. – У меня вопрос есть. Церковь в курсе, что людей казнят в парке на потеху всем, за деньги?
– Грех это. У нас эвтаназия разрешена, а это одна из её форм. Но церковь против этого.
– И что вы делаете?
– Молимся за грешников, грешны и кто убивает, и кого убивают, ибо господь дал им жизнь и только господь вправе забрать её.
– А, тот, кто убивал, приходят к вам покаяться?
– Приходят, и деньги жертвуют на строительство храма. Но, всяк крестится – да не всяк молится. Храм то вот здесь нужно строить, прежде всего, – брат во Христе показал на клеймёный лоб и грудь. На миг во взгляде его промелькнула ярость. – Понятно ли?
– Ясно. Церковь против, а деньги от убийц принимает.
– Каков поп, такой и приход. Времена сейчас смутные, но народ наш богоизбранный, думаю, разберётся.
Как разбирается народ, увидели по дороге на вокзал. Возле одного из зданий выстроилась очередь. На здании висел огромный плакат, на котором был изображён суровый дядька и надпись поверх большими красными буквами: "ПОМНИ! Я ВСЕГДА С ВАМИ!"
– Что за очередь, уважаемые? – подходя, спросил Антон. – Халяву, какую дают?
– Выборы, не видишь, что ли? – ответили ему из очереди.
– А за кого голосуете?
– Кого назначили, за того и голосуем.
– Зачем? – Не понял Антон – Если и так уже назначили?
– Ты чего, дурак, или прикидываешься? – изумились в толпе. – У нас демократия! Мы люди свободные, что нам скажут то мы и захотим. Ты разве не так?
Тут только Антон заметил, что у всех стоящих в очереди на груди жёлтые таблички личного мнения, а на лбу оранжевое клеймо благонадёжности.
– Всё так, православные! – поспешил заверить Антони, отходя в сторону, и проговорил:
– Господи! Ну и быдло же богоизбранное! Уёбки раболепные!
– Не поминай господа всуе – засмеялся Дмитрий – Бог сюда и не заглядывал!
Поезд в город, куда они собирались, отправлялся лишь на следующие сутки, поэтому решили добираться на такси. Таксист, узнав, куда они собираются, наотрез отказался туда ехать.
– Не, ребята, там горы, и народ тамошний не очень‑то приветлив. Давайте я вас до проката машин довезу, и вы уж как‑нибудь сами.
Пока ехали, разговорились.
– Что вы хотите, людей загрузили ипотеками, кредитами, налогами, – рассуждал таксист – Все мысли лишь о том, где денег раздобыть, да как с работы бы не вылететь. Думать некогда. Размышлять хорошо, на сытый желудок, и когда есть уверенность за будущее. Раньше как было? Все воровали, но понемногу. Теперь позволено только избранным. Украл миллиард – ты в думе, почёт, уважуха и ссы на всех сверху. А мы? Банку огурцов спёр, в тюрьму загремишь… а ещё новый налог на воздух. Дышишь? Кислород потребляешь? А почему бесплатно? Плати. Машину брать будете, скажете – по городу только покататься, а то не дадут. Ну, удачи.
За прокат, выгребли почти все деньги, и часы Антона пошли в дело. Машина была старая, ржавая, но на ходу. Возле шаурмы остановились перекусить. Сидя в машине и жуя жёсткое мясо, наблюдали как четверо молодых, не местных жителя, увлечённо избивали двоих городских. Те, закрыв голову руками, катались по грязному асфальту. Их пинали ногами, мимо сновали богоизбранные, но никто не пытался вступиться.
– Смотри, смотри, как мышки, отворачиваются и шмыг в свои норки! – комментировал Дмитрий.
– Может, встрянем?
– Сиди, это не наш народ. Вырастили породу ботанов, способных лишь на клавишах стучать.
Избиение закончилось, четверо с гоготом уселись в свою машину. Побитые с трудом поднялись, к ним подбежали прохожие, стали их отряхивать, кто‑то совал свой носовой платок.
– Чтобы на равных говорить с этими – Дмитрий кивнул в сторону машины – нужно быть сильнее, жёстче их. Они понимают только силу. Во, кажется, они увидели нас. Антон, а ну подкати к ним поближе, приостановись рядом. Машину не глуши.
Так и сделали, встали, напротив на противоходе, так что заблокировали двери.
– Вы почто, местных жителей бьёте? – крикнул в открытое стекло Дмитрий.
– Ты, баран, сын шакала, то же хочешь получить? – на Дмитрия был устремлён взгляд полный презрения. – Сейчас мы вас размажем по асфальту, говно своё жрать будите!
– На, дорогой держи! – Дмитрий рванул кольцо гранаты и зашвырнул её им в салон. Антон ударил по газам, сзади рвануло, послышались истошные крики. В зеркало заднего вида Антон увидел, как дверца машины открылась, и на асфальт вывалилось тело человека и поползло в сторону, из салона густо повалил дым. Антон свернул на боковую улицу.
– Вот так с ними нужно общаться – спокойно проговорил Дмитрий. – Такой язык они понимают.
– Как бы боком это общение не вышло. В ихние края едем. Глянь на путеводитель. Там вроде туннель в горах и граница, посреди туннеля.
– Херня! Видишь впереди горный хребет? Нам туда. За пару часов доберёмся.
– Слушай, давно хочу спросить, откуда у тебя столько часов крутых? – поинтересовался Антон.
– Всё просто, – рассмеялся Дмитрий. – Помнишь командира, что по‑английски всё орал? Так вот я их у него на руке приметил. Как только остановка в игре, так я их быстренько цап, и в кусты. Игра по новой начинается, и у него часы опять возникают. Так и набрал. Жаль, мало успел… Рюкзак мой оскудел, пара гранат, Стечкин для тебя с запасной обоймой, ну и патронов на два рожка.
Солнце понемногу скатывалось к домам удаляющегося от них города. С обеих сторон дороги, тянулись заросшие сорняком поля, островки леса вдали. Иногда проезжали брошенные селения, с ржавеющей сельхозтехникой возле пустых ферм. Разок остановились по нужде, заодно переоделись в форму, зарядили автоматы. Заполнили патронами рожки. Дмитрий вручил пистолет с запасной обоймой Антону, с пожеланием, чтобы не пригодилось. Поехали дальше. Горная гряда приближалась, становилось всё тревожнее, надвигающиеся сумерки таили угрозу.
Глава 5
– Похоже, нам капец! – хрипло произнёс Дмитрий, и Антон был с этим согласен. Он осторожно выглянул в щель между косяком и дверью, криво висевшую на верхней петле. Нижняя петля была, с корнем вырвана взрывом, сама дверь, посечённая осколками и пулями, белела вывороченной из неё щепой. Невдалеке от хижины, в которой они успели укрыться, потрескивая, догорала их машина. Языки пламени лениво лизали остов автомобиля, от колёс в небо струился чёрный дым. Отблески пламени пятнами играли на ближайших валунах, за которыми укрывались их преследователи. Рядом с машиной неподвижно чернел труп, того самого, который бросил в дверь гранату. Был он молод и горяч, за что и поплатился. Дмитрий ловко уложил его с одного выстрела. Больше на рожон никто не лез, но обложили намертво.
– Похоже, сегодня они нашими черепушками в футбол играть будут! Что думаешь Антоха?
Антон тоскливо глянул на выложенную камнем глухую стену. Погоню они заметили недалеко от входа в ущелье, перегороженного грузовиком. Свернули по серпантину вправо и вверх. Возле выстроенной из камней старой хижины, что задней стеной упиралась в вертикальною скалу, машина намертво застряла. Выскочили из салона, сзади затрещали выстрелы, машина чадно задымилась и вспыхнула, Укрываясь за дымом, благополучно заскочили в строение. Каменные стены хижины были толстые, и защищали от пуль, дверь же пробивалась насквозь. Узкие окна, напоминающие бойницы позволяли отстреливаться. Поначалу, прикрываясь огнём из автоматов, преследователи попытались было добраться до них, но, получив отпор из двух автоматов, и потеряв одного бойца, залегли. Сейчас они затихли, словно выжидая, что‑то.
– Напрасно ты в городе гранату то закинул – проговорил Антон
– Зря мы их не добили, вот это да. Кто‑то по мобиле про нас предупредил. Да что уж теперь…
Затрещали выстрелы сразу нескольких автоматов. Пули дробили дверь в щепу, та, сорвавшись с последней петли, с грохотом упала внутрь. Выстрелы прекратились. Дмитрий, пальнув в окно несколько раз одиночными, выглянул.
– Гранатомётчик! – заорал он – Берегись!
Он свалился за каменный стол прочь от двери, туда же упал и Антон, закрывая голову руками. Страшный грохот разодрал тишину. На спину Антона посыпались обломки камней, деревянного свода. Всё исчезло в пыли. Дмитрий мотнул головой, перекатился к дверному проёму, метнул наружу последнюю гранату. Вслед выпустил короткую очередь веером. Антон прислонился к стене, и закашлялся. В ушах звенело, пыль забивала лёгкие.
– Ещё раз пальнут, и кровля нас похоронит! – сквозь шум в ушах услышал он голос Дмитрия. Пыль оседала, стало видно, что граната обрушила внутреннюю стену строения, а там, – Антон аж зажмурился. За обрушенной стеной находилась маленькая комната, с круглым каменным колодцем посередине. А из колодца поднимался жёлтый столб света, в котором клубилась пыль, поднятая взрывом. Это увидел и Дмитрий.
– Антоха, это граница! Прыгай в колодец! – он метнулся к колодцу и, не раздумывая прыгнул вниз. Следом с криком бросился и Антон. Последнее, что он услышал, скрежет рушившейся кровли…
Очнулся он стоящим среди темноты, на набережной какого‑то города. В отдалении на столбе раскачивался фонарь с воронкообразным отражателем. Пятно света от него, металось по брусчатке, теряясь в чёрной глади воды за кованым ограждением. По другую сторону набережной мрачными тенями чернели дома. "Живой! Я живой!" – облегчённо выдохнул Антон. В руке он до сих пор держал автомат. Поставив на предохранитель, прислонив его к бордюру, принялся отряхивать с себя пыль. Послышался стук копыт. По мостовой скакал конь буланый, в чёрном кожаном пальто. Увидев Антона, он остановился, грозно раздувая ноздри, высекая копытом искры, спросил:
– Эй ты, ушлёпок! Ёжика не видал?
– Не пробегал, – ответил Антон
– Ну, смотри, а то, ух я тебя! – пригрозил конь и помчался дальше.
– Пошёл ты на хер, конь педальный! – проорал вслед Антон, а сам подумал: " А где же всё – таки, этот долбаный ёжик? И Димона нет то же".
Глава 6
Стараясь держаться в темноте, Антон осторожно шёл по пустынной набережной безмолвного города. Казалось, город вымер. Свет редких фонарей лишь подчёркивал бархатную черноту, окутывающую остальное пространство. В окнах домов не горел свет, чернильная вода в канале неподвижно замерла в оцепенении, косматые мрачные тучи, бесшумно плыли по небу.
Тяжёлые мысли вертелись в мозгу Антона. Напрасно битый час он прождал на месте, где очутился после отчаянного прыжка в колодец, надеясь на появление Дмитрия. Устав ждать, Антон решил двигаться к мосту через канал, освещённому двумя фонарями, примерно в полукилометре от него. "Куда пропал Дмитрий? Ведь он, Антон, прыгнул вслед за ним почти мгновенно. Но оказался один. Теперь он совсем не знал, что же делать дальше, и это не есть хорошо, скорее, это совсем не хорошо". Хотелось пить, хотелось спать, на тело наваливалась усталость. Антон облизнул пересохшие губы. По мосту, куда он направлялся, появился чёрный автомобиль с открытым верхом. Вот он свернул на набережную и неторопливо покатил навстречу Антону, тот вжался в стену, взял автомат наизготовку, готовый полоснуть очередью. Когда машина почти поравнялась, из неё в небо взметнулась ракетница. Антон увидел на сидении за рулём Дмитрия. Бросив автомат, он выскочил навстречу, подняв руки кверху. Фары автомобиля ослепили его, машина резко затормозила, к нему выбежал Дмитрий.
– Братан! Как я рад тебя видеть! – Дмитрий крепко обнял Антона. – Где тебя сутки носило, бро? Я уж думал тебе хана.
– Сутки? – удивился Антон. – Да я вслед за тобой прыгнул! Вовремя, кстати, последнее, что успел услышать, как кровля рушится.
– Молодец! Я тут разъезжаю, ракетницы в небо палю, тебя разыскиваю. Ладно, пошли в машину, расскажу, что и как.
– Короче так, здесь революция! Мир хижинам, война дворцам. Смерть буржуям!
– А без лозунгов? – поморщился Антон.
– Отлавливаем богатых, экспроприируем имущество, в пользу трудящихся. Самих богатеев к стенке, их семьи в трущобы на трудовое перевоспитание. Пускай суки прочувствуют, как живётся простым людям. Ты сам, как к этому относишься?
– Нормально отношусь, положительно – подумав, ответил Антон. – Только зачем к стенке, пусть пользу приносят, не все же злодеи.
– Народ больно зол на них, нужно пар выпустить. Поехали в штаб, тебя пристроить надо.
– Сам то, как в революционеры попал?
– Да легко. Свалился им на голову прямо возле штаба с автоматом в руке. Направляются ко мне, спрашивают: – "Ты с нами, товарищ? Революцию поддерживаешь?" – " Да говорю, и руками, и ногами и всей душой!" – А сам клеймо со лба стираю. – "Ну, пошли, говорят, буржуев разбуржуивать". – "Пошли".
Машина катила их по ночному городу. За мостом появились признаки жизни. Стали попадаться встречные машины. В домах кое‑где светились электричеством окна. На перекрёстках возле горящих бочек, толпились вооружённые люди. Дворец думы сиял огнями. То и дело к нему подъезжали и отъезжали автомобили, беспрестанно в парадную дверь входили и выходили люди. Припарковав машину, друзья направились к входу. Вниз по широкой лестнице к ним навстречу спускалась красивая стройная среднего роста особа женского пола. В чёрной кожаном плаще, причёска короткий боб с микрочёлкой в стиле 20 годов, холодный взгляд голубых глаз.
– "Комиссарша" – почему‑то подумал Антон.
– "Раздолбай" – подумала комиссарша, а может и не подумала, взглянув на Антона.
– Пламенный привет, Катерина! – воскликнул Дмитрий. – Вот, привёл своего пропавшего друга, нужно бы пристроить на ночлег.
– Нашёл, значит. – Катерина ещё раз оценивающе посмотрела на Антона – Хорошо, придумаю, что ни будь. Ну а ты подежурь пока за меня, разруливай до утра, сможешь, Димон? Если что, звони…
– Да легко, – вслед удаляющей Катерине проговорил Дмитрий. – Ну а ты что встал, хлопнул он по спине Антона – Бегом за ней! Ах, хороша Маша, да не… и подмигнул Антону.
Ехали молча, лишь один раз Катерина, управляя машиной и следя за дорогой, негромко спросила: – "Триппером, сифилисом, венерическими, болеешь?" – получив на это отрицательный ответ, молча кивнула. Вела машину она легко и уверенно, даже несколько небрежно, как показалось Антону. Миновав несколько кварталов, въехали во двор одного из домов. – "Иди следом за мной и держи автомат наготове" – коротко бросила она, вылезая из машины.
Однако ничего не произошло, и они благополучно добрались до квартиры, что находилась на третьем этаже.
– Чьё это жильё? – поинтересовался Антон.
– Моё.
– И ты привела меня к себе домой? – несколько удивился Антон.
– Да, и что? Боишься? – чуть насмешливо спросила Катерина.
– Да нет, однако неожиданно.
– Есть хочешь? Тогда раздевайся и вали в душ. Я поесть приготовлю.
А потом они занялись любовью. Утром, наблюдая как, обнажённая Катерина расчёсывает перед зеркалом волосы, Антон сказал:
– Надеюсь, ночь с Клеопатрой, не ценою в жизнь?
– Я подумаю – серьёзно ответила Катерина.
Уже в машине, прежде чем ехать, она полуобернулась к Антону и, глядя прямо в глаза Антону, своим взором северного неба произнесла:
– Слушай расклад. Делай, что я скажу, делай, как я скажу, люби меня. Будешь косячить – пристрелю.
– "А ведь точно пристрелит!" – безоговорочно поверил Антон.
На площади возле думы их поджидал Дмитрий в чёрном кожаном плаще.
– Что нового? – спросила Екатерина, после того как поздоровались.
– В восточном секторе беспредел творят, народ жалуется.
– Понятно. Сгоняйте туда с Антоном, вроде как опыт перенять. Разведайте, что и как. Только аккуратно, там зверьё. По ним давно пуля плачет. Я сейчас с их главарём переговорю, чтобы на вас там не наезжали. Кстати, хороший прикид. Ещё бы шляпу и кашне и будет полное комильфо.
– Сделаем! Пошли, Антон.
Когда подошли к кабриолету, на котором вчера приехали, Дмитрий достал с заднего сидения кожаный плащ, точно такой же, как на себе.
– Держи Антоха, с барского плеча!
– Ты что магазин экспроприировал? – поинтересовался Антон. Он снял автомат, положил его на сидении, примерял плащ. В самый раз.
– Подогнали по случаю. Надо соответствовать своей командирше. Кстати, как она?
– В смысле?
– Да во всех, не прикидывайся.
– Крута. Бесподобна. Сурова.
– Да уж, это точно. Повезло тебе. Но будь осторожен с ней. При мне двоих пристрелила глазом не моргнув.
Они неторопливо покатили по городу, продираясь через холодный влажный туман, окутавший серые улицы. Было безлюдно и неуютно, на брусчатке блестели осколки разбитых витрин магазинов, повсюду валялись пустые коробки, обрывки бумаги. Из одной из таких витрин серые силуэты людей, вытаскивали какие‑то коробки.
– Грабь награбленное! – остановив машину, произнёс Дмитрий. – Посторожи машину, схожу, может, что надыбаю. Прихватив автомат, он неторопливо направился к магазину. Увидев его, люди замерли. Дмитрий подошёл к ним, что‑то спросил, Антон положил автомат на дверцу, дулом к витрине, так чтобы все видели его и не расслаблялись. Дмитрий показал рукой на него, после чего исчез внутри магазина. Люди, косясь на машину с Антоном, продолжили вытаскивать коробки. Минут через семь вышел Дмитрий, держа в руках с дюжину шляп.
– Примеряй! – Бросив на сидение, промолвил он.
Антон выбрал себе широкополую шляпу, загнул спереди.
– Ну как?
– Клёво. А я?
– Пойдёт. Томпсон, вместо калаша и вылитый мафиози. Только малость опереточно. Давай попроще, в камуфляже, тем более потеплело.
Подъехали к элитным домам, дорогу к ним преграждал шлагбаум, пропускная будка сбоку. По периметру микрорайона возвышался двухметровый бетонный забор. Из будки вышел небритый мужик в засаленном камуфляже
– Вас что ли прислали к нам позырить, что делаем? – дыша перегаром, спросил он.
– Вроде того.
– Ну, тогда костыляйте за мной.
В будке было накурено, стоял крепкий запах перегара. За столом сидели четверо мужиков и резались в домино. В ответ на приветствие, один из них, полуобернувшись недобро глянув, процедил: – "Оружие на стол, ушлёпки семимесячные". Секунду подумав, добавил: – "Раздатки свои то же скидайте, вместе со штанами". Сидящие за столом заржали. Дмитрий, выхватив из раздатки гранату, метнулся к говорящему, обхватил его рукой с гранатой за шею. Другой рукой рванул чеку. Антон передёрнул затвор, прикладом шибанул встречавшего их мужика, тот завалился на стол. Антон полоснул короткой очередью поверх голов и заорал:
– Сидеть сучары! Дёрнитесь, завалю к хуям!
– Вы, чо, мужики, – косясь глазами на гранату с выдернутой чекой в руке Дмитрия, прохрипел доселе крутой дядька – я же пошутил!
– А мы нет. – Спокойно ответил Дмитрий, освобождая мужика от своих объятий. Он вставил чеку гранаты на место. – Следующая шутка будет последней, помни это.
– Слыхивал, что ваша командирша отмороженная, так она себе ещё таких же подбирает. Ладно, пошли, гляньте, как мы с врагами трудового народа разбираемся.
Врагами оказались все, кто жил в богатом районе. Впереди по улице шла дюжины полторы разношёрстного сброда, вооружённых в основном охотничьим ружьями. Позади их медленно ехал грузовик, за ним держа дистанцию, вёл свой кабриолет Дмитрий. Рядом, с ним на переднем сидении примостился давешний шутник, который управлял идущей впереди толпой со смартфона. На заднем сидении сидел Антон.
– Лёха! Слышишь меня? Видишь впереди справа витрину? А ну пульни‑ка туда гранату!
От толпы отделился человек побежал вперёд. Он открыл дверь небольшого магазина и тут же отбежал назад. Раздался взрыв, стёкла витрины разлетелись, осыпая улицу осколками. Послышались крики, из магазина повалил дым, несколько человек, устремилось внутрь. Хлопнул выстрел, через минуту двое вытащили окровавленное человеческое тело. К ним подъехал грузовик, тело закинули в кузов, и процессия двинулась дальше.
– Ну и зачем? – поинтересовался Антон, снимавший всё на смартфон
– Как зачем? – в изумлении обернулся к нему мужик. – Революция же!
Меж тем идущая впереди толпа подошла к первым особнякам, огороженными коваными железными заборами. Зацепив тросом за грузовик, с корнем вырвали ворота. Впереди по улице были видны фигурки убегающих людей, спешно выезжали автомобили, резко с разворота неслись прочь. По ним стреляли, но безуспешно. От группы отделились шестеро человек, мимо выдранных ворот, направились к особняку справа. Бешено залаяла собака. Послышались выстрелы, визг, и лай прекратился. Зазвенели выбитые стёкла, через некоторое время раздались глухие хлопки выстрелов, звон разбитых стёкол. Было видно, как со второго этажа выкидывают вниз тела убитых, два взрослых, одно детское. Слева дом пустовал, его облили внутри бензином и подожгли для острастки. Откуда‑то приволокли избитого мужчину в пижаме, со связанными назад руками. Недолго посовещавшись, вздёрнули его на фонарном столбе. Тот, побрыкавшись, затих.
– Висит груша, нельзя скушать. А почему? Потому, что обосрался, – засмеялся над повешенным командир своры. Наблюдая, как в грузовик загружают трупы, выкинутые из окон, Дмитрий, не оборачиваясь, спросил у Антона:
– Ты всё снял?
– Да.
– Тогда поехали обратно, здесь нам больше делать нечего.
– Аль нагостились? – съехидничал мужик, вылезая из кабриолета. Да и то верно, все гниды разбежались.
Глава 7
Екатерину они отыскали на площади, где она руководила постройкой виселицы, в аккурат напротив зала заседаний. Из окон, сквозь стёкла, за возведением этого страшного сооружения, наблюдало множество людей, Екатерина приветливо махала им рукой и улыбалась.
– Ну как съездили? – поинтересовалась она.
– Лютуют! – кратко ответил Дмитрий. – Антон на видео снял, глянь.
Антон протянул ей свой смартфон. Катерина молча просмотрела съёмку.
– Пора с этим кончать. Хватит крови. Пошли, Антон, покажем это видео заседающим, – она кивнула в сторону думы.
– Хватит крови, а виселицу ставите, как понять? – поинтересовался Антон
– А потому, мин херц Антоша, – Катерина ласково посмотрела на его, – что, поглядывая на сиё сооружение, вот эти господа за стёклами, которые на нас пялятся, лучше будут принимать решения, а главное, – правильнее. Memento mori. Пусть помнят, что произошло с прошлой думой.
– А что с ней случилось?
– Вывели во двор и расстреляли к херам собачьим.
– Сурово. А как народ это воспринял?
– Народ? Это кто? Что есть народ? Девяносто процентов, которых сидят по норам и трусливо ждут, чем всё это закончится? Или малая часть, что пытается хоть что‑то изменить? Может тот мизер, которого всё и так устраивает? Сперва определись, что для тебя народ.
Солнце, разогнавшее утренний туман, заволокло серыми, тучами, заморосил мерзкий холодный дождь. Пришлось надеть плащ и шляпу, оружие оставили в машине, в здание думы входить, с оружием было запрещено. На входе их проверили металлодетектором охранники. Один из них что‑то шепнул на ухо Екатерине. Та в ответ кивнула. В коридоре к Екатерине подбежал посыльный, передал, что её ждут в зале заседаний. Покуда поднимались по мраморной лестнице, что вела в этот зал, к ним присоединилось с десяток людей. Коротко поздоровавшись, они шли вслед, так что организовалась небольшая процессия. Одному из подошедших Катерина протянула карту памяти с видео, что записал Антон. Человек стремительно убежал. Зайдя в зал, все разместились в гостевой ложе, а Екатерина проследовала к трибуне. Антон окинул взглядом, погружённый в полумрак зал. Половина кресел пустовало, присутствующие расположились группами, очевидно по фракциям, лица из‑за плохого освещения плохо проглядывались. Увидев Екатерину, одна из групп захлопала в ладоши, приветствуя её, другая же напротив принялась свистеть.