Грани мелодий моих
- -
- 100%
- +
Иллюстратор Дмитрий Яковлев
Редактор Людмила Пояркова
Корректор Игорь Сюч
© Ирина Туманова, 2018
© Дмитрий Яковлев, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4490-8621-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пришла пора, волнуясь, предвкушаю… Чего? Любви! Но чьей? Читатель мой, конечно же, твоей!
«Волнуюсь. Грудь вздымается. Горю…»
Волнуюсь. Грудь вздымается. Горю.Так люблю я это состояние, —Ощущение возможного желания.Мысли дивные встревожено гоню.Буду я томить себя молчанием.Тихо тлеть в предчувствии огня.Дверь открыв, прервешь мое дыхание,И поймешь, как я ждала тебя…«Развалилась на диване…»
Развалилась на диване.Какая сладостная слабость.Какая девственная радостьОт появления весны.Весны – не в днях календаря:Ведь за окном пурга и снег,Весны, которая во мне…Я слышу свой зовущий смех,Я слышу твой зовущий смех.«Мужчина! Вы мне нравитесь!..»
Мужчина! Вы мне нравитесь!И что теперь поделаешь?Мужчина. Очень нравитесь.Вы слышите? Беда.Мне проходить, страдая?Да я ведь сумасшедшая,Вам от моей любвиНе скрыться никогда.«Нас не понять другим, не оправдать…»
Нас не понять другим, не оправдать.Как много мы смогли друг другу дать.А та любовь, что нас с тобою ждет,Она вздохнет, она простит, поймет.Ну, не спеши, прошу тебя, не торопись.Одной минутой больше, меньше…Задержись.Тебя ждут дома. И меня, я знаю, ждут.И мы украли эти сорок пять минут.«Мадам Клико…»
«Мадам Клико».Я пью шампанское.«Мадам Клико».Пишу стихи.Мои духи —Тебе, французские.Фантазию в жизнь воплоти.«Давно по спине не бежала…»
Давно по спине не бежалаХолодная струйка дождя.Так редко приходит желанье,Что сразу и не поняла.Я нервно сдавила колени.Руками зажала виски.Я весен давно не считала.Зачем-то писала стихи.Все чувства, всю дрожь и истомуПыталась словами излить.Нежданно пришел —Не готова.Боюсь я ненужной любви.«Сумасшедший, какая сладость…»
Сумасшедший, какая сладость.Ты меня выдумал, неужели любишь?И спросить нельзя, вдруг обидишься…Только – вслушиваться в дыхание,Ну а если – не верю в пульс —Всем сомнениям нет оправдания.Сумасшедший, ты меня ранил…Захлебнувшись в любви, умираю.«Ты целовал заветное то место…»
Ты целовал заветное то место,Мне стало душно и интересно.Открыв глаза, я за тобою наблюдала,И долго бы тебя не отпускала.«Я сошла с ума…»
Я сошла с ума.Устала очень.В голове —Безумный пульсхохочет.Холодеют руки,Сердце стынет.Чувство от разлукиВ бездну сгинет.«Я тебя люблю бесконечно…»
Я тебя люблю бесконечно.Я тебя хотеть буду вечно.Кто сказал, что пошло все это?Целовать хочу до рассвета – всего, моего!Гордой я уйду, не поверишь.Гордой я пройду – через двери.Гордость и любовь в моей песне – одно.Целовать всего… Гордая я.«Мы не будем звонить друг другу…»
Мы не будем звонить друг другу.У меня так однажды было.Извини за прозу сравнений.Видно, много шутила, любила.Просто сдержанно, в один миг,Будем чувствовать на расстоянии.Это я спешу, это – ты.Значит, будет сейчас свидание.Незаметно уйдем в любовь,Не вдаваясь в земные подробности.И опять – тишина без звонков.Проще все, чем людские сложности.Не жалея слов теплых, нежности,Скроем трудности и суету.Дней безумие там, за дверью.Любишь ты, как и я, красоту.«Вы устали, я тянусь рукой…»
Вы устали, я тянусь рукой,Чтоб убрать тревоги и печали.Вы устали! Право, Вы смешной,Эту руку Вы опять поцеловали.Встреч случайных пристальный мотив.Не хватает времени и слов.А Вам некогда читать моих стихов.Я забуду смысл вчерашних снов.«Удивительно острые чувства…»
Удивительно острые чувства,Если нет тебя рядом.А когда ты рядом, в чем суть,Не горю я под взглядом.«Вы сказали мне – сексуальная…»
Вы сказали мне – сексуальная,С глазами миндально-овальными.Вот губы – от грусти опущены,Ресницы, как шторы, приспущены.Мне не понять своих линий.Ливень стучит в окно.Нет форм, признанно сильных,Но я Вам нравлюсь, но…«Чтобы так ждать мужчину?..»
Чтобы так ждать мужчину?Чтобы так ждать!Надо быть девчонкой сопливой,Глупенькой, совсем жизнь не знать.Вздрагивать от скрежета лифта.С грустью слушать в трубке гудок.Десять раз накрасившись, смыть все,Проглотив печали комок.Разве можно так ждать мужчину?Разве можно так ждать.Вот идет. Поймал машину.И боится к тебе опоздать.Сумасшедшая…Вешняя птичка вся дрожитИ не верит в любовь.Он с порога развеет тревоги.Буду ждать его вновь и вновь.«Это немыслимо. Каждый день на счету…»
Это немыслимо. Каждый день на счету.Сроков не выставить. Счетчик там, наверху.Будет прозрение. Будет день первой любви.Звезды не выстроить. Просто мы не одни.Ты не спугни, я не спугну.Ты помоги, я помогу.Звезды построились. Мы успокоились.Просто замри. Как же прекрасны мы.«Задыхаюсь опять…»
Задыхаюсь опять.Город огромный спит.Телефон молчит…Может, сорваться в ночь,Откинув тревоги прочь…В дверь позвоню.– Я пришла.Но ты тихо бросишь:«Зря…»«Нам не станет легче…»
Нам не станет легче,Если я приду к девяти.Нам не хватит двух часов,Как там не крути.Будет мало целой ночи,Будет мало дня.Надо мной судьба хохочет,Подарив тебя.Я срываюсь, все бросаю,По острию —Я шагаю, я играю,Где-то ползу.Когда надо – ты не слышишь,А не надо – звонишь.Сумасшедший, тише, тише…Почему ты молчишь?«Вы мне сказали: «Ночи!..»
Вы мне сказали: «Ночи!».Свободны только дни.А ночи, мой хороший,Не ваши, не мои.«Мне так хочется выпить еще…»
Мне так хочется выпить еще,А вина уже нет.И не греет мне душу, поверь,Твой вчерашний букет.Я желаю, чтоб рядом ты был,Уничтожить тебя…Не гореть же одной без огня…«Нет сил тебя не обнимать…»
Нет сил тебя не обнимать,Схожу с ума, и мучаются руки.Зачем придумали любовь,И эти вечные разлуки?Стоять как призрак, в двух шагах.Дышать – поймаешь ли дыханье,И не взглянуть, и не сказать:«Живая я, не изваяние…».«Мудрость в бокале, мудрость…»
Мудрость в бокале, мудрость.Что это было, что?Глупость твоя и жадность, —Пролитое вино.Сердце, как на ладони.Как божий день, душа.Сажей измазал, грязью,Светлые небеса.Полное равнодушие.Нежности, злости нет.Что говоришь, – не слушаю.Слов твоих странный бред…Мудрость в бокале, мудрость.Что это было, что?Чувство твое последнее.А для меня – вино.«Ажур листвы над городом, ажур, ажур, ажур…»
Ажур листвы над городом, ажур, ажур, ажур…Опавших листьев музыка в природе.Как холодно, а мы с тобой смешны,Одеты мы с тобой не по погоде.Поздняя, поздняя осень,Музыки, музыки просит.Молча считает дни до зимы.Поздняя, поздняя осень,Тихо уйдет и не спросит,Были ли мы влюблены…Ажур листвы над городом, ажур, ажур, ажур…Будь проще, знаешь, сложности не в моде.Там облака, смотри, смотри, плывут.К зиме морозной, говорят в народе.«Я не улавливаю чувств…»
Я не улавливаю чувств,Взгляд ускользнул, и не понять…В знак благодарности не смей,Прошу, любить меня, ласкать.«В отношении тебя – было…»
В отношении тебя – было:Злость, тоска, пурга.Было.Ревность, ненависть и зной.Было.Слов расстрел твоих порой.Было.Рук тепло твоих, прибой.Было.«Ты зашел, приятное томленье…»
Ты зашел, приятное томленье.И трех дней небритая щетина.Взгляд уставший, рук твоих стремленье.И утонет, видно, бригантина.Захлебнувшись в дерзости желаний,Загрустив от невозможности реалий,Ты вошел, трехдневная щетина…Боже мой, она меня дурманит!«Я не звоню ему…»
Я не звоню ему,Я только проверяю.А вдруг есть связь,Вдруг досягаем он…Но почему молчит?Противный, вот заранееМне SMS прислал, пижон.А где слова любви?Где дерзкие желания?Несносный!Говорит, к чему слова…А где поэзия, страдания?Скажи открыто, чтоНужна лишь я.«Я вздрогнула…»
Я вздрогнула,Зачем ты такНеслышно подошел?И сразу – слабостьОт нежданного тепла.Молчим, боясь нарушитьТИШИНУВ пространствеМежду «ТЫ и Я» —Сердец биение.«Кусочки дыни на тарелке…»
Кусочки дыни на тарелке.Два коньяка, и мысль в виске.А Вы уйдете ровно в восемь,Оставив чувство в коньяке.Мы улыбаемся чуть нервно.Уже почти не говорим.В такой игре не буду первой.Под Новый год в свечах сгорим.«Я могу забыть Вас…»
Я могу забыть Вас.Я от Вас устала.Как капризна осень,Мне все лета мало.Раньше с полусловаЯ Вас понимала,А теперь – тоскливо,Я от Вас устала.«Вечер ворвался. В рюмке – вино…»
Вечер ворвался. В рюмке – вино.Звук приглушен, кто-то смотрит кино.Страсти флюид не зовет, не горит.Я подожду. Он проснется, флюид.Я вдруг очнусь, полечу сквозь туман.Сердце открою для огненных ран.Вновь обнажу свои грани души.Ты их понять не спеши, не спеши.«Я тебя очень люблю…»
Я тебя очень люблю,Правда – вчера ненавидела.Я тебя очень люблю.Правда – вчера так обидела.Да, не подарком ты был.Вдруг все плохое увидела.Все же ты нежно любил,Зря я тебя так обидела.«Какие ласковые руки…»
Какие ласковые рукиБегут, скользят.Вновь уплывает от разлукиТревожный взгляд.Слова застыли в полузвукеПьянящих нот.Неотрезвляющая силаК тебе влечет.Рождаешь ты во мне кокетство,Мой нежный враг.Ты – победитель бессловесныйНемых атак.Многозначительна улыбка.Тревоги тень.Мгновенья встречи – не ошибка,А – дар, поверь!«Масло золотистое…»
Масло золотистоеКапает на тело.Аромат лавандыЯ вдохнуть успела.Твои руки нежныеГде-то там бродили,Губы целовали,А глаза любили.Ночь струила свежесть,Затопила нежность.И минуты плыли,Что за безмятежность…«Я вновь сказала: «Уходи!..»
Я вновь сказала: «Уходи!»,Взглянув тревожно на часы.Вернуться в русло бытияПора. Ты слышишь?Мне пора.И ты уходишь спешно в ночь,Пальто застегивая в лифте.Соседям вежливо кивнешь,Не согрешивший, согрешивши.«Твой пот…»
Твой пот.Тот крик.Твой взгляд.Тот миг.Это было.Зеленых глазЛюбви слеза.Вновь в спячку чувствПришла весна.Схожу с ума, как та лунаЧто спать не даст мне до утра.Мои духи.Мои стихи.И трепет рук.И сердца стук.Это было.От грубых рук твоих тепло.Страсть совершает волшебство.«Мне не трудно его приручить…»
Мне не трудно его приручить.А что делать с ним буду потом,С этим хитрым, ручным котом?«Я развратна? Может быть…»
Я развратна? Может быть.Я грешу? Возможно.Жизнь прожить и не любить?Разве это можно!Жизнь прожить и не страдать?Это грех, пожалуй.Видит Бог, должна любить!Все, что было, мало…«Я никогда не курила…»
Я никогда не курила,Правда, любила вино.И быть любимой любила,Да и сейчас люблю, но…А мысли мимолетныеВокруг тебя кружат,Твои глаза несмелые —В душе моей пожар.Что ты со мною делаешь,Не ведая того.Я не курю, ты знаешь,Но я люблю вино.«Почему мужчины эти?..»
Почему мужчины эти?Просто я такая.Почему они смешные?Просто я смешная.Сколько страсти,Чувства, горя!Я ведь не играю,А иначе было б пусто,Точно это знаю.«Одинокий мужчина…»
Одинокий мужчина.Как живет он, не знаю.Одинокий мужчина,Он, возможно, страдает.Но ему еще в детствеОчень строго сказали:«Помни, ты ведь мужчина!Мужики не рыдают».Если даже приду,Для него я – чужая.Одинокий мужчина,В душу он не пускает.Я нарушу покой,Я ворвусь на часок.И моя суета словноДегтя глоток.«Нет уж чувства. Кончились стихи…»
Нет уж чувства. Кончились стихи.Осень наступила. Осень.Мне не грустно.Просто Вы – смешны.Мы не дети.Вас никто не бросил.Так не надо тихо упрекать.И не стоит взглядомЖалить душу.И зачем Вам мне напоминать…С детства знаю,Сердце – не игрушка.«Хочу поговорить с тобой в ночи…»
Хочу поговорить с тобой в ночи,Когда ты далеко, и я тебя не вижу.Наивно размышлять о смысле высоты.Возможно, я – люблю.Скорее – ненавижу.Хочу перешагнуть незримую черту.Ты – мой мираж, я – твой.Найдешь, все исчезает.Я руку протяну, другой дороги нет.Не любят пустоту, – так не бывает.Не говори: «Люблю…»Не говори, что ждешь.Ты лжешь, я не с тобой.Так не бывает.Ты тянешься рукой.Я слышу голос твой.А ты, ты далеко.И голос тает.«Где же ты, милый мой, где ты и что с тобой?..»
Где же ты, милый мой, где ты и что с тобой?Я прогнала тебя – вот я теперь одна.Этот характер мой – трудно тебе со мной.А прогонять тебя, верь, не хотела я.Я устаю с тобой – день без тебя пустой.Если ты рядом – бред, больно, что рядом нет.Как бы обидеть так, чтоб не пришел вовек.Только от слов больней. Любишь ты все сильней.Сердце стучит, – молчу, свет не включу, – усну.Думаешь или спишь, завтра придешь – простишь.Больше нельзя терять, много должны сказать.Взгляды тебе и мне – только в другой судьбе.Ты не сможешь понять – простить.Ты не сможешь уйти – забыть.Понять, простить, уйти, забыть.«К чему задавать вопрос…»
К чему задавать вопрос:«Чья она?».Просто женщина.Ведь ночами болеет за все.Просто женщина.Дочь укроет и мужа простит.Просто женщина.И не станет Вашей женой.Эта женщина.Но она умеет любить.Эта женщина.И к чему выяснять,Чья она? —Ваша женщина.Вы любите такую,Как есть.Просто женщину.Верность, мудрость,Достоинство, честь —Не развенчаны.Чужая любовь – потемки
Я и Ты
Сначала я так и думала, просто мне казалось – это я, реальная! А это он – неожиданно возникший, самый желаемый и нежный, загадочный, еще не понятый, но уже с появлением первых стихов уходящий… Это как магия: есть любовь, причиняющая нестерпимую боль, но нет стихов. Появляются стихи, уходит боль, ты исчезаешь в ином пространстве страниц…
Ты и я – это гораздо больше, чем просто мы… Возможно, это те двое, что идут навстречу, обнявшись, по другой стороне улицы, и их путь так не похож на наш. Они пройдут мимо, не разжимая рук. Возможно, это старик и старушка. Не обращая внимания на московскую грязь, выползают на солнышко посидеть плечо к плечу все на те же Чистые или Патриаршие пруды и улыбаются своими морщинистыми лицами всем влюбленным на свете. Или это те, не чужие мне, дети, которым давно уже кажется, что про любовь уж им-то известно все, и лучше, чем мне. Эти дети уверены: они взрослее взрослых и мудрее мудрых. В силу каких-то законов получилось, что моя любовь и мой «ты» оказались близкими и понятными разным людям вокруг.
* * *
Джейн лежала на горячем песке, легкая набегающая волна ласкала нереальной теплотой. Вокруг ни души… Глаза закрывались от палящего солнца, но от чрезмерного любопытства иногда подсматривали за течением жизни вокруг. Цветные рыбки пытаются откусить палец, так щекотно. Маленький прозрачный крабик (морской паучок), подумав, что он один на берегу, отважно вышел на охоту, короткими перебежками продвигается от кромки воды в сторону тропических зарослей.
Неожиданно вдалеке показалась пара. Один глаз Джейн плотно притворно закрылся, второй, наоборот, усилил контроль за ситуацией. Красивые люди! Он – хрупкий, высокий, мускулистый, загорелый. Хорошо сложен, мужская сила в плечах и уверенность в походке, светлые, достаточно длинные вьющиеся волосы. Как маленькую птичку, держал он в своей огромной руке ее ладошку. Именно держал, чтобы она не упорхнула, прижимал руку с ладошкой к своему горячему телу. Свободными руками они размахивали и шли нога в ногу очень быстро, молча, но со светящимися глазами и улыбкой. Она – загорелая хрупкая травинка. Прошли мимо. Правый глаз Джейн быстро закрылся, чтобы не смущать чужую любовь. Он был очень молод, красив. Женщина источала здоровье и силу, лишь лицо предательски выдавало возраст. Она не прятала глубоких морщин, смело и мудро смотрела снизу вверх на своего спутника. Нет, он никогда не оставит свою подругу. Только однажды она упорхнет от него маленькой птичкой-душой на остров, на котором они сегодня так счастливы вместе. Джейн поймала себя на мысли, что уже не закрывает глаза, а смотрит пристально вдаль на убегающее за горизонт солнце. Жизнь прекрасна. Чужая любовь – это неизведанная сказка. И как по-разному она приходит и уходит.
Жемчужное ожерелье
Весь следующий месяц был расписан буквально по минутам. Псков, неделя в Риме с мужем, съемки в Ялте, открытие второго арт-салона. Вчера вечером Ника вдруг вспомнила, что полгода назад звонили старые друзья и, будучи навеселе, радостно кричали про какую-то встречу летом. Ника разумно протестовала: «Нет, нет. Совсем не могу! Точно – нет!» Внезапно кто-то хитро крикнул в трубку: «Да, кстати, будет Кирилл. Представляешь, сколько лет прошло, а мы его все-таки нашли. Соберется человек двадцать, не меньше», – продолжил другой голос, не преминув, как водится по пьяному делу, значительно преувеличить. «Кстати, запиши его телефон. Ха-ха… Да он сам тебе его сейчас продиктует. Ну, чего ты там не можешь, понятно, ты ведь у нас деловая…» Щелчок в трубке, чужой, но приятный голос. Вот сейчас перед ней лежит клочок бумаги с его телефоном. Господи, он тогда, кажется, учился в седьмом классе. Ника машинально убрала бумажку в ящик рабочего стола.
Она и не собиралась на встречу старых друзей. Прошел месяц, два месяца… В конце четвертого, кажется, это был май, Ника набрала номер и тому, чужому, приятному голосу, сказала: «Привет! Я решила, что приеду, только прилечу не из Москвы, а из Рима утром, да пока точно не знаю, какой рейс». Их разъединили. Никаких звонков на эту тему больше не было. Пронеслась весна в делах, путешествиях, с семьей. В силу каких-то непонятных обстоятельств она летит… Рейс никому не сообщала, ни с кем не говорила. Пусть ее не ждут те самые двадцать человек. Когда-то такие близкие, почти родные, одноклассники… Она думала: «Подъеду, встану напротив кафе. Если никого не узнаю, тихонечко уйду…»
Объявили посадку. В этом городе она раньше не была. «Ничего, ерунда, возьму такси, доеду до отеля, отдохну, потом на встречу», – подумала Ника. Толпа таксистов буквально вырывала чемодан из ее рук. Она старалась не смотреть им в глаза, неслась по этому воющему коридору. Удивляясь себе, почему-то уверенно заявляла, что ее встречают. Сколько рейсов из Рима сегодня? Сколько часов ему нужно, чтобы добраться до аэропорта? И помнит ли он вообще, что она звонила, или принял этот звонок за старую школьную шутку? Глупости, его нет в толпе, так и должно было быть.
Через секунду их глаза встретились. Он держал в руках полевые цветы и улыбался. Колоски, васильки, маки, ромашки… Она засунула нос в самую середину букета и, зажмурившись, вдохнула поле. Спасибо! От него пахло свежестью. Улыбка, белая рубаха, джинсы, не лысый, не толстый, не старый, смуглый от солнца. Стало волнительно и звеняще тихо. Как тишина пронзительно звучит! Это память, память в тишине кричит:
ТИШИНЫ!Той, первозданной,Хотя бы секунды тишины…Они захлебнутся в суете,Так и оставшись неуслышанными,Исчезнут в ином измерении.Они – Мысли, Звуки, СтихиИ Мы с Вами…ТИШИНЫ!Она уже плыла за ним в толпе, не думая больше ни о чем. Как в детстве, он держал ее за руку. Она не стала тянуть его в такси. И, словно сговорившись, они пошли к рейсовому автобусу. Кирилл своей мужественностью словно оберегал ее от толпы и мелких неурядиц. Отель у нее был самый дорогой, в центре города. На темы цен, привычек, образа жизни они не собирались говорить. Почему-то было хорошо молчать вместе. Завтра их пути разбегутся, может – на годы, может – навсегда. Этот день сегодня должен быть бесконечным и чистым. На нее нахлынули чувства, в подобной форме их давно не наблюдалось. Такого количества солнца и тепла не бывает в одном дне. Она чувствовала себя девочкой. Хотелось целоваться, гулять, взявшись за руки или зацепившись за ремни джинсовых брюк. Причем, не сговариваясь, они сразу это и сделали. Поцелуи те же, походка та же, глаза те же, талии – не толще… Он сильно вырос, вокруг глаз – веселые мелкие морщинки. Время остановилось. И они затаились в предвкушении чего-то нового. Ника знала: когда отдаешь свою душу во власть эмоциям, то сила эмоций не несет за собой разрушения, а способна творить только Благо: создавать полотна картин, стихи, музыку. Все это она ощущала сегодня в себе. А он царил везде. Его руки, глаза, голос, обволакивающий, как паутина, тянули в мир приключений. И при этом он не совершил ничего постыдного или вольного, что приятно радовало Нику. Мальчик из 7-го Б стал мудрым, спокойным, очень волевым мужчиной. Он не сказал: «Наверное, я мешаю, располагайся, я буду ждать в вестибюле». Кирилл сказал: «Я вижу, ты ко мне еще не привыкла, буду ждать внизу». От этой фразы ее ноги вдруг стали ватными, подумала: «Нахал или я дура. Пятизвездочный отель, никого, завтра уезжать. Кирилл такой большой, любящий… Казалось бы, лови момент. Интересно, как можно через столько лет так убедительно, в течение часа, изобразить любящего. Нет, тут нет игры! Удивительная штука – жизнь! Наше прошлое за плечами. У меня хорошая привычная жизнь, дети, любимый муж. Про него – сегодняшнего я пока вообще ничего не знаю». Мысли стали обрывочными, противоречивыми, в висках застучало… «Ушел! Шквал, Рим, самолет, аэропорт, букет, теплый город, отель. Я здесь одна, а он там, в вестибюле. Пойду в душ, вода освежит голову. Принесли вазу для букета… Ника сидела на стуле в махровом халате, с мокрой умной, но сомневающейся головой, смотрела сквозь цветы: «Ну не умею я так: в омут с головой, спустя двести лет, а завтра уезжать». Кирилл напомнил ей доброго волшебника из сказки. И тогда, когда они ехали в автобусе, не замечая никого вокруг, и после, когда он, не напрягаясь, нес большой чемодан с нарядами от кутюр по огромной улице. Остановившись перед отелем, Кирилл тихо сказал: «Ты пойми, мы не взрослые, все только начинается». Как он наивен, может, он художник? Ника вдруг поняла, что странное сочетание его мужества, красоты, надежности и запредельной наивности опускает ее на землю. Она решила, что когда-нибудь потом все будет еще прекраснее, если это «все» не случится сегодня.
«Столько ждали, подождем еще. И в его понимании ведь все только начинается, так пусть реально это „все“ произойдет через полгода. Не сегодня».
Они гуляли до утра, дрожали, как подростки, уходили все дальше в ночь от шикарного, сверкающего зазывными неоновыми огнями отеля, погружались в глубины парков и скверов. К отходу поезда стало очевидно, что они друг у друга есть. Кирилл говорил, что любил, любит, будет любить, просил его не забывать. Поезд набирал ход. Уставший, не выспавшийся, готовый исполнить ее любое желание, он стоял на перроне и твердил, что приедет зимой. Ника с грустью подумала, что обманула себя, струсила. Еще одна драгоценная жемчужина не попала в ожерелье. А может, наоборот, она поступила мудро? В ее огромных карих глазах вдруг появилась таинственная глубина.
– Он приедет, – произнесла она в пустоту и, поправив рукой жемчужную подвеску на шее, слегка улыбнулась. Под стук колес рождались строки:
Он предложил мореи вино после работы.Я – не пришла.Если сейчас обернуться назади переосмыслитьВсе подобные предложения,плывущие по жизни…Они, как жемчужины,Могли бы составитьПрекрасное ожерелье.Не всегда говори «нет»Это «нет» – самое сладостное «да».Потому, что – не повторится.Потому, что эта случайностьСвела сегодня двоих.Обочина
То, что с дороги показалось густым перелеском, в действительности было разделительной лесопосадкой между трассой и микрорайоном. Автомобиль стоял у обочины, подмигивая аварийками. Безумствовала весна с остатками жухлого снега, ручьями, кричащими, обнаглевшими птицами и островками грязи. Кое-где на склонах кювета уже проглядывала прошлогодняя трава с первой желтой мать-и-мачехой, ошеломляющей своей желтизной и свежестью зелени. Они, опьяненные этим весенним безумием, каким-то образом оказались рядом с разросшейся развесистой рябиной, без листвы, но с уже набухшими почками. Казалось, сейчас, под напором земных проснувшихся соков, все в природе взорвется, буйная свежая зелень поменяет в доли секунды одну картинку на другую. В висках бешено стучало, они ощущали себя подростками, способными на любые безумства. Сорвать этот весенний поцелуй здесь и сейчас, любить… Постепенно, умиротворенно-успокоенные, они стали возвращаться в реальность бытия. Дорога, машина, они охвачены весной… И в тот момент, взглянув в сторону, увидели несущегося на поводке огромного бульдога и девочку. Весь их сказочный лес, оказывается, и состоял из этих нескольких голых кустов. Огромные блочные девятиэтажки взирали на них с любопытством всеми своими окнами. С другой стороны семенила старушка. Они, как застигнутые врасплох воришки, сползли в кювет, ближе к дороге. Выбравшись, уже не так резво, к автомобилю, посмотрели друг другу в глаза и… рассмеялись. Да, такое не забывается. Кажется, их никто не видел. Ну и увидели бы… Что ж теперь. Оставшуюся часть пути ехали молча, слушая какую-то ненавязчивую музыку.