Самая длинная ночь в году

– Я знаю, как действуют подобные бомбы, – бесцветным голосом проговорила она, сцепив пальцы. – Радиус поражения до десяти метров, разлетевшиеся осколки прошивают тела попавших под удар, как бумагу. Сфера из переплавленных осколков чёрного хрусталя. Внутри – зачарованный лёд. На уроках в академии нам рассказывали. И показывали.

Андрей Николаевич решительно сунул ей в руки бокал, выпил свой и уставился на огонь камина, повернувшись к ней спиной.

– Простите. – Она подошла и положила руку ему на плечо. – Я не знала.

– Выпейте коньяк, Ирина. К сожалению, других успокоительных в доме нет. Да я их и не знаю.

– Настойка ледяного мха, – улыбнулась она сквозь слёзы. – По капле на год жизни…

– Могу слуг отправить. Вам будет легче, если вы выпьете лекарство?

Он по-прежнему не поворачивался.

Она обошла его и обняла сама.

– Ирочка, – шептал он, осыпая её короткими и нежными поцелуями-узнаваниями, поцелуями-вопросами, подглядывая за выражением её лица из-под длинных ресниц. А руки уже сами тянулись к её волосам, которые, как и полагается, были уложены в строгую гладкую причёску. Почему ему всегда казалось, что от такой укладки у неё болит голова?

Она вздохнула и прижалась к нему. Положила руки ему на плечи. И лёгкость поцелуев исчезла, её сменило неистовство.

Князь её целовал – страстно, жадно, уже не думая ни о чём и потихоньку отбрасывал шпильку за шпилькой, пока не высвободил косу. Он гладил её распущенные волосы и не мог остановиться. Не мог насытиться. Смог только чуть приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на неё.

Какая серьёзная мордашка! Он не мог не улыбнуться. Она почувствовала эту улыбку на своих губах и очнулась.

Мучительно покраснела.

Он погладил её по щеке.

«К небесам всё! За два-три дня я организую нам свадьбу, порву всех, кто хоть косо взглянет. Императрица не рискнёт со мной связываться, и на неё найдётся управа».

И он прижал девушку к себе ещё крепче.

И князю стало так легко, как не было с тех самых восемнадцати лет, когда привычный мир вдруг рухнул.

Он опять потянулся к её губам, но остановился, потому что вспомнил:

– Ты не ужинала!

Улыбнулся её недоумённому взгляду, потому что она чуть было не сказала вслух: «Какой ужин?» Поэтому спросил уже недовольно:

– Ты хоть обедала нормально?

Ирина, лукаво улыбаясь, отрицательно покачала головой.

– Охрану приставлю! – грозно заявил он.

Потом вспомнил, что охрана уже приставлена, и огорчился. А когда подумал, что ему ещё и объясняться с Ирой…

– Ужинать! – возвестил вслух, а про себя подумал, что и это решаемо.

После еды она стала дремать, сидя прямо за столом с открытыми глазами, да ещё и умудряясь ему что-то отвечать. Получалось, правда, не очень внятно. Поэтому Андрей Николаевич сделал над собой героическое усилие и преодолел искушение оставить ночевать её в своём доме.

– Я отнесу тебя домой. – Подошёл к ней и подхватил на руки.

– Сумка и жакет. – Всё-таки Ирина была прагматична. – И на вешалке моё пальто.

Подождал, пока она соберётся. И с печальным вздохом доставил домой, прямиком в гостиную.

– Только пообещай, что сразу ляжешь спать. Наверняка сумасшедший день будет, – прошептал, уже прощаясь. И поцеловал. Снова.

– Хорошо, Андрей Николаевич, – с интонацией первой ученицы ответила она.

– Называть мужчину, с которым целуешься, на «вы» и по имени-отчеству… – раздосадовано протянул он. – Это…

– Неприлично? – улыбнулась она.

– Практически. Я встречу тебя завтра после работы, и мы поговорим. Пока тренируйся.

В семь пятнадцать утра он был у княгини Снеговой.

– Я искренне благодарен вам, ваше сиятельство, за то, что вчера вы сохранили мою тайну и не стали раскрывать моё инкогнито, – после всех необходимых ритуалов приветствия, поклонов и целования ручек заявил он.

Княгиня не садилась, демонстрируя своё недовольство, поэтому и он остался стоять.

– Я так понимаю, – аккуратно подбирая слова, начала она, – что моя сотрудница понятия не имеет, кто тот молодой человек, с которым у неё роман?

– Вы совершенно правильно всё понимаете, – не стал спорить с очевидным он.

– Ваше сиятельство, вы понимаете, насколько дурно это выглядит со стороны?

– Отчего же? – вдруг разозлился князь. – Я что, подлец? Или насильник? Не человек? У меня не может быть искренней привязанности?

– Вы человек, которого я, бесспорно, уважаю. Однако… Что будет с этой девочкой? Она и так практически не сходится с людьми. У неё нет родных. Нет друзей. А после… опыта общения с вами… Она же никого никогда к себе не подпустит!

– Ей не придётся кого-то к себе подпускать. – Яда в его голосе было предостаточно. – Моей супруге, согласитесь, это будет не к лицу.

– Что? – изумилась княгиня.

– Ваше сиятельство… Я уважаю вашу заботу об Ирине Алексеевне и лишь поэтому с вами беседую. Однако согласитесь… – Он как-то устал объясняться витиевато и просто сказал: – Это всё обидно слышать.

– Вы ведь аристократ. Первая фамилия империи.

– Поэтому у меня больше проблем с заключением брака, чем у полковника, которым я имел неосторожность представиться в начале нашего знакомства.

– И дело только в этом?

– Совершенно верно.

– Тогда я сохраню вашу тайну и дам возможность объясниться с вашей избранницей самостоятельно, – склонила голову княгиня. – И… приношу свои извинения за необоснованные подозрения.

Князь отбыл на службу. Так как он планировал исчезнуть где-то дней на пять, сразу после празднования тезоименитства наследника, то надо было максимально разобраться с текучкой, распределить обязанности. И ещё много чего интересного, включая беседу с его императорским величеством.

Вместо этого он битый час выслушивал причитания её императорского величества на предмет того, как она боится, что на дне рождения наследника может случиться что-то плохое.

В глубине души князь был с ней абсолютно согласен. Как и служба безопасности, а также ещё добрый десяток организаций, отвечающих за порядок на подобных мероприятиях. Однако монархия держится на традициях, на торжественности вот таких моментов. На единении власти и народа. Конечно, на иллюзии единения, но эту самую иллюзию как раз и надо было создавать тем более старательно, что опять пошли покушения. И начались они как раз с него, с великого князя Радомирова Андрея Николаевича, верного пса престола.

– Я могу гарантировать, что всё возможное и невозможное будет сделано. К тому же на наследнике будет кольцо с мгновенным телепортом. Если что, он будет перенесен в безопасное место.

– Почему нельзя раздать эти кольца всем?

– Разметает, – пожал плечами князь. – Один уйдёт. Если же все сразу – эффект будет равен той самой бомбе, которую могут бросить.

– Вы столь равнодушны к чужой жизни, – патетично прошептала императрица.

– Я тоже буду там, – пожал плечами он.

– Если с моим сыном, наследником империи, что-то случится, я вам никогда этого не прощу!

– Я понимаю ваше беспокойство и сделаю всё, чтобы не допустить покушения.

И вот так, об одном и том же, уже полтора часа. Участники совещания меланхолично ожидают за дверью, а вот они-то как раз и должны обеспечивать ту самую безопасность, о которой так печётся её величество.

Обычно князь так долго не выслушивал императрицу – ни сил, ни времени, ни желания особого не было. Но сейчас, когда он со дня на день будет представлять невесту… Портить отношения ещё больше не хотелось.

Поэтому он терпеливо рассказывал – вот не думал, что в нём есть подобная добродетель, какие беспрецедентные меры безопасности… Какой силы защитный купол… Сколько полицейских в охранении…

Наконец, императрица поднялась, показывая, что беседа окончена.

«Слава небесам!» – подумал князь.

Можно было начинать совещание.

А он ещё не поговорил с императором.

Через час понял, что не успевает.

Мысленно связался с Ириной – надо научить её общаться, не используя кулон, это намного удобнее и вслух говорить не надо.

«Милая! Я задерживаюсь. У нас нескончаемое совещание. И я не могу ни покинуть его, ни перенести. Доберёшься домой сама?»

«Хорошо».

Даже сквозь расстояние он понял, что она смущена. Но проговорить все моменты завтрашнего мероприятия было попросту необходимо, поэтому, подавив тяжёлый вздох, он уселся поровнее и стал слушать ещё внимательнее.

Через два часа она позвонила сама. Князь посмотрел на часы – восемь вечера скоро. А у них ещё…

Пользуясь тем, что докладчики менялись, ответил под изумлённые взгляды присутствующих:

– Да… могу. Сейчас. Пять минут перерыв, мне надо ответить.

Подождать, пока все выйдут, повернуться к окну, уставиться на панораму расцвеченной огнями реки. Город заносило снегом.

– Ты только выходишь? Опять задержалась?

Послушать, как она рассказывает что-то про маленького, но храброго гимнаста, который бежал домой с тренировки с папой наперегонки.

– Представляешь, они столкнулись и упали. Мальчик пальцы на правой руке сломал. Папа колено разбил. Мама и сердится, и обнимает. А мальчик плачет, что его с соревнований могут снять – а они через неделю.

– И ты ему помогла?

– Да. Только завтра посмотрю его ручку, можно ли на тренировку, и вперёд.

– Умница. А я вот, ещё на работе.

– Я поняла, – рассмеялась она.

– Я могу зайти к тебе сегодня? Нам надо поговорить. Только это будет поздно.

– Хорошо, – ответила Ирина. – Я буду ждать.