Бег Против Ветра

Глава1

Раннее утро, участковый Чернопрудов Алексей Иванович почти всю ночь не спал. Поздним вечером пришла сводка, где сообщалось, что из тюрьмы сбежали три бандита, жестокие убийцы и насильники. Алексей Иванович ждал утра, чтобы обойти каждый дом в деревне и оповестить всех жителей, предупредить, чтобы были предельно бдительными и осторожными. Бандиты, убив двух охранников тюрьмы, захватили оружие. Но в четыре часа утра жители ещё спали и потому, заварив крепкий кофе, Алексей Иванович, мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, полноватый, с круглым лицом и крупными чертами, с седыми волосами, сидел за своим столом и что-то внимательно читал, открыв папку с документами. Глаза слипались, но лечь он боялся, чтобы не уснуть.

– Через пару часов, можно будет и пройтись по деревне. Надо… надо преду… предупредить сельчан… – бормотал он, засыпая прямо за столом, уронив голову на руки.

Бессонная ночь взяла своё и мужчина крепко уснул.

Начало июля, школьные экзамены сданы, даже выпускной вечер уже прошёл. Валентина и Валентин учились вместе с первого класса, но подружились в седьмом. Наверное, чувства детей укреплялись с годами, но они были неразлучны. Правда, жили на разных улицах и далеко друг от друга. Родители девушки и парня относились к их дружбе сначала несерьезно, ну дружат и дружат. А когда Валентин заявил матери и отцу, что после школы он женится на Валентине, женщина опешила.

– Как это женишься, сынок? А не рано? Или… не дай Бог… меж вами было что? – испуганно спросила Алевтина Борисовна, мать Валентина.

– О чём это ты, мам? Что между нами может быть? Если ты о близости, нет конечно. Мы с Валькой даже ни разу не целовались. Она не такая, не позволяет ничего такого. Да и не до этого нам. Мы же в город хотим поехать, в один институт поступать будем, – ответил Валентин.

Алевтина Борисовна облегчённо вздохнула.

– Ну слава Богу. Вот институт закончите и тогда пожалуйста. Мне Валюша тоже нравится, скромная, серьёзная такая, да и красивая девушка. Свадьбу на всю деревню сыграем, но только после учёбы. Вот диплом мне на стол положишь и в этот день пойду Валюшу сватать. Правильно я говорю, Егорушка? – сказала Алефтина Борисовна, обращаясь к мужу.

Егор Валерьянович в разговор жены и сына не вмешивался, лишь молча слушал их разговор и ел макароны с котлетами.

– Ну… да, правильно. Сначала учёба, потом женитьба. А то получится, как у классика: "Не хочу учиться, а хочу жениться", – ответил мужчина, лет сорока, подтянутый, роста выше среднего, со светлыми волосами и приятными чертами лица.

Алевтина Борисовна была неприметной женщиной. В деревне, когда они девятнадцать лет тому назад поженились, поговаривали, как такая, вроде, не красавица, совсем и не пара ему, смогла охомутать такого видного и красивого парня. Только кто мог дать на это ответ? Любил Егор скромную, вот такую вовсе и неприметную девушку Алю.

На террасе, где они сидели всей семьёй и ужинали, за разговором с интересом наблюдал младший брат Валентина, Валера, который закончил седьмой класс. Отец строго посмотрел на него.

– Ты чего это уши греешь, а? Поел? Иди к себе, вон… книжку почитай, всё полезнее будет. Только мои книги не тронь, не для твоего ума они, – сказал Егор Валерьянович.

– Твои же заперты, – недовольно буркнул Валера и нехотя встал из-за стола.

– Правильно. Закрыты от таких любопытных, как ты, – уже мягче, сказал вслед сыну Егор Валерьянович.

– А я вот возьму и тоже женюсь, – засовывая руки в карманы брюк, пробормотал Валера.

Алевтина Борисовна прыснула со смеху. Егор Валерьянович, улыбнувшись, проводил сына взглядом.

– Да… дурной пример заразителен, – тихо сказал он.

– Что же дурного в том, что я люблю Вальку, а она любит меня? – спросил Валентин.

– Любовь – это хорошо, сынок, но всему своё время. Поздно уже, поели? Вот и хорошо, мне прибраться надо, утром на работу идти, – сказала Алевтина Борисовна.

– Я футбол пошёл смотреть, через семь минут начало, – сказал Егор Валерьянович, вставая из-за стола.

Валентин поблагодарил мать за ужин и вышел во двор. Парень недавно научился курить, но отца… не то чтобы боялся, хотя знал, отец не одобрит это, просто уважение проявлял, что ли, поэтому вышел за калитку и прошёл за кусты сирени на улице.

Редкие фонари освещали недавно заасфальтированную дорогу, которая вела к центру деревни. Там был сельсовет, где восседал председатель и небольшое здание, где сидел участковый Алексей Иванович. Детский сад, магазины, продуктовый и промтоварный, даже небольшая столовая была и чуть дальше школа. Раньше-то, ребятня аж за девять километров топала до школы, а потом решили построить свою, прямо в деревне, где даже футбольное поле было, спортзал и буфет.

Глава 2

Эта мирная, с сотнями благоустроенных домов деревня, жила размеренной жизнью. Конечно, в каждой семье были и свои проблемы и ссоры, но всё было внутри каждого дома и, так сказать, сор из избы на улицу не выходил.

Алексей Иванович, который крепко уснул, сидя за своим столом, проснулся внезапно, посмотрел на часы, что висели на стене и ахнул.

– Чёрт! Десятый час. Что же это я? – пробормотал он, быстро встав, надел фуражку и вышел на улицу. Утро было тёплым и солнечным. Надо было пойти по дворам и предупредить людей, что из тюрьмы сбежали бандиты. Дом за домом, мужчина заходил в каждый двор и говорил одно и тоже.

– Михалыч, будьте осторожны и внимательны. Бандиты вооружены и очень опасны. Детей со двора не выпускай, – говорил он.

Кто-то приглашал за стол, попить чаю, кто-то беспокойно благодарил.

– Марфа, скажи своим, бандиты в округе появились, неровён час, беда может случиться, – отпивая налитый в чашку чай, говорил участковый.

Валентина и Валентин ещё с вечера договорились идти на речку, чтобы в тиши позаниматься, ведь они готовились поступать в один институт. Только решили они пойти в более тихое место, чтобы ребятня, которая обычно купалась в речке, не мешала им. Взяв покрывало и учебники, Валентина, чмокнув мать в щёчку, вышла из дома. Валентин сделал бутерброды с колбасой, взял несколько огурцов и помидоры, положил в пакет и тоже вышел за калитку. Встретившись в конце улицы, они вместе пошли к речке.

– Что-то и ребят не видно… обычно они с утра уже плескаются, – сказала Валентина.

– Оно и лучше, мешать нам не будут, – ответил Валентин, когда они подошли к реке.

О том, что в деревне появились бандиты, молодые люди не слышали. Алексей Иванович зашёл к Валентину домой после его ухода. И когда он сообщил об этом Алевтине, она заволновалась.

– Господи! А дети ушли на речку, позаниматься решили и искупаться, жара с утра… – взволнованно произнесла женщина.

Егор Валерьянович рано утром уехал в город по делам, сама Алевтина собиралась на работу. Она работала на ферме дояркой, как и многие женщины в деревне.

– Ну ты заранее не паникуй-то, никто ведь не знает, откуда они зайдут в деревню. Дай Бог, может и вовсе сюда не сунутся, побоятся, – ответил Алексей Иванович.

Но Алевтина Борисовна уже выходила из дома, чтобы побежать за детьми на речку. А Валентин и Валентина уходили всё дальше и дальше, где был небольшой лесок и деревья давали тень. Наконец, выбрав место, они остановились.

– Хорошо-то как! Красота! Слышишь, как птицы поют? Тишина, – скрестив руки на затылке и потягиваясь на цыпочках, произнёс Валентин.

А Валентина стелила покрывало на сочную траву, рядом с речкой, положив на землю пакет с продуктами и рядом книги.

– Может сначала искупаемся? Жара такая, – сказал Валентин, снимая футболку и джинсы.

Валентина с восхищением смотрела на его крепкий торс, мускулистые плечи, красивое лицо, похожее на его отца и улыбалась.

– Ты чего, Валюша? Раздевайся, искупнёмся, потом и за учебники сядем, – сказал Валентин, посматривая на свою подругу.

Валентина быстро сняла с себя ситцевое платье в мелкий цветочек и осталась в купальнике. Они часто купались вместе, поэтому стеснения не было. Это поначалу, Валентина очень стеснялась, да и платье снимала у самой реки и сразу лезла в воду. Но они столько лет уже вместе. Валентин был уже в воде и смотрел на девушку, ожидая её. Немного поплавав, они вышли из воды и не одеваясь сели на покрывало.

– Ну что, начнём заниматься? – улыбаясь, спросил Валентин, взяв в руки учебник.

Валентина подняла голову и посмотрела на парня, хотела ему ответить, но вдруг побледнев, посмотрела выше его головы.

– Ты чего? – с удивлением спросил Валентин, увидев объятое ужасом лицо девушки.

Но она молчала, не в силах ему ответить. Валентин обернулся и увидел их. Бандиты стояли совсем рядом и с ухмылкой смотрели на них. На мужчинах была роба и кепки на головах. У одного из них загорелись глаза и он жадно смотрел на Валентину. Девушка бросилась к платью, хотела было его надеть, но тот, что смотрел на неё с вожделением ненасытного зверя, одним прыжком оказался рядом с ней и вырвал платье из её рук. Валентин, вскочив, бросился к ним, парень встал между бандитом и Валентиной, загораживая её собой. Но сильный удар по затылку и Валентин упал под ноги своей девушки. Его ударил прикладом по голове тот, что стоял в стороне. Валентина истошно закричала и присела, чтобы помочь парню. Но двое бандитов уже схватили её и повалили на землю.

Что происходило дальше, Валентина уже не соображала, лишь охрипла от крика и от боли. Тело, будто разрывали на части, она старалась бороться, но это было бессмысленно, казалось, это никогда не закончится. Один, подняв её руки, крепко держал их, пока первый творил с ней ужасные вещи. Будто изголодавшийся зверь, он накинулся на Валентину, срывая с неё купальник и с силой сжимая её плечи и грудь, кусая ей губы и шею. Тяжело дыша, ртом, из которого несло перегаром, табаком и ещё чем-то остро неприятным, из-за гнилых зубов, он всем телом лежал на девушке.

– Ммм… сладкая какая… как же давно мне не было так хорошо. Ну, не упрямься, тебе же тоже хорошо… – хрипел он прямо в лицо Валентине.

– Кабан, теперь твоя очередь, – хрипло проговорил первый из бандитов, вставая и натягивая на себя чёрные штаны.

Валентина уже была без сознания и ничего не чувствовала. Сколько прошло времени, она тоже не знала, но когда, наконец, она открыла глаза, то почувствовала сильную боль во всём теле, подняться никак не получалось. Вдруг она увидела Валентина, парень лежал на земле, с открытыми глазами, с ножом в груди. Валентина попыталась закричать от ужаса, но вместо крика, послышался хрип и застонав, она уткнулась в землю и зарыдала.

Прошло немного времени, Валентина приподнялась и глазами поискала своё платье, о купальнике она и не думала. Натянув на себя платье, она с трудом, подползла к Валентину и долго с ужасом смотрела в его безжизненные глаза.

Встать было ещё тяжелее, всё тело будто пронизывало шипами, острая боль внизу живота не давала ей выпрямиться, по ногам ещё текла кровь и в полусогнутом состоянии, она побрела в сторону своего дома. Улицы были пустынны, видимо, предупреждение участкового сработало. Валентина с трудом шла, опустив голову, как услышала окрик Алевтины Борисовны.

– Валя! Господи! А Валентин где? – взволнованно крикнула женщина,

Валентина, наконец, остановилась и с трудом подняв голову, посмотрела на Алевтину Борисовну полными слёз глазами. Только ответить она женщине не смогла, ноги у девушки подкосились и она упала, потеряв сознание.

– Люди! Помогите! Господи! Да что же это… где же мой сын? – вопила во весь голос Алевтина Борисовна, нагнувшись над девушкой.

На её крик, открыв двери, выбежали несколько человек. Хотели было спросить, что случилось, но увидев лежавшую на земле девушку, ноги которой были в крови, руки и шея в кровоподтёках, от укусов бандитов, кажется, они всё поняли.

А Алевтина Борисовна уже бежала к лесу, в предчувствии беды. Женщина сердцем почувствовала, что случилось ужасное.

Валентину соседи смогли увезти в больницу, на машине соседа, куда с плачем прибежали мама и бабушка девушки. Отца у неё не было, мужчина уехал в город на заработки и больше оттуда не вернулся. Лишь прислал письмо с одной лишь фразой: "Прости, но я полюбил другую и к тебе не вернусь".

Глава 3

Тогда Валентине было одиннадцать лет, девочка тяжело переживала уход отца, долго ни с кем не разговаривала, лишь плакала и спрашивала, когда вернётся её папа. Но что могла ответить ей Мария, мама Валентины? Обнимая дочь, она плакала вместе с ней и тихо говорила, что папы больше нет, он умер. Бабушка Валентины качала головой, подумав тогда, что и её муж вот так, в одночасье бросил её с маленькой дочерью на руках.

– Моя судьба повторяется. Ничего, вырастим Валюшу, пожалеет ещё Гришенька, что бросил мою дочь, – тихо шептала пожилая женщина.

Но годы шли и Гриша не возвращался. Правда, как-то сосед,Евдоким,сказал Марии, что видел Гришу в городе.

– Сын у него маленький, жена, опять-таки, при нём. Не вернётся он, Мария, ты его не жди. Кажется, он про вас и не помнит, – с грустью сказал Евдоким.

Тогда Мария ничего не ответила, только с трудом проглотила слёзы и отвернувшись, ушла.

– Что с моей дочерью, Екатерина Петровна? Она ведь не умрёт? – рыдая, спросила Мария врача местной больницы.

– Ох, Мария… бедная девочка. Мы наложили ей множество швов. Изверги, ведь не пощадили девочку, а крови сколько потеряла, бедняжка. Но ты, Мария, держись, главное, что Валюша жива. Дай Бог, оправится от всего этого ужаса, – ответила Екатерина Петровна, пожилая врач-акушер, женщина пятидесяти лет, с моложавым лицом, светлыми волосами, аккуратно уложенными на затылке.

– Я увидеть её должна, прошу Вас, Екатерина Петровна, бедная моя девочка. Убила бы этих гадов! – не переставая плакать, зло выкрикнула Мария.

Ей не было ещё и сорока лет, выйдя в восемнадцать лет замуж за тракториста Гришу, она думала, что проживёт с ним долгую и счастливую жизнь. Но когда он так вот ушёл, предав её, ведь и не ссорились вроде и любили друг друга, Мария перенесла стресс, но никому своих эмоций и слёз не показывала. Дом у них был крепкий, строили на долгие годы, а Гриша перед уходом его отремонтировал, работящий был мужик.

К Марии пробовал подбить клинья сосед, у которого два года назад внезапно умерла жена и остались двое ребятишек, но Мария отказалась на предложение жить вместе. Может в душе она надеялась, что её Гриша одумается и однажды вернётся к ней и дочери, кто знает. По натуре, Мария была замкнутая женщина, скромная и спокойная. Что творилось у неё в душе, никто и не догадывался. А тут, услышав, что случилось с её дочерью, она не сдержалась, плакала и кричала, проклиная тех, кто сломал жизнь её дочери. Екатерина Петровна с трудом согласилась пустить Марию к дочери.

– Ты, Мария, только не плач, не показывай дочери своих слёз. Это ещё больше её травмирует. Держись, пожалуйста, хотя я, конечно, понимаю, как это тяжело. У самой две взрослые дочери, не приведи Господь! – говорила врач, провожая Марию в палату, где отвернувшись к стене лежала Валентина.

Валентина спала после вливания крови, капельницы и успокаивающих уколов. Увидев дочь, Мария зажала рот руками, чтобы не закричать. Синяки под глазами, шея и руки исцарапаны и в ссадинах. Девушку накрыли до плеч покрывалом и Мария, застыв, смотрела на дочь. Потом, нагнувшись к ней, тихо прошептала:

– Доченька, родная моя… держись. А я… я тебя очень люблю.

Отвернувшись, она быстро вышла из палаты и зашагала по коридору к выходу. Её мать, бабушка Валентины, едва успевала за дочерью. Екатерина Петровна проводила женщину взглядом, полным сожаления.

– Бедная женщина… сначала муж бросил, а теперь это. Горе-то какое… – прошептала она.

Егор Валерьянович, узнав, что сын не вернулся и жена его побежала к лесу, чтобы найти его, взял висевшее на стене ружьё, лихорадочно зарядил его патронами и вышел из дома. О том, что случилось с детьми, говорила вся деревня. Участковый, Алексей Иванович, со своим помощником, вооружившись, решили прочесать местность. Но где искать этих бандитов? Кто-то сообщил, что ограбили магазин, туда мужчины и побежали.

– Ничего не боятся, гады. Среди бела дня творят такое, – подходя к магазину, на ходу говорил Алексей Иванович.

Глава 4

Небольшое помещение, где продавали необходимые продукты и товары для населения, было пе ревернуто. Продавщица, Зина, молодая женщина, лежала в луже крови, под прилавком, её сначала и не увидели. Тело обнаружил помощник участкового, Миша, молодой совсем парнишка, лет двадцати пяти, шустрый и упрямый, он пришёл в милицию после военного училища.

– Алексей Иванович, тут Зина лежит! – крикнул Миша, нагибаясь над телом молодой женщины.

– Жива? Она жива, Миша? – подойдя ближе, спросил Алексей Иванович.

– Какой там, если бы… Гады, ножом убили, видимо, стрелять побоялись, чтобы себя не обнаружить, – ответил парень, прощупывая на шее Зины пульс и качая головой.

– Давай вынесем её, звони в больницу, пусть труповоз пришлют. Дождись их, а я к лесу. Эти гады не могли далеко уйти, надо их обезвредить, пока они ещё кого-нибудь не убили, – сказал Алексей Иванович и направился к выходу.

– Я с Вами пойду, – заявил парень.

– Нет, Миша. Дождись врача, отправь труп на экспертизу, оцепи здесь всё, чтобы следов никто не попортил. Из города обещали специалиста прислать. Выполняй приказ, – повернувшись к парню, строго сказал Алексей Иванович.

– Слушаюсь, товарищ капитан! – громко ответил Миша.

Егор Валерьянович нашёл Алевтину Борисовну, жену свою, рядом с телом сына. Бедная женщина охрипла от криков и рыданий, на неё было больно смотреть. Обняв тело сына, она смотрела на него безумными глазами.

– Вытащите из него нож! Моему мальчику больно! Люди! Валечка, сыночек мой ненаглядный, что же эти звери с тобой сделали? Как же теперь мне жить? – до хрипоты кричала женщина.

Она, резко вздрогнув, обернулась, когда Егор Валерьянович, присев, обнял её за плечи.

– Егор! Смотри, что сделали с нашим сыном. Что же это, а? Вытащи нож, Егор, моему мальчику больно, – уткнувшись в грудь мужа, хриплым голосом говорила Алефтина Борисовна.

– Нельзя, родная. На рукояти могут быть отпечатки пальцев. Хотя и так известно, кто сбежал из тюрьмы. Я их найду, гадов, обязательно найду. В тюрьму они уже не вернутся, убью нелюдей, – гладя жену по голове, стараясь успокоить её, говорил Егор Валерьянович.

А сам, суровым взглядом смотрел в глаза сыну, в которых была боль и непонимание. Парень видел, что творили с его любимой, он порывался помочь ей, ударив кулаком одного из бандитов, за что тот и вонзил в него нож, по самую рукоять. Егор Валерьянович обернулся, услышав шаги. К ним подходил Алексей Иванович, держа в руках пистолет.

– Ох ты, Боже ж мой… что творят, гады, – с удивлением посмотрев на труп парня, сказал мужчина.

Потом, нагнувшись, участковый, взяв из кармана носовой платок, схватился за рукоять ножа и с трудом вытащил его. От увиденного, Алевтина Борисовна закричала, обняв тело сына и упав ему на грудь.

– Алевтина, прошу тебя. Ты иди домой, Егор, надо отнести сына в больницу, в морг на экспертизу. Прости, друг… сам понимаешь, служба. А этих гадов мы найдём, слышишь? Обязательно найдём. Из города должен специалист приехать, давай, Егор, поднимем парня и пойдём уже, – говорил Алексей Иванович, с сожалением посматривая на Алевтину Борисовну и Егора Валерьяновича.

Мужчина молча нагнулся, помог сначала жене подняться, понимая, в каком она состоянии, отдал ружьё Алексею Ивановичу и опять нагнувшись, поднял сына.

– Может я помогу, Егор? – предложил участковый.

– Сам я. Своя ноша не тянет, – сухо ответил Егор Валерьянович.

Глава 5

На улицах собрались люди и с сожалением смотрели на Алевтину Борисовну, которая поддерживая сына за голову, без конца плакала и причитала. На Егора Валерьяновича, который с суровым лицом нёс сына. Многие плакали и подходили ближе, выражая сочувствие, многие сыпали проклятия на тех, кто сотворил такое.

– Люди! Что же это? Егор, мы пойдём с тобой ловить этих уродов. Возвращайся к нам, у меня тоже ружьё есть, – говорил сосед Ефим.

– Я тоже пойду, вон, хоть лопату возьму, – говорил другой сосед Степан.

– Товарищи! Нельзя самосуд устраивать. Их обязательно поймают и будут судить, – услышав слова мужчин, крикнул Алексей Иванович.

– Судить? Что же твой суд допустил такое, Алексей Иванович? – крикнул в ответ Степан.

– Да! Вон и Зину-продавщицу, зарезали, как ягнёнка. А ты говоришь, суд, – отвечал Ефим.

Егор Валерьянович принёс сына в больницу и положив на носилки, погладил парня по густым волосам, потом нагнулся и поцеловал его в губы.

– Прости, сын, не уберёг я тебя. Но я отомщу за тебя… отомщу… – прошептал мужчина, обронив слёзы на лицо парня.

Потом резко повернулся, велел жене идти домой, а сам, взяв ружьё из рук участкового, пошёл прочь.

– Егор! Подожди! Ну нельзя так, – кричал ему вслед Алексей Иванович.

Но Егор Валерьянович его не слышал, быстрыми шагами, он направлялся к лесу. По дороге к нему присоединились Ефим и Степан и ещё пара мужчин, в руках одного были вилы, у другого лопата. Егор Валерьянович будто знал, где могут находиться бандиты и уверенно шёл сначала по тропинке, потом свернул от речки в самый лес. Вечерело, Егор Валерьянович спешил и остановить его было уже невозможно. Алексей Иванович понимая, что помешать расправе не сможет и сам едва поспевал за мужчинами. Вдруг Егор Валерьянович остановился и подняв руку, прислушался.

– Тихо. Я их слышу. Они в той стороне, – тихо сказал он, обернувшись вполоборота к мужчинам.

– Послушай, Егор… может ты не будешь действовать сгоряча? Понимаю, тебе нелегко, но… – начал говорить Алексей Иванович, но Егор Валерьянович его остановил жестом руки.

– Тебе не понять, Алексей Иванович и не дай Бог понять, – прошептал Егор Валерьянович и тихо стал пробираться сквозь деревья.

Он увидел троих бандитов неожиданно. Те, устроившись между деревьями, распивали водку и ели консервы, украденные из магазина. Они были уже пьяны и видимо, безнаказанность и выпитая водка, придавала им смелости. Развязно болтая, они допивали уже третью бутылку.

– Вот бы ещё такую кралю сюда. Я бы не отказался покувыркаться да потискать ещё раз молодую, да сочную, как спелое яблочко девчонку, – говорил один из бандитов, смачно сплёвывая на землю.

– Да, хороша была девка, ещё и целка. Может сходим в деревню? Там таких красоток много, – предложил второй.

– Я те схожу, Кабан! И так засветились по самое немогу. На нары захотелось? А за насильничество на зоне петухом петь будешь? Хватит с нас на сегодня. Сова, наливай, что ли. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – сказал третий, кажется, он был тут за главного.

Сова тут же налил ему в пустую консервную банку, а сам стал пить из горла, когда раздался выстрел и тот, которого звали Сова, замертво свалился под ноги бандитам. Пуля попала ему в голову, бутылка выпала из его рук и водка полилась на землю. Двое других бандитов тут же вскочили на ноги и стали стрелять, не видя цели. Раздался второй выстрел из ружья Егора Валерьяновича, пуля попав в грудь Кабана, заставила упасть и его. Но он был только тяжело ранен и с выпученными от боли глазами, смотрел по сторонам. Третий же отстреливался, стреляя во все стороны, в темноте не понимая, откуда раздаются выстрелы. Тут Алексей Иванович выстрелил в бандита, целясь тому в ногу. Бандит взвыл от боли и начал орать и материться, но присев и вытянув раненную ногу, он продолжал стрелять. Егор Валерьянович перезарядил ружьё и сделал ещё один выстрел, попав бандиту в плечо. Подскочив к нему, он выбил пистолет из его руки и прикладом ружья в голову, отключил его. Потом, схватив того, которого ранил в грудь, приподнял и подпёр к дереву.

– Смотри мне в глаза, гад! Сына моего, за что, а? Девочке жизнь искалечили, мрази! – шипел над ухом бандита Егор Валерьянович.

– Это не я… не я. Это всё Сова, – с трудом шептал Кабан, понимая, что умирает.

Егор Валерьянович прикладом нажал на рану Кабана, от чего тот, закатив глаза, заорал:

– Ммм… больно, сука! Пусти!

– Ааа, тебе больно значит, гад? А моему сыну не было больно? А мне, а матери его не больно? Мразь! Я покажу тебе, что такое боль, – говорил Егор Валерьянович, нажимая сильнее на рану.

Кабан, видимо, не выдержав боли, потерял сознание и сполз на землю. Пнув его ногой, Егор Валерьянович повернулся к третьему бандиту, тот, зло сверкая глазами и морщась от боли, оглядывался на мужчин. Алексей Иванович не мешал расправе, понимая, насколько сейчас тяжело Егору Валерьяновичу. Тот поднял с земли нож, брошенный бандитами и схватил отморозка за шиворот.