50 тысяч километров в час

В серверной Алексея монотонно гудело охлаждение стоек. Программист гонял на серверах одновременно несколько автономных систем.

— Во, смотрите, — Алексей, сверкая темными кругами под глазами от недосыпа , ткнул пальцем в центральный монитор. — Наблюдайте за правым окном.

Илья и Константин встали за его спиной. На экране крутилась сложная 3D-симуляция манипулятора с учетом реальных динамических нагрузок. Цифровая модель многосуставного манипулятора «Богомола» плавно потянулась к длинной мачте. Через секунду захват защелкнулся на решетчатой конструкции, и робот начал медленно, компенсируя инерцию и отсутствие гравитации, выводить деталь в вертикальное положение, устанавливая ее в пазы крепления.

— А вот сейчас мое любимое место будет, — Леха довольно потер руки.

На экране вторая, верхняя клешня «Богомола» ловко отстегнула захват, а взамен пристегнула инструментальную кассету с гайковертом и с небывалой, для космической неповоротливости, скоростью накрутила четыре гайки на крепежные шпильки. Без единого промаха или срыва резьбы.

— И сколько миллионов итераций понадобилось твоей нейросети, чтобы так филигранно попасть в резьбу? — впечатленно спросил Илья.

— Процесс обучения еще даже не закончился, — гордо ответил Алексей. — Скоро неделя будет, как ИИ крутит эту симуляцию нон-стоп методом проб и ошибок. Но вообще-то, нам пора начинать работать с реальным манипулятором. У меня ядро «Молчуна» уже готово, пора пробовать его на физических сервоприводах.

Он обвел рукой остальные мониторы, по которым бежали бесконечные строки логов.

— Да завтра и начнем, — кивнул Константин, разминая затекшую шею. — Силовая рама «Богомола» уже готова. Актуаторы смонтированы. Осталось только с ложементами для хранения инструмента разобраться, да выточить полную коллекцию кассет, но это можно делать и параллельно. Софт уже можно накатывать.

— А когда полезем на вертикальную стену? — у Ильи загорелся в глазах привычный азарт. — Захваты тестить?

— Да вроде ничего не мешает, — Костя пожал плечами. — Давайте завтра с утра и сделаем первый подход к снаряду.

— Только есть проблема, — Алексей потер глаза. — Я сегодня на дежурство в ЦКП заступаю. Появлюсь в ангаре только завтра после обеда.

— Да раньше у нас с реализацие в железе и не получится, — кивнул Константин.

Парни разошлись по своим делам. Илья вернулся в лабораторию, плотно прикрыл дверь и сел за ноутбук. Он быстро настроил защищенный маршрут и, используя старые доступы, скинул письмо на один из британских серверов, который мониторила Амелия. Письмо было подчеркнуто невинным:

«Уважаемая доктор Брукс. Очень жаль, что вы не смогли появиться на празднике. Может, у вас найдется минутка, чтобы вернуться к нашим лабораторным испытаниям? У меня как раз есть новые результаты. Если вы готовы, я могу переслать их вам сегодня вечером».

Илья нажал «Enter» и свернул окно. Пора было готовиться к завтрашним тестам «Богомола» на стене.

— Жуков, — раздался от дверей тихий голос.

Евгений Борисович, как всегда, появился в лаборатории абсолютно бесшумно и без предупреждения.

Куратор прошел внутрь, заложив руки за спину, и склонил голову набок, разглядывая Илью.

— У меня тут из МЧС запрашивают данные о вчерашней аварии недалеко отсюда. Говорят, там какой-то молодой парень спас ребенка и водителя из горящей машины, а потом скрылся в направлении нашей базы. Ты случайно не знаешь, кто это мог быть?

— Нет, не в курсе, Евгений Борисович, — Илья внутренне сжался, но постарался сохранить ровный голос, для вида уткнувшись в монитор. — Надеюсь, с ними всё хорошо.

— Еще бы не хорошо, — хмыкнул куратор. — Только вот знаешь, чей это был ребенок? Это был сын начальника областного УВД. И генерал очень, очень хочет найти и лично отблагодарить героя.

— Мне жаль, что она не справилась с управлением на льду. Живы — ну и отлично, — буркнул Илья, не отрывая взгляда от экрана.

В лаборатории повисла звенящая пауза.

— А я не говорил, что за рулем была женщина, Жуков, — вкрадчиво, с хищной интонацией произнес Евгений Борисович.

Илья замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Попался. Как сопливый первокурсник на экзамене.

— Ладно... Глупо всё вышло, — Илья медленно повернулся к куратору, понимая, что отпираться бессмысленно. — Вы бы на моем месте поступили так же.

— Возможно, — не сводя с него тяжелого взгляда, согласился Евгений. — Только вот они еще говорят, что там взорвался полный бак бензина. И спасателя отбросило взрывной волной прямо на асфальт.

— Да какая разница, Евгений Борисович? С ребенком же ничего не случилось.

— В том-то и дело, Жуков! — голос куратора лязгнул металлом. — Разница в том, что ты принял на себя ударную волну, после которой людей собирают по частям, а потом просто встал и пошел на базу своими ногами! Пожарный говорит, свидетели видели, как ты вытаскивал ребенка — ты был в эпицентре огня. А эксперты из МЧС до сих пор стоят у остова и не понимают, как человек смог выломать заклинившую дверь... вывернув ее в обратную сторону! А?

— Я не помню, всё было очень быстро, — Илья сглотнул, чувствуя, как по спине потек холодный пот. — Может, мы уже сменим тему? Я бы очень не хотел светиться перед этим вашим полицейским генералом. Ни к чему это.

Евгений вдруг усмехнулся. Жесткость исчезла с его лица.

— Слов нет. Ладно, расслабься, Терминатор. Не было никакого генерала. Я посмотрел записи с уличных камер. Это была обычная семья. Ты поступил как мужчина, Жуков. Но я уверен, что история с твоей физиологией на этом не закончится. И рано или поздно эти вопросы задам тебе не я, а люди с инструментами.

Куратор придвинул стул и сел напротив Ильи.

— Так. Переходим к главным новостям. Второго января вы вылетаете в Кёльн.

Илья шумно выдохнул. Случилось.

— И перед этой поездкой я бы хотел обсудить с тобой один крайне деликатный вопрос, — Евгений наклонился вперед, понизив голос. — То, что ты стал объектом массового наблюдения со всех сторон, ты уже и сам понял. Британская разведка тоже ждет тебя с распростертыми объятиями. Отсюда вопрос, Жуков: что ты будешь делать, если в Кёльне тебя загонят в угол и покажут видео в реальном времени, где кто-то будет держать нож у горла Амелии?

Илья почувствовал, как кровь отлила от лица.

— Я... Я должен порвать с ней? Сделать вид, что мне плевать?

— Бессмысленно, — покачал головой куратор. — Во-первых, весь экипаж МКС видел, как вы прощались. Во-вторых, ты всё равно выходил на контакт с ней после этого. Даже если ты сейчас встанешь посреди базы и крикнешь «всё кончено», ни одна разведка мира тебе не поверит. И это видео с ножом ты всё равно рано или поздно увидишь. Это их самый сильный козырь против тебя.

— И что мне теперь делать? — глухо спросил Илья, сжимая кулаки.

Евгений Борисович долго смотрел в глаза своему самому проблемному и самому ценному инженеру.

— Работать, лейтенант. Делать свой тренажер и свой рой. А я... я попробую помочь ей по своим каналам. Считай это моим личным вкладом в проект.

Куратор поднялся.

— На сегодня всё. Готовьтесь к командировке.

Он пошел к выходу, но у самой двери обернулся.

— А за то, что ты вытащил пацана из огня — мое личное уважение тебе. Работай.

Дверь тихо закрылась, оставив Илью наедине с гудящими серверами и осознанием того, что Европа станет для него настоящим минным полем.

***

До глубокой ночи Илья сидел в темной лаборатории, крутя в голове возможные варианты развития событий в Европе.

«Я же ничего не понимаю в оперативной работе, — с тяжелым сердцем думал он, глядя на мигающие индикаторы серверов. — Меня переговорит и загонит в ловушку любой стажер из МИ-6. Я только сойду с трапа, как меня запрут в допросной прямо в аэропорту и покажут то самое "кино", о котором предупреждал Евгений. Что я смогу сделать?»

Он посмотрел на часы. Время подходило к концу рабочего дня в Лондоне.

Илья набрал номер Алексея по внутренней защищенной связи базы.

— Леха, привет. Как у вас там в ЦКП обстановка?

— Да тишина, скукота смертная, — зевнул в трубку программист. — Что хотел на ночь глядя?

— А ты с прошлого раза менял орбитальную дислокацию нашего «Охотника»?

— Да нет, конечно. Мы тут его вообще не трогаем, решили оставить его на стационарной орбите как элемент раннего оповещения, пока монтаж «Эндимиона» не начнут.

— Отлично. Я возьму этот канал на пару минут?

— Да пожалуйста. Хоть на час. Пойду пока кофе себе налью.

Илья отключился, пододвинул к себе ноутбук и надел гарнитуру. Он быстро вбил нужные частоты и модуляцию, пробиваясь через военный ретранслятор к портативной цифровой рации, спрятанной где-то в Лондоне.

В наушниках зашуршал плотный цифровой эфир.

— Отличная погода сегодня, но обещали дожди, — ровным голосом произнес Илья в микрофон и затаил дыхание.

Секунды тянулись мучительно долго. А затем сквозь шум радио эфира прорезался мягкий, до боли родной голос с легким британским акцентом.

— "У нас каждый день дожди."

Илья закрыл глаза, чувствуя, как напряжение последних дней отступает, оставляя только щемящую тоску.

— О, привет. А я тут проходил мимо... дай, думаю, стихи почитаю в эфире. А тут ты. Так приятно.

— "Рада тебе, Кочегар. Очень рада", — в ее голосе слышалась искренняя, теплая улыбка.

— Тут такая новость есть... — Илья перешел на деловой тон. — В общем, я тут решил по Кёльну прогуляться. Числа так второго января. Думаю, может, что интересное там увижу в плане архитектуры.

В эфире повисла короткая пауза.

— "Как интересно... Возможно... да. Просто невероятно", — голос Амелии дрогнул. — "Я улетаю туда через два дня. По работе. Представляешь совпадение?"

— Действительно странно. Я тебе позвоню, когда прилечу.

Цифровой шум усилился, спутник уходил из зоны идеального приема.

— "Илья, скажи..." — Амелия замялась, словно решаясь задать самый важный вопрос.

— "То, что ты написал в том последнем открытом письме на мою почту... про поляны цветов... Это была правда? Или просто текст?"

Илья сглотнул.

— Конечно, нет. Я просто списал текст, который мне дали в отделе безопасности... Да, Амелия. Это правда. Каждое слово.

Из динамиков послышался судорожный вздох.

— "Я тут немного думаю о тебе... Постоянно думаю. Но то, что происходит сейчас вокруг нашей работы... Ой, Илья, я не должна об этом говорить."

— Вот и не говори! — перебил ее Илья, вспомнив слова куратора про нож у горла. — Желательно вообще ни с кем не откровенничай. Просто делай свою работу. Я настаиваю на этом: ты не должна останавливаться и не должна никому доверять. Поняла?

— "Поняла. Кстати, об этом... Я посмотрела твои снимки с "рыбалки", которые ты прислал." - Илья напрягся. — "Это неожиданно, Кочегар. Я и одного процента от этого результата не ждала. Это полностью меняет... всё. Представляешь?"

— Представляю, — Илья с улыбкой посмотрел на черную батарейку, замотанную в изоленту, лежащую на столе. Эфир начал стремительно заполняться треском и пакеты стали пропадать — окно связи закрывалось. — С Рождеством тебя, дорогая. Солнц...

Связь оборвалась, сменившись ровным, бездушным белым шумом космоса. Илья снял наушники. Они летят в Кёльн.

***

«Богомол» медленно полз по вертикальной стене испытательного ангара.

Сейчас, в собранном виде, эта странная угловатая конструкция из черных кубов больше напоминала жуткого металлического паука-переростка. Титановые манипуляторы аккуратно переставлялись по бетонной поверхности, сопровождаясь ровным, мощным гудением шарико-винтовых сервоприводов.

Константин, задрав голову, скрестил руки на груди.

— Илюха, а на сколько вообще хватит батарей в кубах при таких нагрузках?

— Ну, технически мы не ограничены в емкости, — Илья неотрывно следил за каждым движением робота. — Кубы — это модули. На орбите мы подгоним к нему на спину столько кубов, сколько нужно. Пусть ползает, пока не сядут окончательно.

«Богомол» благополучно добрался до самого стыка стены и высокого потолка бокса, глухо лязгнув металлом о бетон.

— Что дальше? — спросил Костя.

Алексей, сидевший за пультом управления в безопасной зоне, вдруг хищно улыбнулся.

— У меня тут идея возникла... «Молчун»! Заставь «Богомола» лезть по потолку.

Илья и Костя мгновенно отшатнулись назад, подальше от возможного места падения много килограммовой конструкции. Робот наверху замер. Нейросеть просчитывала варианты.

Затем «Богомол» отпустил верхнюю «руку» от стены и начал ее медленно выдвигать, пытаясь дотянуться до стальных ферм, поддерживающих перекрытия крыши ангара. Металлический коготь царапнул воздух. Ему не хватило совсем немного. Максимальной длины телескопического манипулятора оказалось недостаточно для перехвата.

«Молчун» снова замер на долю секунды. Внезапно еще две конечности оторвались от бетона. Зашипели маневровые газовые двигатели на базовых кубах.

Парни с проклятиями бросились врассыпную по углам бокса, спасаясь от непредсказуемого поведения ИИ.

«Богомол» с силой оттолкнулся от стены оставшимися лапами и начал падать вниз. Мощности маневровых двигателей было явно недостаточно, чтобы заставить такую массу зависнуть в воздухе при земной гравитации. Но ИИ этого и не планировал. Тяги хватило ровно на то, чтобы протолкнуть тяжелое тело вперед, компенсируя недостающий промежуток!

В полете манипулятор лязгнул, и титановые клешни намертво сомкнулись на двутавровой балке потолочной фермы. Двигатели тут же перестали извергать углекислый газ.

Монстр с глухим скрипом повис на одной руке, раскачиваясь под потолком, словно металлический гимнаст на перекладине.

Парни, вжавшись в стены, затаили дыхание. Они молча ждали реакции «Молчуна» на нестандартную физическую проблему: подтянуться на одной винтовой тяге было невозможно из-за отсутствия нужных степеней свободы в плечевом суставе.

«Богомол» пронзительно завизжал приводами. Его вторая свободная рука изогнулась и мертвой хваткой ухватилась за ту самую конечность, на которой сейчас висело всё тело. Робот создал искусственный рычаг!

Парни стояли с открытыми ртами. Прямо на их глазах алгоритмы машинного обучения выходили из положения, которое даже для человека-скалолаза было бы весьма непростым.

ИИ не сдавался. Линейные актуаторы начали сжиматься, уменьшая длину обеих сцепленных рук и медленно, с натужным скрежетом подтягивая массивный корпус ближе к потолку. В какой-то момент точка баланса сместилась, и третья лапа смогла дотянуться до металлоконструкции фермы, плотно зафиксировав захват.

После этого дело пошло быстрее. Сервоприводы распределили нагрузку, подтянули корпус вплотную к потолку, куда уже дотянулся средний ряд манипуляторов. Надежно закрепившись, «Богомол» резво пополз по потолочной балке, орудуя всеми шестью конечностями.

Илья шумно выдохнул, вытирая испарину со лба.

— Потрясающе... Леха, а как мы его оттуда снимать будем? У него же нет мягких амортизаторов в конечностях, одни жесткие винтовые пары. Он при прыжке всё себе переломает.

— «Молчун», спусти «Богомола» на пол, — вместо ответа бросил в микрофон Алексей.

Робот под потолком развернулся и пополз по балке к тому месту, где на стене располагался ряд узких технических окон. Не спеша переставляя конечности, он зацепился задними клешнями за стальную решетку на окне и аккуратно свесился всем телом вниз. Расстояние до пола всё еще было огромным.

Вдруг маневровые газовые движки взвыли на полную мощность. Но они били не вниз, а перпендикулярно стене! Реактивная струя с невероятной силой впечатала тяжелое тело «Богомола» в бетон.

Робот расцепил клешни на решетке и начал скользить вниз. Искусственно созданное трение тормозило падение. Титановые когти с мерзким, пробирающим до костей скрежетом скользили по бетону, высекая искры.

Глухой удар. Движки стихли. «Богомол» мягко приземлился на пол бокса и замер в режиме ожидания.

В ангаре повисла тишина. Три гениальных инженера медленно вышли из своих углов на середину бокса. Они не проронили ни слова, забыв про шутки и споры. Илья, Константин и Алексей просто стояли и смотрели на шесть глубоких, рваных борозд, оставленных титановыми когтями на прочном бетоне стены.

Их творение было готово к войне.