По полю мёртвых одуванчиков

I

– Гляди, какая идёт! – услышала она за спиной мужской шёпот и даже оборачиваться не стала, зная наверняка: про неё говорят. Ещё каких-то два года назад все эти раздевающие взгляды были в диковинку, но она уже давно забыла, каково это, когда на тебя никто не смотрит.

– Вот это жопа! Я б вдул! – раздалось слева. Как это пóшло, – подумала она. – «Я б вдул!» Будто я автошина или надувной матрас. Кто-то говорит, что это и есть самый главный мужской комплимент. Он, мол, вмещает в себя и «О боже, какая ты красивая!», и «Твои глаза, как горные озёра», и даже «Никогда не встречал девушки с таким кругозором!» Видимо, это удел всех красавиц. А она красива, уж теперь-то она это прекрасно знает. Но ведь было время…

Её настигли у лестницы. Высокий симпатичный брюнет обогнал её и встал на пути.

– Девушка! Выходите за меня замуж! – выпалил он, чуть запыхавшись, словно пробежал через полунивера, чтобы ей это сказать. – Вы так обворожительны, что если откажете, это разобьёт мне сердце!

Это было настолько внезапно, что она сперва даже не знала, что и сказать.

– Прямо так, сразу замуж, даже имени моего не спросишь?

– Если бы вы назвали своё имя и приложили номер своего мобильного, я бы умер от счастья, – широко заулыбался брюнет. Какие у него широкие плечи и сильные руки…

– Меня зовут Маша, очень приятно, – сказала она, разглядывая парня. Какой классный, даже жалко такого разочаровывать.

– Красивое имя! А телефон у вас какой?

– У меня «Samsung». – Она попыталась его обойти, но он не пустил.

– Нет, я имел в виду номер.

– Ты что же, торопишься умереть от счастья?

– Я на всё готов, только дай мне свой номер. – Глаза парня светились, он так тяжело дышал, словно только что пробежал марафон. Вот настырный.

– Извини, дружок, ты опоздал на три года. Я другому отдана и буду век ему верна, – с нотками грусти произнесла Маша, мягко обогнула парня и пошла вниз по лестнице. На помрачневшее лицо брюнета она старалась не смотреть. Не грусти, красавчик, следующая обязательно будет твоей…

Уже третий за неделю, – думала Маша. И все как назло в моём вкусе! Ладно бы подкатывали какие-нибудь жирные и прыщавые, так нет же. Все, как на подбор, высокие и красивые, гады. И от каждого надо бежать…

Пока она шла по коридору, со всех сторон на неё обращались жадные взгляды. Маша достала из сумки телефон и мельком глянула на экран. Звонков и сообщений не было. Печаль. Всё-таки хорошо тот мальчик придумал с предложением на лестнице. Обязательно бы с ним куда-нибудь сходила, если бы не…. Опять эти «если бы»!

Дорога от универа до дома заняла полчаса. Двадцать минут на стареньком скрипучем автобусе – и почему они до сих пор не купят нормальные? – и десять минут блужданий в панельных джунглях, куда постороннему лучше не соваться. Девчонок, с которыми она снимала маленькую квартирку в микрорайоне, дома не было: Катя ещё на парах, а у Светы работа допоздна, пашет на хостесе каждый день. Маша быстро скинула с себя толстовку, в которой ходила в универ чуть ли не каждый день (в ней на неё меньше пялились), быстро разыскала среди глаженых вещей белую сорочку для офиса, оделась, подкрасила ресницы, а потом организовала себе чай с шоколадкой. В квартире было прохладно и тихо. Начало мая на календаре, солнце за окном уже палило вовсю, но ни один лучик не проникал в комнату в это время дня. На стене висел огромный плакат с Мерилин Монро, под ним стоял большой раздвижной диван, сейчас аккуратненько укрытый простынёй. Маша тоскливо посмотрела на него. Целый день квартира свободна, но даже пригласить никого нельзя. Вот бы… Но времени на воздушные замки не осталось. Маша быстро допила чай, откусив от шоколадки совсем чуть-чуть, схватила сумочку и пошла на работу.

Вот уже несколько месяцев после пар она подрабатывала администратором в школе иностранных языков. Работа непыльная – подай, позвони, скройся с глаз и не мешай. Сначала она перебирала накопившиеся бумаги, а ближе к концу дня обзванивала клиентов. В перерывах делать особо нечего, и Маша сидела в соцсетях с рабочего компьютера. Опять целый ворох сообщений от незнакомых мальчиков, парней, мужиков, даже один дед написал, безнадёжный, как часы с кукушкой. Ну ты-то куда, перец маринованный? Где-то я тебя видела… Тут Маша с удивлением узнала препода по статистике, который вёл в параллельной группе, про него ещё говорили, что он бодрый и хорошо держится. Ужас какой. Маше стало жалко его. Как это грустно, когда ты ещё «ого-го», но поздно, так безнадёжно поздно…

Что там дальше по списку? Всё одно и то же, одно и то же… Какая ты красивая… Что-то там про нимфу и ангела… Стандартное «А парень у тебя есть?» раз пятьдесят… Предложения типа «А не хочешь бесплатную ню-фотосессию, мне для портфолио…» или классическое «Вашей маме зять не нужен?». Мастера пикапа, на какой помойке вы себя нашли? Самое главное, ОН опять оффлайн. Заходил три часа назад с телефона и даже ничего не написал. Наверное, ждёт, что я первая ему напишу…

«Привет, моя малышька», – написал какой-то придурок. Она имела неосторожность ответить ему вчера…

«Какая я тебе к чёрту твоя?» – отозвалась Маша, просматривая стену парня. Надо же, он даже не красивый. И пишет с ошибками.

«Малыш, ну зачем ты так»

«Я тебе не малыш, мне уже третий десяток идёт»

«О, большая девачка! Я тоже большой. Местами даже очень»

«Это точно не про твой мозг», – набрала она, закусив губу.

«Киса, я тут изо всех сил стараюсь, а ты мне такие вещи пишишь»

«Запрись где-нибудь один и там старайся. У меня есть парень, мы с ним вместе уже давно, и я его люблю»

«Чё, прям реально довно?»

«Реально. Больше трёх лет»

Имбицил на том конце долго молчал, а потом написал: «Малышь, я не хочу быть запасным аэродромом». Это её убило. Называет «своей», даже толком не пообщавшись, а потом ещё и «не хочет быть запасным». Да с чего ты взял, что ты вообще им будешь! Беззвучный смех душил Машу минуты две и не отпустил даже тогда, когда вошли начальница с одной из преподавательниц английского и непонимающе уставились на неё.

– Мария, что это с вами?

– Я… просто… ой, извините, Наталья Николаевна! – справится с собой стоило большого труда. – Просто вспомнила кое-что смешное.

Директриса языковой школы быстро подошла к компу и взглянула на экран. Там ничего не было, к счастью, Маша успела закрыть все окна.

– Смотрите мне, Жукова, если я ещё раз застукаю вас за этой болтовнёй в соцсетях, у нас с вами будет долгий и неприятный разговор.

Всё веселье мигом схлынуло. Вот стерва. Ну и что ты мне сделаешь? Зарплату мне понизишь? Уволишь? И так за жалкие гроши тут пашу, только и хватает, чтобы за квартиру платить. Если бы не удобный график, давно бы ушла из этого гадюшника. Ещё и училка эта глазки на меня вылупила через свои окуляры. Будто я не знаю, что вы с ней только и делаете, что перемываете мне кости, стоит отойти по делам.

– Да, Наталья Николаевна, – сказала Маша, и вернулась к работе. В коридоре раздались голоса. Через минуту в двери показался невысокий лысоватый мужчина восточной внешности, золотые запонки, перстень и толстая цепь на шее так и заиграли бликами в белом свете ламп. За ним на цыпочках семенил верзила-сторож, тоже, кстати, как-то раз пытавшийся склеить Машу.

– Наташ, всё как договаривались? – спросил восточный мужчина не здороваясь.

– Да, Зураб Мехдиевич, – бархатным тоном сказала начальница. – Мы всё сделали так, как вы нас и просили. Даже два проектора нашлись и видеодоска.

– Отлично. Проверь зал ещё раз, чтоб всё было с шиком, с блеском. Это очень серьёзные люди, я тебе уже говорил. Очень серьёзные.

– Я всё понимаю, Зураб Мехдиевич, будет сделано в лучшем виде. Насчёт флаеров будут распоряжения?

– Да, мне предыдущий дизайн нравился больше…

Тут взгляд мужчины скользнул по Маше и замер. Глубокая складка между бровей его тут же пропала.

– А вас как зовут? – спросил он очень вежливо.

– Мария, дежурный администратор, – в тон ему отозвалась она. – К вашим услугам. – Ухоженный, вроде, да и пахнет от него хорошо. Дорогущий парфюм, наверное. Маша даже на секунду закрыла глаза, чтобы насладиться ароматом, и от вошедшего это не укрылось.

– Очень приятно, Мария, – расцвёл он. – Для вас я просто Зураб. Видите ли, мне бы очень хотелось, э-э… подтянуть мой деловой английский.

Ну да, как же. Видали мы таких англичан.

– Конечно, наш центр предлагает широкий спектр образовательных услуг в сфере улучшения навыков… – начала Маша и на автомате выдала заученную фразу, что повторяла каждый день по телефону около сотни раз. Как смотрит-то, зверюга, словно съесть хочет. Из мужчин на неё не смотрели так лишь маленькие мальчики, глубокие старцы да голубые. Хотя, после того препода, насчёт старцев она уже не уверена…

– Надо же, – почесал затылок Зураб. – Я даже так сразу не могу определиться с курсами. Может быть, вы дадите мне свой телефон, и я позвоню вам для дополнительной справки в другое время?

Ага, именно для справки ты и позвонишь…

– Конечно, со мной можно связаться по этому телефону в будние дни с двух до семи, – и она протянула ему карточку языковой школы. Мужчина обрадовано схватил её, но улыбка быстро растаяла на смуглом лице.

– Погодите, но это же ваш рабочий номер, а я говорил о личном!

– Прошу прощения, но на рабочем месте я личными делами не занимаюсь, – холодно и максимально вежливо сказала Маша. Глубокая складка вновь избороздила лоб мужчины. Пожевав губу, смущённый Зураб еле заметно кивнул и вышел, бормоча что-то себе под нос не по-русски. Смущенный сторож засеменил за ним, начальница метнула в Машу испепеляющий взгляд и тоже пошла следом, в приёмной осталась только англичанка в огромных роговых очках.

– Кто это был вообще? – спросила Маша, смутно догадываясь, что совершила промах.

– Ты что, это же Алиев, или просто Али, – недоумённо уставилась на неё преподша. – Он миллионер, ему принадлежит половина продуктовых магазинов города, и к тому он владелец всех портовых складов. Все помещения и оборудование нашей школы – тоже его.

– Понятно, почему наш сторож так перед ним съёжился, – хмыкнула Маша. Надо же, миллионер.

– Смотри, Маша, будь осторожнее, они с Натальей Николаевной не просто коллеги, если ты понимаешь, о чём я.

– Да мне-то что, я на этого её миллионера не покушаюсь.

Англичанка долго и недоумённо пялилась на неё, после чего пробормотала что-то вроде «глупая ты ещё» и вышла. На себя посмотри, выдра в парике. Потом снова пришла начальница, бросила на стол перед Машей папку с документами и удалилась в свой кабинет, не сказав ни слова. Зашибись денёк, думала девушка, просто зашибись.

В семь часов, когда рабочий день закончился и Маша вышла на улицу, позвонила мама и сказала, что опять не сможет выслать ей денег. Младший брат Маши играл в футбол под дождём и простудился, все деньги пришлось отдать на лекарства. Девушка спросила, на что же ей тогда жить, ведь всю зарплату ей придётся отдать за квартиру. Мама сказала, что не знает, отец по-прежнему не выходит из дома и отказывается идти работать, хотя она его и упрашивала в миллионный раз, наверное. До конца Маша не дослушала, она положила трубку и размашистым шагом пошла домой. Внутри у неё всё кипело. Это была смесь гнева и лёгкой паники. Что теперь делать?

Минут через десять телефон снова зазвонил. Это было ОН, её парень. Несмотря на то, что настроение было ни к чёрту, Маша переборола себя и заговорила настолько приветливо, насколько была способна. Да, она очень ему рада, конечно. Нормальный у неё голос. Как у него дела, как прошёл день? Почему он за всё это время так ей и не написал? Она ведь так соскучилась. Конечно, она понимает, что он очень занят, что ему и так приходится творить чудеса со своим графиком, чтобы созваниваться с ней каждый день. Её сегодня за день опять пытались склеить три мужика – в универе, в интернете и даже один на работе, миллионер. Нет, ему не стоит так ревновать, никакие миллионеры с денежными чемоданами ей не нужны, ведь ОН у неё самый лучший, она любит его больше всего на свете. Честное-пречестное слово. Какой смысл ей быть с этим миллионером? Чтобы тот воспользовался ей, как вещью, а потом выбросил за ненадобностью, как только надоест? Нет, хочешь стать женой генерала, выходи за лейтенанта, она всегда ему так говорила. Кстати, есть тут одно дело… Пусть он пообещает, что не будет злиться, ругаться и обижаться. Нет, он точно обещает? Просто она ведь не хочет, чтобы он думал он ней плохо, она ведь не какая-то испорченная, алчная тварь… Она хочет попросить его об услуге, у неё осталось всего триста рублей. До конца недели этого хватит, а потом… Пожалуйста, путь он прекратит говорить так плохо об её отце, да, он тунеядец и пьяница, но он всё же её отец, и она всегда будет любить его, что бы ни случилось! Тем более, он далеко не всегда был таким… О, она так благодарна, что её любимый пришлёт ей денег, пусть не так много, но он заработал их сам и отдаёт от чистого сердца, ей они очень сильно помогут, их как раз хватит на житьё. К тому же она сможет купить новые кроссовки для бега. Господи, как же она по нему соскучилась, по его рукам, по его губам… Её уже три месяца никто не обнимал, а ведь ей так этого не хватает… Зачем, ну зачем он уехал от неё так далеко, зачем украл её сердце? Нет, нет, она не плачет, она уже давно не плакала. Да, да, она ему верит, она знает, что пройдёт время, и они будут вместе, они будут счастливы, и всё будет хорошо. Всё-всё, она уже успокоилась, она уже не плачет. Да точно, точно не плачет, пускай он не переживает. Она будет ждать его звонка завтра вечером после работы, как всегда. Она любит его и желает хорошего дня…

Маша медленно нажала на кнопку сброса и скрестила руки, сжав телефон тонкими пальцами так сильно, как только могла. Сердце ухало в груди, Маша зажмурилась. С каждым разом эти разговоры даются ей всё трудней. Как трудно быть нежной, когда внутри всё переворачивается, когда всё тело вопит, что ему нужны не разговоры, а совсем другое.

Потребовалось минут пять, чтобы пересилить себя и идти дальше. Проходя мимо продуктового магазина, в котором как раз какие-то парни грузили ящики с фруктами, Маша услышала: «Боже, какая прекрасная девушка! Я всегда мечтал, чтобы у меня была такая». Сказано было достаточно громко, намеренно. И вроде бы сказали искренне, без всякой пошлости, но Маше вдруг стало противно. Ты, неудачник, жалкий грузчик, да кто ты вообще такой, чтобы даже допускать такие мысли? Да ты хоть знаешь, кто у меня парень, где учится и чем занимается, неужели ты думаешь, что я променяю его на тебя?! Потом вдруг ей стало страшно от собственных мыслей. Нет, нет, что за снобизм, она и сама не так далеко ушла от этого грузчика, она не должна так думать. Но после всего того, что у неё было с НИМ, она уже никогда не сможет встречаться с парнем из ПТУ…

Маша вспомнила самый первый день знакомства со своим парнем. Это было в летнем лагере, они оба только закончили десятый класс, им было по семнадцать. Он был такой яркий, сразу выделялся из толпы других ребят, как будто даже светился. Мальчик – восклицательный знак, прозвала она его про себя. Он много балагурил, и рассказывал всегда так, что все шикали, стоило постороннему вставить слово. И выглядел он намного старше своего возраста, так что она даже сперва приняла его за вожатого. «Если бы он захотел, я без сомнения отдалась бы ему», – подумала Маша едва ли не в первую минуту знакомства. Эта мысль до того удивила её, что она не смогла бы её забыть, если б даже захотела. Дни лагерной смены летели, как секунды, а он даже и не думал обращать на неё внимание, общаясь всё больше с другими девушками и лишь изредка кидая в её сторону осторожные взгляды. Она уж и намёки ему делала, и анонимные записки оставляла, и тайные знаки, а один раз даже… Хм, но об этом лучше вовсе никому не знать. Всё было без толку, он просто не смотрел на неё, не видел в упор. Казалось, надежды нет, но их всё-таки свела судьба. Они поцеловались на дискотеке. Маша даже не помнила, как это произошло, всё плыло, будто в тумане. После смены они встретились в городе раз, другой, третий. На четвёртый он сказал, что всегда считал её недосягаемым идеалом, слишком красивой для себя, поэтому боялся предпринять какие-либо шаги. А теперь он совсем потерял голову, не может ни есть, ни спать, он… Он любит её. После этих слов всё завертелось так быстро, они встали встречаться, дни и ночи помчались, как поезда в далёкие города, где у тебя никого нет, и никто не ждёт. Первые три месяца показались одной секундой, неделимым атомом, огромным светящимся пятном абсолютного счастья, клубком, который нельзя распутать, даже если сильно того пожелать.

Потом вдруг пробежала кошка, разбились розовые очки, и они расстались. Это случается со многими, от этого не сбежать. Но со временем боль и обида ушли, и вновь непреодолимая сила влечёт их, они гуляют за руку, и звёзды светят им, и сладкий запах черёмухи кружит голову, и всё закончится под одеялом, нельзя ведь просто лечь спать, когда тебе восемнадцать! Боже, что он с ней сделал, как представить свою жизнь без него? Он ведь первый, единственный, а все остальные… Их нет, они как деревья в лесу, все одинаковые. Нет больше мужчин, есть просто люди. Только ОН мужчина, сильный, дерзкий, умный, страстный, нежный, заботливый… Он носил её на руках, сдувал с неё пылинки, заваливал цветами, а в постели… До сих пор всё немеет при воспоминаниях о тех ночах… Это её заслуга. Это она сделала его таким. Мама всегда говорила ей, что настоящего мужчину создаёт настоящая женщина. Маша крепко усвоила этот урок. Она захотела, чтобы он стал сильным, и он стал. Она пожелала, чтобы он обходился с ней, как с королевой, и он с охотой взялся за эту роль. Она пожелала, чтобы он стал идеальным любовником, и он научился… Конечно, ей не с чем сравнивать, но судя по рассказам подруг, у которых с этим не ладилось, он почти идеален.

Были и недостатки. Да, он сноб, эгоист и ревнивец, да, он не умеет отдавать всего себя без остатка, вечно хватается за что-то новое и бросает на полпути. Стоит хоть немного посягнуть на его свободу, он тут же вскипает, рвёт и мечет свои страшные колкости, словно молнии, подчас раня в самое сердце. А ещё он отдаётся своим странным идеям, точно одержимый. Взять хотя бы тот раз, когда он начитался книжек про буддизм и решил, что всё тленно, в земной жизни вовсе нет смысла, отчего целую неделю не выходил из дома и даже почти ничего не ел, медитируя с утра до ночи. Она чуть с ума не сошла тогда, пытаясь его растормошить. Зато потом у него внутри словно что-то щёлкнуло, и он набросился на неё с поцелуями, повалил на свой коврик для йоги, а через час они пошли в какой-то местный захудалый макдак и съели на двоих самый большой и самый вредный гамбургер, который только был в меню…

Однажды он вдруг как с цепи сорвался, бегал по комнате и кричал, что она тянет его в пошлое мещанство, потом вдруг исчез на месяц, и только от общих знакомых Маша узнала, что он уехал. Поступил в престижный университет в далёком-предалёком городе, почти что на другой планете, у неё просто не доставало воображения представить, насколько это далеко. А она осталась. Не хватит слов описать, сколько слёз Маша выплакала тогда. Она очень похудела и стала тенью самой себя, так что даже друзья не узнавали её. И лишь только стоило ей чуть отойти от шока и успокоиться, он позвонил ей, попросил прощения и сказал, что всё ещё любит. Самое страшное, что Маша тут же простила его и даже придумала всему этому какое-то оправдание. Она пообещала дождаться его. Она сама на всё это подписалась.

Мимо Маши, опираясь на палочку, прошёл маленький пожилой человечек в потёртом пиджачке и плоской серой кепочке. Увидев девушку, он даже на несколько секунд остановился и засмотрелся, вспоминая о чём-то безвозвратно ушедшем. Маша улыбнулась ему робко и пошла дальше, а старичок остался стоять. Вот и у НЕГО в деревне живёт такой же дедушка, совсем маленький и смешной, как сердитый ёжик, и очень-очень больной. Как-то раз они поехали к нему вместе, парень носился вокруг Маши, как сумасшедший, и очень беспокоился, и когда они наконец были на месте, она поняла почему. Дедушка жил не бедно, но со смертью жены и приходом болезни некогда большое и крепкое хозяйство его пришло в запустение. Сил у него не хватало даже на то, чтобы выкосить сорную траву, заполонившую сад и огород, давно не видевший того изобилия плодов, овощей и ягод, как раньше. Огромный дом, что дедушка построил своими руками полвека назад, тоже пустовал, и сам дед жил в маленькой летней кухне с большим толстым котом, которому было лень даже поднять глаза и посмотреть на того, кто его гладит. Время от времени помочь по хозяйству к нему заходили соцработники, раз в полгода приезжали успевшие сами состариться дети, раз в год – разъехавшиеся кто куда внуки. Был как раз такой день, когда ОН и его двоюродные сёстры собрались проведать деда, и он взял Машу с собой.

Грязь и пыль в комнатах – вот что запомнилось ей больше всего. А ещё обезображенное опухолью лицо дедушки. Сгорбившись, не видя и не слыша ничего вокруг себя, он ходил по заросшему саду между неухоженных яблонь, сам больше похожий на трухлявый пень, чем на человека. Даже внука он, казалось, узнал с большим трудом. Машу дедушка изучал особенно долго. Его мутные глаза смотрели словно сквозь неё или куда-то вглубь, так что ей стало не по себе, тем не менее она нашла силы улыбнуться ему и пожать его сухую ладошку, на удивление сильную. Потом, пока её парень с сёстрами убирался в саду и рубил дрова, она наводила порядок в доме. Горы грязной посуды в раковине, толстый слой пыли на полках и подоконниках, паутина повсюду, какие-то серые клочья по углам – всё это ей пришлось вымыть, вычистить и вымести. Потом она приготовила на плитке обед из тех продуктов, что нашла в холодильнике, а ОН всё это время был рядом, смотрел на неё серьёзным немигающим взглядом, всю обратную дорогу в электричке молчал, а потом вдруг сказал, что женится на ней. Он так решил, это абсолютно серьёзно, он женится на ней, и у них будет трое красивых и умных детей. Такой счастливой, как тогда, она, наверное, никогда не была.