Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 1. Заколдованный круг

Еще меня занимали вопросы, связанные с агентурной работой: с каких слов оперативник начинает вербовку агента? не испытывает ли он в момент вербовки неловкость, что делает непристойное предложение? и так далее…

10

Мне казалось оскорбительным сделать – или получить - предложение о сотрудничестве в качестве агента. Не могу объяснить этого чувства. Прослушка, слежка, перлюстрация по долгу службы, даже добровольно-принудительная денунциация, которой регулярно грешили многие из коллег – это один разговор и нормальные, комфортные ощущения, то есть я не видела проблемы, хотя сама, к слову, никогда не стучала; но стоило представить себя на месте лица, который делает (или которому делают) предложение о сотрудничестве и возникало чувство невероятного стыда…

В общем, раз уж я теперь агентурист (точнее, агентуристка), в чьи непосредственные обязанности входят известного рода коммуникации, хотелось как можно скорее освоить секреты профессии. И хотя секреты профессии, естественно, не сводились к названным позициям, меня волновали только эти два момента: взятка и вербовка…

По моим наблюдениям, мы всегда получаем, что хотим.

11

Но не всегда именно так, как хотим.

- Сегодня едем в район, - сказал с утра Владимир. - Буду учить тебя азам профессии. Собирайся - жду в машине…

Выбранный для учебы район находился не близко. Несмотря на это, оставив служебную машину во дворе управления, мы поехали на личном автомобиле Сизова. «Как странно, везет меня за свой счет, за сто тридцать километров; а вчера час времени потратил на подсчеты, сколько разовых пакетиков с кофе купил за неделю, сколько из них выпил сам и сколько - опера».

Не доезжая до райцентра, возле придорожного кафе, мы остановились.

- Внимание, это твое первое задание, - предупредил мой новый начальник.

12

В небольшом аккуратном деревянном домике стояло шесть столов. Работали втроем: владелец, повариха и официантка.

Владелец кафе и Владимир поздоровались; мы сели.

- Вы знакомы? - спросила я.

- Обедаю здесь, когда приезжаю в район.

Я кивнула, чувствуя волнение, как перед экзаменом…

Официантка, высокая русская женщина лет сорока, принесла меню. Владимир сделал заказ для нас обоих. Я обратила внимание на отказы официантки подать некоторые блюда, под предлогом, что их нет в наличии. Итогом мы отобедали большими сытными порциями чего-то мясного, чего я совершенно не хотела есть в дороге, тем более, в такую жару.

- Теперь проверь учредительные документы кафе, - сказал Владимир.

В подсобку я зашла улыбаясь; официантка достала из стола документы. Взяв папку, напоминавшую меню, я составила список содержавшихся в ней документов. Вернувшись в зал и не найдя Сизова, вышла на улицу. Владимир и владелец стояли у выхода. Мужчины тут же распрощались - мы поехали дальше.

- Я не заплатил, ты молодец, - сказал Владимир, когда уже выехали на трассу.

Сразу стало тошнить; острее проступили шум и запахи «шестерки»35.

«Теперь понятно почему не хотелось есть; большой куш - да, но так, побираться…» Однако большинство именно побираются - тут бесплатно поел, там бутылку шампанского взял, в другом месте ящик яблок по случаю достал. Нормально же, на самом деле, хорошее подспорье для начала.

Чем выше должность и звание, тем больше куш, конечно, но на уровне рядового звена больших денег не взять. Таким как мы – а это, на минуточку, целый полковник и майор - остается обирать работяг вроде владельца того кафе…

Который мог нас послать, к слову, но почему не сделал этого? Вопрос.

И второй вопрос: почему честный гражданин на своей собственной земле, в своей собственной стране должен бояться со-гражданина в униформе? Не понимаю.

13

С бесплатного обеда в тот день мое обучение азам оперативной работы только начиналось. Районный центр, город Жаркий, куда мы добрались через два часа, находился на юго-восточной границе республики в другой климатической зоне. Встретив нас невыносимым зноем, Жаркий оправдал свое название. Казалось, город состоит исключительно из бетонных пятиэтажек и расплавленного асфальта - ни деревьев, ни фонтанов.

Вскоре мы выехали на большую площадь и остановились.

- Почему прямо под палящим солнцем?

- Так лучше видно торговые точки, - Сизов показывал на длинный полукруг киосков, стоящих напротив.

После придорожного кафе так называемая оперативная работа потеряла для меня интерес. Я не так себе все представляла и уже жалела, что выехала с Владимиром. Но был ли у меня выбор?

Выбор есть всегда - тут же заглушила я трусливую мысль; она заглохла сама, под натиском нараставшего во мне дискомфорта - чужая пища не шла впрок, не усваивалась.

У меня что, есть совесть? Но этого не может быть. У таких, как я нет совести - только долг. И то не у всех. Я занимаюсь прослушкой который год, лучшая в этом деле, спросите любого; вычисляю, выслеживаю, нахожу людей с таким азартом, словно они дичь; радуюсь каждой своей победе, как заправский охотник. Ничто похожее на угрызения совести ни разу не шелохнулось во мне…

Хотя нет, однажды, давно, еще в конторе, когда мне предложили послушать телефонный разговор Марины, записанный на одном из каналов. Помню, как я шарахнулась.

- Ого, ну поставь, - сказала я коллеге и, естественно, сразу как та ушла после смены домой, не слушая, размагнитила две полные бобины…

Что-то случилось со мной, не могу скинуть молчание тех людей в кафе; словно забрала с собой их немой укор…

14

Остановив машину, Владимир взял с заднего сиденья папку и дал мне.

- Прихвати ручку и, так же как в кафе, делай записи, когда пойдешь по киоскам.

Молча взяв папку, в которой уже лежал листок со списком документов кафе, я вышла из машины. Так же как в кафе я изучала документы, делая какие-то пометки в своей папке, не зная, на самом деле, что именно проверять и какие нарушения искать.

Парадокс, но Владимир тоже не знал перечня документов, необходимых для ведения предпринимательской деятельности. Никто из моих новых коллег не мог членораздельно объяснить, что искать, как проверять, как отличить законопослушного предпринимателя от лица, занимающегося бизнесом нелегально.

Более того, я не знала собственных должностных обязанностей, а когда попросила дать их мне почитать, получила ответ, что они еще не разработаны. Будь я смышленей, смекалистей, уже из наименования отдела поняла бы, что без предварительной информации на налогового полицейского или инспектора, мне, как сотруднику отдела собственной безопасности, в киоске делать нечего.

Вспоминая времена более чем двадцатилетней давности, думаю, может, теперь в системе все по-другому? Надеюсь, но сомневаюсь; точнее, сомневаюсь, но надеюсь. С другой стороны, я-то пишу о полиции налоговой, которая давно упразднена. Наверняка у современных, настоящих полицейских все иначе, у них полный порядок с подбором, обучение и переобучением кадров, проверками и разделением полномочий…

15

Вскоре выяснилось, некоторые киоскеры Жаркого тоже знали Владимира. Судя по сердитым взглядам продавщиц, он успел наследить и там. Изучив документы, которые мне предоставляли по первой просьбе, я вернулась в машину: «Все чисто, я ничего не нашла».

Что чисто, что искала, чего не нашла? Об этом мой экзаменатор не спрашивал, только вышел из машины и сам, выборочно, прошел по киоскам. Затем, вернувшись, вдруг стал убеждать, что меня можно сейчас же привлечь к уголовной ответственности за получение взятки.

Так и вербуют агентов, вяло подумала я, берут на понт, запугивают, вынуждая сотрудничать.

- Мне никто ничего не давал, не предлагал и я не вымогала, само собой; только пролистала документы и все; что за шутки... без того жарко.

- Кто тебе поверит? Все видели, как ты ходила по киоскам, - сказал Сизов раз, другой, но я реагировала как покойник на окрик полицая, так что ему ничего не оставалось, как завести мотор своего драндулета и ехать назад, в Светлогорск.

16

Владимир удивил: на что он рассчитывал, вывозя меня в район, чего добивался? Неужели хотел подставить, но за что? Я же ничего плохого ему не сделала. Уж перед кем, а перед ним совесть моя чиста. В том числе потому, что я изначально применила тактику первоклашки, выбрав единственно возможное для меня поведение – полную открытость, честность на грани глупости, если угодно.

Но, видимо, «первоклашки» Сизова пугали больше остальных; он искал подвох и не находил его. Поверить же, что я играю - действую - в открытую, он просто не мог: искал сложное там, где его не было - пресловутая черная кошка отсутствовала…

17

Так или иначе, но Владимир кое-чему меня научил. Один из его лучших, с моей точки зрения, советов пропишу здесь, хотя, честно сказать, сама не сумела им воспользоваться…

К слову, лучше отказаться от словосочетания «честно сказать». Оно подразумевает, что человек не всегда честен или даже всегда нечестен, но только иногда говорит правду. Если вы участвуете даже в минимальных, так называемых бытовых, коррупционных аферах, уж не говорю о серьезных преступлениях в составе организованной группы, необходимо следить за речью, слова-паразиты могут сослужить плохую службу.

Кроме речи необходимо контролировать мимику, жесты, почерк; да-да, почерк: одинаково ли вы пишите на чистовике и на черновике, например? То-то, наблюдательному человеку, графологу-любителю, не то, что профессиональному эксперту, ваш почерк многое может сообщить.

Вот составит какой-нибудь эксперт-любитель, по личной инициативе, психологический портрет по каракулям, что вы оставили на своем рабочем столе, затем найдет в отделе кадров ваше заявление на отпуск, например, выведенное ученическим почерком и напишет такое, на имя какого-нибудь «Малыша», чего вы и сами о себе не знали.

Кроме почерка много за чем желательно следить, во избежание различного рода неприятностей, таких как потеря работы, скромного, или нескромного, левого дохода, свободы или жизни. Это если мы говорим о гражданке. Что же касается службы в правоохранительных органах, следить за собой необходимо при любом раскладе, даже если вы работаете секретарем канцелярии; ведите себя как разведчик, а лучше, как разведчик и контрразведчик…

18

Сама же я оказалась необучаема, профнепригодна: с первого дня службы до последнего, даже после увольнения, предпочла остаться «первоклашкой». Но бездарью меня тоже не назвать. Например, я больше не использую словосочетание «честно сказать», и твердо усвоила правило: либо честно говорить, либо честно помалкивать, пока не пойму, что делать, чтобы получить возможность снова честно говорить.

Что касается читателя, если он обучаем, самообучаем, правильно примененный совет Сизова может даже спасти жизнь. В

Примечания