Ритм восстания
- -
- 100%
- +
– Америка погрузится во мрак! – со всей страстностью выплевывал мистер Мосс, а жена его успокаивала.
– Не правда.
– Мы забываем нашу историю. Мы погибаем!
– Не говори так.
– Что станется с нашими детьми? С нашей Симран, попади она под влияние этой швали?
– Она не такая.
Симран сжала в кулачке край подушки и тяжело вздохнула. Она не чувствовала угрозы, и тем не менее её не покидало ощущение, что что-то должно произойти.
Листья начали увядать,
Как обещания, которые мы дали.
Песня подходила к концу, но пластинка крутилась на опорном диске проигрывателя, а по окну стучал мелкий осенний дождь.
***
Мало-помалу Симран привыкла к образу жизни Нью-Йорка. Её больше не удивляли драки на улицах, не смущали страстные поцелуи между влюбленными и сальные комментарии от мальчишек, которые не пропускали ни одной женской юбки. Кружащиеся по бордюру газеты и другой мусор не нервировал глаз. Это все стало единым целым и точным механизмом в буднях Симран.
Раскрепостившись, она сама тоже изменилась. Для друзей существовала бойкая Симран Мосс, однако внутри родительского дома она – смиренная Киви.
– В субботу… – Джоди оборвала себя на полуслове и недовольно нахмурилась, когда учебный звон помешал её реплике. Она дождалась тишины и, оперевшись плечом о железный шкафчик, продолжила: – В субботу в «Тау-Хау» дают концерты. Я знаю Робби, он там вышибала, можно пройти бесплатно. Идем?
Подружки, то есть Джоди, Нэнси и наша Симран болтали в коридоре. Первая из них говорила, вторая поправляла макияж, разглядывая себя в маленьком зеркальце, а третья запирала шкафчик, бросив в сумку нужные учебники.
– Концерт?
– Ага, – воодушевилась Джоди, стоило Симран проявить интерес к её предложению. – У них там часто играют бойсбэнды. Ну, знаешь, рок, инди-рок, баллады. Там, вообще-то, весело.
– Чертовски, – иронично подметила Нэнси, причмокнув губами и убрав косметичку в рюкзак. Она расчесала свои пышные и по структуре вьющиеся волосы пальцами. – Если вам нравится, когда отдавливают пальцы.
– Это было всего раз, – цокнула Джоди.
– И мне этого хватило на всю жизнь.
– Да брось!
– А что за группы? Популярные? – подключилась к разговору Киви.
– Ну, не Биттлз, конечно, но послушать один раз можно, – Джоди, русоволосая болтушка, заговорщически нагнулась вперед, словно собираясь выдать страшную тайну, шепнула: – Они такие красавцы! Просто чудо!
Симран улыбнулась, вообразив в уме высоких парней в кожаных куртках и с прическами, как у Элвиса Пресли. На ногах обязательно грубые ботинки, на лице – наглая ухмылка. Такими она представляла себе музыкантов.
– Во сколько начало? – вздохнула Нэнси.
Втроем, они вышли во двор школы, направилась к автостоянке, где в ожидании детворы стояли три школьных автобуса. Каждый из них объезжал определенные районы Бруклина. Вот здесь подружкам приходилось расставаться: Нэнси жила ближе к центральной части, недалеко от неё Джоди, поэтому девочки занимали один автобус. Дом Симран расположен южнее – оттуда неплохой вид на Бруклинский мост, соединявший их с Манхэттеном.
– Как обычно, половина девятого.
– Ладно, свяжись со своим Робби, сходим потанцевать, – согласилась Нэнси и, отправив воздушный поцелуй подругам, юркнула в автобус.
– Ты ведь с нами?
Киви хотелось крикнуть «конечно!», только она понимала, что родители едва ли её отпустят. В подобных заведениях всегда полно неприятностей и дурной компании. По справедливости нельзя ни сказать, что мистер и миссис Мосс не держали дочь в заключении, как принцессу из сказки. Симран могла сходить с друзьями в кинотеатр, в парк развлечений или в любое другое место, которое родители сочли бы за приличное, но ведь какой-то там «Тау-Хау» не относился к тем самым заведениям. Внутри наверняка продавали выпивку несовершеннолетним, а парни позволяли себе вольности, лапая девушек за грудь или ягодицы. И там наверняка бывают хиппи или другие представители субкультур.
– Это будет весело. Ты же прежде не бывала на танцах? – подытожила Джоди, и её болотного оттенка глаза сверкнули.
Симран озарилась в мечтательной улыбке, поджав уста, замычала. Джоди схватила её за плечи и потрясла.
– Соглашайся! Не отпущу, пока не согласишься!
– Хорошо!
– Славно! – хихикнула русоволосая, которую друзья часто назвали Джо, и быстро чмокнула Киви в щечку. – Завтра обговорим все детали и сходим за обновками! Нам срочно нужны три красивых платья!
Заразившись предвкушением, Симран помахала подружкам на прощание и, сохраняя улыбку, поднялась в свой автобус.
Уже дома, помогая матери накрывать на стол, Киви потряхивало от волнения перед предстоящим разговором. В конце концов, принимаясь за ужин, ей пришла мысль солгать. Возможно, впервые за свои семнадцать лет. Но эта задачка не из легких: неопытный лжец все равно что гражданский на минном поле – один неверный шаг, и тебе крышка. Симран могли выдать глаза, дрожь в голосе или вечно не вовремя подступавший румянец. Впрочем, сама идея соврать весьма недобросовестна, и иронично то, что миссис Мосс, словно нарочно призывая к правде, вдруг торжественно предложила:
– Поблагодарим бога за сегодняшний ужин? – она протянула руки супругу и дочери, взглядом давая понять, что отказы не принимались.
Взявшись за руки, все сомкнули веки, а Бенджамин произнес молитву, в конце добавив заключительное «аминь». Вскоре на кухне стали звенеть вилки.
– Как прошел день в школе? – имея привычку при разговоре поднимать брови, поинтересовалась миссис Мосс.
– Здорово. На День Благодарения в школе ставят мюзикл, так вот, на уроке рукоделия мы готовим костюмы для актеров.
– Как мило, – улыбнулась Аннет, энергично прожевывая шпинат.
Она никогда не носила лохмотья, даже дома. Её волосы всегда аккуратно уложены, будто бы она просыпается уже с готовой прической. Соседки шушукались об этом нелестным образом: «Очевидно, Аннет подражает мамочкам из провинциальных городишек того же, допустим, Миссисипи. Идеальная внешность, идеальный муж, дом и бла-бла-бла». Что же, их слова не лишены правды – миссис Мосс действительно пыталась выставить свою жизнь безупречной. Не будем судить её слишком строго: любая женщина ещё с юных лет мечтает о любящей семье с большим домом. Эту же мечту привила Аннет и Симран, поэтому в школьных сочинениях часто всплывали мысли о двухэтажном коттедже с бассейном и ровной лужайкой. Два автомобиля, трое детей, собака, желательно благородной породы, садовник и горничная. Муж обязательно из приличной семьи с достойной родословной, по специальности финансист, политик или что-нибудь престижное. Это ли не Американская мечта?
– Мальчишки спят? – из-под ровно стриженных усов мистера Мосса плохо видно, что бы губы двигались.
Он держал взгляд сосредоточенным на салате и куске свинины средней прожарки.
– Да. Они капризничали половину дня и быстро уснули.
– Можно вас спросить? – держа вилку и нож, откашлялась Симран.
– Конечно, Киви.
– В субботу мы с подружками хотели бы сходить в кино. Вы не возражаете?
– Нисколько, – проткнув столовым прибором свинину, взмахнул рукой Бенджамин. – Но будь дома ровно в девять.
– Сеанс вечерний…
Миссис Мосс, отпив глоток домашнего лимонада, натянула слабую улыбку. Это недобрый знак.
– И во сколько же начало?
– В половине девятого.
– Симран, – протянул снисходительно Бенджамин, мимикой разъясняя свою позицию. Он на миг перестал есть, откинувшись на спинку стула, глубоко вздохнул. Глаза его, темно-зеленые, устало застыли на фигуре дочери.
– Папа, прошу… Для остальных это не поздно.
– Ночью в городе опасно.
– Мы будем среди людей, никто нас не тронет. Папа, – ласково мурлыкала Симран, – пожалуйста, разреши. Я ведь должна проводить время с друзьями.
– Дружить можно и при свете дня. Хотя бы у нас. Приводи подружек к нам в гости, я вам торт испеку, – виртуозно сказала мать, взглянув на мужа, дабы найти в нём поддержку. Однако Бенджамин все смотрел на дочь и размышлял.
Видя эту заминку, Киви, не унывая, продолжала упорствовать.
– Мои ровесницы уже давно гуляют до одиннадцати.
– Да, и рожают первенцев, – едко отметила Аннет, бросив в рот еще один лист шпината.
– Не все такие. Нэнси и Джоди хорошие.
– Мы и не спорим.
– Ну, прошу вас! Это всего-навсего кинотеатр в луна-парке. Там много народа и светло. Мы просто позабавимся.
– Так вы идете в кино или в луна-парк? – изогнул бровь мистер Мосс, уличив Симран во лжи.
По крайней мере, так он думал.
Симран уже стремительно краснела.
– И то, и другое. Мы хотим погулять.
Муж и жена переглянулись, общаясь телепатически. Сколько бы Киви не металась с одного лица к другому, разобрать эти сигналы не удавалось, потому она просто терпеливо ждала вердикта.
Закончив безмолвную дискуссию, Бенджамин, вновь принявшись за ужин, легко произнес:
– Хорошо, дочка. Тебе не помешает развеяться.
– Спасибо вам! – на радостях Симран подпрыгнула, больно стукнув колено о крышку стола, и даже острый спазм не испортил момент её маленькой победы.
– Но в половине одиннадцатого чтобы как штык была в своей постели.
Глава 3
– Ну наконец-то, – это был очень недовольный вздох, источающий глубокое презрение и накопившуюся за двое суток желчь, которые говорившему было жизненно необходимо выплеснуть.
Офицер, вертя на пальце брелок с ключами, нарочно медленно приближался к решетке, как бы дразня находившихся за ней народ. Их там немало: шестеро, не считая спящего калеку, пускавшего слюни во сне.
Самый нетерпеливый, схватившись за решетки, приблизил физиономию к офицеру, очевидно, собираясь сказать что-нибудь гадкое. Но полиция, к несчастью нарушителей, выработала иммунитет на злословия или даже грязные действия, так что дежурящий офицер оставался равнодушным. До поры до времени…
– Пошевеливайся, старый, – сквозь зубы шипел борзый, которого справедливо назвать симпатичным парнем.
Короткие белокурые волосы торчком, напоминавшие свежескошенный газон, отлично подходили к овалу его лица. Наглый, бросавший вызов взор из-под пшеничных бровей блестел как топаз на солнце – впору цвету его глаз, кристально-голубым. Они казались пронзительными, прозрачными и от того холодными. Впрочем, при взгляде на эту фигуру в мятой одежде и кривыми губами, машинально создавалось отталкивающее впечатление.
Меж тем, полицейский, смотря блондину в лицо, со слабо контролирующим безразличием отворял замок.
– Может, тебе здесь задержаться? Я-то не прочь хорошенько вымыть мылом твой острый язык, – фыркнул офицер, шумя связкой ключей, бьющихся, по вине его неаккуратных движений, о железную решетку.
Как полагалось, на нём темные штаны, голубая рубашка с галстуком, поверх плечей кожаная куртка с блестящим значком. Лысая голова без фуражки – она покоилась на столе, заваленной бумагами и недоеденным сэндвичем.
– Сразу после того, как ты засунешь свой глубоко в задницу, – харкнул тому под ноги блондин, открыто наслаждаясь гневом вспыхнувшим на чужих морщинистых щеках.
– Бенни, заткнись, – наглеца отдернул поднявшийся с пола парень.
Они переглянулись, и тот, кого звали Бенни, неохотно прикусил язык, решив прислушаться к совету товарища. Дежурный в самом деле держался из последних сил, чтобы не схватить мальчишку за шкирку и бросить на пол, а затем выбить дубинкой накопившееся в нём дерьмо.
– Скажи спасибо, что выходишь отсюда целехоньким. Не всем так везет. А теперь проваливай, – распахнув настежь дверь, махнул головой полицейский.
Бенни поднял руки в жесте «сдаюсь», продолжая паясничать, первым освободил камеру заключения.
– Не волнуйся, я ещё вернусь.
И все знали, что так и будет. Цепочкой, друг за другом, заключенные последовали на выход. Забрав конфискованные вещи, четверо друзей, разминая на ходу затекшие конечности, спешили покинуть злополучный участок. Попав в холл, где за столами сидели сотрудники, принимавшие заявления и составлявшие протоколы, парни в любопытстве оглядывались, оценивая воцарившуюся атмосферу. Пахло потом и луковыми кольцами. В здание входили патрулирующие, волоча вслед за собой закованных в наручники бродяг, правонарушителей или смутьянов другой породы. Группу темнокожих, применяя грубую силу, заталкивали в клетки. Кто-то ругался за столом и требовал справедливости. Трель телефонных звонков перекрикивала голоса, что эхом отскакивали от высоким стен. Глядя на все это, можно подумать, будто реальность действительно безумна; будто все вмиг сошли с ума.
Бенни близко наклонился к уху одного из друзей и одновременно доставал из кармана хлопковой рубашки возвращенные сигареты.
– Смотри как их много.
– А ты думал, ты единственный такой дебил? – ярко выраженное раздражение в чужой интонации дали блондину понять, что товарищ считал его виноватым в случившимся.
Двумя днями ранее, отчасти из-за легкомыслия Бенни, всю четверку поджидали проблемы, с которыми сталкивалось чуть ли не всё американское общество. И все из-за наркотиков. Их принимали беззастенчиво, не пугаясь представителей закона, что, говоря начистоту, смотрело на назревавшую катастрофу сквозь пальцы. Мало кто выступал против распространения кокаина, а некоторые стражи правопорядка не стеснялись самим баловаться порошками. Ситуация вышла из-под контроля, когда люди стали предлагать легализировать наркотические вещества; ко всему прочему, шла вполне законная кампания по продвижению употреблении кокаина или той же марихуаны. В одном из объявлении говорилось: «Кокаин безопасен для тебя, твоего ребенка и твоей леди». Компании спокойно рекламировали аксессуары для употребления веществ, особенно были популярны бутылки, которые, как утверждалось, удаляли влагу из кокаина.
Наркотики – третий всадник апокалипсиса американского общества. Более того, это поганое топливо, убеждены добропорядочные граждане, создано, чтобы разгромить страну, посеять в ней разруху. Ими баловались хиппи, политики, школьники, студентки, даже домохозяйки.
И так, четверо, – Джек, Малыш, Рокки и Бенни, – попались в ловушку, когда полицейские нагрянули в бар. Осмотрев посетителей, они задержали двенадцать человек, включая Бенни, не сумевшего вовремя одолеть свою зависимость порошками.
– Я не знал, что это место в черном списке.
– Если бы кое-кто не таскал с собой кокс, мы бы здесь не торчали два дня! – справедливо возмущался Рокки.
Ирландец с длинными волосами плелся позади остальных.
– У нас выступление завтра, а мы толком не репетировали.
– Сейчас, значит, начнём. Эй, может, хватит дуться на меня?
Споря друг с другом, они совершенно не беспокоились о том, что их могли подслушать, не смущались выражаться, тем самым проявляя неуважение к храму справедливости. Джек, самый бесстрастный из четверки музыкантов, призывал друзей успокоиться и, глядя под свои ноги, по воли случая, случайно задел плечом высокую фигуру. По кожаным черным туфлям он сообразил, с кем именно столкнулся, однако вместо того, чтобы попросить прощения, он не остановился и продолжал перебранку с парнями.
Между тем шнурованные туфли великана оставались неподвижны, а их носки глядели в сторону мимо пронесшихся юнцов. Этакая дерзость оскорбила его до глубины души, а глаза его мстительно сузились. Офицер, которого читатель уже знает в лицо, расправив свои сгорбленные плечи, нагнал шумную компанию и остановил у самых дверей.
– Послушайте! – начал он сердито.
Четверка синхронно, что вполне привычно для музыкантов, обернулась. Орлиные глаза впились в свою цель – им был Джек, брезгливо скрививший губы, как при виде тухлых помидоров.
Это была его ошибка, ибо подобное отношение к своей персоне настолько поразила человека, который за все годы службы не сталкивался с пренебрежением, что на его выбритом лице отразилась глубокая обида.
– Что надо? – лениво звучал парень.
Наш несчастный офицер, коим оказался Бенджамин, был возмущен до крайности. Взгляд из-под насупленных бровей упал на сигарету меж пальцами Бенни. Одним рывком он забрал у него соломинку, сказав резче, чем ему хотелось бы:
– Здесь не курят.
– А сигарета и не зажжена, – как ни в чем не бывало Бенни достал из пачки Мальборо новую соломину и сунул её в рот.
Неслыханная дерзость. Бенджамин тяжелым взором проводил блондина, что, толкнув плечом дверь, вышел на улицу. За ним юркнули Малыш и Рокки.
– Мы пошли, – отмахнулся Джек.
Желая сбить спесь хотя бы с одного из наглых мальчишек, Бенджамин покачал головой.
– Куда так быстро? Научитесь отвечать за свои поступки.
– А что я такого сделал?
– Вы меня толкнули.
– Я вас задел.
– Ах, вы все-таки в этом признаётесь, – мистер Мосс, глядя на Джека сверху-вниз, положил руки на пояс.
– Ну вы же не слепой и видели все своими глазами, – брюнета потихоньку распирало от нарастающего раздражения.
Он и без того злился на Бенни и неудачно сложившиеся обстоятельства, которые замедлили процесс его работы, так теперь к нему прилип, подобно мухе к клиновому сиропу, полицейский. Их Джек недолюбливал ещё со времен своего юношества. По многим причинам.
– Вам следует думать дважды, прежде, чем говорить, парень, – смерил его подозрительным видом Бенджамин. – Я вас запомнил.
– Как хотите.
Происходило это всё в одном из участков Манхэттена, куда занесло мистера Мосса одно неотложное дело. Этот факт связывал ему руки, ведь он принадлежал к полиции Бруклина и заняться высокомерным школяром полагалось здешним органам власти. Они, очевидно, по мнению Бенджамина, справлялись с этой задачей на твёрдую единицу, ибо работали они со спущенными рукавами и по знакомой ему схеме. Нарушителей отлавливали, по желанию мучали и, получив откаты, снова пускали их на свободу. И так по кругу, до следующего ареста.
Преступников не наказывали по необходимой строгости. Современная полиция думала о полных карманах, а справедливость стала удобным предлогом эти карманы набивать, не более того. Сами бандиты это тоже хорошо понимали, поэтому не боялись закона, не уважали его, тому пример стоявший напротив Бенджамина парнишка. Он держался расслабленно, даже скучающе, взгляд из-под приспущенных век выражал безразличие ко всему происходящему. Мистер Мосс вновь и вновь проходился по его внешнему виду, желая понять кто предстал перед ним: по тонкой кофте на пуговицах и джинсовых брюках сложно прочесть студент ли он, но точно не школьник. Возраст выдавала едва заметная щетина на скулах. Лоб высокий, спрятан под лохматой жирной челкой. Бледный, худой, но с крепкими плечами и здоровым загоревшим лицом.
– Вы отсюда?
– Да, из Америки, – валял дурака Джек, отвечая размыто.
– Значит, ещё увидимся, – не растерялся офицер и кивнул ему, позволяя уйти.
Тот хмыкнул и, отдав честь, распахнул дверь и исчез за ней.
Однако на этом история не закончилась, отнюдь. Пройдя в кабинет своего старого друга, с коим он проходил обучение в полицейской академии, Бенджамин пожал тому руку и расположился к кресле. Там он спросил о недавно задержанной четверке. Информации оказалось ничтожно мало, к тому же личное дело хранилось в канцелярии, тем не менее, дабы успокоить и помочь своему товарищу, Бенджамину дали слово раздобыть данные и прислать копию по почте.
Так, сам того не осознавая, Джек нажил себе настоящего врага, с которым ему, по воле небес, суждено не раз столкнуться.
***
Первые танцы для девушки так же значимы, как бракосочетание или поступление в престижный университет. Этапы взросления состоят из незначительных, на первый взгляд, вещей, и этот список довольно обширный. Взять к примеру нашу Симран – она коллекционировала в памяти всякие события, которые, по её мнению, вносили вклад в развитие её личностного роста. Первый выпущенный воздушный змей. Детская подделка. Победа в литературном конкурсе начальных классов в номинации «Лучший чтец». Участие в благотворительных проектах: в третьем классе она посадила десяток саженцев в парке, который пострадал от сильного тайфуна. В пятом – спасение бездомных животных. Эти добрые дела, а главное их плоды, воодушевили Киви и дальше приносить пользу нашему миру. Она и по сей день оставалась активисткой и принимала участия во многих внешкольных мероприятиях. Одно из них решили провести через неделю.
– Ты правда записалась? Знаешь, участие никак не повлияет на твои оценки за семестр, – Нэнси с некоторой брезгливостью наблюдала как шариковая ручка, оставляя следы чернил, выводила подпись Симран.
Та, красиво выводя завитушку, поставила точку и, свернув листок, бросила его в контейнер с надписью на крышке «Протест».
– Я делаю это не из-за оценок.
– А для чего же ещё тебе тратить свой выходной?
– Чтобы выразить свою позицию. Возможно, это как-то повлияет на происходящее во Вьетнаме.
– Иисус, – театрально закатила глаза Нэнси, приложив ладонь ко лбу, – я слышу одно и тоже каждый день. По телевизору, радио, теперь и от тебя.
Симран только рассмеялась на драматические стенания подруги. Она понимала, что Нэнси это не важно, но что не важно для остальных, играет значимую роль для неё. У Симран развито чувство справедливости, и это то качество в девушке, которое одних отталкивало, а других притягивало магнитом. Такие люди, как правило, добиваются уважения даже от неприятелей. К счастью, Киви ими не обзавелась, зато сумела очаровать Мэйсона Картера – плавца, коему сулят блестящее спортивное будущее. Он-то, высокий красавец с зализанной назад челкой, пытался нагнать подружек. «Симран, Симран», – доносилось позади, только девочки были столь увлечены разговорами, что не слышали бедняжку.
– Погоди, – все-таки заметила плавца Нэнси и, хитро улыбаясь, схватила брюнетку за руку, – за тобой хвост.
– Какой ещё хвост? – проследила за взглядом подруги Киви и обреченно поджала маленькие губы. – Ох, нет…
– Он точно неровно к тебе дышит.
– Думаешь? Может, он по твою душу, – смотря на уверенную походку Мэйсона, одетого в бежевое поло под рыжей курткой, Симран мысленно признала красоту атлета.
Здесь многие восхищались мордашкой Картера, а если и не лицом, так он сводил девушек с ума своими накаченными бедрами и кубиками пресса. Такому суждено купаться в женском внимании и украшать журналы шикарными снимками.
– Не будь идиоткой. Он ведь кричал твое имя, – Нэнси поправила завиток волос за ухо и мило улыбнулась, когда Мэйсон, каштановолосый Аппалон, оказался рядом, – привет.
– Привет, – обменявшись с Нэнси взглядами, Картер сосредоточил все внимание на Симран, и интонация его приобрела совершенно другой оттенок: более кроткий, нежный, – здравствуй, Симран.
– Привет, Мэйсон.
– Красивая юбка, – кивнул он на замшевую в форме трапеции мини, которую Киви слезно просила родителей разрешить ей надеть. Она приглянулась ей из-за красивого осеннего цвета – багряной листвы.
– Спасибо.
– Ты бежал за ней, чтобы сделать комплимент её юбке… или ножкам? – подмигнув, Нэнси захохотала, не заботясь о том, что своим комментарием смутила обоих.
– Ну что ты несешь! – боднула её локтем Симран. – Прекрати!
Мэйсон откашлялся. Он бы не стал спорить с замечанием плутовки – ножки Симран воистину прелестны. Они идеальной длины, ровные и с подзагорелыми острыми коленками. Худые щиколотки спрятаны под горчичными теплыми носками.
– Вообще-то я хотел сказать, что мы могли бы сходить в кино, если ты завтра свободна?
– Ах, нет, забудь, – решительно выступила вперед, тем самым встав между парочкой, Нэнси. Её длинные собранные в пышный хвост волосы забавно покачивались, подобно часовому маятнику – влево-вправо, влево-вправо, – мы завтра веселимся в «Тау-Хау».
Вот так новости! Услышанное побудило плавца впервые нахмуриться.
– Вы в самом деле идете в это место? Там собираются одни придурки и шлюшки!
– Эй, подбирай выражения! Мы, между прочим, леди.
– Леди по таким местам не ходят, – заметил с укором Мэйсон Картер.
– А тебе откуда знать? Сам, небось, там прохлаждаешься!
– Перестаньте оба, – Симран не любила ругань.
Послушав её просьбу, пловец перевел дух.
– Какой бред! Зачем вам туда?
– Мы собираемся на концерт. Будем танцевать. А тебе с нами нельзя.
– Я бы и добровольно не пошел, – фыркнул высокомерно Картер и перевел взгляд на помалкивающую Симран, – и тебе не советую.
– Ты кто, Господь Бог, чтобы диктовать ей свои правила? – Нэнси достала из рюкзака солнечные очки с линзами в форме сердец и натянула их на вздернутый нос.
– Тебе не нужно волноваться. Мы просто потанцуем, – собралась с силами ответить Киви и, взяв подругу за руку, потянула за собой, – увидимся в понедельник, Мэйсон.
Парень, отвергнутый столь унизительным образом, сердитым видом провожал девушек до школьных автобусов, в одном из которых их дожидалась Джоди. Мэйсон не привык к отказам и грубости. Он злился вовсе не на Симран – его подагрой стала Нэнси, которая, очевидно, оказывала дурное влияние на милашку Мосс. Это убеждение не подлежало сомнению, ведь, если подумать, Симран прежде не надевала юбок выше колен. Она редко красилась и довольствовалась одним браслетом на запястье, а теперь украшений стало больше: это и яркие массивные серьги, кольца; тушь на ресницах и вишневый блеск на губах.