Сказание об Арий Айке

Посвящение

Арегназ поместила новорожденного Айка в отдельной комнате и никого не подпускала к нему. Она с большой осторожностью выхаживала его, постепенно приучая к воздуху, воде, звуку, свету и солнцу. Только Торгом имел право приближаться к сыну и любоваться им.

Проходили дни, приближая Айка к настоящей жизни, а его родителей – к смерти. Арегназ тайно от Торгома плакала. Ее не ужасала близкая смерть, поскольку она верила в бессмертие, она оплакивала предстоящее сиротство Айка. Желая оставить сыну в память о себе что-то, что могло бы утешить его в тяжелую минуту, она посадила дерево.

Прошли сорок дней, нужно было посвятить Айка. Утром рано Торгом позвал на пир Бессмертных Богов и духи предков. Он восславил Богов и затем воззвал к Творцу:

– О! Отец Ара, твои дети собрались на это святое посвящение, чтобы воспеть славу твоему сотворению, чтобы утвердить Арийское происхождение Айка.

Он окунул Айка в купель, освященную нектаром цветов Арарата, затем поднял его и продолжал:

– О! Отец наш Ара, я освятил тело твоего дитяти нектаром цветов Арарата и вручаю его жизни и твоему отеческому попечению.

Затем Арегназ взяла Айка на руки и приблизилась к Богоматери Анаит:

– О! Мать Анаит, мать всех арийских матерей, родительница Земного Бога – Ария, этим святым посвящением вручаю тебе мое единственное дитя. Оберегай моего Айка – сироту, заботься о нем и сохрани дерево, которое я посадила в честь его рождения. И пусть Айк в тяжелые часы отдыхает под этим деревом, утешается и видит счастливые сны под твоим покровительством.

И Мать Анаит освятила Солнце – Крест, повесила на шею Айка и сказала:

– Пусть всегда сияет на его груди этот Солнце-Крест, освященный моей материнской любовью. Я всегда буду присутствовать в снах маленького Айка, буду петь ему колыбельную и заботиться о нем, чтобы он не чувствовал себя сиротой.

Затем Торгом обратился к Всемогущему Ваагну:

– О, Великий Ваагн, Арийский Бог, Ты – Солнце Мира, Ты – жизнь и движение, Ты – сила и мощь, Ты – свет и чистота, Ты – творец славы. Ты – победитель всякой тьмы, дэвов, Вишапа, победитель Зла, Ты – рожденный утренней зарей, тебе вручаю потомка твоего Земного брата Ария – Айка из племени Мана.

И Ваагн, собрав лучи Солнца в пучок, освятил ими глаза Айка и сказал:

– Пусть всегда сияет свет Солнца в глазах Айка, как проявление божественной мощи, и пусть он всегда бесстрашно смотрит на Солнце. И я даю Айку упование жизнью и борьбой, даю ему силу и свет, утверждаю в его душе веру, придаю мощь его кулаку, из молний свиваю его взгляд, осколки Солнца сею в его сердце, чтобы он всегда в жизни был победителем.

И Торгом обратился к святым предкам:

– О, наши святые предки, бессмертные души Земных Богов, пришедшие из вечности и уходящие в вечность. В вечности сотворен вами Айк. И он пришел из вечности, от самого Творца, и в нем есть увековечивающий огонь. Этим святым посвящением вручаю вам маленького Айка, берегите его.

И предки по очереди поцеловали в лоб Айка и сказали:

– Мы сиянием нашей славы освящаем Айка, чтобы он навсегда сохранил в себе нашу любовь, чтобы слился душой с нами и всегда в себе чувствовал силу своих предков и мощь потомков своих.

И все вместе восславили Творца и выпили за здоровье Айка. И пели и плясали до захода Солнца. А после захода Солнца Боги попрощались и удалились, души предков попрощались и удалились, Торгом и Арегназ попрощались с Айком и умерли.

Айк у Хатун

После того, как Айк остался сиротой, патриархи племени Мана решили подыскать ему кормилицу. Перепробовали всех кормилиц вечного города, но Айк не взял грудь ни одной из них. Патриархи были озадачены. Послали во все концы Арарата гонцов, чтобы найти кормилицу, способную вскормить Айка.

И дошла до Царства Тьмы весть, что новорожденный царь Ариев Арарата погибает от голода. Обрадовались Чарии, что от Торгома не останется наследника в Арарате. Но Титанида Хатун собрала всех князей и объявила:

– Я возьму Айка к себе и вскормлю его.

– Владычица, – сказали князья, – почему ты хочешь вскормить царя Ариев, ведь он вырастет, возмужает. Будет лучше, если он умрет сейчас.

– Нет, – сказала Хатун, – наши враги – Арии, но я буду кормить не нашего врага. Айк не знает ни отца, ни матери, не знает кто Арий, а кто Чарий. Он, открыв глаза, увидит меня, увидит Бэла и вырастет как Титан. Он станет опорой Бэлу и своей мощью разрушит царство Земных Богов.

И Хатун со своими людьми послала записку патриархам племени Мана: § Мой муж и Торгом дали обет братства, и больше нет вражды между Арменами и Титанами. И согласно этому обету я буду кормилицей Айка, а мое молоко от Торгома.

Задумались патриархи. Некоторые усматривали в предложении Хатун коварный замысел, другие были склонны верить в искренность ее намерений. Долго думали, долго спорили и, наконец, обратились к Ара. И Мать Анаит явилась им и передала волю Ара:

– Данная Торгомом клятва распространяется и на Айка. Он умрет от голода, если не отправите его к Хатун. Но я всегда буду следить за ним и буду сохранять в нем арийство.

И патриархи решили послать Айка к Хатун на один год.

Хатун очень обрадовалась, увидев Айка, взяла на руки, дала грудь, и он принял ее.

– Владычица, – сказали князья, – Арии послали сюда Айка всего на один год, что можно сделать за это время?

Хатун успокоила их:

– Не всего на один год, а на целый один год. И волею нашего Бога, за это время что-нибудь придумаем.

Хатун полюбила Айка и часто повторяла: "Мудр был Месраим – против Арменов нужно бороться с помощью их крови, против своей крови они бессильны. У меня был один, теперь двое. Айк вырастет Титаном и сам отвергнет Земных Богов. И если он отправится в Арарат, то с мечом".

Через некоторое время Айк, по воле Богоматери Анаит, перестал брать грудь Хатун. Все старания Хатун заставить его взять грудь остались безрезультатными, и князья посоветовали ей отправить посланцев в Арарат за маслом и медом для Айка.

Арии, узнав, что Айк не берет более грудь Хатун, хотели вернуть его домой, но Хатун воспротивилась:

– Вы дали мне Айка на год, срок еще не истек. Я люблю Айка как мать. И отнимать ребенка у матери не подобает Богам. Когда срок истечет, я сама отправлю Айка к вам.

Арии вынуждены были согласиться и стали отправлять для Айка мед и масло. И питаясь дарами араратской земли, рос он не по дням, а по часам.

А Хатун думала, как оставить Айка у себя.

Прошел год. Арии с нетерпением ожидали возвращения Айка. Не дождавшись, отправили к Хатун нескольких князей. Проезжая по Царству Титанов, Арменские князья всюду наблюдали траур и плач. Подъехав ко дворцу Хатун, они увидели, что владычица и ее приближенные в трауре. Пожелали узнать причину этого большого горя, и Хатун, проливая слезы, сказала:

– О, мои братья, Земные Боги, как же мне не плакать, как не горевать, и вы плачьте с нами, ведь нет уже маленького Айка. Сегодня его сороковицы.

И арменские князья со скорбной вестью вернулись в Арарат, и в Арарате был траур по Айку. И лишь одна полусумасшедшая женщина бегала по городу и кричала:

– Не верьте, Армены, Айк жив, он еще придет!

А Хатун была довольна – теперь Айк принадлежал ей.

Одинок и грустен был Айк. Он не мог понять, почему его ровесники не желают играть с ним, избегают его. Он пожаловался Хатун, и она собрала князей:

– Почему ваши дети не приближаются к Айку, почему не играют с ним?

И князья ответили:

– Владычица, на груди Айка есть Солнце-Крест, он излучает как араратское солнце и ослепляет наших детей.

Хатун позвала к себе Айка:

– Сынок, причина твоего одиночества в этом Солнце-Кресте на твоей груди.

– Матушка, – спросил Айк, – а в чем его смысл, почему он на моей груди?

– О, сынок, Армены отметили тебя, чтобы принести в жертву своим Богам.

– А кто такие Армены и почему они избрали меня жертвой?

– Армены – это живущие в Арарате Земные Боги. Они враги нам и нашему Богу Вишапу. И избрали тебя, потому что ты сын царя Титанов.

Задумался Айк и сказал:

– Когда я вырасту, пойду в Арарат и перебью Арменов во имя нашего Бога. А сейчас я сорву и выброшу этот Солнце-Крест.

И поднял руку, чтобы сорвать Солнце-Крест, но обжег ее и заплакал от боли. Хатун попробовала сорвать крест и тоже обожглась. Позвала Бэла, и он не смог. И поняли, что невозможно сорвать Солнце-Крест с груди Айка.

Айк был удивлен. Раньше он всегда трогал этот Крест, игрался им и никогда не обжигал руки. Он сказал об этом Хатун, и она ответила:

– Арии заколдовали тебя, чтобы ты не мог освободиться от него. Но когда ты завоюешь Арарат и покроешь его тьмой, крест потеряет свою силу.

Затем она собрала своих князей и сказала:

– До тех пор, пока Солнце-Крест будет перед глазами Айка, трудно будет превратить его в Чария. Солнце-Крест всегда будет питать его своей энергией и будет поддерживать в нем арийские качества.

Долго советовались, и Бэл сказал:

– Матушка, прикажи связать из колючек рубашку и надеть на голое тело Айка. Колючки вопьются в его тело, он не сможет снять рубашку и не сможет видеть Солнце-Крест.

– Но ему будет больно, – возразила Хатун.

И Бэл сказал:

– Только боль сделает его злым и превратит в Чария. И со злостью будет он уничтожать в себе все арийское, в противовес действию Солнце – Креста.

Так и сделали. Надели на Айка колючую рубашку, и от боли он становился все злее и злее. Дети Титанов теперь уже не убегали от него и играли с ним. А Хатун строжайше запретила всем нянькам, слугам и князьям водить его на берег озера, чтобы он не увидел себя в зеркале воды.

Самопознание

Айк играл с детьми Титанов. Увлеченные игрой, они зашли далеко в степь, и Айк увидел вдали какую-то голубую поверхность. Он предложил пойти в ту сторону. Мальчики, помня запрет своих отцов, отказались. Но упрямый и любознательный Айк силой заставил их следовать за собой.

Когда дошли до голубого поля, Айк увидел, что это поверхность воды. Так много воды он никогда не видел. Это было чистое, прозрачное озеро. Айк взглянул в воду и в ужасе отпрянул. Снова взглянул – кто-то чужой смотрел на него.

– Кто это? – спросил он.

– Это ты, – со смехом ответили мальчики.

Он посмотрел на друзей, затем снова на свое отражение. И удивился, что все похожи друг на друга, и только он отличается от всех.

Загрустил Айк и отошел от берега, вернулся домой и заперся в своей комнате. Он провел день в одиночестве, пытаясь разгадать причину своей непохожести на других.

Утром Айк снова повел своих друзей на озеро. Снова и снова заглядывал он в воду и снова видел свое отличие от других. Дети Титанов не удержались от искушения и бросились в воду. Айк последовал их примеру. Холодная вода умерила боль от колючей рубашки.

Долго плавали они. Вода разъела колючую рубашку, и она спала с тела Айка. И когда они вышли из озера, на груди Айка снова заблестел Солнце-Крест. Дети Титанов в испуге разбежались.

Излучение Солнце – Креста согрело Айка. Он погладил его и удивился, что не обжег руку. Он вынул из тела все колючки. И еще более удивился, когда увидел, что раны от колючек мгновенно заживают. И задумался Айк: "Излучение этого знака согрело меня и заживило мои раны, но привело в ужас других детей. В чем смысл этого знака?"

Грустный и задумчивый вернулся Айк домой. Хатун спросила:

– Сынок, в чем дело, может ты болен?

– Нет, – ответил Айк, затем, посмотрев на мать долгим взглядом, спросил, – матушка, кто – я?

Хатун больше всего боялась этого вопроса:

– Неужто не знаешь, сынок? Ты – мой сын, ты – сын царя Титанов, брат Бэла.

– Мать, – сказал Айк, – а почему я не похож на других и даже на тебя?

– Кто сказал тебе? – спросила Хатун.

– Я сам увидел в воде.

– Пусть сгинет тот, кто повел его на озеро, – прокляла в уме Хатун. Откуда ей было знать, что Мать Анаит незримо сопровождала Айка.

– Вода обманывает тебя сынок, ты не отличаешься от других.

– Отличаюсь, матушка, – продолжал настаивать Айк, – в воде моя рубашка растаяла, и знак моей груди залечил все мои раны, но заставил убежать моих товарищей.

Хатун не растерялась:

– Сынок, если снимешь с тебя этот знак, станешь похожим на всех. Ты заколдован. Закрой снова этот знак и помолись Богу, чтобы он простил твое заблуждение.

Задумалась Хатун. Айк увидел себя. Хотя она попробовала переубедить Айка, однако этот вопрос прочно засел у него в голове и будет всегда его преследовать.

Однако, несмотря на все уговоры, Айк отказался снова надеть колючую рубашку. И Бел сказал матери:

– Матушка, этот детеныш Ариев никогда не станет Титаном, он упрям и силен. Позволь мне убить его, пока он мал.

Но Хатун крайне резко воспротивилась этому, и Бел вынужденно покорился:

– Твоя воля, матушка, но знай, если однажды со мной что случится, помни мои слова, причиной будет он!

А Айк постепенно отчуждался от окружающих. Часами он в одиночестве сидел на берегу озера, всматривался в свое отражение и игрался с крестом. Однажды ночь застала его на берегу озера. Он лег на песок и закрыл глаза. Чей-то приятный голос пробудил его.

Он открыл глаза – перед ним была женщина, отличающаяся от всех ранее виденных им женщин. То была Богоматерь Анаит.

Айк сказал:

– Я не знаю, сплю я или бодрствую, не знаю, действительно ты существуешь или являешься моей иллюзией, но ты очень похожа на меня.

Скажи, кто ты?

И Богоматерь Анаит сказала:

– Я Мать Анаит – твоя мать и мать всех Ариев и Бессмертных Богов.

Удивился Айк:

– А как же Хатун?

Богоматерь Анаит угадала его мысль и сказала:

– Хатун твоя кормилица. Она взяла тебя, чтобы вскормить своим молоком, но присвоила.

– Но если ты моя мать, то кто же я?

– Ты Арий, Земной Бог, ты сын царя Ариев, Торгома.

– Если ты Мать Анаит, скажи, какой смысл имеет этот знак на моей груди?

– Это солнечный крест, с материнской любовью я освятила его и повесила тебе на шею в день твоего посвящения. Он получает энергию от Солнца и питает тебя солнечной теплотой.

И Айк спросил:

– Если ты Мать Ариев, скажи, где подобные мне?

– Они в Арарате!

– Если ты моя Мать, скажи, почему ты никогда не являлась мне в снах?

– Я всегда следила за тобой и пела у твоей колыбели. Ты слушал мои песни, но тебе казалось, что поет Хатун.

Вспомнил Айк, что очень часто во сне он слышал этот голос, напевающий сладкие мелодии. И Айк прильнул к груди Анаит.

– Сынок, – сказала Мать Анаит, – я явилась, чтобы оградить тебя от большой беды. Знай, хотя Хатун и любит тебя, но Бэл собирается тебя убить.

– Но что я сделал Бэлу, почему он хочет убить меня? – удивился Айк.

– Знай же, сынок, Бэл тоже сын твоего отца и притязает на владычество в Арарате.

– Значит он мой брат?

– Нет, ты Бог, а Бэл всего лишь сын Бога, он Титан. Завладев Араратом, он ввергнет его в тьму. Ты не был бы опасен ему, если бы ты был Титаном, но ты Бог. Будь осторожен, ни перед кем не раскрывай свое сердце. Я спасу тебя и переправлю в Арарат.

Родная земля

Хатун мучили думы. Она никак не могла понять, что таит в своей душе Айк, что он знает и чего не знает. Он был молчалив и послушен, не прекословил ей и Бэлу, но она чувствовала, что он более отдаляется от нее и вообще от Титанов.

Хатун любила Айка, но еще более любила Бэла, ведь он был ее родным сыном, детищем ее целей и надежд. Она хотела чтобы Айк вырос Титаном, стал опорой Бэла. Арии поверили – Айка нет; Бэл остался единственным наследником Торгома и, пользуясь своими правами, потребует себе Арарат. Титан Айк помог бы Бэлу. А Бог Айк?

Как мать, Хатун любила Айка. Но как Титанида она чувствовала, что Армен Айк очень опасен. Айк должен либо стать Титаном, либо исчезнуть. Этого требовали интересы Рода Титанов, этого требовал Бог Вишап, этого требовал грозный Бэл.

– Матушка, – твердил Бэл, – Айк не станет Титаном, он Бог. А Бог Айк не будет мне братом, он мой враг.

– Сынок, – умоляла мать, – Айк вырос на моих руках. Возможно, он не будет тебе братом, но и врагом не будет.

– Хотя он вырос на твоих руках, но в нем говорит кровь Ариев. Этот голос крови в нем всегда будет силен, а сильный Арий никогда не покорится Титану.

– Слушай меня, сын мой, – сказала Хатун, – мой муж дал обет братства с Торгомом. Этот обет был неискренним. Но в результате этого неискреннего обета я имею двух сыновей, один из вас Титан, другой Арий, но оба вы сыновья одного отца. Может, воля Творца в том, чтобы ложный обет братства превратился через вас в искренний, и жили бы с этим обетом Арий Айк в Арарате и Титан Бэл в Пустыне.

– Мать, – рассердился Бэл, – не ты ли родила меня царем разрушения, не ты ли посвятила меня своему Богу Вишапу, не ты ли напитала меня ненавистью к Ариям? Теперь мечтаешь об обете братства? Нет, мать, я ненавижу Ариев и в особенности Айка. Он полноценный Бог, а я всего лишь сын Бога. Именно по этой причине я ненавижу его. Я ненавижу и тебя, мать, ты украла семя Торгома и родила уродливое существо, которое не является ни Богом, ни Титаном. Ну скажи, кто я – Бог Чарий или Титан Арий? Я самый несовершенный среди Богов и самый совершенный среди Титанов. Поэтому я и люблю Титанов и ненавижу Ариев. И с помощью Бога Вишапа я разорю Арарат и превращу Земных Богов в своих рабов. Тем самым несовершенный Бог как совершенный Титан воссядет на троне Арарата. Но на моем пути стоит Айк.

– Сын, – сказала Хатун, – умерь свои обвинения. Я виновата перед тобой, но то была воля Вишапа. Знай, что против Ариев мы можем бороться только с помощью их же крови. Поэтому наш Бог отвел нам, титанидам, большую роль, чем титанам. И хотя ты родился от Земного Бога, но родился по воле моего Бога Вишапа, ты принадлежишь Вишапу. Ты должен выполнить волю Вишапа, и он поможет тебе. Знай, что хотя Айк – Арий, но его тоже я посвятила Вишапу.

– А если арийская кровь в Айке окажется сильнее, чем наш Бог?

– В таком случае наш Бог покарает его смертью, – ответила Хатун.

Собрали всех князей и мудрецов, чтобы решить, как проверить, что сильнее в Айке – Бог Вишап или арийская кровь?

И мудрейший из мудрейших сказал:

– Прикажите доставить из Арарата две поклажи с землей и сосуд с водой. Рассыпьте араратскую землю на одной половине двора и полейте араратской водой. Пусть Бэл будет прогуливаться с Айком во дворе. Сперва пусть прогуливаются на нашей земле, и пусть Бэл задает Айку вопросы. Затем пусть перейдут на часть двора, которая покрыта араратской землей и полита араратской водой, и пусть Бэл заметит, как отвечает Айк на его вопросы. Таким образом, мы узнаем, что в Айке сильнее – наш Бог или арийская кровь.

Так и сделали. Доставили из Арарата две поклажи земли и сосуд с водой, землю рассыпали на одной части двора и полили араратской водой. И Бэл, взяв Айка под руку, повел во двор. Сперва они гуляли там, где не было араратской земли. Бэл сказал:

– Айк, мать посвятила тебя нашему Богу. Наш Бог любит тебя и покровительствует тебе. А ты грешишь и не почитаешь нашего Бога.

И Айк ответил:

– Если я грешен перед нашим Богом, то покаюсь. Но я отличаюсь от всех и боюсь, что Бог не примет мое покаяние.

Затем Бэл повел Айка в ту сторону двора, где была араратская земля. Ступив на араратскую землю, Айк преобразился, принял гордый вид и дерзко сказал:

– Вишап мне не Бог, я сам Бог, хотя и Земной – потомок Ария.

Бэл снова повел Айка на первую половину двора. И Айк сразу же пожалел, что был дерзок:

– Прости меня, Бэл, я молол чушь, чувство моей непохожести на других помутило мой разум. Я обязательно помолюсь нашему Богу и попрошу прощения.

Бэл снова повел Айка на араратскую землю, и снова Айк изменился и отвечал дерзко.

И так до вечера Бэл водил Айка по двору и, притворяясь наивным, расспрашивал его. И Айк на земле Титанов был покорным, а на араратской земле становился дерзким и неуступчивым.

Хатун и князья тайно следили за ними. Вечером был совет. Все согласились, что арийская кровь в Айке очень сильна, и решили убить его. Хатун не возражала:

– Это воля нашего Бога. Только дайте мне эту последнюю ночь насладиться моим материнством, а утром уведите и убейте Айка.

Ночью Айк, не ведая про смертный приговор, спокойно спал. А Хатун не могла уснуть. Она часто подходила к его постели, укрывала его, гладила волосы, целовала в лоб, а затем уходила в свою комнату и плакала.

Светило Ваагна

Давно Бэл не спал так спокойно. Наконец-то он убедил свою мать и завтра убьет Айка. И в упоении от своей победы он крепко заснул.

Айк тоже спал спокойно, так спокойно, что не чувствовал ни поцелуев Хатун, ни ее слез, падавших на его лицо.

Но в полночь Айк услышал приятный голос, открыл глаза и увидел Богоматерь Анаит. Он обнял ее, сдерживая слезы – боялся показаться немужественным. Но в конце концов не выдержал, разрыдался:

– Мать Анаит, я так одинок в этом мире, все отличаются от меня, все мне чужие, я хочу быть с теми, кто похож на меня.

– Сын мой, я для этого здесь. Утром Бэл собирается убить тебя, и Хатун дала согласие. Встань сейчас же, пока все спят, а Хатун от горя потеряла голову, встань, уйди, иди в Арарат, где все похожи на тебя.

– Но я не знаю дороги.

Мать Анаит сказала:

– Всемогущий Бог Ваагн повесил в небе яркое светило, прямо над горой Арагац. Ты увидишь его, он отличается от других звезд величиной и яркостью. Светило Ваагна будет тебе маяком, иди по направлению к нему. Но это светило светит только ночью. Днем ты должен прятаться, чтобы воины Бэла не поймали тебя. А если Вишап начнет погоню за тобой, призови на помощь Ваагна, он поможет тебе.

– Мать, – спросил Айк, – а как же я узнаю, что дошел до Арарата?

– Ты сам почувствуешь. Когда земля будет притягивать тебя к себе, когда Солнце будет согревать тебя, знай, что ты в Арарате. Ну поспеши, пока Хатун не очнулась.

Исчезла Богоматерь Анаит. Встал Айк и осторожно вышел из комнаты. Все спали. Он поспешил к выходу, но внезапно остановился: "Как я уйду не попрощавшись с Хатун, ведь она кормила меня, качала, ласкала…".

И, презрев опасность, Айк вернулся и зашел в комнату Хатун. Она сидела неподвижно с закрытыми глазами, уронив руки на колени. Слезы оставили следы на ее измученном лице. Айк встал на колени, поцеловал ее руки: "Оставайся с богом, мать, прощаю тебя, и ты прости меня", – прошептал и вышел.

Хатун почувствовала прикосновение губ Айка к своим рукам, услышала его слова. Открыла глаза и увидела удаляющегося Айка. Она выбежала из комнаты, но Айка уже не было. Ей показалось, что все это было во сне. Она зашла в комнату Айка, увидела пустую постель. Хатун закричала, и на ее крик прибежала стража, пришел и Бэл.

– Айк убежал, организуйте погоню, поймайте и убейте его, – приказала Хатун. Воины бросились вдогонку за Айком. А Хатун зашла в свою комнату, села и сказала сама себе:

– А он поцеловал мою руку.

Айк побежал в темноту пустыни. Он взглянул на небо, и среди множества звезд отличил одну, более крупную и яркую. И он по ночам шел в направлении светила Ваагна, а днем прятался в пещерах или в кустарнике. А Титаны искали его днем и поэтому не могли найти.

Бэл призвал на помощь Вишапа. И завыл Вишап, поднял бурю, смерч до самого неба, и Айк потерял из виду свою путеводную звезду. Заблудился Айк. Он кидался то в одну сторону, то в другую, а смерч подхватил Айка и, несмотря на его отчаянное сопротивление, понес обратно к Бэлу.

Уже виднелся дворец Хатун, видны были ликующие воины Бэла, прославляющие Вишапа. Понял Айк, что против него встал сам Вишап, и он, будучи Земным Богом, не в силах бороться против Бессмертного Бога – Вишапа. И он призвал Ваагна:

– О, Ваагн, о, Бог моих отцов, защити меня от Вишапа.

Ваагн услышал его зов. Воспламенилось светило от солнечного огня, после чего от светила оторвался огненный шар и понесся по направлению к Айку. С воплями убежали испуганные Титаны, а божественный огонь прорвался сквозь смерч до Айка, превратился в огненного скакуна. Айк вскочил на коня и поднялся в небо.

Долго гнался Вишап за Айком, но не смог догнать. Он преследовал его до самой границы между своим царством и светлым царством Ваагна. Остановился на границе и еще долго выл в сторону Арарата.

Огненный скакун спустился на землю. Айк сошел с коня, и конь снова взлетел в небо, превратился в огненный шар и воссоединился со светилом Ваагна.

Айк стоял и смотрел вокруг. Все окружающее было ему незнакомо, но казалось родным, близким сердцу. Внезапно он почувствовал, что его тело пускает корни, удивился, и, не успев понять, в чем дело, увидел, что из земли тоже выросли корни и воссоединились с его корнями. И когда Айк зашагал, то убедился, что корни не мешают ему, а свободно движутся вместе с ним. И понял Айк, что связан с родной землей корнями, и никакая сила не может оторвать его от корней.