Вечные воды

ГЛАВА 1

В тот момент, когда Рована стояла на краю, ей казалось, что она спасает свою душу, ведь мерно текущая под ее ногами непроглядная гладь просто примет ее со всеми недостатками, и на этом все закончится. За спиной оставалось огромное количество проблем и даже бед, они давили на плечи, подгоняли, душили, заставляли каяться и раз за разом уничтожали. В ее сравнительно недолгой жизни она наделала немало непоправимых ошибок, одной из которых, по ее мнению, было рождение ребенка от совершенно незнакомого мужчины. До той беременности, во время и после в ее жизни всегда были наркотики, много алкоголя, долги и вечный круг одних и тех же событий, из которого она так и не смогла выбраться. Никто и никогда не говорил ей, как поступать правильно, и потому приходилось действовать как получается. Сейчас она была уверена в том, что не была в своей маленькой, затхлой, насквозь прокуренной съемной комнате как минимум неделю, и это неминуемо означало, что ее дочь давно мертва. Ее соседи были нисколько не лучше, а значит, ребенку, которому от роду было всего пару месяцев, никто не мог помочь. Собраться с силами и увидеть все, что произошло воочию, ей не хватало сил, умереть было легче.

В последний раз вздохнув, она бросила короткий взгляд на залитый звездами небосвод. Это ледяное, вечно безучастное пространство словно издевалось над ней. Сколько раз она обращалась к нему за помощью, сколько раз просила хотя бы облегчить страдания. Еще в далеком детстве, находясь в детском доме, когда ее били все кому не лень, она каждый день молила его о помощи. Однако чудес так и не случилось. Все льющиеся неизмеримым потоком беды приходилось решать самостоятельно, бесконечно проигрывая. Любой сторонний обыватель, с высоты высокоморальной позиции, сказал бы: «Ты сама во всем виновата», и был бы прав. Нынешним своим решением она наконец признавала, что во всем происходящем есть только ее вина и никого иного. Это был ее манифест и безусловная явка с повинной. Где-то в глубине души сильно хотелось явиться с этим к Богу, но его участия в своей маленькой жизни ей до сих пор наблюдать не приходилось, и надежда оставалась только на полный конец всего.

Вновь занеся ногу над далекой и такой темной поверхностью внизу, она на секунду замерла, затем зачем-то вернула ее обратно и потрогала перила моста, на котором стояла. Ледяные, металлические. И не удивительно, октябрь на дворе, вода будет еще холоднее. И все-таки умирать страшно – зачем-то возникло в голове, причем совершенно не к месту.

– Девушка, – внезапно крикнул кто-то сзади. – Вы зачем там? Эй!

Рована невольно дернулась, всего на секунду обернулась, но потом неловко соскользнула и полетела вниз. Встреча с водой произошла намного раньше, чем хотелось бы ожидать. До сих пор ей казалось, что она должна хотя бы успеть подумать в процессе полета, но этого не случилось, все произошло мгновенно. Дальше был страшный удар, за ним погружение в ледяную, но почти неощутимую субстанцию, разворот в потоке и как последний яркий очерк ее жизни – мрачные очертания моста над ней. Рована закрыла глаза, так и не узнав, что старенькая соседка баба Шура уже на вторые сутки вызвала полицию, и ее дочь все же спасли, а вот ее – уже нет.

ГЛАВА 2

Пробуждение случилось настолько же внезапно, как и падение. Рована почему-то вновь открыла глаза и даже неловко, пошатываясь, но поднялась на ноги. Она все еще была в своей мокрой одежде, но находилась в каком-то странном, таком же сыром и явно очень холодном помещении с грубо высеченными стенами, без окон и вообще света. Однако по совершенно неведомой причине она видела пространство вокруг себя лучше, чем когда-либо. Это было больше похоже на необычную пещеру, где в одном из углов стояло почти истлевшее от времени зеркало. Подозрительно прищурившись, она попыталась было открыть рот и из него тут же почему-то вылилась вода. Выпустив все, что просилось наружу, она вновь постаралась прислушаться к себе, но никаких особых сигналов не обнаружила. Все было, как всегда, за исключением того, что холодно не было совсем и видеть удавалось намного больше. Кое-как воссоздав в памяти последние события, она еще раз осмотрелась. На больницу это место похоже не было, на полицию тоже. Законно решив, что самым верным поступком сейчас будет обнаружение двери и обозначение себя, она приступила к поискам, но довольно скоро оставила это занятие, не отыскав вообще ничего. Она была словно замурована. Почесав свой все еще мокрый затылок, Рована присела примерно посередине небольшого помещения, задумалась и тут же пришла к логичному выводу, что надо подать голос.

– Эй! Что за ерунда здесь творится?!

На удивление, сразу после этого, камни ее темницы сами собой расступились, образовав узкий проход.

– Так, так, так, – сказал оттуда неприятный хриплый голос, и в помещение мерно вошла женщина.

Рована недоуменно рассмотрела вплывший в ее темницу, без преувеличения, «персонаж». Она была довольно высокая и худая и одета в странный тонкий балахон, вроде и широкий, но в то же время облегающий. Волосы на голове отсутствовали полностью, и это почему-то сильнее всего привлекало внимание. Само лицо было тонким, даже изможденным, с впалыми щеками, глаза казались слишком большими и мутными, а вот нос и губы словно бы и отсутствовали вовсе.

– 239? – монотонно поинтересовалась женщина, заглянув в какую-то тетрадь.

– Что?

– 239, – уже утвердительно заявила она. – Пошли со мной.

– Простите, а вы кто?

– Тебе какое дело? Пошли, – безапелляционно заявила дама и тут же ушла обратно.

Рована поспешила следом. Сразу за выходом простирался очень длинный, и также абсолютно темный коридор. Они неспеша двинулись по нему. Все время пути ее провожатая продолжала заглядывать в истлевшую от времени тетрадь в своих руках и возмущенно что-то бубнила себе под нос. Вскоре она свернула в совершенно невидимый на первый взгляд проход и пошла дальше. Рована старалась не отставать, однако через несколько десятков метров они вновь свернули, потом еще, и так много раз. Довольно скоро элементарное понимание ориентации в пространстве полностью испарилось. Теперь не осталось и капли понимания, где было исходное помещение, из которого они вышли, и, естественно, знания о том, куда они направляются, тоже отсутствовало. Тут же подумав, что ее, возможно, специально пытаются запутать, Рована подала голос.

– Это, видимо, что-то правительственное? Какой-то эксперимент?

Реакция на эти слова была довольно неожиданной. Ее спутница тут же остановилась и с удивленным видом повернулась.

– Ты в себе? – зачем-то поинтересовалась она.

– Что значит: «я в себе?» Это вы здесь ходите кругами по какому-то подземному бункеру, выглядите довольно странно и ориентируетесь в кромешной темноте. Я, между прочим, тоже все вижу, но меня это слегка пугает.

– Ты в зеркало-то на себя смотрела?

– Зачем мне в него смотреть?

– Ладно, после посмотришь, – резюмировала женщина и также уверенно продолжила путь.

– Что значит после? Подождите! Объясните, что происходит?

– Не ори, пожалуйста, – не поворачиваясь бросила женщина. – У меня и так от вас всех вечная мигрень. Вот сейчас придем на место, и там все что захочешь спросишь.

– Идет, а далеко еще?

– Метров 200 осталось, поэтому пока помолчи, пожалуйста. Привет, Охво.

Рована непроизвольно дернулась в сторону, куда эта фраза была брошена, и тут же отпрянула. Мимо них довольно медленно, совершенно не слышно и оттого почти не видимо продвигалась высоченная масса непонятного содержания. Это были то ли водоросли, то ли просто трава, но явно что-то неживое.

– А это кто? – нагоняя свою провожатую шепотом спросила она.

– Дэус, дай мне сил, – устало ответила женщина и тут же открыла перед ней вполне обычную дверь. – Заходи.

– А там что? – осторожно заглянув внутрь, спросила Рована.

– Все, что тебе хочется знать. Давай быстрей, у меня еще масса дел.

– Ладно, – растерянно согласилась она и шагнула внутрь.

В спину тут же бросили: «239-я!», после чего дверь с грохотом захлопнулась. Теперь она очутилась в довольно просторной и, скорее всего, именно пещере, здесь также было сыро и, вероятно, очень холодно, потому как изморозь яркими рисунками разукрашивала неровные стены и по ним же спускалась на пол. Сделав несколько шагов вперед, она остановилась. Перед ней возникла стена, и она была из людских спин. Они стояли плечом к плечу, плотным барьером и все до единого молчали. Осторожно проследовав вдоль всех, она интуитивно встала рядом с последним и только уже после разглядела перед собой целый президиум. Прямо напротив, метрах в трех, на небольшом постаменте стоял огромный, видимо, каменный стол, за которым на приличном расстоянии друг от друга сидели 3 женщины. Все они выглядели также очень необычно, причем сложно было сказать, в чем именно эта необычность состоит. Они выглядели, конечно, намного больше похожими на людей, чем ее провожатая, но также казались слишком высокими, не в меру худощавыми, и при этом были явно в возрасте. В целом, визуальный образ казался очень даже неплохим и отчасти привлекательным. Особенно выделялась та, что посередине, она смотрела на людей перед собой, почти не мигая и как-то зловеще прищуривалась. Одежда на первый взгляд казалась очень похожей на ту, что была на ее провожатой, но смотрелась намного презентабельней. Самое сильное впечатление производили её волосы: их было настолько много, и они были настолько длинными, что буквально лежали на полу.

– Так себе набор, – со скучающим видом сказала та, что справа. – Может, вот этого возьмем? Вроде сильный, – она указала на мужчину возле Рованы.

– Сильных у нас хватает, – ответила та, что посередине. Если судить по голосу, поведению и интонации, главной была здесь именно она.

– Мне нравится этот ребенок, – сказала левая и указала на девочку лет десяти, которая также стояла в строю и почти неслышно плакала. – Велона, думаю, из неё получится.

– С детьми много мороки, да и искать будут долго, но если хочешь, забирай, – ответила главная.

– На этом, думаю, всё. Ведите следующих, – продолжила та, что справа, и легонько кивнула куда-то в тёмный угол.

Сразу после этого жеста оттуда вышли три непонятных то ли человека, то ли чудовища. С виду это вроде были высокие крепкие мужчины, но на деле выглядели они скорее как полностью лысые существа с огромными глазами без рта и носа.

– Так! Подождите! – крикнула Рована, явно испугавшись того, что видит. – Я всё ещё хочу знать, что здесь происходит?!

– Это кто там вопит? – прищурившись, спросила правая.

– Да это кто-то из сормов, наверное, – так же спокойно ответила главная. – Они всегда громкие.

– Что значит «сормы»?! – завопила Рована и, возможно от страха, но скорее всего от переизбытка эмоций, даже выскочила вперёд. – Что здесь происходит, спрашиваю?!

– Точно из сормов, – утвердительно и очень спокойно покачала головой левая.

– Вы вообще способны нормально разговаривать?!

– Заткнись, – осек вдруг её грубый голос сзади.

Рована тут же обернулась назад и с удивлением обнаружила, что с ней говорит та самая маленькая девочка.

– Ты умерла, – так же жёстко, но уже без слёз продолжил ребёнок.

– Как это умерла? – совершенно опешив, переспросила Рована. – Я ведь хожу и…

– Ты не дышишь, – перебила её девочка. – Тебе не холодно, ты видишь без света, тебе не хочется есть и пить, и твоя кожа синяя. Ты мертва. И сейчас идёт разговор лишь о том, найдут твоё тело когда-нибудь или нет. Если оставят здесь – не найдут. Если нет – возможно, но не сразу. До этого тебя будут жрать местные жители.

Рована уставилась на неё ошарашенным взглядом и застыла в ужасе.

– Хороший выбор, – внезапно сказала главная и одобрительно посмотрела на третью.

– Конечно, – ответила та. – У меня на умных нюх.

Последних слов Рована почти не слышала. Её словно повело, тело обмякло, глаза наполнились слезами, а в груди стало тяжело. Тут же безумно захотелось вздохнуть, но сделать это никак не получалось, грудная клетка упрямо стояла на месте, и от этого становилось ещё страшнее. Кое-как преодолев путь до ближайшей стены, она схватилась за камни, а после медленно осела на пол.

– Какой яркий спектакль! – едко фыркнула та, что справа. – Второй раз умереть не удастся, так что заканчивай. Уводите уже их, и так много времени потеряли.

– Зачем вам время? – словно в прострации спросила Рована. – Вы же уже мертвы.

– Так ничего и не поняла, – как бы между прочим отметила главная. – Ладно. Эту на всякий случай не выбрасывайте. Позже посмотрю.

Всё, что происходило дальше, Рована запомнила смутно. Её вроде куда-то вели, затем как-то внимательно осматривали, потом что-то говорили, и в конце оставили в каком-то помещении. Внутри был небольшой стол, вероятно тоже каменный, возле него стояло два стула, возможно деревянных, и странное каменное возвышение возле одной из стен в виде кровати. На него она и улеглась, точнее, упала. Там лежал тонкий матрас, очень твёрдый и вероятно набитый травой, а рядом такая же тщедушная подушка к нему. Кое-как осмыслив происходящее, она подумала, что неплохо бы поспать, однако сна не было ни в одном глазу. Впрочем, это было не столь важно, больше всего пугал тот факт, что звук сердца не было слышно совсем, даже когда зажимаешь уши. Оно словно исчезло. Всё ещё не желая смиряться с реальностью, она проверила пульс на руке, шее и даже на щиколотках и, к своему ужасу, не обнаружила его нигде, как бы ни старалась. Окончательно убедившись в том, что вероятно и впрямь мертва, она вновь осмотрелась. Скудное помещение и тоже очень холодное. Немного подумав, она встала и подошла к одной из стен. Рассмотрев поверхность на предмет острых углов, она запустила руку в задний карман джинс и вытащила оттуда размытую водой фотографию. Свой рюкзак и куртку в тот роковой час ей пришлось оставить на том мосту, но это маленькое, сделанное совсем недавно изображение её дочери навсегда останется с ней. Нацепив его на самый острый камень, она отошла на пару шагов.

– О! – сказал сзади знакомый голос. – Очухалась что ли?

Рована медленно повернулась, узнав его. Это была та самая женщина, её провожатая. Она стояла на пороге её каморки и держала в руках небольшой бутыль с тёмной жидкостью внутри.

– Ладно, хватит ныть, – продолжила гостья и прошла внутрь. – Ну, померла, что теперь убиваться что ли?

– У меня всё ещё остаётся масса вопросов, – растерянно бросила Рована.

– Не ты первая, поверь, – ответила женщина и, разлив часть жидкости по двум принесённым ею же чашкам, кряхтя, уселась на стул напротив неё.

– Это что? Мы вроде не едим и не пьём.

– Мёртвые – нет. Но ты теперь часть воторов, а мы и едим, и пьём. Конечно, не так часто, как люди, но всё же.

– Что значит часть воторов?

– Часть нашего рода. Авсей одобрила твоё присутствие.

– Это та, что посередине сидела?

– Ага, – явно не без удовольствия поглощая тёмную жидкость, ответила женщина.

– И кто такие воторы? – осторожно присаживаясь напротив, спросила Рована и для убедительности в заинтересованности разговора даже взяла вторую чашку.

– Если коротко – служители вод. Следим за всем этим, – она указала куда-то наверх.

– А причём здесь я?

– У нас плохо с воспроизведением, и потому последние пару столетий мы вынуждены набирать соплеменников из утопленников. Так себе решение, на мой взгляд, но лучше пока не придумали. Сормов, кстати, совсем редко берём, вы слишком шумные.

– Может, хоть ты объяснишь, кто такие сормы?

– Самоубийцы.

– То есть я всё-таки погибла под тем мостом?

– А ты всё ещё сомневаешься?

– Нет, просто хотела услышать это хоть от кого-то. Наверное.

– Бывает, – продолжила женщина. – Проблема всех сормов состоит в том, что вы никогда ни черта не помните и очухиваетесь, как правило, поздно. Понять ничего не успеваете, и вас тут же тянут на просмотр. Впрочем, даже не в этом дело, вы всем противны.

– Почему? – удивлённо спросила Рована и даже сделала глоток из чашки.

Напиток, по её мнению, был очень неплох, даже вкусен и по консистенции напоминал слишком густое, но немного перекисшее красное вино.

– Когда обычный урюк самостоятельно решает внести изменения в изначально заложенный ход событий, это никому не нравится, – философски ответила её собеседница.

– А что, если этот урюк всё осознал, во всём раскаивается и очень хочет вернуться обратно? Тогда как?

– Никак. Даже мы не в силах воскрешать мёртвых. Переход из одного царства в другое всегда односторонний.

– Я точно не из лучших урюков. Я наркоманка и алкоголичка. Думаю, из тех, кто стоял там, я определённо не лучший выбор.

– Дело не в том, что ты делала на земле, а в том, кем являешься.

– И кто же я? – уже с явной издевкой спросила Рована.

– Понятия не имею, но Авсей решила, что ты нам подходишь, даже без просмотра.

– А знаешь, что думаю я? Мне кажется, что всё это очень выверенный и, не без преувеличения, гениальный эксперимент, в котором точно замешано правительство. Вы, вероятно, каким-то образом замедлили ход моего сердца, напоили чем-нибудь или вкололи что-то, затем сделали так, чтобы я не хотела есть и пить, а ещё, вероятно, облучили, чтобы я смогла видеть в темноте. А не дышу я, потому что вы, вероятно, замедлили все процессы в моём организме, и теперь внушаете мне всю эту дичь про смерть для того, чтобы проводить свои исследования дальше. Однако я точно знаю, что «того света» не существует. Бога просто нет, а значит, и мифических «воторов» не может быть. Как тебе такой вывод?

Женщина на эти слова лишь слегка улыбнулась, затем запустила руку в карман, а после почти молниеносно пронзила её шею чем-то острым. Рована застыла от неожиданности. Через пару секунд она аккуратно вытащила огромный нож наружу и поставила руку с ним прямо на стол.

– Смогла бы я так сделать, если бы ты до сих пор жива? – ехидно спросила она.

Рована почти не слышала ее, она была в ужасе и, как ей казалось, задыхалась, пытаясь зажать открытую рану, однако вскоре поняла, что рана сама собой затягивается и крови нет совсем. Осознание произошедшего пришло не сразу, руки все еще тряслись, или ей казалось, что тряслись, теперь уже нельзя было быть уверенным ни в чем.

– Ну что? Нормально все? – Все так же спокойно продолжила женщина.

– Нет! Ты только что ударила меня ножом в шею!

– И что? Ты разве умерла?

– Нет! – Завопила Рована. – Но это же странно!

– Смирись. Странностей впереди еще много.

– Как же вы тогда умираете? – Уже шепотом спросила Рована.

– По-разному, но точно не от человеческих ножей, – ответила она и бросила его на стол.

Для того чтобы продолжить разговор, нужно было собраться с силами и мыслями. По счастью, женщина напротив ее не подгоняла.

– И я все-таки хочу знать, от чего вы погибаете, – еле выдавила из себя Рована спустя довольно продолжительное время.

– Поживешь с нами лет 50, тогда и узнаешь.

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Ты можешь прямо сейчас стать тем телом, которое едят рыбы.

– А я разве буду осознавать это?

– Нет, сознание умрет. Ты станешь просто кормом.

– Тогда получается, лучше здесь? – Осторожно спросила Рована.

– Это всегда только твое решение.

– А ты сама-то кто? Бог? Дьявол? Инопланетянка?

– Я – велона, служитель клана воторов в третьем поколении. Мое имя – Грай.

– Ну а я, по-вашему – сорм, урюк и еще алкоголичка и наркоманка. Покончила с собой, потому что не хотела знать, что произошло с моей маленькой дочерью, которую я оставила неделю назад. Зовут меня Рована.

– Рована – слишком длинно, – безучастно ответила Грай. – Будешь Рона.

– Вы и имя у меня отберете?

– Заканчивай истерику, дорогуша. Никто не заставлял тебя жить такую жизнь, а потом прыгать с моста. Ты сама так решила.

– Да, я сама так решила, – горько созналась Рована. – Но я все же рассчитывала, что меня хоть кто-то попытается понять. Хотя бы на том свете, точнее, уже на этом.

– Хотелось стать жертвой, и не получилось? Думала, пересечешь черту, и господь сожмет в своих объятиях?

– Вообще-то да! – Зло бросила она, но, недолго подумав, все же спросила: – А он существует вообще?

– Конечно, существует. Немного не такой, каким вы его представляете, но в целом присутствует.

– Ему нет дела до нас всех, да?

– Для большинства из вас у него есть такие, как мы. Помнишь иерархию вашего государства? Как скоро ты смогла бы поговорить с самым главным?

– Вообще никогда, наверное.

– Ну так ты сама ответила на свой вопрос.

Рована смерила ее взглядом и отвернулась. Ей действительно казалось, что после смерти все изменится, ну или хотя бы закончится. А в итоге все стало только хуже.

– Это все очень жестоко, – еле выдавила из себя она.

– Никто не обещал чудес, дорогая. К тому же, по сравнению с остальными, ты все еще существуешь, а вот они стали едой для рыб.

– Предлагаешь поблагодарить вас за это?

– Предлагаю быть умнее. Ведь ты даже не представляешь, какое количество людей буквально мечтает оказаться на твоем месте.

– Даже не хочу думать об этом, – совершенно опустошенно сказала Рована и бросила усталый взгляд на свою кровать. – Я бы хотела отдохнуть, но, если я правильно понимаю, мы – не спим.

– Почему же, спим, конечно. Только как рыбы, недолго и чутко. Если допьешь курос, уснешь точно, – она кивнула на чашку в ее руке.

– Все ваши новые слова мне еще нужно будет усвоить, – посетовала Рована.

– Справишься, – вынесла вердикт Грай и поднялась из-за стола. – А у меня еще есть дела.

– Подожди! – Остановила ее Рована уже почти у выхода. – Может, все же расскажешь, как выйти за пределы этой комнаты и чем я буду у вас заниматься?

– Выйдешь, когда разрешат, и заниматься будешь тем, чем скажут, – спокойно ответила ее собеседница и удалилась через тот же расступившийся перед ней каменный проход.

Весь спектр эмоций, нагрянувший после ее ухода, сложно было даже осознать. С одной стороны казалось, что все правильно, ведь она действительно прожгла свою жизнь и предсказуемо закончила в своем персональном аду. С другой, все еще хотелось, чтобы хоть кто-то пожалел. В то же время внутри теплилась маленькая надежда на то, что, возможно, если она будет хорошо работать, вполне вероятен положительный исход с возвращением обратно на тот же мост. Ох, сколько бы она изменила, оказавшись там вновь, какие бы сильные шаги предприняла, на какую бы работу устроилась. Забыла бы всех своих прежних друзей и знакомых и, вполне возможно, даже переехала бы. Однако, как говорила когда-то ее учительница, история не имеет сослагательного наклонения, и теперь нужно жить с тем, что есть. Вынырнув из своих мыслей, она осмотрела свою каменную каморку. Взгляд немедленно наткнулся на фото на стене. Это было единственное яркое пятно во всем этом слишком мрачном пространстве. Тут же, вспомнив о ране на шее, она машинально потрогала место удара, но ни следов, ни шрама так и не обнаружила. По всем признакам было очевидно, что Грай права, и оставалось только понять, как принять то, о чем она говорит, и как смириться. Выпив все, что было в чашке почти залпом, она пошатываясь встала, дошла до своей кровати, рухнула вниз, и больше, кажется, ничего не помнила.

ГЛАВА 3

Несмотря на предсказания Грай, сон оказался длинным и очень приятным. Роване чудилось, что пребывала она в нем не менее 10 часов, потому как тело, похоже, затекло. Хотя, может, ей опять так просто казалось, и это всего лишь фантомные боли. Кое-как поднявшись, она протерла лицо и вновь растерянно осмотрелась. Непонятно было, как можно выживать в настолько аскетичном пространстве. Заняться в нем точно было нечем. Со стороны складывалось впечатление, что все здешние обитатели просто приходили, выпивали чашку этого зелья, ложились спать, а после вновь уходили. Разумно опровергнув свои же предположения мыслью о том, что в остальных комнатах она еще не была, Рована села на кровать и подперла рукой голову.

– Как же скучно, даже книжек нет, – зачем-то вслух произнесла она и скривилась.

Сразу после этих слов вход в ее комнату раздвинулся, и в проеме показался высокий молодой человек. Увидев его, Рована неловко вскочила и удивленно выпучила глаза. Вполне себе полноценного местного мужчину она здесь видела в первый раз, а этот еще и выглядел просто великолепно. У него были светлые волосы средней длины, узкое лицо, большие голубые глаза, тонкий нос, почти невидимые губы и просто невероятное тело. Всю его красоту очень надежно, но в то же время провокационно подчеркивала единственная набедренная повязка или что-то похожее на нее. Если судить по виду и очень уверенному поведению, он только что вернулся с фотосессии «Человек года» и улыбку привез оттуда же.