Диагноз: всё сложно. Семья для Айболита

Глава 1

Свет фар выхватывает в тёмной подворотне силуэт ребёнка.

Ребёнка?

Я же не обознался?

Что за чёрт?

Резко торможу, моргаю, переключаю дальний свет на ближний и обратно. Кажется, снова что-то мелькает перед машиной.

Точно… мальчик четырёх-пяти лет жмётся к чёрной решетки между дворами. Затем поднимается и шагает вдоль к калитке. Дёргает за ручку, но она закрыта. Но дело даже не в этом.

Что малолетний ребёнок делает в третьем часу ночи здесь один?

– Малыш? – зову я, выходя из машины. – Эй малыш?

Ребёнок застывает, заслышав мой окрик.

– Погоди, – спешу к нему. – Что ты тут делаешь? Где мама? Папа где? Где ты живёшь? Где-то здесь? Ты заблудился? Потерялся? Стой, погоди. Я хороший добрый дядя. Почти доктор Айболит. Знаешь про такого?

Очень боюсь, что он испугается и убежит, но он наоборот замирает и стоит, смотрит на меня огромными глазами… полными слёз.

– Там! – указывает он куда-то вправо. – Там мама. Помогите, пожалуйста.

На малыше красная курточка со светоотражающими вставками, именно их блеск и привлёк моё внимание в первую секунду.

– Да-да, сейчас.

Я беру ребёнка за прохладную ладошку, надеясь, что он не станет вырываться. И он этого не делает.

Доверчивость, конечно, это очень плохо, но сейчас я рад, что малыш не так осторожен, как ему следовало бы.

А если б не я к нему подошёл?

Страшно представить, что могло бы случиться, напорись он не на таких честных и в общем-то безобидных людей, как я.

Он подводит меня к своей маме.

Присев на корточки, смотрю на девушку, сидящую у стены. Её глаза закрыты, лицо опущено к плечу, капюшон натянут на голову, но не глубоко. Вижу мокрую чёлку, прилипающую ко лбу, как если б девушка попала под дождь. На вид ей не больше двадцати трёх. Худенькая, невысокая. В тёмном дождевике и драных на коленках джинсах. Это точно его мама? Может, сестра?

– Эй, – зову, но девушка молчит. – Эй, вы меня слышите?

– Мама спит. Я не могу её разбудить, – сообщает, вцепившийся мне в руку пацан.

– Тебя как зовут? – спрашиваю, а сам протягиваю ладонь и накрываю лоб девушки. Он горячий, словно печка.

– Максим.

– А маму?

– Мама, – уверенно отвечает он.

– Ну… логично, в общем-то. Вы тут живёте? – киваю на двор.

Максим активно мотает головой.

– Нет. Мы далеко живём.

– Где? Адрес знаешь?

Он снова отрицательно мотает головой.

– Насколько далеко?

– Далеко.

– На машине доедем? Или на поезде ехать надо? Или лететь на самолёте?

– Не знаю. Далеко где-то, – отвечает. – А что с мамой? Она так долго спит.

Я легонько встряхиваю девушку за плечо, та что-то бормочет, но глаз не открывает.

У неё сильный жар. Наверное, под сорок температура. И что с ней делать?

Отвезти в больницу? – это кажется мне самым логичным.

Может, я бы так и сделал, если б в этот момент она не вскрикнула.

– Нет, батя, нет! – а затем снова бормотание. – Не трогай его… не трогай. Я не буду. Нет…

– Вы можете подняться? – беру её за руку и тонкие пальцы неожиданно крепко вцепляются в меня.

– Помогите… помогите… – бормочет девушка.

– Чтобы я помог вам, вы должны помочь мне, – говорю я.

Приходится отпустить пацана, чтобы освободить обе руки.

– Никуда не убегай, – предупреждаю. – Сейчас мы сядем в машину, и я отвезу вас… в безопасное место. Кто такой батя?

– Батя, – пожимает парень плечами.

– Яс-с-но-о… – тяну, взваливая внезапно тяжелую девушку на себя.

Подставляю плечо под её подмышку, но ноги незнакомку совсем не держат. Плюю и просто подхватываю на руки. Вот так гораздо удобнее!

За годы в медицине, в хирургии, если точно, я уже привык, что бессознательные люди обычно тяжелее тех, кто в себе. Но эта девушка горит и, кажется, весит, как мешок с кирпичами. Или я такой чувствительный стал? Или ночь так на нас влияет.

– Вот там за ручку потяни, дверца и откроется, – командую мальцу, когда походим к машине.

– Ага, сейчас, – кивает тот и следует моим указаниям.

Кое-как усаживаю девушку на заднее сиденье, пристёгиваю ремнём и прошу не съезжать в лежачее положение.

Думаю, она меня не слышит, но совсем внезапно открывает глаза. Смотрит на меня абсолютно больным горящим взглядом ярко-синих глаза.

– Да, – слетает с её сухих губ.

– Воды?

– Да, – отвечает кратко и снова вырубается. Морщится, бормочет. – Тошнит.

– Нет, ты уж постарайся не заблевать мне машину, пожалуйста.

Тянусь за бутылкой воды, которая брошена на пассажирское сиденье и отпаиваю девушку. Но её хватает буквально на пару глотков.

Затем усаживаю пацана, пристёгиваю, морщась, когда замечаю, что ремень безопасности торчит над его плечом в натянутом положении. Но в моей тачке нет никаких приблуд для перевозки детей. Так что это всё, что я могу – пристегнуть его кое-как.

Мальчишка берёт маму за руку и серьёзно смотрит на меня.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Я сажусь за руль и вижу, как на экране мелькает сообщение от Василины.

«Кантемиров, вернись. Или можешь больше не приходить!»

А я больше и не приду, – мелькает в голове, прежде чем трогаюсь с места.

Достала уже… и сегодня была последняя капля.

Глава 2

Когда мы поднимаемся ко мне в квартиру, замечаю, что Максим хромает.

– Что у тебя с ногой? – спрашиваю.

Парень пожимает плечами.

– Болит.

– Давно болит?

– Нет.

И всё. Он немногословен, но это потому, что малыш хочет спать. Он почти вырубился в машине, хотя так отчаянно держал мать за руку, боясь даже на секунду отпустить.

Меня всё-таки терзают подозрения, а точно ли она его мать? Уж слишком молодая. Когда ж она его родила? В восемнадцать? А почему нет? Чем не возраст? Меня мама тоже в восемнадцать родила, а отцу двадцать было. И ничего, вырастили. Даже в люди выбился, врачом стал.

Усмехаюсь собственным мыслям и кое-как открываю дверь. С девушкой на руках это сделать довольно сложно.

– Заходи, не бойся, – пропускаю ребёнка вперед.

За время пути я разглядел его довольно чётко. Русые волосы, голова давно просит стрижки, огромные серые глазюки, чуть вздёрнутый носик и ямочка на подбородке.

– А я и не боюсь.

Качаю головой. Отчаянный он.

И она… Кто она? Почему пряталась в подворотне? От кого? Или не пряталась? Тогда как там оказалась? Посреди ночи почти в центре города?

Я недавно перебрался в Питер, друг переманил, предложил возглавить один из филиалов его клиники. Так я стал главврачом. Но мне этого мало, и я окунулся в параллельный бизнес. Открыл и расширяю собственную сеть медицинских лабораторий по разным районам города.

Времени на жизнь нет. Только на работу.

Снимаю небольшую однушку на севере города. Это новостройка посреди грустных хрущёвок. Даже не знаю, кому больше повезло. Мне – ежедневно смотрящему на серое советское уныние вокруг. Или жителем окрестных домов, любующимся моим новым, оформленном в скандинавском стиле домом.

Я несу девушку в спальню и устраиваю на кровати.

Слышу, как её самостоятельный сын нашёл дверь в ванную и намывает руки.

Какой сознательный парень.

А что если, пока я тут с ней вожусь, он что-нибудь из дома вынесет? Да нет… навряд ли ситуация подстроена, чтобы ограбить доверчивого лопуха. Тогда бы сразу во дворе по затылку жахнули и машину обмели или угнали. А жар у девчонки реальный. Кстати, надо бы измерить температуру. Одна беда – градусника в доме нет.

– Есть хочешь? – интересуюсь у мальчика, когда тот появляется.

– Нет, – трёт глаза. – Спать только.

– Ложись рядом с мамой, – командую, а сам иду за аптечкой.

Ну хотя бы жаропонижающее имеется.

А то я как сапожник без сапог почти.

Когда возвращаюсь с лекарством и стаканом воды. Парень уже сопит. Его ладошка лежит на мамином плече.

Я тихонечко трясу девушку.

– Очнись, пожалуйста. Тебя как зовут?

– Мара… – откликается очень тихо.

– Мара… почти как мама… может, твой парень просто «эр» не выговаривает, – говорю, что в голову лезет, просто чтобы заполнить эфир. – Тебе надо раздеться, так жар не выйдет. Уже не знобит и хорошо. Помоги мне.

– Где мы?

– В спокойном месте.

– Где?

– Кто-то разговорился. Дома. У меня. Давай примем лекарство и будешь дальше спать. С утра тебе станет лучше, и мы поговорим.

– Тошнит… – снова тянет она.

– Не тошнит, а мутит, – поправляю. – Тошнит – это процесс. Ты уж будь добра, если совсем плохо будет, добеги до ванной, а? Убирать я не люблю. Могу миску какую принести, если найду, – чешу затылок, думая, что у меня там есть от хозяев на кухне.

– Неси… – бормочет она.

– Я Лёша, кстати, – представляюсь, понимая, что она даже не спросила, кто я и как моё имя.

– Неси, Лёша… – повторяет и, закрыв глаза, откидывается на подушку.

– Эй, не спать, – снова трясу за плечо. – Раздевайся или сам раздену. А я пока схожу за лекарством и… ёмкостью какой-нибудь.

Нахожу на кухне и первое, и второе, и наливаю в стакан прохладной воды. Потом, раздумываю – надо, не надо – беру бинт, пропитываю холодной водой и отжимаю. Положим на лоб.

Девушка с трудом проглатывает таблетку, морщится.

– Молодец, – хвалю, – оперативно.

Её одежда грудой валяется возле кровати. Видимо, она осталась лишь в нижнем белье.

Остужаю влажным бинтом её горячий лоб.

– Сама себе потом сторону поменяешь. Я спать… и вы спите.

– Макс… – бормочет она, вслепую шаря рукой по кровати.

– Рядом твой Макс, просто на край укатился.

– Упадёт… – беспокоится.

Её язык заплетается, глаза закрыты, вижу, что ей плохо. И она борется со сном, потому что организм, оказавшийся на исходе сил, стремится уйти в забытьё.

– Я его подушкой подопру, не упадёт, – успокаиваю.

И на всякий случай притаскиваю диванную подушку ещё и с кухни, чтобы положить возле кровати. А вдруг реально грохнется пацан.

Оставляю своих нежданных «гостей» в спальне, а сам устраиваюсь на кухонном диване, хорошо он тут двуспальный, только очень жёсткий. У нас тоже такой был в старом родительском доме, мама в шутку его называла «прощайте, гости». На нём никто не задерживался, спать было жутко неудобно.

Вот и я, найдя более-менее комфортное положение, засыпаю.

Всё-таки уже начало пятого… И, кажется, я не спал уже больше суток.

У самого голова гудит. И очень сильно. Как ещё объяснить то, что я притащил к себе домой двух незнакомых людей? А мог ведь отвезти в любую городскую больницу!

Ну, те бы, конечно, в органы опеки стукнули. Были бы проблемы у мамы-Мары или как там её. Или не стукнули бы. Короче, меня это не касается. Им станет получше, уйдут. А пока сделал так, как сделал.

Я не помню, что мне снится. Будто бы и ничего. Но вот то, что меня толкают в плечо, я чувствую очень явно.

Глава 3

Продираю глаза и всё, что вижу – мир в радужных кругах, потому что дневной свет заливает комнату. Мир, сквозь светлую пелену.

Квартира у меня на десятом этаже. Солнечная и сухая с окнами на восток. С утра всегда жарко и светло.

Рядом со мной сидит, склонившись, девушка. Её волосы распущены, перекинуты на одну сторону через плечо.

Я могу чувствовать жар её тела и тонкий аромат шампуня, исходящий от волос.

– Сколько времени? – спрашиваю хрипло.

А сам тру глаза, приказывая себе окончательно проснуться. Сделать это сложно, после затянувшегося дежурства, поездке к ревнивой Василине и всей этой ночной истории.

– Уже полдень.

– Полдень?! – переспрашиваю недоверчиво, пытаясь найти на диване и около него телефон. – Вот чёрт!

А будильник? Забыл поставить? Сигнал не услышал?

– Ваш телефон постоянно поёт песни, но вы не просыпались, поэтому я решила подойти и разбудить.

Она протягивает мне сотовый со смущённой улыбкой. Болезненный румянец становится ярче.

Сажусь на диване и внимательно изучаю лицо девушки. Да щёки горят от лихорадки. Она определённо не поправилась, но лучше ей стало.

– Иногда со мной такое случается, что ничего не слышу, – поясняю.

Времена, когда не вылезал из отделения, когда смены сменяли одна другую, когда ночевал в свободной палате, чтобы утром снова заступить на дежурство – они прошли. Мне нет надобности гореть на работе. Но привычка осталась. Поэтому я подхватываю замены, беру операции, помогаю коллегам, к тому же я теперь главврач. А в свободное от этого времени – веду бизнес. Там тоже беготни немало. Надо наладить работу, чтобы всё функционировало, как часы, без моего контроля.

Сорокин меня сожрёт, если я брошу клинику ради своего дела. Он, когда меня к себе звал, на это не рассчитывал. Но и я не думал, что идея открыть четыре лаборатории в разных концах города разрастётся до двадцати офисов. И это ещё не предел.

– Так… ну на работу ехать уже бесполезно. Пропущу, надо только коллег предупредить. А вы бы шли в постель. Я вам лекарство принесу. Нужно спать, копить силы.

– Я… я подумала… Да, вы правы, мне значительно лучше. И нам с Максимом надо уезжать. Не хотим вас обременять, – пытается быть вежливой, хотя куда ей сейчас ехать? Выйдет за дверь и не факт, что температура не бахнет с новой силой.

Хмыкаю, смотря на Мару, говорю очевидные вещи.

– Куда вы пойдёте? В таком состоянии? Если у вас есть родные и они беспокоятся, давайте им позвоним, пусть приезжают, забирают вас?

Взгляд Мары перебегает от стены к стене, она качает головой.

– Нет никого.

– А кто такой батя? Вы вчера его звали?

Теперь по её лицу словно судорога проходит. Оно меняется на пару секунд, искажается в неприятной гримасе, и снова штиль.

– Звала? Ну… может быть.

– Это ваш отец?

– Нет… Нет у меня нет отца. Вернее, я его не знаю. Так что нет.

Замечаю, как она трёт руки, и тянусь к её ладоням. Ледяным.

– Угу. Да у вас температура растёт. Ну-ка быстро в постель. Вы вчера на ногах не стояли, а сегодня вылупились и по дому разгуливаете. Не порядок.

– Эм… я сейчас.

– Я доктор, кстати.

– Айболит, – долетает с порога.

Мы оба смотрим на Макса, трущегося у двери.

– Только Айболит зверей лечит. Вы ветеринар? – спрашивает с любопытством.

– Ну почему только зверей, ещё и детей, – отвечаю. – Но нет. Я не ветеринар. Да и не педиатр, если на то пошло, – тру затылок и зеваю. – Я хирург, но простуду вылечить в состоянии. Никуда я вас не отпущу, вы еле на ногах стоите. Хотите звоните родне, пусть приезжают за вами, – повторяю, что сказал ранее. – Макс, уложи-ка маму в постель и приходит завтракать. Я… я сейчас что-нибудь соображу.

– Давайте я приготовлю, – вскакивает Мара и пошатывается.

– Давайте в другой раз.

Смотрю на свою футболку, которую она надела. Та ей чуть ли не по колено.

– Вы? Вы не возражаете? – она теребит край футболки. – Я… я просто не нашла свою одежду.

– Я её постирал, – вспоминаю, как вчера закидывал её вещи в барабан машины.

– Ой… не стоило.

– Да я ж не на руках, машинка стирала, – усмехаюсь. – Кстати. Надо пойти развесить… к вечеру высохнет.

Мара смотрит на меня немного странно, словно хочет что-то ещё сказать или спросить, но колеблется. Наконец, кивает.

– Спасибо, Алексей.

Значит, запомнила, как меня зовут.

Отправляю Макса мыть руки, а сам открываю дверцу холодильника и изучаю, что там есть.

Ни-че-го…

Хотя нет… пакет молока, полкило яблок, десяток яиц.

– Пацанский завтрак хочешь? Или блинчики? – спрашиваю умытого Максима.

– Блинчики… – быстро отвечает, потом добавляет: – Мама их любит.

– А ну если мама, тогда выбор очевиден.

Я быстро замешиваю тесто и кидаю сковороду на плиту. Параллельно звоню Сорокину, сообщаю, что не появлюсь на работе… дня три.

Не знаю, сколько Мара у меня пробудет, но оставлять её не хочу. Во-первых, у меня подозрение, что она может в моё отсутствие слинять, во-вторых, займусь деловыми вопросами, в-третьих, если срочно понадоблюсь, вызовут.

Ну и ответственность никто не отменял. Коли привёл людей в беде в свой дом, надо помочь.

А мне почему-то кажется, что Мара в беде.

И, возможно, ей понадобится чуть больше времени, чтобы разговориться и рассказать всё, как есть.

А я обязательно выясню, что с ними случилось.

И кто такой этот «батя», который наводит на неё ужас.

Глава 4

Мой сотовый тренькает у меня в руках, пока просматриваю прайс лист нового поставщика и пью пост полуденный кофе. Всплывает и исчезает сообщение от Василины. Открываю переписку – пусто. Удалила.

Она же вчера написала, что я могу больше не приходить. А я и не собирался, в общем-то. Она задушила меня своей ревностью, хотя в начале ничего не предвещало беды. Я в принципе человек неревнивый. И мне сложно понять, когда у кого-то играет обострённое чувство собственности. Тем более, если вы с человеком недолго в отношениях. Между мной и Василиной всё закрутилось месяца три назад. Первые два всё было нормально, а потом… потом человека как подменили.

Уже я и с официанткой в ресторане заигрываю, и на семинаре у крупного производителя медицинского оборудования с соседкой по столу излишне вежлив, и старая институтская знакомая моментально, как и половина курса женского пола, записана в мои прошлые любовницы.

Это душило, ей богу.

А вчерашнее свидание, превратившееся в ссору, поставило окончательную точку в отношениях.

Может, Василина надеется, что я ей позвоню, спрошу, что она хотела? Но я этого не делаю. Манипуляция в чистом виде.

Краем глаза замечаю Макса в дверях.

– Как мама?

– Спит.

– А ты?

Мне не нравится румянец на его щеках. Когда парень подходит ближе, щупаю его лоб.

– Ой, дружище, ты, кажется, заболеваешь.

– Да?

– Точно. Вас бы по разным комнатам с мамой развести, но у меня всего одна и вот кухня. Хотя сейчас уже всё равно. Знаешь, ты приляг здесь, а я выйду ненадолго. Куплю продукты и лекарство.

И градусник, – мысленно добавляю.

– Вот, выбирай, что хочешь, – вручаю пацану пульт от телека. – Щёлкай вперёд, тут сто двадцать каналов, точно что-то интересное найдёшь.

Макс хромает к дивану, как будто бы больше обычного.

– Где болит? – спрашиваю.

– Вот тут, – показывает на бедро. – И коленка ещё.

– Прыгал с дерева?

– Нет.

– Падал?

Парень мрачнеет и кивает коротко.

– С лестницы.

– Оступился?

– Угу.

– Не стоит бегать по лестницам.

– А я и не… – начинает и замолкает.

Складывает руки на груди, плюхается на диван.

– Не буду, – отвечает с опозданием.

Смотрю на его профиль. Парень серьёзный не по годам, с правильной речью. Круто для пятилетки. Ему бы носиться и ерунду по возрасту творить, но он, словно маленький академик, сидит прямо и спокойно.

Макс находит какие-то мультики про роботов, а я собираюсь выйти. Захожу в спальню за одеждой, но смотрю на торчащую над одеялом макушку. Мара крепко спит. Отлично. Так и должно быть. Но если лучше не станет, завтра сам ей выпишу антибиотики. А вот Макса хорошо бы показать педиатру. И детскому хирургу. Я его, конечно, осмотрю, но, если там что-то больше, чем растяжение, лечить не стану. Пусть ребёнком занимается профессионал по детям.

На улице душно и влажно. Ночной дождь принёс лишь временную прохладу. Небо уже начинает затягивать тучами. Типичный Питер. Последние три года я прожил в Краснодаре. Чего мне будет здесь не хватать, так это тёплого климата. Эх… перенести бы всю эту северную красоту куда-нибудь южнее. Но на то она и северная…

Я отовариваюсь в магазине и аптеке прямо в доме, и быстро возвращаюсь в квартиру. Заказываю готовую еду. И чувствую себя, практически победителем по жизни, когда курьер доставки приносит обед.

Разогрев бульон с лапшой для Мары, сам несу ей еду. Она с благодарностью смотрит на меня и медленно садится на кровати.

Пока работает ложкой, я изучаю её лицо. А она красивая. Словно хрупкий цветок или хрустальная ваза. Её хочется оберегать. И всё-таки в ней мало общего с Максом. Может, он в отца?

– Спасибо вам.

– Тебе, – исправляю. – Давай на «ты»?

– Ну, давай, – смущённо улыбается. – Спасибо тебе, – благодарит, ставя пустую тарелку на стул, придвинутый к кровати. – Наелась. Мне лучше, кажется.

– Так и должно быть. Слушай, я вот что спросить хотел, а где ваши вещи? Если они остались в той подворотне, то я могу съездить и забрать. Макс о тебе волновался, ничего про вещи не говорил. Я только позже понял, что при тебе даже сумки не было.

Мара прикусывает губу смущённо.

– Всё так. Не было, – медлит немного. – Я её потеряла.

– Документы? Телефон? Ключи от дома?

– Ничего нет… Прости, я устала… можно я ещё посплю?

Она, конечно, хочет прекратить разговор. Усталость тут не при чём.

– Где Макс? – спрашивает.

– Заснул у телевизора. Пусть полежит. Он, кажется, тоже заболевает.

– Плохо…

– Ничего, я дал ему лекарство. Может, пронесёт и оклемается. Дети быстро восстанавливаются.

– Я не об этом, – с грустной улыбкой смотрит на меня. – Мы тебя напрягаем, Алексей. Я собиралась завтра уйти, а теперь, если Макс болеет, не получится.

– Зачем вам куда-то уходить? Да и куда? Если ты без документов, без ключей от дома. А дом далеко, кстати?

Молчит.

– Можешь, не отвечать, Мара. А можешь, поделиться, что у вас случилось. Я помогу. И уж точно гнать вас не буду. Живите, сколько надо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.