Измена. Спрячу слёзы от посторонних

Глава 1

Я практически спотыкаюсь, перешагивая порог ресторана. Не знаю, каким образом, но первое, что я вижу – мой муж и… она.

Какая-то знойная брюнетка. Миниатюрная и грудастая. Положила своё декольте прямо на белоснежную скатерть обеденного стола и, прикрываясь бокалом с вином, гортанно смеётся.

Смех тонет в общем гуле ресторана, но я как будто слышу её низкое «аха-ха-ха, Илья, какой ты остроумный».

А муж мой, Илья Кириллович Дуров, тридцати восьми лет отроду, по его же собственной легенде уехавший в Тверь к маме на два дня, сидит и нежно гладит наманикюренные пальчики брюнетки, нетерпеливо постукивающие по столу.

Оторопев, я так и стою, будто приросшая к полу, не зная, что мне сейчас делать.

То ли развернуться и уйти, то ли походкой королевы подойти к этим двоим и разбить бутылочку игристого об их чумные головы.

Я уже собираюсь выбрать первый вариант, как кто-то трогает меня за локоть, проходя мимо.

- Октябрина, прошу прощения, - плывёт над головой.

Словно заторможенная, я оборачиваюсь, но не сразу.

- А?.. – тяну растерянно, не понимая, то ли меня реально звали, то ли привиделось.

- Проходите, - обращается ко мне любезная хостесс. – Я провожу вас за свободный столик.

Неужели это была она? Тогда… почему по имени? Откуда она знает, как меня зовут. Раньше мы с Ильей частенько сюда ходили, но персонал общепита, даже очень дорогого общепита – это то, что течёт и меняется со скоростью ветра.

- Можно мне вот в той части зала? - указываю на столики, за которыми меня точно не будет видно этой вокрующей парочке.

- Да, конечно, следуйте за мной.

И пока я следую, поворачиваю голову в сторону Ильи и этой стервы.

А то, что она стерва – это никаких сомнений, у неё на лице всё написано.

Тюнингованная, молодая, наглая. С запросами, как у голливудской звезды. Я рядом с такими не теряюсь, мы просто не пересекаемся, потому что с разных планет.

И до сегодняшнего дня я бы в жизни не подумала, что моему мужу нравятся такие вот женщины с лёгким налётом эскорта.

- Сюда, пожалуйста. Этот столик подойдёт? – подводит меня к удачно распложённому за полупрозрачной ширмой месту. Тут ещё и вазон есть, за которым можно спрятаться.

- Да, вполне.

- Может, чего-нибудь сразу хотите?

- Воды.

- С газом, без газа?

- Любой, - отмахиваюсь, наблюдая, как Илья наклоняется и кусает брюнетку в полуголое плечико.

Хостесс подвисает, не понимая, что именно мне нести.

- Кофе давайте, простой с молоком и воду без газа, - делаю заказ просто, чтобы он был, а у самой внутри всё дрожит.

Аппетит, естественно, отбило.

Покусывание превращается в попытку сожрать. Есть стойкое ощущение, что Илья завалит свою пассию прямо здесь. На стол. Потому что их лобызания начинают переходить за грань приличия.

Мне бы подойти к ним, да выплеснуть горячий кофе, которые принесут, в лицо обоим, но я сдержусь.

Хотя очень хочется выкинуть какую-нибудь дурость!

Сегодня был безумно долгий день на работе. Илья уехал, а обязанности его по обыкновению легли на меня. У нас бухгалтерская фирма – довольно большая, мы оба учредители. Бизнесу уже восемь лет. За это время мы выросли от маленькой конторки до солидной организации, от пары кабинетов в конце коридора, до трёх этажей в бизнес-центре А класса. У нас много работников, много задач, много фирм на обслуживании, легче не становится, но мы справляемся, потому что рост – это всегда через боль.

И измена – через боль.

А то, что это именно измена, у меня сомнений нет.

Потому что, блин, эта девица с грудью четвёртого размера совсем не похожа на мою любимую свекровь, к которой Илья отправился.

Прикрыв глаза, опускаю голову, утыкаясь лбом в сложенные лодочкой руки. Перед глазами летают мушки и в ушах немного звенит. Надеюсь, это не обморок. Я в него ни разу не падала, так что даже не представляю, как он обычно начинается.

Обиднее всего, что Дуров привёл эту стерву в наш любимый ресторан. В «Ля Жардине» для нас прошло много приятных минут. Мы тут праздновали личные успехи и прорывы по бизнесу, когда-то это место не совсем было для нас по карману, но мы шиковали.

Сейчас нужды в деньгах нет.

Но и времени нет выбираться куда-либо часто.

Я сегодня сюда вообще не собиралась. Просто проезжала мимо, усталая и голодная, и решила, что нет сил у меня у плиты стоять. Ну вот никаких нет сил на ужин. На него, если честно, уже давно нет сил. Готовлю я только по выходным, а на неделе приходит Нина, аж два раза, но сейчас она приболела, и у нас вместо домашней еды, заказная. Так что я подумала, остановлюсь и зайду, а тут Дуров, лобзает конечности какой-то незнакомой брюнетки.

И где он только её подцепил?

А давно ли это продолжается?

А первая ли это его любовница?

Вместо того чтобы быть с матерью, как обещал, он сидит здесь, в дорогом ресторане, с другой женщиной. Сердце замирает от злости и предательства. Я не могу отвести от них двоих глаз.

Она снова смеется, наклоняется к нему, а он отвечает ей похотливой улыбкой и заглядывает прямо в вырез платья. Хотя по мне, там особо и фантазию включать не надо. Итак ясно, что под ним.

Эх, Дуров… Дуров… как же низко ты пал!

Внутри меня нарастает волна разочарования и ярости.

У меня в некоторые дни нет сил почистить зубы перед сном, так уматываюсь, что стоя, прижавшись к раковине, а Илья, видимо, совсем не скучает.

Внутри всё переворачивается, пока наблюдаю, как они милуются, мир становится то красным, то зелёным. Меня то тошнит, то я прихожу в ярость. Противоречиво.

Я не могу поверить, что он так беспечно, практически у меня под носом, проводит время, не таясь, с другой, в то время как я жду его возвращения.

Хорошо устроился, красавчик.

Глубокий вдох не помогает собраться с мыслями. В душе настоящий микс из чувств: гнев, обида, полное недоумение.

На автомате я беру телефон и делаю несколько снимков парочки на всякий случай, затем набираю Илью.

Интересно, он снимет трубку или нет?

Я вижу, как он лезет в карман за сотовым, как его достаёт, как хмурится, видя, кто ему звонит, а потом, не стесняясь своей спутницы, снимает звонок.

Я прячусь за вазон на всякий случай, украдкой поглядывая на Илью. Он абсолютно спокоен. Значит, не привыкать получать от меня звонки в неловкие моменты?

- Да, Рина? – раздаётся ровный голос в трубке. – Что-то случилось?

Одно дело – знать, что тебе врут, другое – видеть, как профессионально он это делает.

Глава 2

Сначала думаю нанести какой-нибудь рабочей пурги, сказать, что у нас проблемы, мол, срочно возвращайся, налоговая насела или ОБЭП захватил офис, но потом думаю: а зачем? Смысл то какой?

Даже если он примчится, я, вероятно, сразу плюну в его наглую рожу, а так у меня будет время подготовится и поговорить с ним с холодной головой.

Потому что у меня нет больше иллюзий насчёт Ильи. Я знаю, какой он в бизнесе. Довольно жёсткий руководитель, даже со мной он не миндальничает, поэтому могу представить, что он мне устроит, если я вывалю перед ним информацию, что знаю о его похождения.

К тому же в наших отношениях есть один нюанс…

И если раньше он меня не беспокоил, то сейчас… Сейчас я начинаю волноваться, что это может выйти мне боком!

- Рин? – напоминает мне Илья, что всё ещё ждёт ответа, а я задумалась и подзависла.

- Да нет, просто звоню поболтать. Как мама? Ты как? – делаю голос прохладным и ничего не выражающим.

- Мама… хорошо, - с небольшой запинкой говорит. – Я тоже нормально. Рин… По правде говоря, мне не особо удобно разговаривать. Хотим с мамой прогуляться. Вот-вот уже выходим. Ты же знаешь, я напрягать не люблю. Она должна отдыхать, а не у плиты вертеться. Свожу её в красивое место, там поужинаем. Давай завтра поболтаем? Позвони мне… в обед? Или с утра? Ну, как удобно будет.

С каким-то удовлетворением я думаю, что наберу его завтра в шесть утра и спрошу, как ночка прошла, удалось ли кончить то, что начал.

- Ладно, привет маме. До связи, - кисло отвечаю в трубку и даю отбой.

А потом, следуя каким-то внутренним порывам, набираю номер Ирины Леонидовны, мамы Ильи, и стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на бурю эмоций в душе.

- Здравствуйте, Ирина Леонидовна! – быстро здороваюсь.

- Привет, Риночка, моя дорогая. Как дела?

Слышу, как в её голосе появляется приятная радость, что я ей позвонила. Мы частенько разговариваем, она милая женщина. В нашу жизнь не лезет, зато всегда готова поболтать про классные средства для волос или модные шмотки, которые увидела на распродаже.

Когда приезжает в Питер, мы с ходим по суши-барам, театрам и аутлетам. Если Ирину Леонидовну вовремя не остановить, этот шопоголик скупит всё, что плохо лежит. Но надо сказать, вкус у неё есть. Видимо, сейчас доигрывает, что в молодости не доиграла, когда денег не было. А благодаря сыну, у неё безлимитная карта на любые прихоти.

До этого дня я бы сказала про неё, что она – идеальная свекровь.

Мама Ильи почти всю жизнь проработала в детском саду, она одна выталкивала сына в жизнь, и как только у Ильи попёрло, она ушла с работы и живёт теперь на те деньги, что выделяет ей сын, на довольно крупную сумму, так уж к слову.

Его право, что уж там говорить, я ведь тоже своим помогаю.

- Всё хорошо, Ирина Леонидовна, - покусываю губу, думаю, мне ей в лоб сказать, что у сына любовница, а он вами прикрывается, или нет?

Внутренний голос нашёптывает, что мне не стоит раскрывать всех карт сразу.

- Как вы поживаете? Как там Илья? Чем он занимается?

Мне кажется, или после моего вопроса реально повисает недолгая пауза.

- Да, всё нормально... – тянет Ирина Леонидовна, - а Илья… Ну, он, как всегда, занят.

Моё сердце сжимается. Всё становится слишком очевидно. Она его прикрывает. Она, видимо, не знает, от чего именно, но чувствует, что надо сыночку защитить.

Какие бы прекрасные отношения со свекровью не были, мать всегда останется на стороне сына, будь ты хоть золотая невестка!

- Занят? А чем именно?

Мне кажется, я буквально слышу, как Ирина Леонидовна ёрзает на стуле, как вскипает её мозг, пока она думает, чего ответить, чтобы не сказануть лишнего и не навредит Илье.

- Он… он вышел, сейчас не может говорить.

Внутри меня всё закипает.

Значит, нормальные отношения? Значит, доченька, я? А она вот… выгораживает обманщика!!!

- Вышел? А куда? Он с кем-то встречается? Вы в какой ресторан собираетесь на ужин идти? — настаиваю я, пытаясь уловить хоть какую-то деталь, которая могла бы показать, что ей неприятно меня обманывать.

Но нет… ей всё равно, похоже.

- На ужин? — переспрашивает она, озадаченная.

- Да-да, Илья сказал, что вы на ужин собираетесь куда-то. А куда? Вы что, не в курсе, Ирина Леонидовна? – обвинительно произношу я.

- Ну… - тянет она, судорожно соображая, что же ответить. - Может, Илюша просто хочет сделать мне сюрприз? Он как-то вскользь упоминал про ужин.

- Хм… как интересно… Да, сюрпризы – это по его части. Он настоящий мастер сюрпризов, - шиплю я, поглядывая на Илью с брюнеткой.

Они чокаются бокалами и улыбаются друг другу так широко, что у меня аж скулы сводит, а во рту кисло, будто я кило незрелого крыжовника съела.

- А… да я не знаю, куда пойдём, он сам выберет, наверное. Сейчас он вернётся и, наверное, сам расскажет. А зачем тебе название?

Действительно зачем.

- Просто любопытно. Думала, может, посоветовать чего смогу. Мы, помните, в милое место такое ходили? «Соль-фасоль» называется. Хотела напомнить о нём Илье. Что туда можно вас отвести, - несу какой-то придуманный на ходу бред, не очень логичный, сбивчивый, но Ирина Леонидовна занята собственной ложью, чтобы распознать мою.

- Ой, да, доченька, помню. Я ему скажу, что можно и туда меня отвести.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать горькое чувство тотального предательства, но оно уже ядовитой плесенью расползается внутри меня.

- Хорошего вам ужина тогда.

- Спасибо, Риночка. Я передам сыну, чтобы тебе перезвонил.

- Да не надо, - отмахиваюсь. – Я ему сообщение напишу. Не буду вас отвлекать. Отдыхайте, - говорю убитым голосом.

Интересно, свекровь понимает, что я вру или слишком сосредоточена на собственной лжи и ничего не улавливает.

Как давно это длится?

Как давно мать Ильи его покрывает?

Всегда…- возникает в голове логичный ответ. – Всегда она его покрывала, потому что сыночка, потому что любимый.

Впрочем, это неважно.

Как давно. Не важно… А важно, что между нами всё закончилось. Любовь. Доверие. Семья и… бизнес, видимо, тоже.

Потому что я видеть его не смогу ни дома, ни на работе.

Илья мне противен.

Бросаю финальный взгляд на него и его любовницу, поджимаю губы и думаю, что пора мне уходить.

Пусть он в своей «Твери» ещё немного побудет. А я побуду одна со своими мыслями и решу, что мне дальше делать и как жить. Потому что вопросов очень много, а ответов так мало.

Порывшись в сумочке, выгребаю наличку, кидаю бумажки на стол и, не дожидаясь официанта, ухожу. По стеночке… аккуратно… не привлекая внимания.

А выйдя из ресторана, буквально бегу к машине.

А сев в машину, бью по газам и лечу, куда глаза глядят.

А глаза, ничего не видят, потому что полны слёз и боли.

- Козёл, - размазываю без всяких сомнений потёкшую тушь по щекам. – Какой же ты козлина, Ильюшенька.

Перед глазами мелькают кадры, как он совокупляется с элитной брюнеткой, утопая лицом промеж её шикарных грудей. Воображение моё работает на сто процентов. Понимаю, что сама себя накручиваю ещё больше. Но это происходит против моей воли.

Горькая обида разъедает сердце!

Я так погрязла в работе, что у меня нет времени ни на что! Даже вздохнуть, порой, не получается. Особенно сейчас, когда фирма в фазе активного роста.

У меня только «ебитда» на уме, договора и тендеры, недостаток кадров. И пока я во всём этом варюсь, Илья удумал развлечься.

- Вот, значит, какие тебе девушки нравится, милый! – тяну недовольно, стуча кулаком по рулю и нечаянно сигналю в никуда. - Что ж ты столько лет делал со мной?

Я среднего роста, тёмно-русая, с серыми глазами, ничего во мне выдающегося нет, это я о груди! Мне тридцать два, самое время в декрет. А мы ведь это обсуждали, но у Дурова шестнадцатилетний сын от первого брака, и он как-то сказанул, что ему Владика достаточно. Но если мне надо… О! Мне надо!... То он, конечно, снова с радостью станет папой.

Мне надо, а ему, видимо, не надо!

Теперь я это чётко понимаю.

И я ему не нужна.

Вернее, нет, нужна, но как обслуживающий персонал и партнёр по фирме.

Но в открывшихся обстоятельствах это тоже под вопросом.

Я понимаю, что ему надо.

Весело скакать на грудастой брюнетке, прикрываясь командировками и заботой о мамуле, которая, в свою очередь, готова прикрыть его. Круговая порука, мать вашу!

Я гоню по улицам Питера, сама не зная куда. Это преимущество – иметь машину, можно сесть в неё и мчаться без цели, без конечной точки маршрута, главное держать в себя в руках, а руки на руле. Но это очень сложно.

Недалеко от дома я торможу. Буквально пары километров не дотягиваю.

Сижу, сжимая в руках руль, а сама представляю шею Ильи на его месте. И пальцы всё сильнее давят на пластик, который начинает «стонать» всё отчаяннее.

В глазах – горячие слёзы, губы – искусаны к чертям, голова гудит от мыслей и неопределённости.

Я лезу в сумочку за носовыми платочками, громко сморкаюсь и смотрюсь в зеркало заднего вида.

На меня смотрит собственное лицо – как там в песне поётся: вся в слезах и губной помаде. Ну почти…

Помаду я давно съела, искусывая губы от отчаяния, а в остальном… м-да… на енота не похожа, но видок так себе.

Мне жалко себя… за доверчивость, в первую очередь.

Я ведь даже мысли не допускала, что Илья может мне изменить. Мне казалось, у нас всё прекрасно, а оно вон как выходит.

Внутри меня бушует настоящий шторм, как бы не захлебнуться от обиды и горечи. Каждый удар сердца отзывается болью, словно кто-то сжимает мою грудь в тисках. Это нервы… нервы… потрясение от предательства Ильи и его матери. Иллюзий больше нет. Моя обида — это глубокая рана, которая долго не заживёт, я вообще сложно переживаю неудачи, а уж личные, тем более.

Мир вокруг меня словно останавливается, жизнь останавливается. Всё истоптано, оплёвано, изничтожено: мои мечты, надежды, даже самые простые радости. Душа ноет, а животе холодная пустота на грани тошноты.

Открываю бардачок, достаю салфетки, начинаю тереть лицо, но только хуже выходит.

Что делать?

Как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями?

Как сохранить всё, что мы с мужем строили столько лет?

Нет… не с мужем…- поправляю себя.

Есть небольшой, но очень важный нюанс. Мы с Ильёй не расписаны.

А это значит, что наше расставание может принести мне огромные проблемы. Бизнес-то зарегистрирован на него. При желании Дуров может оставить меня ни с чем, но я ещё с ним поборюсь, если надо, то и в суде.

Глава 3

Когда ты молода и наивна, совсем не думаешь о последствиях. Сначала мы съехались и просто жили, а Илья предложения не делал, я была молода и, боясь его потерять, терпела.

Но все девушки, даже если пытаются себя убедить, что в гражданском браке неплохо, мечтают о свадебных колоколах и походе в ЗАГС, белом платье, цветах, лимузине и грандиозном банкете, с тупыми шутками от тамады и глупыми конкурсами.

А если заявляют, что им это не надо, что это не главное. Врут!

Возможно, что и самой себе.

Несколько раз я заговаривала С Ильёй о свадьбе, а он отмахивался и отвечал:

- Рина, я ж тебя люблю, ну за кой чёрт тебе эта бумажка? Я уже один раз был женат и что? Это не гарант того, что брак будет длиться вечно. Мы всё равно с Танькой развелись, даже не смотря на наличие ребёнка. Владик теперь вон страдает, в неполной семье растёт, это ж для ребёнка бесследно не проходит. А свадьба… это лишние хлопоты, потом документы менять.

- А я, может, себе свою фамилию оставлю, - заявила я тогда гордо, - и ничего менять не придётся.

- Тем более, если свою оставишь… зачем нам всё это? Ты, что, сомневаешься в моей любви?

Нет, конечно, в любви его я не сомневалась.

До сегодняшнего дня так точно не сомневалась.

- Господи, больно-то как! – прижав скомканный бумажный платок к губам, реву. Нет. Вою!

Уже не сдерживаясь!

Мне надо это пережить, переболеть, отплакать его предательство.

Илья был моим единственным и самым любимым, но чего ему не хватало?

Чего?

Почему он на другую бабу-то полез?

Что не устраивало?

Я думала, мы с ним, как Акела и Ракша, бежим в одной стае, идём к одной цели. И в любви, и в бизнесе, по жизни вместе.

И в постели ведь было всё шикарно. Секс великолепный, на него сил у нас хватало, несмотря на безумную загрузку на работе. Едва он касался меня, я зажигалась.

Перед «поездкой в Тверь» тоже всё было.

А он, исполнив супружеские обязанности, поспешил удовлетворить свои собственные потребности в разнообразии на стороне?

Ну потому что у меня больше нет логического объяснения, зачем он это делает.

Почему мужчины изменяют? Почему делают это, когда дома всё есть?!

Когда мы только с Ильёй познакомились, я ничего не знала о физической стороне отношений. Он стал моим первым во всех смыслах. Научил, показал, открыл во мне женственность и страсть. И сейчас я фору дам любой грудастой сикарахе…

Но и этого тоже, видимо, недостаточно.

- Надо ехать домой, - бормочу своему отражению.

Хочется сказать: соберись тряпка и начни думать.

Но, можно, как говорится, я подумаю об этом завтра.

Сейчас я слишком устала, чтобы мыслить здраво и разумно.

Когда открываю дверь и вхожу в квартиру, она почему-то мне кажется чужой. Хотя мы прожили здесь последние четыре года. Когда по бизнесу попёрло, купили хорошее жильё и переехали. А теперь, кому надо будет отсюда съезжать? Мне или Илье?

Ну кому-то точно придётся это сделать.

Внутри тихо, только звуки моего дыхания нарушают тишину. Сбрасываю обувь у порога, словно это переживания, которые я не хочу тащить с собой.

Полупустой желудок поджимается, когда захожу на кухню, ведь я так ничего и не поела.

Но мысли о еде вызывают тошноту.

Открываю шкаф и достаю любимую кружку, завариваю чай. Этот привычный ритуал успокаивает. Вообще наши привычные действия – это как маленькие островки стабильности в бушующем океане жизни. Но даже сейчас в голове всплывают воспоминания о том, как Илья смеялся, обнимая брюнетку в ресторане. Я стараюсь прогнать эти мысли, тем более не думать, чем они сейчас занимаются? Куда поехали? К ней? На арендованную посуточную квартиру? В отель? Что делают?

Трахаются… - выдаёт со смаком внутренний голос.

И снова эти картинки: как Илья врезается в тело пышногрудой брюнетки и стонет.

Словно назойливые мухи отвратительные фантазии кружат в моём сознании.

Скинув одежду и нацепив пижаму, ложусь в постель, укрываюсь одеялом. Комната погружена в полумрак, и я смотрю в потолок, пытаясь собрать мысли. Что делать? Без сомнения, это развод. Но как развестись, если мы даже не расписаны? Просто собрать вещи и съехать? Это не так просто. У нас общий бизнес, общие друзья, общие воспоминания, как можно взять вот это всё и просто слить в унитаз?

Сам-то Илья об этом не задумывался, когда залезал на новую бабу.

А я не могу…

Думать об этом — все равно что пытаться вырвать сердце из груди. Я не знаю, как жить дальше. Пока что не знаю.

Жили мы всегда неплохо, Илья довольно много зарабатывал, когда мы познакомились. Как раз получил место финансового директора в Питерском филиале московской фирмы. Мне тоже удалось устроиться на хорошую должность. Но тогда ни о каком личном бизнесе мы не помышляли.

Идея пришла гораздо позднее. Мы оба впряглись в неё, стали партнёрами не только в любви, но и в работе. Всё было идеально. Тогда мне казалось, что это, скорее, плюс, чем минус. Есть же пары, которые занимаются одним делом и живут вместе до глубокой старости.

Вот… спортсмены. Например, фигуристы. И на льду танцуют, и по жизни. И всё у них шикарно.

А у нас с Ильёй, выходит, что убого.

Раздражённо вздохнув, я шарю рукой по тумбочке, беру пульт и врубаю телевизор. Щёлкаю кнопкой переключения, останавливаясь на бизнес-канале. Это один из тех, где без конца в бегущих строках котировки валют и драгметаллов, индексы Доу-Джонса и меняющиеся он-лайн цены на акции.

Сейчас какое-то вечернее «шоу», где напротив ведущей за большим серебристым с красным столом сидит мужчина в деловом костюме и что-то рассказывает, небрежно откинувшись на спинку кресла.

Это Соколовский… - проносится у меня в голове, тело пронзает острый укол мгновенного узнавания и дрожь, которая за этим следует, совсем мне не нравится.

Покусывая губу, я сажусь на кровати, подтягивая коленки к груди и обнимая их руками.

Пожалуй, он единственный, кто может мне помочь.

Если захочет… если захочет…

Но какую цену он запросит за свою помощь, мне даже страшно представить.

Глава 4

Я думаю, что смогу какое-то время продержаться и не вывалить на голову Илье свои претензии. Не брошу ему в лицо, что я всё знаю, что я его видела с любовницей, пока он якобы навещал маму в Твери.

И что мамочка его покрывает.

Я искренне в это верю.

Но когда на следующий день после обеда дверь моего кабинета распахивается и на пороге появляется Илья, я не удерживаюсь от едкого колкого замечания.

- Как-то быстро ты в Тверь съездил…

Уголок губ Ильи поднимается вверх, он кивает, но ничего не говорит. Стоит такой весь из себя довольный, холёный, подкаченный, высокий. Ему тридцать восемь, но выглядит он замечательно. Он за собой и за своим телом следит, одно время был помешан на здоровой пище, потом, вроде, успокоился, но всё, что позволяет себе лишнего, сгоняет в спортивном зале.

На него всегда засматривались женщины, только я не думала, что он засматривается на них в ответ.

Маша, моя помощница, поднимает голову от планшета, на который заносит задачи, чтобы их позже раскидать по отделам. Одним взглядом спрашивает: остаться ей или идти.

- Маш, иди, позже продолжим, - киваю ей.

- Да, Октябрина Валерьевна, во сколько зайти?

- Я наберу.

Когда Маша уходит, Илья аккуратно прикрывает за ней дверь и смотрит на меня внимательным взглядом.