- -
- 100%
- +
Глава 1
– Так не хочу улетать, – шепчет Максим, прижимаясь лбом к моему лбу, – но греет мысль, что скоро мы будем вместе. – Всего два месяца осталось, и ты ко мне вернёшься.
Он прикасается к моим раскрытым губам коротким поцелуем, а потом отстраняется, подхватывая дорожную сумку, стоящую на полу.
Мне никак не оторваться от мужа. Его отъезды – смерти подобны. Я уже год в Германии на стажировке. Говорят, что расстояние разводит, но у нас с Максом случился обратный эффект. Мы позабыли про ссоры и недопонимания, а разлука и нечастые встречи сделали наши чувства крепче, а близость ярче.
Вот и сейчас мелькает шальная мысль, а что если…
Мы стоим в прихожей небольшой квартиры, которую я снимаю, готовимся выходить и ехать в аэропорт, вернее, я его везу. А потом… жду новой встречи, которая в этот раз будет аж через полных два месяца.
Два месяца – это же целая вечность!
Словно мартовская кошка, я трусь о мужа, тянусь обнять его за шею и целую в гладко выбритую щёку.
Не хочу ждать два месяца, хочу кусочек воспоминания на прощание прямо сейчас.
Максу сорок два, он красавчик каких мало. Возраст сделал его ещё привлекательнее, а бледная седина на висках добавила шика и шарма. Между нами шесть лет разницы, но я её совершенно не ощущаю.
Пятнадцать лет брака – шутка ли. Всякое за это время было, даже страсть как-то пропадала, но кризисы у всех ведь бывают. Вот и мы все наши преодолели. Люблю его до безумия. Хочу до дрожи в коленках, до спиралек в животе. Мой родной, самый любимый, надёжный мой, моя опора и поддержка. Та самая каменная стена, которой многим не хватает.
Я просто везучая, да?
– Милая, я на рейс опоздаю, – шепчет Максим мне на ухо своим низким бархатным баритоном, а сам руками прихватывает за ягодицы и слегка сжимает, вызывая во мне новую волну желания. – Потерпи два месяца, приедешь и устроим с тобой марафон. Неделю не будем из кровати вылезать. Я забронирую нам коттедж в глухом лесу, спрячу одежду и… не выпущу из постели, – он снова целует меня, наполняя обещанием наше будущее. – А… Свет, я папку с документами в спальне, кажется, забыл. Принесёшь?
– М-м-м… сейчас, – словно пьяная, я иду, пошатываясь, в спальню и действительно вижу на кровати большую синюю папку. – Держи, – отдаю мужу, вернувшись.
– Ты же всё подписала? – спрашивает он.
– Да, вроде.
Он открывает папку, листает контракты и документы, которые привозил мне на подпись. Не всё возможно подписать по доверенности. Но поскольку у меня доля в семейной фирме, а я не в родном городе, Максим доставляет мне иногда документы на живую подпись, потому что даже цифровой не во всех случаях достаточно.
– Вот тут ещё пропустила, – говорит мне, и я подмахиваю, практически не глядя, очередной контракт, где требуется моё участие.
Подпись у меня простая – Жаркова. Без всяких закорючек. Просто фамилия. Я уж подшучивала, что и незачем ко мне за ней ездить, он может сам потренироваться и всё скопировать, но потом язычок прикусила. Если незачем, то Макс, может, приезжал реже, а так мы стабильно раз в месяц виделись.
Максим за годы брака превратил небольшую семейную фирму моего отца в крупный бизнес. Он у меня молодец, пробивной. Благодаря ему я могу снова заниматься медициной, потому что бизнес – ну это вообще не моё, как показала практика.
Я бы вообще вышла из управления, но не могу, по условиям завещания отца я обязана остаться в компании, либо продать фирму и отдать всё на благотворительность. Вот такой он у меня принципиальный был.
– Я постараюсь закончить быстрее и прилететь пораньше, – обещаю я, когда отвожу Макса в аэропорт.
– Свет мой, – целует меня в макушку, – не торопи события, занимайся спокойно любимым делом, через два месяца увидимся. Не провожай до регистрации, а то снова плакать будешь. А я не могу видеть твои слёзы, милая.
Я смущённо улыбаюсь. Да, каюсь, грешна, каждый раз, провожая его, рыдаю так, будто это наша последняя встреча.
– Хорошо, – говорю с грустинкой. – Не буду настаивать.
Мы снова крепко обнимаемся, и Макс уходит. Я смотрю, как его широкая спина и высокий силуэт растворяются в толпе пассажиров, и вздыхаю.
Нет, два месяца – это слишком много.
Надо устроить сюрприз.
Макс ведь тоже мне их регулярно устраивает.
Я подумаю, что можно сделать и как мне пораньше вернуться в Россию. К любимому мужу.
Потому что год жизни на две страны – это всё-таки очень и очень сложно.
Я строю планы и решаю рискнуть. Договориться ведь можно обо всём, о чём угодно, да? И я договорюсь. У меня талант – заболтать и уболтать.
Так что да… решено.
Пару недель спустя я сажусь на самолёт и лечу к любимому мужу делать сюрприз.
Только кто же тогда знал, что тот сюрприз обернётся горькими слезами для меня.
А последствия будут практически необратимыми.
Глава 2
Неделю спустя
– Вы, что? Боитесь? – спрашивает меня сосед по самолёту.
Он сидит через проход, поэтому мне приходится повернуть к нему голову и бросить короткое:
– Нет.
Стараюсь отвечать ровно, но сама, сижу, вцепившись в подлокотники кресла и пытаюсь управлять железной птицей, заходящей на посадку.
Рейс из ближайшей европейской столицы до Питера короткий. Не дольше сорока минут. Лететь – рукой подать. Пятнадцать минут вверх, пятнадцать вниз. Где-то между даже водичку успели разнести. Но мне от этого не легче.
– Врёте, – заявляет наглец на соседнем сиденье.
Приходится отвлечься и посмотреть на него внимательнее.
Он, наверное, лет на пять-шесть постарше меня, где-то сорок или сорок с небольшим, быть может. Светлорусый, темноглазый, с жёсткой складкой в уголке губ, что, конечно, говорит о его упрямом характере. Адвокат или бизнесмен крупного калибра, как пить дать.
– Вру, – признаюсь уже честно.
– И давно аэрофобией страдаете? – приподнимает он бровь и я, конечно, не могу не заметить, насколько он красив и лёгок в общении.
– Я ей не страдаю.
– Я ей наслаждаюсь? – подкидывает он, и это вызывает у меня приступ неконтролируемого хихиканье. Как девочка, ей богу. – А это что? – мягко усмехается, когда я успокаиваюсь.
– Это… просто самолёт маленький. Я на больших не боюсь летать, а на маленьких вот… немного боюсь. Их болтает в воздухе, и мне не по себе.
– Можете расслабиться, – говорит вкрадчиво, – мы уже приземлились.
Я бросаю быстрый взгляд в иллюминатор и удивлённо моргаю.
– И правда… надо же… я даже не заметила, как сели.
– Что ж… рад был вас отвлечь хоть немного.
– Спасибо, – искренне благодарю. – Вам это удалось.
Мы улыбаемся друг другу какое-то время, а потом, когда руление прекращается, все пассажиры живо вскакивают с мест и, разобрав ручную кладь, ждут, когда откроют выход.
У меня стойкое ощущение, что мужчина хочет продолжить знакомство, даже не смотря на наличие обручального кольца на моём безымянном пальце, поэтому я стремлюсь убежать от него, как можно быстрее. Вообще я знаю, что даже кольцо не всех останавливает, а я… я сейчас так напряжена и взбудоражена сюрпризом, который готовлю для Максима, что отшивать внезапных поклонников как-то не настроена.
Потом пусть приятный момент поддержки останется лишь приятным моментом. Без продолжения.
Когда подводят трап, я быстро устремляюсь к выходу, а потом в аэропорту хватаю уже крутящийся на ленте чемодан и спешу пройти паспортный контроль, попутно заказывая такси до дома.
Меня так и подмывает позвонить мужу, но я напоминаю себе, что сюрприз прежде всего.
В конце концов, мы виделись неделю назад, когда он улетал из Берлина. Он не ждёт меня раньше следующего месяца, а я… а я уже давно готовилась вернуться пораньше. Даже лететь пришлось с пересадкой, чтоб ускорить процесс.
Мы год живём на две страны. Я работаю по приглашению в германской клинике, параллельно учусь, повышая квалификацию, а он прилетает ко мне каждый месяц.
Ну… почти каждый месяц.
И очень ждёт домой.
Когда я уезжала, даже речи не было, чтобы Макс ехал за мной. Ведь на нём держится наш бизнес, и то, что он мотался ко мне практически раз в месяц на пару-тройку дней, уже фантастика.
Сажусь в машину, смотрю в окно, внезапно ощущая, что я вернулась.
Действительно вернулась в родной город.
Боже… как я люблю Петербург. Кажется, даже слёзы на глаза наворачиваются. Я тут родилась и выросла, и просто обожаю наш северный рай, как поётся в одной из песен.
Не надо нам городов заморских, нет ничего лучше нашего родного болота.
Тут даже пахнет по-другому.
И живётся тоже.
Ведь здесь мои родные.
И Макс.
И вся моя жизнь.
Настроение, правда, немного портит пробка на Пулковском шоссе.
– Ремонт, – словно читая мои мысли, сообщает таксист. – Сейчас доползём до кольца, быстрее пойдёт.
– Надеюсь, – тяну я, готова пританцовывать от нетерпения. Так мне хочется быстрее попасть домой.
Я снова верчу в руках сотовый и смотрю на список вызовов. Так и подмывает набрать Макса. Сейчас выходной. Шесть утра. Он точно отсыпается после трудной недели. Мы вчера разговаривали, я с трудом сдержалась и не выболтала своих планов.
Любимый мой… любимый.
Уже предвкушаю, как упаду в его объятья, а потом мы вместе рухнем в постель. А после он, конечно, сварит мой любимый кофе, и мы будем пить его на балконе в обнимку и радоваться, что разлука длинною в год закончилась.
Как я вообще решилась на эту авантюру? Уехала? Ой…
Невольно жмурюсь, качаю головой, усмехаюсь, улыбаюсь, поворачиваю голову и… через окно машины вижу другую машину. Внушительного чёрного мерина бизнес-класса, конечно, за рулём которого тащится всё в той же пробке мой сосед по джету.
Тот боковым зрением замечает меня, поворачивается, приподнимает брови. Одаривает меня короткой улыбкой и лёгким взмахом руки. Я киваю с небольшим опозданием.
А потом его ряд первым приходит в движение, и он уносится вперёд, теряясь в плотном потоке.
Такси сворачивает направо, чтобы объехать пробку, а я закрываю глаза, откидывая затылок на подголовник и пихаю сотовый в карман.
Не буду я звонить и портить сюрприз.
Терпела несколько дней, чтоб не проболтаться. Не стану и сейчас.
Двор встречает меня утренней тишиной.
– Спасибо, хорошего дня, – вежливо благодарю таксиста и, подхватив чемодан, иду к парадной.
Мне на третий этаж. На площадке всего две квартиры с высокими дверями. Я роюсь в сумочке в поисках ключей, сама втягиваю воздух подъезда глубоким вздохом.
Улыбка скользит по губам.
Как знакомо… будто бы и никуда не уезжала. Будто бы вчера вышла за дверь и… уже вернулась.
Интересно, дом тоже будет казаться чужим, или я быстро адаптируюсь?
– Чёрт… вы где, мать вашу, – бормочу себе под нос, шаря по карману сумки.
Надеюсь, я ключи не в Берлине оставила? Да нет… помню, как клала внутрь.
Вот ещё не хватало испортить сюрприз из-за такой мелочи!
– А вот! – с победным кличем извлекаю ключ из сумки, вставляю его в замочную скважину и проворачиваю.
Замок с тихим щелчком поддаётся.
Дверь распахивается.
Я перешагиваю порог и… спотыкаюсь…
Опускаю взгляд вниз. Моргаю.
Хмурюсь.
Спотыкаюсь о какие-то ярко-красные кричащего цвета туфли на высокой шпильке, валяющие в прихожей у самого входа.
Не мои туфли.
Не мои.
Глава 3
Я всегда считала наш дом – нашей крепостью. Своим безопасным оазисом. Уголком спокойствия. Моим миром.
А теперь… теперь в этот мир проникла гниль и предательство.
От самого близкого. От самого родного мне человека.
То, что чужие женские, даже вызывающие туфли совершенно случайно оказались в моей прихожей я не верю. И никогда не поверю. Мне тридцать шесть, я не настолько наивна. И не настолько глупа, чтобы позволить себя убедить, что я всё не так поняла.
А ведь именно это Максим и будет мне говорить. Так ведь?
Сердце колотится, будто у воробья, загнанного в клетку. Всё внутри вибрирует и трясётся от ужаса, от паники, от импульса развернуться и бежать.
Но нет…
Я выпью эту горькую чашу до дна, как и положено.
Выпью… и приму, как есть.
Хорошо, что не позвонила, не предупредила, – мелькает мысль.
А сколько это длится? – приходит следующая.
Как он мог притащить кого-то в наш дом? – накрывает злостью и растерянностью.
Это же НАШ ДОМ!
Ну случилось так, что оказался слаб, ну будь хоть в чём-то мужчиной. Езжай к ней, сними номер в отеле. Найди место…
Но в дом тащить эту грязь, эту пошлость?
Она трогала мои вещи, ела из моей посуды, спала на моей кровати, трахала моего мужа… – карусель образов и мыслей крутиться, не переставая, у меня в голове.
И тошнота: горькая, наполненная желчью, ползёт по горлу.
Я тихонько прикрываю дверь, оставляя чемодан на лестнице, и осторожно прохожу вглубь квартиры.
Словно бы могу во что-то ядовитое вляпаться.
Словно бы ожидаю нападения.
Да… меня здесь не ждали и не ждут.
А я то думала, что всё иначе.
Наивная…
Взгляд вправо – стол в кухне-гостиной хранит остатки вечерней или ночной трапезы. Грязные тарелки, недопитое вино в бокалах, коробка из-под суши, улетевшая на пол.
Взгляд влево – дверь в санузел распахнута. Там мокрые полотенца валяются на полу и чья-то скинутая наспех одежда. И нижнее бельё.
Взгляд вперёд – прямо на дверь нашей спальни. Чуть приоткрытую, приглашающую в неё заглянуть.
Ну давай, Света. Не бойся. Будь смелее!
Я протягиваю дрожащие пальцы, крепко обхватываю круглую ручку двери и тяну её на себя.
Не издав и звука, та поддаётся.
Воздух застревает в лёгких. Мне не сделать ни вдоха, ни выдоха. Тело отказывается слушаться, но я приказываю ему, нет, умоляю, не подвести меня.
В комнате полумрак, но света достаточно, чтобы разглядеть две фигуры на разворошённой кровати.
На нашей семейной кровати!
Они не в обнимку.
Просто спят рядом.
Лишь рука женщины, лежащей на боку, по-хозяйски расположилась на груди моего мужа, спящего в привычной позе – на спине.
Новая волна тошноты накатывает внезапно. Я даже прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, борясь с приступом, подавляя его.
Так же внезапно тошнота уходит, уступая место растерянности.
На мгновение теряюсь, не знаю, что делать.
Сказать что-то? Рассмеяться? Сходить в ванную, набрать воды и вылить на них? Схватить швабру или что-то, что под рукой, накинуться и побить? Как обычно ведут себя обманутые женщины в таких случаях?
Скатываются в истерику?
Держат себя в руках?
Плачут?
Угрожают?
Смеются, скрывая за этим свой страх и неуверенность?
Я не успеваю принять правильное решение. Этого не требуется. Потому что внезапно раздаётся хриплый, заспанный и максимально удивлённый голос:
– Света?
Я невольно отшатываюсь, потом одёргиваю себя, делаю шаг вперёд.
Максим всё-таки проснулся. Почувствовал что-то? Услышал? У него не особенно чуткий сон.
– Света? Что ты тут делаешь?
Максим садится на кровати, женская рука вяло соскальзывает с его груди. Он трёт лицо, глаза, которым, видимо, не верит.
– Здравствуй, – говорю я и хвалю себя за максимально ледяной тон.
Он ещё не успел удивиться до конца. Не проснулся или последствия весёлого вечера сказываются на его когнитивных способностях?
– Почему ты не в Берлине? – спрашивает глухо.
– Почему ты не один? – тут же возвращаю вопрос.
– Света… не начинай, а? Какого чёрта ты тут делаешь?
А… вот значит как?
Макс и не собирается оправдываться.
Интересно…
Это слегка рушит мою уверенность.
Но не намерения.
– Вот, сюрприз хотела тебе сделать, – отвечаю всё так же прохладно. – Прилететь пораньше решила. И сделала его себе… по итогу… Как ты мог, а? Жарков, ты… – моё горло так сильно сжимается от нервов, что я больше не могу сказать ни слова.
Вместо слова «сволочь» выходит какое-то жалкое нервное бульканье.
И сердце стучит сильнее от паники, когда Максим встаёт с кровати. Одеяло съезжает вниз, открывая идеальное тело. Хорошо хоть трусы на месте.
– Света, не опускайся на этот уровень деревенской хабалки. Это же не ты.
– А это? – я обвожу спальню рукой. – Это ты? Вот это и есть ты настоящий? Вот с таким мужем я жила, значит?
Наши голоса будят ещё одного участника этой драмы.
– Ой, – раздаётся томный вздох, от которого я вздрагиваю.
И спящая до этого момента женщина садится на кровати, даже не придерживая одеяло на груди. Оно съезжает до талии, но густые рыжие локоны прикрывают нагое тело.
А тихий смех, долетающий до моих ушей, пугающе знаком.
И это её небрежное:
– Светик?..
Глава 4
– Яся? – мои глаза распахиваются шире.
Я как-то сразу не обратила внимание на то, кто рядом с моим мужем. Ну мало ли вокруг рыжих девушек, а оно вот что.
Вторая жена моего отца. Его последняя любовь, его искушение, его утешение, как он называл её. Она младше меня на пару лет, но ради папы я постаралась с ней подружиться.
Это было непросто, но не невозможно.
И мне казалось, мы хорошо ладили.
Казалось…
Я закрываю рот ладонью.
Это удар под дых.
Ещё и потому, что это Яся… а это Макс… они, вроде как, моя семья. А что если всё это началось при жизни отца?..
О, бедный папа…
Яся полностью вскружила ему голову. Он ничего не видел, кроме неё, никого не замечал, ловил каждое слово с открытым ртом, исполнял любые её капризы и, уйдя, оставил неплохое содержание, чтоб она не бедствовала.
– А я ведь ещё желала тебе встретить достойного мужчину после смерти моего отца, – сдавленно произношу, так и не решаясь оторвать ладонь ото рта, потому что думаю, что в противном случае – заору! Настолько мне больно.
Сердце раздирает когтями дикий зверь. Это не ревность. Это отчаяние.
Это то, как рушится вера в тех, кто казался самым близким. И самым надёжным.
– Хах, – переливисто смеётся Яся поднимаясь с кровати, и я, не выдерживая, отворачиваюсь.
Не могу видеть их обоих голыми. Но и сдвинуться с места не могу, прикована, приклеена к полу.
– А я встретила его при жизни твоего отца, – хрипло смеётся Яся, обходя меня и оказываясь прямо перед моим лицом.
Слава богу ей хватило чувства такта накинуть халат. Хотя вообще о чём это я? Какой такт?
Снова похихикав, она подходит к Максиму и обнимает его за плечи, встаёт на цыпочки и целует в щёку.
– Милый, объясни всё Светику, пожалуйста. Это всё-таки твоя обязанность, а не моя, – она похлопывает его по плечу, прежде чем выскользнуть из комнаты.
Словно змея… или словно какое-то ползучее насекомое с ядовитым жалом. Ах хорошо бы она померла после укуса, но от таких как Яся, видимо, такого не дождёшься.
Максим же ничего не говорит. Так и стоит, вздыхает, ерошит свои волосы. Затем коротко бросает:
– Как же ты, блин, не вовремя вернулась.
Не сдержавшись, я смеюсь.
– Не вовремя? Ты сейчас серьёзно, да?
– Вполне. Помешала нам. И вообще я б ещё поспал.
Мои брови приподнимаются от наглых заявлений. Ещё и я виновата, что приехала… интересно как.
– Ну так ложись, поспи, давай попозже поговорим. Ты чего… я подожду, – говорю с язвительностью.
Но Жарков лишь цокает языком недовольно.
– Не ёрничай, Света. Выглядит нелепо.
– Зато ты красавец.
Он морщит нос.
– Сколько это всё длится? – задаю я вопрос, который мучает меня.
Макс жуёт губу, потом выдаёт коротко.
– Порядком.
– Порядком? – ахаю. – То есть реально это началось при жизни папы?
Он молчит, но по его выражению лица я понимаю, что это действительно так и было.
Не знаю, кого мне сейчас больше жалко – себя или отца. Мы оба обмануты. Хорошо, что он не дожил до этого дня. И не узнал, что его светлая девочка Яся его предала.
Я рассыпаюсь на куски, на осколки, падаю, мне не подняться. Я поставлена на колени, унижена, истрёпана, убита его предательством. Его словами. Его гадким поступком. И её… Как она могла? Как они могли?
– Как ты мог? – голос будто бы не мой.
– Я мужчина, у меня есть потребности.
– Которые я регулярно удовлетворяла.
Макс усмехается.
– Ну да… в сексе ты огонь, Света. Тут уж ничего не сказать, но дело… в разнообразии. Мы, мужчины, в принципе полигамны.
– И стремитесь покрыть как можно больше самок? Жарков, ты «в мире животных» пересмотрел? Ты человек, тебе сознание дано, а не инстинкты…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.