Мой жестокий и любимый

От мысли о пустом доме, который всё ещё наполнен воспоминаниями об Арсении, я ёжусь.

– Да тут пара часов осталась.

– Иди, – подталкивает меня. – Ты пашешь, как проклятая. Что с тобой?

– Деньги нужны, – вру я.

Нет, фактически они нужны всегда, но в теории мне хватает, можно так и не надрываться. Восстановиться в универе я и не мечтаю. Когда пыталась перевестись на бюджет хоть куда-нибудь, мне отказали.

Когда отец решил все свои проблемы одним выстрелом в голову, он, возможно, и не подозревал, что разгребать их дальше придётся мне. До полного совершеннолетия, то есть до двадцати одного года, опекуном по завещанию отца являлся мамин троюродный брат. Сейчас мне почти двадцать два, но он по-прежнему решает мои проблемы, потому что у меня нет ни малейшего понятия, что делать с отцовским бизнесом дальше. Вернее, с его остатками. По словам дяди там сплошные убытки. Он уже закрыл большую часть фирм, что-то продал, чтобы загасить долги. Наши семьи никогда не были близки, но родственников, как известно, не выбирают, да и других у нас, то есть у меня, нет.

Дядя Грише около сорока пяти, года четыре назад они с семьёй перебрались в Москву, у него двое сыновей погодок школьного возраста и огромное желание не влезать в чужие проблемы.

– Бухнулось же мне это счастье на голову, – бурчал он в нашу первую встречу. – Ты знаешь, что у твоего отца почти все счета по нулям? Собственность фирм перезаложена, часть на ладан дышит, себе в убыток работают. С акций никаких дивидендов давно не идёт. Во что он вообще вкладывался? Как вы жили, Александра?

Я пожимаю плечами. Нормально жили. Даже не тужили. В дела семьи я никогда особенно не вникала. Папа говорил: сначала отучись, потом посмотрим. Конечно, он возлагал надежды на Арсения, как на моего будущего мужа, которому сможет передать семейный бизнес. Если начистоту, то уж вначале спал и видел, как сольёт капиталы с Сергеевыми. Потом что-то случилось и его отношения к семье Сени переменилось резко и перетекло в абсолютный негатив.

– Боюсь, мне придётся продать всю вашу недвижимость. Дом закредитован. Квартиры частично покроют долги фирм, – дядя Гриша чешет за ухом.

Мы сидим в гостиной его дома, и я впервые чувствую себя неловко, потому что мало что понимаю из его речей, кроме того, что моя жизнь, по-видимому, в глубокой яме.

Впрочем, после разрыва с Арсением я из неё и не выбиралась. Как залезла, так и сижу.

Как же я тогда ошибалась!

В следующие несколько месяцев я лишилась всего. Финальной вишенкой на торте стало отчисление из универа.

– Сашенька, ну вот ничего поделать не могу, ваша специальность отсутствует на бюджетной основе. Вы платили семестр в семестр, если нет оплаты, то и нет возможности продолжать обучение.

Лицо декана, который вызвал меня к себе на личную беседу, действительно выражает глубокую скорбь.

Я смотрю то на полированную поверхность массивного стола, то на густые усы декана, под которыми двигается рот. Он продолжает что-то говорить, но слова доходят до меня, будто сквозь преграду.

Чего? Отчисление? Да плевать… всё равно сил на учёбу нет. И желания тоже. Я скатилась во всех смыслах. Прошедшую сессию сдала со скрипом.

– Я знал вашего отца, уж поверьте, хороший был человек, в знак моего глубокого уважения пытался договориться о ректорской стипендии для вас, но там целый эшелон самородков и победителей олимпиад, за которых ходатайствуют из властных структур. Вы же понимаете, как нынче дела делаются?

Я киваю, хотя ни черта в этом не понимаю.

– Что же делать? Я могу перевестись на другую, то есть на любую другую бюджетную специальность?

Декан вздыхает.

– Можно посмотреть варианты с более низкой оплатой, но на бюджет, это только через поступление, Сашенька.

– Мне нечем сейчас платить.

– Понимаю, – кивает он. – Можете попробовать через связи вашего отца. Он же работал со многими предприятиями. У них, знаете ли, квоты имеются.

– Квоты? – хмурюсь. – Что за квоты?

– Когда предприятию нужен конкретный узкий специалист, они готовы оплачивать его обучение, а вы заключаете контракт, что обязуетесь отработать на контору после завершения обучения, допустим, пять лет. Вам надо поискать такие варианты. Конечно, зачастую, это заочное обучение или узкопрофильное техническое. Но уверен, что толковые экономисты кому-нибудь да нужны. Позвоните по людям, поспрашиваете. Язык, он, знаете ли до Киева доведёт… ну да, хм… – осекается, оценивая вялую реакцию с моей стороны.

– Я поспрашиваю, – киваю и поднимаюсь со стула.

– Мы не будем вас отчислять, – выдаёт, пока не ушла. – Я сказал методистам академку вам оформить по семейным обстоятельствам.

– Спасибо, Павел Никитич, – киваю с благодарностью.

Декан у нас нормальный мужик. Возится со студентами, как курица с цыплятами, особенно с первыми курсами. Поэтому я ему благодарна, только как воплотить его советы в жизнь, даже не представляю.

Первым делом, конечно, я обратилась к дяде, но получила категоричный отказ. Оплачивать моё обучение на престижном факультете центрального столичного вуза у него средств нет, а отец никак об этом не побеспокоился.

Так что я, скрипя зубами, вышла со справкой и, помыкавшись в Москве, укатила с приятельницей в Серпухов. Подальше ото всех. Тем более недвижимости в столице я лишилась подчистую. Дядя продал всё, как и обещал, чтобы загасить долги. Его особо не волновало, где и с кем я, он лишь ворчал при каждой встрече, что я обуза. Очень быстро я поняла, что к этому человек бесполезно обращаться.

Жизнь в небольшом городе оказалась спокойнее. Снимать квартиру на двоих, выгоднее. Потом, правда, приятельница съехалась с парнем и квартира полностью повисла на мне, но ничего, я её тянула. И жила по накатанной. Скромно, но терпимо.

Арсения из памяти пыталась выжечь любыми способами. Первое время ещё думала, что он поможет, если попрошу. Даже набралась смелости приехать к нему домой, искренне считая, что нам надо поговорить. Но его мать, обозвав меня нахалкой, выставила за дверь.

Тогда я и поняла, что ни на кого не могу в этой жизни надеяться, только на себя.

И лишь внезапное появление Арсения в нашем тихом городке пошатнуло мою реальность. Я размечталась настолько, что почти поверила, что всё можно исправить. Что он не держит на меня зла, что выслушает и простит. Что любит меня по-прежнему. Может быть…

Не смотря на то, как он со мной поступил, я была счастлива за него. Он выстоял, снова поднялся на ноги, выбрался из ада собственной неуверенности, в который мой поступок, конечно, подкинул дров. Он настоящий боец по жизни. И заслуживает счастья, как никто другой.

Улыбаюсь, идя по улице домой. Всё-таки правду говорят, что со светлыми мыслями и живётся легче. Лучше я буду вспоминать хорошее. И из нашей последней ночи тоже возьму нежность и ласку, забыв про грязь, которой он облил меня в конце.

Мимо проезжает автомобиль и притормаживает. Здесь не так много машин в это время, так что его манёвр не остаётся без внимания. Невольно шагаю в сторону, подальше от края. Прохожу мимо, смотрю строго перед собой, стараюсь сильно не напрягаться.

В Серпухове вообще спокойно. Я и ночами гуляла без особых проблем.

Из машины сигналят. И я, зная, что этого делать ни в коем случае нельзя, по инерции оборачиваюсь и замедляю шаг. Чёрная иномарка медленно катится вдоль тротуара.

Замираю под фонарём, поэтому могу разглядеть водителя.

– Привет, – темноволосый парень за рулём улыбается.

Мигом приходит узнавание. Это же друг Арсения, с которым тот был в моём кафе неделю назад!

– Привет, – говорю аккуратно.

– Ты подруга Арса, так?

Он ещё больше высовывается из машины, кладёт руку на дверцу.

Подруга? Ну, можно и так сказать.

Молча киваю, а затем не выдерживаю.

– А где Арсений?

– Арсений? – приподнимает бровь. – Ну, он дома, то есть у Тохи. А я за продуктами гонял. Кстати, не хочешь к нам присоединиться? У нас туса собирается нехилая. А? Поехали, я тебя довезу. Уверен, Арс будет в восторге.

Невольно смеюсь, представляя восторг Арса.

Тут же мелькает шальная мысль, что это шанс поговорить с ним начистоту. Меня всё-таки не оставляет мысль рассказать ему правду. Почему я так поступила два года назад. Не простит, ну буду знать, что я хотя бы попыталась. Но приехать вот так и свалиться, как снег на голову? Сомневаюсь, что это хорошая идея. Только вот другого шанса может и не быть. Навряд ли я найду в себе силы когда-нибудь, приехав в Москву, добраться до его дома и снова напороться за чёрный негатив Ульяны Юрьевны. Не прокляла, и на том спасибо.

Оглядываюсь:

– Да нет, поздно уже.

– Выходные.

– Пятница, – поправляю.

– Эта та, которая развратница? – картинно закатывает глаза. – Садись, – кивает на заднее сиденье. – Давай, не мнись, красотка. Тебя как зовут? Чего-то Арс нас не познакомил.

– Я Александра.

– Александра… Ох, Александра, тебя так и называть? Длинное имя. А я Филипп, можно Фил, можно Филя.

– Можно Саша, – пожимаю плечами.

– Запрыгивай, – громко шепчет Фил, и я, всё ещё не уверенная, что поступаю правильно, кладу ладонь на ручку двери.

В салоне темно, мягкий бит из колонок приятно расслабляет. Красивая тачка. Удобная. Я на таких в прошлой жизни каталась. Даже отцовские игрушки время от времени брала потренироваться. Меня он только с водителем отпускал, самой за руль садиться не разрешал, хотя права я получила сразу, как мне исполнилось восемнадцать, и в его отсутствие запрет нарушала. Ну а в остальное время меня возил Сеня.

– Вы снова тусить приехали? Неужели в Серпухове круче, чем в Москве?

Вспоминаю слова Арсения, что он в Серпухове не частый гость. Врал, выходит? В голове туман от мыслей, а что если он приехал снова со мной увидеться? Вдруг решил, что перегнул палку? Сеня он ведь хороший по сути парень, а его злость ко мне объяснима. Может, поговорить с ним – не такая уж плохая идея?

– Туса тут своя, – врывается в мои мысли голос Филиппа.

– А Арсений почему не с тобой?

– Он там… на углях. Ужин, короче, обеспечивает. Из меня повар так себе. Ну а ты? Разольёшь нам по бокалам? Коктейли какие-нибудь умеешь делать?

– Боюсь, коктейли – это не моей части. У нас нет лицензии на алкоголь.

– Ну вот… разочарование. Тогда я тебе сделаю. Без всякой лицензии.

Ёрзаю на сиденье.

– Может, ты Арсению позвонишь, скажешь, что мы встретились? У меня телефон разрядился, – вру, потому что номера Сергеева у меня нет, только старый в памяти остался, но не факт, что Сеня его не сменил. – А то я как снег на голову.

– Думаю, он будет рад тебя видеть. Вы же прошлый раз вместе протусили. И видимо, плодотворно. Он отсыпался до вечера после этого.

На странные намёки и смешки Фила не реагирую. Ловлю любую информацию об Арсении и пропускаю её через тысячи фильтров в своей голове. Отсыпался? Значит, не хотел ни с кем общаться? Наверняка, девушки в их компании тоже были… есть…

Ещё раз прошу Филиппа, чтобы тот позвонил Сене.

– Конечно, – парень поворачивается и подмигивает.

Достаёт телефон, набирает номер.

– Прикинь, кого я тут встретил! Подругу твою, Сашу. Везу её к Тохе. Чем круче компания, тем лучше. Так?

Улыбается. Я слышу голос на том конце. Внутри всё замирает. Вот сейчас Сеня скажет Филу меня высадить. Но улыбка на лице брюнета становится ещё шире.

– Скоро будем.

Можно выдохнуть.

Дорога не занимает много времени. Приезжаем в частный сектор и паркуемся возле стандартного дома из красного кирпича. Тут таких пруд пруди. На лужайке человека четыре: одна девчонка и трое парней, Сергеева среди них я не вижу.

– А где Арсений?

– В доме, наверное. Пошли.

Фил подталкивает меня в спину, сам хватает пакет с продуктами, и мы идём вперёд. С каждым шагом пульс в ушах становится громче и настойчивее. Мне страшно оказаться с Сеней лицом к лицу. Сейчас идея приехать, чтобы поговорить с ним уже не кажется мне такой прекрасной. Я точно головой тронулась, когда соглашалась.

– Сюда, – манит меня Филя.

Мы проходим мимо гостиной, где на диване в развалку сидит ещё один брюнет. Он провожает нас взглядом. Где же Сеня?

– Продукты закину и провожу к нему, – поясняет Фил, правильно оценивая мой рыщущий по дому взгляд.

– Ага, – киваю, смотря по сторонам.

В тот же момент дверь слева открывается и Фил вталкивает меня внутрь тёмной комнаты.

Что за?..

Первую секунду я дезориентирована, но молниеносный впрыск адреналина в кровь приносит запоздалую реакцию.

Я разворачиваюсь к выходу и стрелой пробую вылететь сквозь него, но меня хватают за талию и отбрасывают глубже в комнату. Спотыкаюсь, я падаю на кровать. Мигом вскакиваю на ноги и пытаюсь повторить манёвр. Снова безрезультатно, ещё и ноги заплетаются, так что я оседаю на пол. Помогая себя руками, поднимаюсь.

Дверь коротко открывается, впуская нового человека в комнату.

Страх поглощает прочие чувства. Ненавижу свой голос, потому что он дрожит.

– Где Арсений?

– Да хрен его знает, где Арсений. В Москве где-нибудь гуляет. А мы не хуже его, да, Тох?

– Не хуже, – подтверждает второй.

Я пячусь, но Филя хватает меня за плечи, разворачивает и толкает. Налетаю на его друга, который тут же обнимает за талию и держит так крепко, что мне не вырваться.

Липкие губы касаются моей шеи. Чьи-то руки накрывают грудь и сжимают сильно. Одобрительный возглас раздаётся в темноте.

Я чувствую возбуждение того, к кому прижимаюсь спиной, и ужас первой волной накатывает на меня. Никогда в жизни я не бывала в подобной ситуации. Нечто такое могло проходить где-то там, в параллельной вселенной, с кем-то другим, но не со мной. Никогда не со мной.

«Друзья» Арсения зажимают меня между собой. Страх подгоняет меня, начинаю активнее работать локтями, пытаясь выбраться из ловушки, но этим уродам смешно. Меня трогают, щипают, смеются над усилиями. Спасибо, что под одежду не лезут, впрочем, это не значит, что не начнут.

Когда чьи-то ладони ложатся мне на ягодицы, я подскакиваю в панике.

– Нет, пожалуйста, не надо, – пытаюсь вывернуться. – Отпустите.

– Ну что ты пуганная такая, а?

Фил кладёт мне руки на талию, притягивая ближе. А я упираюсь кулаками ему в грудь, пытаясь вывернуться.

– Тох, ты её пугаешь. Видишь, Саша только один на один готова общаться. Выйди, а? Давай в порядке очереди, – ржёт он.

– Отпусти! – кричу со всей дури, и его рука накрывает мой рот.

Я кусаю ладонь, и Филя, отскакивая, ругается.

– Ты офонарела! – орёт он.

– Это вы офонарели! – ору в ответ. – Арсения тут нет, да?

– Догадливая.

Руки второго, Тохи, снова хватают меня за талию и тянут на себя, я начинаю лягаться.

– Да сдался тебе Арс. Расслабься, первый раз, что ли?

Когда я попадаю подошвой ботинка ему в голень, Тоха шипит.

– Всё, твою мать, достала.

Мне прилетает внушительная пощёчина. Приложив ладонь к лицу, я замираю. Слёзы начинают течь сами по себе. И от обиды, и от боли, и от злости на саму себя. Ну я и дура! Наивная и неосмотрительная. Села в машину к незнакомому парню, повелась на россказни. Просто тупой наивняк. Я могу тут орать до надрыва глотки, никто не услышит и не придёт на помощь.

– Ты сдурел, Тоха! Не знал, что ты баб бьёшь! Как-то не по-мужски.

– Да это ты сдурел. За фига притащил её, если она ломается.

– А вдруг бы согласилась!

Парни ржут, а я медленно перемещаюсь к двери, пока они заняты своими разборками. Но мои движения даже в темноте не проходят мимо их внимания.

– Цыпа, ты куда? – ладонь Фили ложится на дверь, не давая мне открыть её.

– Отпустите меня, пожалуйста. Я, правда, никому не скажу.

– О чём не скажешь? Ничего же и не было…

Филе снова смешно, и я думаю, уж не принял ли он чего или просто такой «юморист» по жизни.

Тоха отодвигает друга в сторону и распахивает дверь. Свет падает на его недовольное лицо

– Иди, ворота открыты, никто тебя насиловать не будет, идиотка.

Я пробегаю по первому этажу и вырываюсь на улицу. Компания во дворе с удивлением смотрит на мою спешку. Интересно, они слышали мои крики? Если слышали, то неужели им всё равно?

Да, им всё равно. Всем плевать друг на друга. Каждый сам за себя. На этот раз я отделалась лёгким испугом. Пошутили и ладно. Странные только у них шуточки. Просто ужасающе странные.

Твари конченные!

А Арсений? Это же его друзья. Выходит он такой же, как эти двое…

У меня мороз по коже от подобных мыслей. Не знаю я его совсем. Прошлого Сени, моего любимого уже, вероятно, давно нет. Да он поднялся на ноги, но совершенно иным человеком.

Мне плохо от мысли, что это я его таким сделала.

Размазываю слёзы по лицу. Блин, куда иду? Ни черта не видно.

А ещё хочется реветь в голос. Меня начинает колотить – доходит, что случилось и чего не случилось.

Не знаю, могли бы они заиграться? Твари… вот твари!

Как мне добираться до дома – это другой вопрос. Понятно, что просить отвезти себя обратно, я не буду.

Ушла пораньше, называется.

Впрочем, некого мне винить за свою наивность, кроме себя самой. Ощущение чужих рук на теле так и не проходит. Приду домой и засяду в ванной, должно помочь.

Слёзы прорываются потоком. Не такой плохой признак: меня отпускает.

Я не сбавляю темпа, пока не выхожу на шоссе. Уже поздно и рейсовые автобусы не ходят. В принципе тут пять километров до города. Как-нибудь дотопаю.