Я не продаюсь

Глава 3

Она отличается.

Именно это возникает в моей голове в момент, когда я её вижу.

Отличается. Как только может отличаться свет от тьмы, а грязь от чистоты. Такие плоские сравнения, но лучше мне ничего в голову не приходит. Поэт из меня так себе. Да и не стремлюсь.

На самом деле, думаю, что видел её раньше, пару раз так точно. Но не подкатывал до этого. Компания была неподходящая, или я не один, а с «парой». Охеренно пафосно, ну а как ещё мне обозвать случайную девку на ночь или на две? Эскорт? Я же им не плачу. Крутятся вот под ногами, иногда спотыкаются и в кроватку ко мне падают, откуда уползают в полном удовлетворении. Претензий я ещё не слышал.

В любом случае, с Тамарой я до того вечера не соприкасался. А в «Ауте» соприкоснулся. Подошёл первым.

Раз, были мы там без баб. Кто ж в Тулу со своим самоваром? То есть в «Аут» со своим прицепом ходит? Два, мне не хотелось, чтобы к этой девушке подваливал ещё кто-то, кроме меня. Кандидатов там всегда достаточно. Парочку, пытавшихся приклеиться к ней со спины на танцполе, Тома срезала точными ударами острого локтя. Дикая штучка не церемонилась. И я почувствовал импульс подойти и дикость эту попробовать самому.

Егор, кстати, тоже хотел подвалить, но я ткнул приятеля в плечо и приказал сидеть. Хотя думаю, Тома бы его отшила, если б он подкатил, не её полёта он птица. Но не факт… не факт… теперь уже и не узнаешь.

Мы быстро нашли общий язык и прочие точки соприкосновения, и ночь у нас выдалась охрененно жаркой. Попытка побега на утро, конечно, была неожиданной, и в другой бы раз я бы сам девке дверь открыл. Но не Томе… Её отпускать от себя почему-то не хотелось.

И с каждым днём это всё труднее делать.

Что в ней особенного? Этот вопрос я задаю самому себе постоянно.

Она отличается. Вот и весь ответ.

Даже сейчас, стоя у перил ограждения на втором этаже, потягивая вино из бокала и смотря на набирающую темпы вакханалию внизу. Отличается. Она раскованная и сексуальная, на многое согласная, готова на эксперименты, но грязи я не чувствую. И развращённости тоже. Это приятно освежает. Это делает её особенной в моих глазах.

Чёрт, может, я влюбляюсь? Знать бы ещё, что это такое!

Нам хорошо вместе, и пока нам хорошо, я ничего менять не намерен.

Никого другого пока не хочу. Её хочу. Постоянно. Просто магия какая-то.

На первом этаже начинают играть в полуголый твистер: это ещё больше распаляет народ. Очень удобно потрогать напарника по игре. Смешки перетекают в откровенный гогот. Пошлые шуточки витают в воздухе вместе со сладким запахом понятно чего. Даже те, кто не курит, уже надышались. Всем весело.

На лице Томы, взирающей на вошедших в раж студентов, нет удивления, впрочем, как и неприятия. Вроде ей всё равно. Она не с ними. Не с толпой. Просто в роли стороннего наблюдателя. Скучающего притом.

Прямо как я иногда.

Я люблю вечеринки. Серьёзно. И образ жизни свой люблю. Но даже от этого устаёшь. Иногда хочется взять перерыв, перезагрузиться. И Тома сейчас для меня – та самая перезагрузка.

Поднимаюсь на второй этаж по другой лестнице и приближаюсь к Томе со спины.

Она чуть вздрагивает и напрягается, когда я её обнимаю, но осознав, что это я, а не случайный пьяный незнакомец, Тома расслабляется.

– Грустишь?

– Неужели так заметно? – повернувшись, прищуривается она. – Может, мне спуститься и поиграть в твистер со всеми? Как думаешь, это меня развеселит?

– Переломаю руки тому, кто посмеет дотронуться до твоей задницы, – опускаю ладонь и сжимаю упругую ягодицу, обтянутую узкими джинсами. – Это моё, – заявляю свои права, а потом коротко целую Тому в шею.

Она наклоняет голову, и я двигаюсь к уху, чтобы прикусить мочку и прошептать ей всё, что я планирую делать с ней сегодня ночью. Чуть позже. Секс на пароме немного снял напряжение, но недостаточно.

Думал, уже могу контролировать свои грёбанные порывы, но с Томой контроль летит ко всем чертям. Я её хочу. Постоянно.

– Да ты собственник?

– Есть такое.

– А тебе весело? – меняет тему, кивая на толпу внизу.

– Вполне, – коротко бросаю, но, по правде, мне уже скучно.

Когда вечеринка балансирует на грани – самое то, когда большая часть присутствующих находится в одном шаге от отключки, мне уже не интересно.

Обнимаю Тому за талию и целую в плечо. С огромным удовольствием я бы сейчас уединился в спальне и стянул эту дурацкую одежду с нас. Но, наверное, за минувшую с нашего знакомства неделю, Тома уже итак заметила, что я маньяк во всём, что касается её. В один момент мне самому интересно, как долго я могу сдерживать свои желания и не трогать её, в другой – думая, какого чёрта. Если хочу трахнуть девчонку, надо пойти и трахнуть. Короче, грёбанные контрасты и сомнения. Совсем мне несвойственные.

Да уж, встречаться с одной и той же бабой целую неделю мне тоже несвойственно.

Но Тома отличается, и привычная матрица уже даёт сбой.

– Любишь быть в центре внимания, – и это даже не вопрос.

– А я и есть сам центр внимания, – заявляю с наглостью.

На самом деле, так и есть. Вечеринки, которые устраиваю, все крутятся вокруг меня. Я свой в Лондоне, сослан сюда «любимым», да-да, в кавычках, родителем в возрасте четырнадцати лет. Как там Есенин про каждую собаку писал, так меня тут в центре британской столицы тоже каждая собака знает. Я не скрываюсь, не прячусь, хотя родитель явно предпочитает, чтобы я не высовывался. А я высовываюсь. Ему назло.

Сослать – сослал, но плясать под его дудку я не собирался и уже навряд ли соберусь.

– Пошли, – бросаю и беру Тому за руку.

– Куда?

– В сторону кровати.

Направление задано. Мы спускаемся на первый этаж, двигаемся к выходу. Нас, конечно, попутно тормозят. Кто-то из вновь прибывших стремится перекинуть со мной ничего не значащими фразами. Плюс подтягиваются любители халявы, в основном местные, отследившие локацию сегодняшней вечеринки по социальным сетям. Очень надеюсь, что руководство «Лейкс Рукли» не добавил мою персону в вечный бан. В принципе, это место мне нравится. Можно было бы и с Томой сюда как-нибудь приехать только вдвоём.

Тут же одёргиваю себя. Что за бред? Я уже думаю о том, как мы проводим время вместе –один на один. Может, мне её ещё куда-нибудь подальше вывезти? Только она и я? Это ведь не мой стиль. Но Тома рушит все константы налаженной жизни.

Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на неё. Только Тома стоит, отвернувшись, смотрит в сторону, хотя я и держу её за руку. Отслеживаю направление и натыкаюсь на Егорку. Того уже оседлала какая-то деваха, а вторая стоит позади дивана и массирует развратнику плечи.

Егор слегка отбит на голову. Но я этого перца знаю с детства. Правда, лет двенадцать мы точно не общались, и, встретившись в прошлом году здесь в Лондоне, как-то начали снова. Он неплохо влился в нашу компанию. Проблем тоже не доставляет. Да и семьи общаются. У отцов какие-то общие мутки по бизнесу. Грязному бизнесу, конечно. Ничем чистым моё семейство не занимается.

Тома отворачивается, натыкается на мой изучающий взгляд и вздрагивает. Будто я её поймал с поличным. Приподнимаю бровь вопросительно, а она жмёт плечами, и нос морщит. Поди пойми, что у неё в голове. Она, бля, не книга, она китайский древний фолиант, который хрен прочитаешь без соответствующего образования. Но я пробую… читаю, как умею, короче.

Когда мы, наконец, выходим на улицу, Тома расслабляется. Вижу, что устала. Всё-таки дорога выматывает. Но ничего, мы утром выспимся, как следует. Только прежде марафон. Можно разогнаться прямо в душе. Ей тоже нравится там стартовать – это я уже понял.

Обходим коттедж по правую руку, чтобы добраться до дорожки в сторону отеля. У нас там снят супер-люкс и все дела. Думаю, Тома не ожидала, что я отделюсь от основной компании. Но, простите, тусить до усрачки большой оравой можно какое-то время, а отдыхать я люблю с комфортом, а не в общем доме, который до утра будет разрывать от людских стонов и скрипов мебели.

Моим мыслям аккомпанирует тихий всхлип, долетающий до нас из патио коттеджа.

Тома замирает, а я пру дальше, и руки наши натягиваются, пока захват не разрывается по инерции.

– Пойдём.

– Может, кому-то помощь нужна?

– Какая? – приподнимаю я бровь. – Выпить? Кончить? Проблеваться?

Тома бросает на меня выразительный взгляд, разворачивается и идёт в сторону патио. Так что и мне приходится отодвинуть подальше картинки обнажённой мокрой Томы в душе, стоящей на коленях в ванной и берущей в рот. И пойти следом за ней.

Ну, конечно, кто ещё может рыдать в кустах? Только пьяная девица. Именно её мы и находим. Сидит на газоне, игнорируя скамейку и сопли на кулак наматывает.

Я в принципе парень добрый и понимающий, даже умею сопереживать и сочувствовать, но здесь же сразу видно – человек сам искал проблемы и нашёл. Если к двадцати, или сколько там девушке лет, она не научилась себя контролировать: не напиваться до усрачки и не присаживаться на землю в неподходящих для отдыха местах, это, наверное, её проблемы. А не мои, и не Томины. Которая как заправская Мать Тереза опускается перед девахой на колени и спрашивает всё ли хорошо и не нужна ли ей помощь.

Между ними происходит короткий диалог, в смысл которого я не особо вслушиваюсь. Но в итоге Тома через второй вход идёт в дом за сумочкой этого «пьяного недоразумения», а я подхожу ближе и протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться.

Девица цепляется за неё, успевая при этом постреливать затуманенным взглядом. Инстинкты, бля, врождённые. Мне даже смешно от её подкатов. Только когда рывком ставлю её на ноги, и деваха прижимается ко мне всем своим телом, попутно обвивая ручонками мою талию, накатывает раздражение. Э-э-э, нет, так не пойдёт. Трогать меня никто не разрешал.

– Тимур… ты же Тимур, да? – она даже утыкается лбом мне в грудь и тихонько всхлипывает.

– Ну, да. Сама ведь знаешь, к чему эти уточнения?

Очень аккуратненько отстраняю её от себя, а то, боюсь, если толкну, она завалиться обратно под куст.

Девица облизывает губы и снова стреляет глазами, что-то там лепечет про номер её комнаты и благодарности.

У меня уже уши в трубочку, прямо выражаясь, слава богу, Тома возвращается с её сумкой, а потом спрашивает у девицы, не надо ли проводить её к отелю.

Почти закатываю глаза. Я ещё только в провожатые не подряжался. Ну, серьёзно.

У девахи хватает ума отказаться и уйти, пошатываясь.

– Напрасно, – подвожу итог и снова беру Тому за руку.

– Что напрасно?

– Усилия твои.

Мы идём к корпусу.

– Почему это?

– Она сейчас закинется у себя чем-нибудь, ну, может, предварительно два пальца в рот заложит, чтобы полегчало, и приползёт обратно.

– С чего бы это? – Тома хмурится.

– Они всегда так делают. Вечеринка. Халява. Бесплатная выпивка. Странно, что у неё номер снят. Ну, наверное, она с подружками. В любом случае, Том, я таких экземпляров до фига и больше наблюдал. Не нужна ей твоя помощь, поверь.

Не буду же ей рассказывать, что пока Тома искала её сумочку, девица предприняла жалкие попытки меня склеить. Впрочем, не будь тут я, любой бы подошёл.

Вот Тому мне сложно представить в несознанке под кустом. Она отличается. А эти… этих я видел немало за свою не такую уж долгую взрослую жизнь.

– Тимур, знаешь, я не думаю…

– Всё, закрыли тему, – обрубаю на полуслове и, притормаживая, разворачиваю Тамару к себе.

Её тело врезается в моё, и напряжение отпускает. Стоит языку расхозяйничаться в её рту, член натягивает ширинку. Тома стонет. Восхитительная реакция. И волосы её распущенные, бля, как жидкий тёмный шёлк. Люблю пропускать пряди между пальцами. Этим и занимаюсь, а потом сжимаю волосы сильнее, тяну, чтобы голову отвела и снова застонала. Тома ахает и трётся бёдрами о мои бёдра. В штанах уже теснее некуда. Да, срочно в душ. Смывать дорожную пыль, липкие запахи вечеринки и трахаться.

Когда мы идём к номеру, невольно ускоряем шаг, и в двери уже практически влетаем. Пальцы Томы пляшут от нетерпения, она расстёгивает мои джинсы и тянет футболку вверх. А я её одежду чуть ли не рву, по крайней мере, швы трещат, когда я, словно пещерный человек, сдёргиваю с Томы кофту.

Тропический душ обрушивается на нас прохладной водой, и мы вскрикиваем от неожиданности, и целуемся, пока температура не нормализуется.

– Люблю, когда ты голая, – кусаю Тому в плечо, и она шипит, и тут же опускает руки, чтобы обхватит член и провести вверх-вниз несколько раз.

Теперь шиплю уже я. А когда Тома без подсказок и просьб встаёт на колени, из меня вырывается одна нецензурщина.

Блять… какой горячий у неё рот. И язык. Приходится упереться ладонью в стену, чтобы не потерять равновесие. Хватаю Тому за голову, приближая к своему паху. Она вбирает член полностью. Глаза у неё закрыты, а на лице удовольствие. Ей самой нравится.

Я не форсирую события и не веду себя грубо. Хотя очень хочется двигаться. Но вся власть сейчас у Томы. Она отличается. Даже если она хочет сделать что-то для меня, это и для неё в первую очередь. Я ведь потом её отблагодарю. Заласкаю ртом и языком так, что будет молить о пощаде.

Её пальцы впиваются мне в бёдра, она направляет, и сквозь полуприкрытые веки я смотрю, как член движется между её губ.

Она отстраняется, чтобы сделать вдох, а я поднимаю её и разворачиваю спиной к себе. Мну грудь, трусь членом о ягодицы, кусаю плечи, спину, шею, вырывая серию коротких вскриков и стонов.

– Пошли в кровать, – указываю я, и Тома кивает.

Хватит с нас сегодня поз сзади. Хочу трахаться лицом к лицу. Смотреть, как она испытывает удовольствие и кончать, держа за руку. Романтика, бля.

Мы выдерживаем только один раунд, и оба быстро проваливаемся в забытьё, слишком утомлённые, чтобы расцепить объятья.

Моё сознание серое и вязкое, наполненное картинками прошлого, которое я не звал.

Не знаю, почему этот хороший день заканчивается поганым кошмаром. Раньше эти сны преследовали меня то и дело, но мне казалось, я вполне успешно избавил себя от них. Казалось.

Глава 4

Телефон звонит, наверное, третий раз. По крайней мере, в моём сознании эта трель становится всё громче и громче, то прерываясь, то возобновляясь вновь. Назойливо так.

По инерции сажусь на кровати и оглядываюсь, пытаясь определить источник звука.

– Спи, сладкая, – укладывает меня обратно Тимур. – Это локальный телефон, я разберусь.

– Я не сладкая, – бормочу, снова проваливаясь в сон.

Вчера мы резко вырубились, но посреди ночи Тим меня разбудил. Он постоянно так делает. Не знаю даже почему. Будто не может спать всю ночь от и до. Ну а если уж проснулся, то и меня будит. Поцелуями и прикосновениями. Иногда даже извиняется, хотя я не очень-то и возражаю. Ночной секс проходит, словно в дымке. Ничего понять не успеваю, когда Тим уже на мне и во мне. Двигается плавно и безумно нежно. Мне хочется лишь обнимать его и стонать в ритм с толчками, растворяясь в этом парне без остатка. Он необыкновенный. И всегда думает о моём удовольствии. Всегда.

Тим, в общем-то, добрый и внимательный, хотя не любит это демонстрировать на публику. Прекрасно понимаю, почему. Потому что желающих сесть ему на шею довольно много. Насмотрелась уже за неделю на «друзей», которым от него что-то надо. Есть и нормальные, конечно, но лебезящих просто пруд пруди. И отчасти Тим в этом сам виноват. Нравится ему быть в центре внимания, сам же вчера так сказал.

Но и он, что называется, умеет отделять зёрна от плевел. Держит большинство на расстоянии вытянутой руки, к себе не подпускает, хотя тем кажется, что они вхожи в его близкий круг.

А я даже не понимаю, какой он у него – близкий круг? Иногда мне кажется, что Тим одиночка. Всё, что происходит его в жизни, лишь декорация. Красивая такая декорация.

Надеюсь, ко мне это не относится? Мне хочется быть для него настоящей. Отличаться от всего, к чему он привык.

С этими мыслями я опять проваливаюсь в сон, пока тёплые губы не касаются моей щеки, вырывая из полудремотного состояния. Потом перемещаются к уху.

– Принесли завтрак. Я в душ. Можешь начинать без меня.

Проворные пальцы щекочут мои бока и живот, а громкий поцелуй в ухо и удаляющийся смех окончательно будят.

– Шалопай, – ласково бормочу ему вслед, но Тим уже и не слышит.

Откидываю одеяло и иду к дорожной сумке, чтобы, порывшись, достать шёлковую пижаму: шортики и топ. Не разгуливать же по номеру, в чём мать родила, хотя Тимур бы, наверное, и не возражал.

Решаю его не беспокоить своим присутствием и иду во вторую ванную, чтобы умыться и причесать волосы. Потому что боюсь, если загляну к Тиму, мы снова застрянем в душе. Со дня знакомства совместные водные процедуры стали чуть ли не традицией. Нам вообще сложно отцепиться друг от друга, мы как две скрепочки.

Этот супер-мега люкс просто огромный. Здесь несколько комнат: гостиная, пара спален, зона кухни, кабинет, огромная терраса. Куда нам столько площади на один уикэнд? Не знаю, зачем Тим его снял. На мой взгляд, подошёл бы номер поскромнее. Если он хотел впечатлить, то мне на весь этот пафос плевать с высокой колокольни.

Примерно с такими мыслями я и выхожу в обеденную зону, где нам сервирован завтрак. И застываю на пороге.

За столом, поигрывая тонким десертным ножичком, расположился Егор. Ещё и посматривает на меня мерзким раздевающим взглядом, так что я вмиг ощущаю себя голой. Но вместо того, чтобы уйти и прикрыться, расправляю плечи и шагаю к небольшому барному уголку, где наливаю чашку кофе.

Игнорирую этого хама, который не понятно каким образом сюда пробрался.

Тим его пустил? Так если б пустил, предупредил бы меня. Наверное?..

– А где доброе утро? – хмыкает Егор.

Его холодный взгляд зависает на моих бёдрах. Егор даже облизывается, наливает воды себе в стакан и пьёт, посматривая на меня поверх стекла.

– Начал бы первым, подал бы пример, – брякаю я и отворачиваюсь, чтобы добавить молока в кофе.

И зря.

Потому что я не успеваю среагировать, когда этот гад встаёт, оказывается возле меня и прижимается пахом к ягодицам.

Чувствую его возбуждение, а на душе так гаденько от этого. Пытаюсь вырваться, но Егор не пускает. Чёрт, как это недоразумение оказалось в друзьях у Тима? Они же будто два полюса – абсолютные противоположности и не должны пересекаться по всем законам физики.

– Что ты себе позволяешь? Отпусти!

– Что ты себе позволяешь, – передразнивает он и делает пару движений бёдрами, имитируя половой акт. – Ровно то, что позволил бы мне Тимур. М-м-м? Ты чего ломаешься? Думала когда-нибудь о сексе втроём? А может, уже занималась?

Ладонями он обводит мои плечи, и мурашки, которые ощущаю, не от удовольствия, как он, наверняка, подумал, а от ледяного страха. Я будто зажата в капкане. Между ним и грёбанной стойкой, край которой впивается мне в живот.

– Отлипни, – пихаю Егора локтём под рёбра, но гад лишь посмеивается.

Впрочем, в этот момент звук льющейся в душе воды затихает, и Егор отстраняется сам. Уходит к мягкому уголку и падает в кресло. А я разворачиваюсь к нему лицом. Больше такой ошибки не допущу: становиться спиной к этому недоноску.

– Хватит ломать из себя оскорбленное достоинство, Тома. Мы оба знаем, что ты не такая!

Оба знаем? Я поднимаю брови удивлённо. И на что это он намекает?

– Когда Тим наиграется, я тебя подхвачу, не переживай.

– Не переживай, не наиграется, – заявляю я, хотя после слов Егора такой уверенности не чувствую.

Мы буравим друг друга взглядами, и в этот момент в комнату входит Тимур. Он в отельном халате с мокрыми взъерошенными волосами, улыбается мне. Увидев Егора, удивляется.

Отлично, значит, не он этого клоуна к нам в номер пустил.