Отраженная угроза

«Начало сообщения.…Эй, меня кто-нибудь слышит? Ну, отзовитесь же! Алле, алле-е-о!

Так, понятно. Ничего не понятно. Лампочки горят, экраны горят, кнопки нажимаются. Все работает. Отзовитесь, прошу!!! Я не умею пользоваться этой штукой, вы слышите? Мой бог, ну как мне до вас докричаться?

Это база Торонто-9, планета Евгения, система Мрия. Нужна помощь. Послушайте, тут срочно всем нужна помощь. Бригада полицейских, или рота солдат, или все сразу. Тут полный кошмар. Алле?

О, господи, что это тут мигает? Меня услышали? Или нет? Черт, черт, черт!

Ладно, если меня слышат, тогда рассказываю:

Здесь полный кошмар. Я тут недавно, две недели, и уже схожу с ума. Они все тут сошли с ума. Утром по всем коридорам лужи крови, в туалетах кровь, даже на улицах. А они ничего не говорят. Спросишь – ноль эмоций. Только успокаивают. И идут на работу, а у самих кровь под ботинками хлюпает. Вы меня понимаете?

Ночью крики такие стоят, что волосы дыбом. И стук, и беготня. Я не могу отсюда выбраться, ни одного челнока, ни единого транзита.

Вот же чертова машина, опять мигает… Подождите, нажму-ка я сюда… Алле, теперь-то меня слышно?

Ладно, все по порядку. Я здесь по целевому вызову… Стоп, стоп! Только не вздумайте говорить, что я псих! Я нормальный. Это они психи чертовы. Вы понимаете? Или нет? Все очень серьезно.

Боже, неужели я тут распинаюсь в пустоту… Хоть бы кто-то отозвался. Ну, ладно, продолжаю по порядку:

Эй-эй, оно гаснет! Оно пишет что-то про энергию! Срочно пришлите кого-нибудь или хоть челнок, чтоб я мог улететь. Алле, алле!..

Disconnect. RX-000 Message #097 From____ – Toronto-9. MainBaze Access special proff. Login. GPBT. No name 19/08/78 01-44 PM (GTS) Size 228 Gb»

Часть 1

Примерно на двадцатой минуте ожидания Сенин поймал себя на том, что ковыряется ногтем в зубах. Он отдернул руку и искоса посмотрел на секретаршу. Та занималась своими делами.

«Наверно, не видела, – подумал он. – А может, видела, но не подала вида. Они ж тут все воспитанные. Черт, надо учиться следить за собой».

Он откинулся на спинку стула и тихо вздохнул. Цифры на табло часов сменялись медленно. Ничего, нам ждать не привыкать. В профессии Сенина ожидать приходилось гораздо больше, чем действовать. Специфика такая. То взлета ждешь, то посадки, то приказа, то обеда. Бывало, по нескольку суток ничего не делаешь, только ждешь. Поэтому полчасика в приемной как-нибудь потерпим.

Он попытался разглядеть свое отражение в стеклянной дверце стеллажа напротив. Виден был только силуэт. Довольно внушительный силуэт – плечистый, квадратный.

Сенин знал, что парадка на нем сидит хорошо. Она ему нравилась, но надеть ее пришлось всего трижды за пятнадцать лет службы. Первый раз, когда закончил училище. Потом – когда провожали на пенсию. И вот теперь. А больше поводов не нашлось. Даже капитанские погоны вручили в тесном ржавом кубрике полицейского бота. Было это где-то то ли между рогами Тельца, то ли между ногами Девы…

– Спасибо за ожидание, старший менеджер готов принять вас, – донеслось до Сенина.

«Надо же, какие они тут вежливые, – подумал он, поднимаясь. – Ну, прямо тошнит от любезностей».

Открывая дверь кабинета, он все еще надеялся, что менеджер по кадрам окажется милой юной киской, которую он тут же обаял бы своим образом отважного вояки. Но там сидела не киска, а немолодой мужчина с постным лицом и следами многочисленных искусственных омоложений. Он был такой же рафинированный и ухоженный, как и все предметы интерьера. Если б не шевелился, сошел бы за деталь собственного кресла.

Сенин вошел и остановился. Последовала пауза в полминуты. По негласному этикету это время отводилось, чтобы хозяин кабинета оторвался от насущных забот и обратил внимание на посетителя. Чиновники более высокого ранга могли растянуть процесс до минуты, а то и двух.

– Вы, если не ошибаюсь… – Лицо чиновника изобразило напряженную умственную работу.

Не давая ему перегореть от напряжения, Сенин подошел и положил на стол папку с документами.

– Капитан полиции в отставке Ганимед Сенин.

– Верно, верно. – Чиновник шевельнул папку, потом повернул к себе монитор. – Да вы садитесь, прошу вас.

Последующие три минуты кадровик перелистывал файлы.

– Так, а это что такое… – Он с недоумением нахмурился. – Что это за «Ган»? Кличка, что ли?

– Это… – Сенин напрягся. – Это радиопозывной. Ганимед – Ган…

– Кличка в официальном документе, – укоризненно сказал кадровик. – Такое только у вас в полиции бывает, верно?

– Я бы не сказал, что это кличка… – попробовал защититься Сенин, но его перебили.

– Привыкайте, уважаемый, к иному образу жизни. Избавляйтесь от кличек и от… – Его взгляд наткнулся на медальку Союза пацифистов, которая гордо блестела на груди Сенина рядом со штатными значками. – И от этого тоже.

– Да это…

– Знаю, знаю, это ваши полицейские прибамбасы. Вам придется понять, что в корпорации существует свой порядок, которому вы должны соответствовать.

«Не успел войти, уже получил взбучку», – с досадой подумал Сенин. Кадровик продолжал просматривать файлы.

– Ну, что ж, – изрек он, наконец. – Кадровая комиссия рассмотрела ваше заявление о приеме на работу в корпорацию «Русский космос» на должность инспектора по безопасности. Никаких препятствий для нашего сотрудничества мы не усмотрели.

Сенин ощутил облегчение. Препятствий и не должно быть, однако до сего момента червячок сомнения грыз – а вдруг забракуют. Тем более, такое начало.

– Но, должен сказать, есть небольшая проблема. – Сенин тут же снова напрягся. – Результаты тестирования не идеальные.

Кадровик с искренним сожалением посмотрел на него.

– Мне сказали, я успешно прошел все тесты.

– Успешно. Но не идеально. Не принимайте это близко к сердцу. Вы много лет провели в дальнем космосе, в экстремальных и напряженных условиях, и поэтому… Ну, скажем так, вы не сможете сразу идеально войти в соответствие с корпоративной культурой и традициями фирмы. В чем мы, кстати, только что с вами убедились.

«Он намекает на то, что я грязное тупое быдло, – дошло до Сенина. – А как же обещанное сотрудничество?»

– И что это значит? – он невольно заговорил мягко и осторожно, чтоб, не дай бог, экстремальная полицейская натура не покоробила тихий корпоративный быт.

– Это означает ограничение на некоторые виды деятельности. По крайней мере, в первое время. У нас ведь есть очень деликатные направления – VIP-сопровождение, интеллектуальная разведка, охрана членов семей руководства. Ну, а потом – посмотрим, все в ваших руках. Корпорация открывает широчайшие возможности для служебного роста и внутреннего развития.

Эту песню Сенин уже слышал. Вернее, читал в рекламных буклетах «Русского космоса». Тем хуже. Он окончательно почувствовал себя дремучим дебилом, которого боятся подпускать к VIP-персонам. А все так хорошо начиналось…

Впрочем, глупо было рассчитывать на то, что можно выскочить из полицейского комбинезона и тут же запрыгнуть в деловой костюм. Надо реально оценивать себя. Раз ты солдафон, то знай свое место.

– И чем я буду заниматься? – спросил Сенин, готовясь услышать любую гадость.

– Думаю, с вашим-то опытом и послужным списком ставить вас на караульную службу нецелесообразно. Но есть вакансия начальника тактического полигона на одной отдаленной базе. Будете учить наших ребят тому, что сами хорошо знаете. – Чиновник поощрительно улыбнулся.

«Ясно. Загонят в такую глушь, что света белого не увидишь. А я-то надеялся посидеть на кожаных диванах, попить из высоких бокалов. Э-эх, дурачина-простофиля… «

– Так что, если у вас нет возражений… – Кадровик отодвинул клавиатуру, намекая на скорое окончание разговора.

– А мои возражения что-то значат?

– Конечно. Можете изложить письменно заявление о вашем несогласии с решением, будет составлен акт, комиссия его рассмотрит…

«И назначит помощником младшего говновоза, чтобы впредь не умничал. Нет уж, лучше на полигон».

– От души поздравляю вас, офицер. – Кадровик протянул напудренную руку. – Вы приняты. В холле подойдите к администратору, вас поселят и накормят. Немного позже вы будете представлены Мелояну. Мелоян – это начальник Сектора, – укоризненно добавил он, наткнувшись на вопросительный взгляд нового сотрудника.

«Ах, простите, не выучил имена ваших повелителей», – подумал Сенин. Однако, от слова «накормят» повеяло теплом. Хорошее слово. Означает, что здесь не придется жрать холодные консервы, выковыривая их ножом из банки. Это уже кое-что.

«И все-таки, как это у них так получается, – недоумевал Сенин, выходя из кабинета. – Вроде обласкали, поздравили, обращаются на «вы», накормить пообещали… А все равно, понятно, кто ты здесь и где твое место. М-да, вникать мне еще и вникать в корпоративную культуру…»

«А рожа-то у меня обезьянья», – с досадой отметил Сенин, когда оказался в лифте и увидел в зеркальной стене свое отражение.

Рядом ждали своей остановки новоявленные коллеги. Они были холеные и отглаженные, лишенные всего лишнего и индивидуального. Сенин подумал, что не скоро научится различать их в лицо. Странно, но в полиции, где положена униформа и единообразие, люди больше стремились проявить индивидуальность. Каждая боевая группа имела свой фирменный прикол в обход униформы: кто белые шарфы носил, кто цветные платки на голову повязывал. Была даже команда, которая появлялась на людях не иначе как в ковбойских шляпах. Где они их только достали… Командиры, и Сенин в том числе, смотрели на это сквозь пальцы, потому что понимали: люди – разные, и они хотят выглядеть хоть немного разными.

Здесь же, наоборот, персонал загонял себя в общепринятый стандарт, что бы ни в коем случае не выделяться. Вот, даже к жалкой медальке прицепились. Да весь полицейский спецназ носит медальки Союза пацифистов, все это знают, и не один генерал не смеет встать поперек традиции.

Забавно было наблюдать, как чужеродная среда встречает появление нового объекта в лице Сенина, как обволакивает и изучает его. Он буквально кожей чувствовал быстрые любопытные взгляды. Но ничуть не смущался. Наоборот, гордо демонстрировал себя, и свою ладную парадную форму, и несвойственное для местной публики независимое выражение лица. Назло им всем.

Выйдя в холл, он остановился и окинул взглядом убранство. «Вот уж кому деньги девать некуда», – прокралась завистливая мысль.

Огромное пространство, масса ненужных светильников, полированные панели, кожаные диваны у стен, горшки с пальмами. И ладно, если б все это стояло где-нибудь на тверди земной. Нет же, оно болтается в ледяном вакууме, в сорока космических милях от ближайшего обитаемого мира. Называется «опорная база Сектора».

Интересно, сколько нужно воздуха, тепла, энергии, чтобы здесь, в глубоком космосе, работники корпорации могли цокать каблучками по стеклопаркету и носить полупрозрачные сорочки? Много, очень много.

Сенину приходилось бывать на таких базах. Правда, в несколько ином качестве. С гелевым ружьем наперевес и криками «Лежать, суки!». И теперь его тихонько грыз крошечный комплекс вины.

Администратор, сверившись с данными компьютера, выдал ему радиобрелок и ключ-карту от номера в гостинице. В этом летающем небоскребе было две гостиницы, а также большой ресторан, конференц-зал и еще много чего. Сенин считал, что у него будет время, чтобы осмотреть все достопримечательности и стать своим человеком в каком-нибудь баре. Как ни крути, а общения хотелось.

Номер порадовал сдержанной, лаконичной роскошью и качеством. Дверь шкафа отъехала без малейшего скрипа, кресло легко повернулось на оси и заботливо приняло гостя в свое мягкое удобное нутро. Идеально чистый телеэкран, на который удобно смотреть и с кресла, и с диванчика. Тут же – видеодиск «Русский космос: полтора века во Вселенной» в подарочной упаковке. Впрочем, такой подарок Сенина не растрогал. Пропаганды он наелся. В остальном все очень даже неплохо.

Он поднялся с кресла и подошел к дивану. Надо бы снять ботинки, которые он не снимал часов четырнадцать, и дать ногам отдохнуть. Но тогда придется идти в душ, иначе пойдет такой запашок по стерильным гостиничным стенам… А в душ так сразу лень, передохнуть бы минут пять.

В конце концов, Сенин скинул мундир и завалился на диван в ботинках. И тут же испытал странный прилив удовольствия от этого маленького преступления против местных порядков. Нечасто позволишь себе лечь в грязном на чистое. Обычно бывало наоборот.

Через минуту он понял, что не может расслабиться и полностью отдаться отдыху в уютной чистой комнатке. Тело еще не привыкло к этим условиям. Ему бы, телу, пристроиться полулежа, прислониться к какому-нибудь ящику в грузовом отсеке, тогда – да. И еще ранец под голову. И можно очень даже неплохо выспаться. А здесь что-то не то.

Надо привыкать. Скорее всего, на далеком тактическом полигоне тоже будут удобные хорошие комнаты. Все-таки корпорация. Один промысловик, случайно встреченный Сениным в безвестном грузовом порту, сказал: «Мы зарабатываем деньги не для того, чтобы ползать на карачках по грязным ржавым коридорам».

Это верно. У них даже крошечные почтовые грузовички устланы ковровыми дорожками. И конденсат с потолка не капает, и не надо надевать теплый бушлат, когда ложишься спать. Частный капитал умеет себя холить и лелеять.

Сенин дотянулся до мундира, достал блокнот. Включил нужную запись и поставил экран на подушку перед собой. Ну, здравствуй, жена. Он давно знал сообщение наизусть, но все равно пересматривал его раз за разом.

«Привет, бродяга. – На крошечном экране появилась женщина с насмешливыми глазами. – Все носишься с ружьем, людей пугаешь? Я вот думаю, давно тебя не видно и не слышно. Забыл, наверно, законную жену? А меня пересадили на пассажирский лайнер. И я теперь – помощник капитана. – Женщина убрала с плеч рыжие кудри и гордо постучала пальцем по погону. – Видал? Теперь сама могу тобой командовать. Как ты поживаешь, Сенин? Голову даю на отсечение, тискаешь сейчас какую-нибудь повариху на базе. Точно? Ай-ай-ай, Сенин, как можно, при живой-то жене? Ладно, не обижайся. До гражданской пенсии мне осталось всего-то три с половиной года. Ты уж дождись. Кстати, отпуск мой откладывается – в связи с переводом. И когда мы теперь увидимся, ума не приложу. Ты уж придумай что-нибудь, Сенин, ладно?»

В груди у Сенина сладко заныло. «До чего ж хороша, бестия! – подумал он. – И годы ее не берут, и ничего с ней не делается. Жалко, трахается там направо и налево… «помощник капитана». Ну, тут уж ничего не поделаешь, судьба у нас такая, сам грешен».

Сенин был одним из тех идиотов, кто женился сразу после выпускного бала на студентке гражданского летного факультета. Конечно, в тот момент все было красиво: новая жизнь, золотые погоны, прощание с училищем, да еще юная жена-красавица. И сердце из груди рвалось, и слезы катились, и в любви до гроба клялись с исступлением.

Так многие делали. Однако подобные браки были скорее красивым романтичным ритуалом для выпускников. Такие семьи моментально самоликвидировались, месяца за два-три. И от былой любви оставалось лишь недоумение. Какая, к черту, любовь, если оба летают в разных концах света, и неизвестно, когда увидятся. Вернее, известно – на пенсии. Но это уж совсем ни в какие ворота, кому нужна такая «семья»?

А вот у Сенина с Элизой получилось не как у всех. Во-первых, им удавалось относительно регулярно встречаться. Хотя бы раз-два за год. Во-вторых, они искренне друг в друге души не чаяли, им вместе было всегда интересно и весело. Даже проведя пять недель отпуска в одном номере офицерской гостиницы, они друг другу не надоедали.

И поэтому, расставаясь, всерьез клялись встретиться снова. Хотя, всерьез или не всерьез, кто там разберет… Элиз ведь серьезно говорить просто никогда не умела. Все через усмешку. Сенин, наверно, и не удивился бы, если б при следующей встрече она рассмеялась: «Ты что, Сенин? Какая семья? Покувыркались – и хватит».

Эти мысли регулярно возникали и заставляли чувствовать себя дураком. Потому что ждешь, надеешься, вроде даже любишь, а что там на самом деле? И все, кто узнавал о его с Элиз семейной жизни на расстоянии, за его спиной пожимали плечами.

Впрочем, как раз на это Сенину было совершенно плевать. Пусть пожимают. Как ни крути, а он этой надеждой жил все эти годы. Вернуться, вселиться в полученную по закону усадьбу, привести ее в порядок – и дождаться Эли. Встретить ее в порту, обнять, усадить в машину, а потом, когда утихнут первые радости встречи, показать свой главный сюрприз…

И еще обязательно купить большую кружку для какао, с которой можно выходить по вечерам на крыльцо усадьбы и смотреть, как солнце прячется за горизонт.

От мечтаний его сердце снова сладко заныло. Но еще четыре года, черт их подери. Это ведь немало…

Все равно, решимость дождаться счастливого момента не стала меньше. Наоборот, прибавилось сил. Сенин бодро вскочил с диванчика, решив, наконец, сходить в душ и привести себя в порядок. Тем более, он помнил, что его обещали покормить, а значит, ждет столик в цивильном ресторане.

Он стащил с многострадальных ног ботинки и втянул ноздрями воздух. Можно было и не втягивать. Номер заволокло хорошо знакомым отвратным душком, который служил мотивом стольких баек и прибауток среди полицейских бойцов.

Сенин огляделся. Неплохо бы найти кнопку вентилятора, если таковой имеется. Хотя, откуда здесь… Максимум – это пассивная вентиляция, которая день за днем вяло дует подогретым воздухом. Ладно, притерпимся.

Прежде чем идти в душ, Сенин все-таки приоткрыл дверь – проветрить. Мало ли… Войдет горничная, а тут солдатский дух. Нехорошо будет.

Через пять минут он был свежим, бодрым и готовым жить дальше. От избытка чувств он полсотни раз отжался на чистом гостиничном коврике, а затем принял стойку и нанес несколько мощнейших ударов воображаемому противнику.

– О-о, узнаю доблестную звездную гвардию! – прозвучал незнакомый голос.

Сенин в изумлении обернулся. В двери стоял некто в лимонно-желтой майке и курортных бриджах.

– Простите, у вас не заперто.

– Ага, знаю.

– Можно войти?

Сенин пожал плечами. «Вот тебе, пожалуйста – подумал он. – Первое знакомство с коллегами: в трусах, с вонючими ботинками посреди комнаты и с солдатским амбре в воздухе. Никакого тебе корпоративного порядка».

– Минуту, я оденусь.

– Необязательно, вы же у себя дома.

Нежданный гость прошелся по номеру, разглядывая обстановку. Разглядывать здесь было, конечно, абсолютно нечего, он просто дал хозяину время спокойно натянуть штаны и набросить рубашку.

Сенин в свою очередь успел украдкой рассмотреть незнакомца. Стильные усы и бородка, зализанные волосы, веселые живые глаза, крошечная серьга в ухе. Возраст не определить – особая порода вечно молодящихся мужчин. Но, слава богу, совсем не похож на ламинированных канцелярских крыс из корпорации.

– Еще раз извините, я тут восьмой день, все жду транспорта. От безделья уже дурно. И тут вижу – вы появились. Решил, что это спасение свыше.

– Даже не знаю, как вас спасать, – ответил Сенин. Ему что-то не хотелось быть избавителем от безделья и скуки. Не клоун все-таки. – Садитесь, что ли.

– Да, спасибо. – Прежде чем сесть, незваный гость опустил руку в задний карман и извлек плоскую бутылку с ликером. – Вот, как говорится…

Сенин тихо задвинул ботинки в душевую кабину. И затем включил музыку – она удачно заполняет паузы и спасает разговор от провисания.

– Я, честно говоря, тут первый день, – сказал он. – И заскучать еще не успел.

– По делам?

– Тут все по делам.

– Это верно. Меня, кстати, зовут Феликс. Феликс Рубен.

– А я – Ганимед Сенин. Работаете в «Русском космосе»?

– Нет, я наемник. Мой профиль – социопсихология. Беру разовые заказы то тут, то там.

– Социопсихолог, – проговорил Сенин. – Знаю, слышал про таких. Даже встречался. Но так и не понял, чем вы занимаетесь.

Рубен снисходительно усмехнулся.

– Лечим общество.

– От чего?

– Да мало ли… От депрессии, от иллюзий, от наивности. Люди ведь потрясающе наивны. Бросают все, берут миграционную карту и отправляются во мрак и неизвестность. Думают, что уж там-то они построят такой порядок, чтобы всем было хорошо и сытно. А всем хорошо не бывает. И тогда начинается брожение в умах, поиск виноватых, в общем, проблемы.

– И вы их тут же решаете? – иронично усмехнулся Сенин. Ему с трудом верилось, что эдакий хлыщ способен как-то повлиять, например, на толпу бунтующих шахтеров.

– Ну, решает-то администрация. Мы только даем рекомендации. Чаще всего надо просто найти крайнего – снять с должности мэра, убрать с глаз долой префекта или там губернатора. Хуже, когда люди винят в своих бедах корпорацию. Тогда, конечно, вам слово, господин офицер.

– Я не обслуживал корпорации. Я пятнадцать лет служил в полиции.

– Вот как? – Рубен взглянул на китель. – Извините, не обратил внимания. Хотя, какая разница?

– Вообще-то существенная. Корпорации охраняют только свои деньги, а полиция – законы Федерации.

– Нет никакой разницы, – категорично покачал головой Феликс. – Любая корпорация – это то же государство, где тоже есть внутренние законы. Ну, а Федерация точно так же вкладывает деньги в освоение миров, и вы приставлены следить за их сохранностью. Разве не так?

– Все-таки не так. Здесь все решает слово хозяина, а там – закон. – Сенин, как и все военные люди, был приучен четко отвечать на провокационные вопросы. Иногда, если слова удавалось присыпать хорошей порцией харизмы, люди даже верили. Но Рубен был не из таких.

– Высокопарные слова. Поберегите их для начальства, но уж точно не для меня. Слушайте, может быть, уже пора за знакомство?.. – Он замысловато обвел рукой вокруг своей бутылки.

Долю секунды Сенин сомневался. С одной стороны, почему бы не выпить ликера, если нечем заняться? Это сближает. Но он только что прибыл. И тут же за рюмку? А если начальство прознает? А как же тогда корпоративная культура?

– Благодарю. – Он демонстративно выставил на столик только один стакан. – У меня сегодня еще могут быть важные встречи.

Рубен развел руками: жаль, но ничего не поделаешь. Но себе налил.

– Тогда пью за вашу удачу. И, может быть, перейдем на «ты»?

– Легко. Друзья зовут меня Ган.

– Отлично, Ган. Надеюсь, станем друзьями.

Сенин заметил блокнот, где в застывшем кадре бесстыдница Элиза строила ему развратные глазки, и быстренько спрятал его в карман кителя.

– Так ты говоришь, что оставил службу, Ган?

– Разве я говорил?

– Да, ты сказал «пятнадцать лет служил».

– А-а… Да, служил. Теперь – пенсионер. И по совместительству начальник тактического полигона службы охраны корпорации, – непривычные слова выговаривались как-то с трудом. – Как раз с сегодняшнего дня.

– Ха, значит, и тебя подгребли. А сам высокие слова говорил. Закон, Федерация…

– Да, закон. В чем противоречие?

– Да ничего, это я так. А чего ж на пенсии не сидится?

– Рановато еще в кресло-качалку. И потом, жена выходит на пенсию только через четыре года. Надо где-то послоняться, пока жду.

– Ну, не знаю… Можно подумать, ты мало слонялся. Тебе ведь, кажется, офицерская усадьба положена?

– Да, положена. Пусть постоит, никуда не денется.

– Ладно, я все понимаю. Сам такой же. Может, проглотишь каплю? – Феликс встряхнул бутылку.

– Давай, – решился, наконец, Сенин. – Капля не повредит.

– Это верно. За твой первый день на гражданке!

«А ведь, действительно, надо бы как-то отметить, – подумал Сенин, смакуя глоток вишневой крепкой жидкости. – Только вот с кем?..»

– Где тут ресторан? – спросил он. – Мне намекали насчет обеда.

– Сейчас не советую, – сказал Феликс, глянув на часы. – Там переселенцы. Новая партия – человек пятьсот. Будешь два часа свободный столик ждать. И еще час – официанта.

– И что, больше негде поесть?

– Есть служебный ресторан для внутреннего персонала базы, куда тебя не пустят. И есть несколько кафе, но там придется платить.

– Ну, заплачу. Чай не бедный.

– Не ходи. Порции там карликовые, а вот цены… Туда вообще-то люди пить ходят, а не есть.

– Пить мне еще рано. Может быть, вечерком покажешь, где можно хорошо посидеть?

– Конечно! – радостно рассмеялся Феликс. – Уж в этом не сомневайся.

– Договорились. А пока расскажи, кто такой Мелоян.

– О-о! – Феликс картинно приложил палец к губам. – Здесь он царь и бог земли и космоса.

– Он командует этой базой?

– Нет, конкретно базой командует комендант. А Мелоян вершит судьбы целого Сектора: у него шесть таких вот баз, два десятка обитаемых миров и целая космическая флотилия. В том числе боевые суда.