Кому нужна твоя правда?
- -
- 100%
- +
– Страшно, что ли?
– Страшно, – внезапно признался Согрин. – Пока ничего не обещал, то и делать ничего не надо. а так… Зачем?
– А зачем вообще на интервью было соглашаться? – искренне удивился Тонов. – Ведь интервью – это же интервью! Тут говорить надо! Словами! Осмысленными!
– Ну да. Просто любопытно стало, какого хрена ты у нас в журналисты ушел, Тонов. Ты же нифига не журналист?
– Я быстро обучаюсь.
– Но это не такая уж и денежная профессия, Тонов. Ты наверняка опять что-то задумал? Что ты задумал?
Тонов подумал, слегка покачивая в руке полупустой чашкой кофе.
– Предлагаю баш-на-баш. Вы мне даете интересные и развернутые ответы на все вопросы, я говорю, чего я забыл в газете. Хорошо?
Согрин насмешливо посмотрел поверх своей чашки, которую лениво пригубил.
– Думаешь, твоя судьба в газете настолько интересна мне?
– Ну тогда перейдем к вашей судьбе, – гнул свое Тонов.
– Так задавай нормальные вопросы!
– Так на нормальные вы не ответите, – ухмыльнулся Тонов. – Потому лучше говорить о том, где родились-крестились. Далее перейти на то, как вы стали таким красивым, как сейчас и завершить счастливыми моментами надежд на будущее. Да?
– Не да, – нахмурился Согрин. – С чего это я не отвечу на вопросы, которые ты задашь по существу?
– Вот мне совершенно случайно выдали компьютер для работы журналиста Вирхольма. Уже покойного, к сожалению. Знали его?
– Знал. Хороший был журналист. Не чета нынешним. Уж он бы нашел что спросить.
Тонов подколку распознал, но даже не обиделся, только в глазах у него сверкнул странный огонек. Он кивнул и сказал:
– И я найду. Но найдете ли вы что ответить?
– Задавай.
– Правда, что мэр предложил вам возглавить местный парламент, поскольку вам будет легко получить голоса на ближайших выборах. А взамен он выдаст земельный участок в центре по бросовой цене? А? Правда, что главный уговор касается подконтрольности: вы проводите через парламент документы на утверждение, которые ему нужны, он не трогает ваши дела?
Сказать, что Согрин удивился, ничего не сказать. Он едва не поперхнулся кофе, торопливо поставил чашку на стол и уставился на Тонова округлившимися глазами.
– Ничего себе, ты вопросы задаешь. Разумеется, ничего такого… я подтверждать не буду. Но где ты, блин, это вызнал?
– В компьютере Вирхольма. Так что?
Согрин откинулся в кресле, посмотрел в потолок, затем неторопливо начал говорить:
– Родился я неподалеку отсюда, в деревне Курган, славящейся своим маслом и молоком. С детства пас коров, помогал пастуху. Там ходил в школу. У нас был отличный учитель, он и сказал, что мне стоит связать свою жизнь со строительной специальности…
– Как звали учителя? – тут же спросил Тонов, сделав вид, будто совершенно позабыл про недавний вопрос о сделке Согрина с мэром.
Через пару часов Тонов уже заходил в редакцию. Степенно поздоровался с Плашкиным, который выговаривал в коридоре представителю местной типографии за последний некачественный выпуск. Помахал рукою в открытый кабинет Танечки Красавиной, беседующей с какой-то бабулей. Остановился у открытого кабинета фотокора. В его помещении сейчас находилось сразу три человека. Сам фотокор, с грустными глазами стоял поодаль от компа. За компьютером сидел большой толстый парень в очках, время от времени пробегаясь по клавиатуре отработанными движениями пальцев. Явно – администратор или технарь. Рядом с ним на стуле сидел Кулик. Как всегда – в слегка потасканном виде, будто его недавно оторвали от какой-то разгульной пьянки в самый ее разгар.
– Ну как там Согрин? – спросил собственник издания, заметив корреспондента. Тот показал жестом знак «О, кей», самодовольно добавив:
– Заливался соловьем, только успевал спрашивать. Балаболка еще та!
– Согрин? Балаболка? – усмехнулся Кулик с недоверием. – Ну-ну.
И снова уставился в монитор с самодовольной физиономией. Что тут же подстегнуло любопытство корреспондента на вопрос:
– А что это вы тут делаете?
– Сайт, – гордо сообщил Кулик. – Вот, у нас тут специалист пришел, за отдельную плату будет делать сайт газеты. Решился я тут, наконец, следовать в ногу со временем!
– Так сайты уже – вчерашний день, – ответил просто Тонов, подходя поближе. – Все уже давно на них забили и делают каналы в соцсетях.
Толстяк с легкой осторожностью бросил на него взгляд, затем снова уткнулся в монитор, быстро что-то подправляя.
– Красивый? – спросил Кулик с гордостью Тонова, едва тот заглянул в монитор. – Сам дизайн выбирал!
Главная страничка сайта поражала ядовитыми красками и такой ядреной смесью бешенных шрифтов, что невольно начинали дергаться глаза. Причем, сразу оба и в разные стороны.
– Очень редкостная ххх… храфика, – авторитетно заценил Тонов, подумав, стоит ли с места в карьер говорить очевидное. Толстый сайтоделец скрытый сарказм не уловил и самодовольно заулыбался.
– А то! – сказал Кулик. – Не зря на это двести тысяч рублей выделил!
– Чеее? – прищурился Тонов. – Двести тысяч рублей? Толстый, ты не зажрался ли?
– А что такого? – подал наконец голос упитанный компьютерщик, старательно не отворачиваясь от экрана. Голос у него оказался совсем молодой, тоненький, женский.
– А ничего, – хлопнул его спину по панибратски Тонов. – Сокол ты мой ясный, Феминист. Ты тут кому лажу лепишь? Я кота драл, где ты от мышей бегал. Содрал шаблон с Вордпресса совершенно халявный, загнал на халявный же Вордпресс, поставил на хостинг за пятьсот рублей, заплатил двести рублей за домен и с газеты двести тысяч? А может тебе пойти на хер?
Тут Тонов задумался, посмотрел на слегка спавшего с лица Кулика и спросил чуть менее агрессивным голосом.
– Прошу прощения, забыл уточнить. Мой последний вопрос идет в русле политики редакции?
– Пусть даже он создает новое русло нашей политики, – кивнул Кулик. – Я буду не против. Малец, ты тут нам не охренел?
– Ну вот пусть он вам и делает сайт, а я не намерен выносить оскорбления! – неожиданно резко взвизгнул пухлый компьютерщик, подскочил, стряхивая с себя руку Тонова и устремился к выходу. Хлопнул дверью.
– Чуваку обидно, – сочувственно прокомментировал Тонов. – Не прокатило!
– Да и даже отлично, что сайта не будет! – подал голос Карамышев.
– Почему?
– Потому что мы там будем все выставлять, а все будут оттуда наши фотки и статьи воровать! – уверенно ответил Карамышев.
– Да кто?
– Да хотя бы «Горожанин»! Наш проклятый конкурент! – откликнулся Карамышев. – У них же нет своего фотокора.
– Ой, – поморщился Кулик. – Но воровать они будут у нас? То есть, мы уже будем первыми? Пусть позорятся! Тем более, мы будем выкладывать уже значительно после того, как материал выйдет в газете.
– Я могу вам спеца по сайтам позвать, он за пару бутылок и пять тысяч такой сайт забубенит – конкуренты плакать будут, – сказал Тонов. Кулик ему кивнул.
– Зови!
10. Выбора нет
В этот день Кулик как всегда кормил рыбок в аквариуме, пребывая в затрапезном виде после вчерашней пьянки. Напевая английскую песенку про желтую подводную лодку, что в его невнятном излошении превращалась в «Еловый суп Марин», он аккуратно шелушил пальцами сушеных рачков, коих уже ждали в нетерпении обитатели аквариума.
Именно в этот момент в редакцию вошел редкий гость. Кулик поднял взгляд на звук шагов. Узнал, кивнул даже без тени радушия.
– Сам господин Согрин собственной персоной.
– А куда деваться, господин Кулик, – грустно вздохнул господин Согрин собственной персоной. – Тебе еще не звонили наши товарищи из КПСС?
– Ннет, – неуверенно ответил Кулик. – И Брежнев приходит только во снах, и то в кошмарах. Бывалоча, бежишь по темному коридору, а он позади, неотступный, как Терминатор. Тянет свои губищи взасос поцеловать. Ффу…
– КПСС переживал ребрендинг, но осталась по сути КПССом, – хмуро пояснил Согрин. – Я про «Единую Россию».
– Брр, – среагировал Кулик. – А ведь день так прекрасно начинался… Ну пошли побеседуем о делах наших скорбных.
Они уселись в кабинете. Кулик занял кожаное кресло главного редактора, через стол от него уселся на венский стул с гнутыми ножками Согрин. По-хозяйски положил сумку на свободный стул, рядом – кепку.
– Указание просто, как автомат Калашникова – будем меня продвигать в городскую Думу от их имени.
– А тебе оно надо?
– Оно мне совершенно не надо. Но, оказывается, у меня в городе имеется репутация. Партия имеет задачу поиметь как можно больше голосов и мест на грядущих выборах. Просто так они это сомневаются сделать. Не любит их народ, знать бы, отчего, хха. А вот если назначить самых уважаемых людей города своими представителями, глядишь, они и приведут их к полной и безоговорочной победе. Вот.
– А отказаться не?
– У меня бизнес, который кормит кучу работяг и их семей, – поднял на Кулика стальные глаза Согрин. – Так что от таких предложений трудно отказаться.
– Ладно, выкладку ты обозначил, – кивнул Кулик. – Я в этой системе каким боком?
– Газетным боком, – пояснил Согрин. – У тебя имеется газета, которая будет помогать мне продвигать меня. Тоже не мое решение.
– Ох еее.
– Согласен. К счастью, законы о выборах не позволяют всю газету превращать в одну суровую агитку, посему хватит и по одной статейке в номер про меня хорошего.
Согрин встал, подошел к окну, заглянул через занавеску на раскинувшийся городской пейзаж.
– Твой парнишка неплохо так вынудил меня рассказать о себе. Думаю, он и с политическим заказом справится. Ты его, кстати, давно знаешь?
– Я его до сих пор не знаю, – ответил Кулик, слегка усмехнувшись. Он жестом предложил Согрину чаю, тот отказался. Тогда Кулик налил только себе.
– Ну ты и руководитель, – фыркнул с насмешкой Согрин. – Наруководишь еще тут!
– Да мне уже как-то газета приелась, – отвечал с равнодушием Кулик. – Мне печень уже жалко. И душу. Что за страна такая, какое дело ни решается, все через бухло! Не могу уже, поеду в Тайланд какой-нибудь. Там тепло, красиво и океан.
– Если ты хочешь свою долю в газете мне продать, то я не куплю, – выудил из речи Кулика рациональное зерно Согрин, сразу же сделав свой вывод. Что собственник устал, хочет продать газету и отправиться на покой. – Так что там этот парнишка?
– Ну работает себе, звезд с неба не хватает, не Вирхольм, конечно, но что-то же пишет.
– Ты к нему приглядись, – посоветовал Согрин. – Парнишка не простой. Хитрющий, зараза, изворотливый. Он со своим братишкой в свое время такие дела проворачивал, мама не горюй. Полторака до истерики доводил. А тот полубандит, я даже не представляю, как можно его довести до истерики и при этом не схлопотать пулю.
– Вот к тебе его и приставлю, – сразу нашелся Кулик. – Будет про тебя писать. Твой персональный пресс-секретарь на все время выборов!
– А давай! – обрадовался внезапно Согрин. Добавил с надеждой. – Может, хоть проиграю.
11. Визит хакера
В дверь редакции постучались, что было само по себе необычным. Поскольку вход с надписью «Открыто» в принципе не предполагал требовать с каждого посетителя разрешения. Все равно что стучаться в дверь супермаркета в рабочее время. Но Карамышев, случившийся рядом, хоть удивился, все же открыл. Посмотрел направо, налево – никого. Потом догадался глянуть вниз и увидел там устремленные на него красивые и немного злые девичьи глазки. Ну а потом и саму их владелицу – миниатюрную девицу в опрятной но потасканой футболке цвета хаки, коротких штанишках и с объемной сумкой через плечо.
– Доброго чего-то там, почтенный туземец, – заявила гостья звонким голоском. – А где тут редакция находится?
– Тут, – ответил Карамышев, махнув вглубь редакции. Он по-джентельменски отшагнул, пропуская девицу внутрь. Та сделала несколько шагов, с интересом посмотрела на аквариум с рыбками. Недовольно фыркнула.
– Какие у вас рыбки недокормленные и пугливые. Это потому что у вас коридор в унылых цветах. И пол потертый – грязь и несет к ним в воду.
Карамышев с неприязнью воззрился на девушку. Аквариум он любил, рыбок холил и лелеял, они стояли на втором месте в его душе после фототехники. Да, жена была на пятом – ведь Карамышев еще любил пиво и компьютерные он-лайн игры типа в танки. Потому, задетый за живое, холодно ответил:
– Собственно, если вы вообще тут всем недовольны, может, вам сразу на дверь указать?
Гостья задумчиво посмотрела на дверь. Потом добавила к своему заявлению.
– И дверь тоже унылая и немодная.
– Девушка, вы ебанутая? – в упор спросил Карамышев. Попутно он пытался высмотреть дверь в кабинет Плашкина, чтобы слить визитершу начальству. Когда редактор был на месте и не занят, он слегка приоткрывал ее, чтобы все знали об этом. То есть, чтобы все знали обратное – когда дверь была закрыта, Плашкин либо отсутствовал, либо был занят и ломиться к нему не следовало.
Распахнулась дверь в кабинет Тонова, тот выскочил, распахнув руки.
– Конечно, она ебанутая! – радостно заявил Тонов. – Она же умудрилась слить три биткоина по штуке баксов, когда еще эта тема была на подъеме! Знакомься: Александра Валиева, она же Фродо! Прозвище такое, не думай, что француженка. Пойдем, мой юный полурослик, я тебя с начальством познакомлю…
Он панибратски и без всяких экивоков подскочил к девушке, крепко обнял, схватил подмышку и потащил в сторону кабинета Кулика. Девушка что-то пищала, но особо не сопротивлялась. Видимо, они действительно были старые знакомые.
– А вот и наш новый сайтист, которого я обещал найти! – представил с порога гостью Тонов. – Александра Валиева, хакер и все такое, собственной персоной! Сделает круто, возьмет недорого, мастер своего дела, но болеет этим…
Тонов защелкал пальцами, вспоминая умное слово.
– Главное, чтобы не заразным, – сразу успокоил его Кулик. Он только что простился с Согриным и сидел с очень задумчивым видом, попивая кофе с коньяком. Впрочем, скорее – коньяк с кофе, который был добавлен лишь чуть, для подкраски алкоголя в рюмке.
– Перфекционизмом! – наконец выговорил непослушное слово Тонов. – Короче говоря, она все делает круто и очень круто, но при этом старается сделать не просто круто, а совершенно и в итоге ее надо силком оттаскивать от проекта. Но это мы проследим в процессе.
– А у вас левая щека непробрита, – внезапно высказала Саня после внимательного изучения лица собственника газеты. – И глаз дергается.
Впрочем, глаз у него стал дергаться уже после первой фразы девушки. На второй он попытался что-то сказать с наполненным коньяком ртом, поперхнулся, выпучив глаза, извинился, начал вытираться салфеткой. Тонов и Вадиева переглянулись.
– Какой-то он странный, – громким шепотом сказала Валиева Тонову.
– Все творческие личности в той или иной степени странные, – авторитетно сказал ей Тонов. – Даже я иногда чувствую, что временами становлюсь странноватым. И даже иногда тянет стихи писать. Ты любишь стихи?
– Если ты опять хочешь затянуть меня в кроватку, то не получится!
– Ты так говоришь, будто секс – это что-то плохое, – искренне удивился Тонов. – Взять хотя бы секс со мной, что вещь не то что неплохая, а вовсе очень и очень хорошая, учитывая мою ласку и нежность. Ведь я не просто завалю тебя в кровать, но с помощью богатого арсенала любовных утех смогу доставить на седьмое небо счастья, доставлю такое удовольствие, которое ты не забудешь никогда, и вообще…
– Тихо, тихо, еще меня уговоришь, – икнул Кулик, возвращая визитеров в конструктивное русло. – Сайт сможет сделать, который я хочу?
– Я смогу больше, – важно ответила Александра, – я могу сделать такой сайт, который хочет большая аудитория!
– Погоди, погоди, – мягко возразил Кулик. – Деньги плачу я, заказываю музыку я, значит, сайт должен быть таким, как хочу я. Или нет?
– Или нет, дяденька, – уверенно ответила Александра, шмыгнув носом. – Вы же для чего сайт делаете? Чтобы оно тихо лежало и не воняло, или чтобы оно работало, зарабатывало и все такое?
– Эээ.
– Хорошая буква алфавита, – оценила его выбор Александра. – Но больше люблю букву «Я». Я вам сделаю конфетку. Но конфетку будут есть читатели, пользователи Интернета, а не вы. Так давайте ее сделаем такой, какой нравится народу. Ага?
Кулик посмотрел на нее, потом на Тонова, потом снова на юную хакершу. В итоге дал добро.
12. Предвыборные страсти
Согрин принимал Тонова, сидя на лавочке в курилке рядом со зданием, где размещалась администрация его компании. Расположился он там по-простецки, вместе с группой своих работяг, о чем-то переговаривались. Затем к ним подошел Тонов, поздоровался со всеми, присел. Народ переглянулся, бригадир громко сообщил, что обеденное время закончилось и пора валить по станкам. Потому рабочие разошлись. Гость отказался от предложенной сигареты и со странным выражением посмотрел на Согрина.
– Чего? – поднял бровь Согрин.
– Вот и мне хотелось бы знать, – поддакнул Тонов. – Какого хрена именно я должен пиарить такую великую фигуру современности? Денег совсем мало, на нормального политтехнолога не хватает? Или просто тратиться жалко?
– А тебя не жалко потому что, – ответил, улыбнувшись лишь губами Согрин. – Когда ты у нас на базе монетками латунными барыжил, я еще тогда приметил в тебе отменный цинизм, хватку и стремление к авантюрам. Вот и будешь проводить эту авантюру.
Согрин некоторое время смотрел на огонек сигареты. Вздохнул тяжело и добавил:
– Там против меня таких уродов моральных двинули, что я очень боюсь – окунут они меня в помои от души. Все вспомнят: и что было, и что не было… Для этой цели должен быть рядом человек с похожим складом ума, что и у их политтехнологов.
– Спасибо!
– Пожалуйста. Работаешь в команде, с тобой будут Бровкина и Кульбериев.
– Тьфу!
– Чего не так?
– Кульбериев же пидар?
– Гомосексуалист. Но вступать в сексуальные отношения с членами предвыборного штаба я не считаю обязательным. Можешь с ним не спать. И с Бровкиной тоже.
– А Бровкина лучше бы была пидаром…
– Нет у меня для вас других пиарастов, товарищ Тонов, – ответил с легким грузинским акцентом Сталина Согрин. – Этих мне купили и назначили товарищи из партии.
Тонов смотрел себе под ноги, задумавшись. Впрочем, это не длилось долго:
– Тогда вам придется исповедаться передо мной. Все свои грешки рассказать, за которые они могут зацепиться, подняв какие-то материалы.
Согрин недоуменно повел плечом.
– Какие у меня могут быть грешки? Я же все четко изложил в интервью. В девяностые не бандитствовал, в наперстки не гонял, просто работал, работал и работал.
– Прям личность святее Папы Римского и Кулика, – не поверил Тонов. – Вообще, надо было Кулика на выборы выдвигать. Чист и свеж перед законом, особенно по утрам… Что, я что-то не так говорю?
Согрин действительно скорчил мину, будто Тонов ему сообщил совершеннейшую глупость.
– Вот Кулика ты зря упомянул, – усмехнулся Согрин.
– Нет уж, договаривайте! – настоял Тонов. – Ведь могут и через Кулика начать песочить, поскольку пиар идет через его газету. Я не хочу, чтобы что-то могло выскочить неожиданно посреди кампании.
– Злые языки поговаривают, что это он и организовал убийство Вирхольма. – нехотя ответил Согрин.
– Ого, – только и ответил Тонов, чтобы лишь ответить. Он что-то чиркнул себе в блокнот и затем поднял взгляд с написанного на Согрина вновь.
– Ну вроде как при Вирхольме в газете было полно острых материалов, а Кулик был против остроты. Он всегда боялся судов и ответственности. Вот и подговорил чувака со справкой из психушки грохнуть своего коллегу.
– Стоп, стоп, – выдохнул Тонов. – А просто уволить было не судьба?
– Уволить? – Согрин лукаво посмотрел на Тонова. – Каким образом? Я тебе может сообщу новость, но на самом деле у газеты было четыре собственника. Треть принадлежала Вирхольму, треть – Кулику, еще треть – моя. Ну и у Плашкина там немножко есть в доле. Как Кулик мог уволить равноправного собственника?
– И кто же сейчас владеет долей Вирхольма?
– А еще не вступили в наследство, там же по закону полагается определенный срок. Не знаю точно, вроде у Вирхольма была сестра где-то в сибирских ебенях. Он про нее не сильно рассказывал. Пока ее известят, пока то да се… Да и вряд ли она будет соваться в дела газеты так, как ее брат.
– Ага, то есть, по идее, замочить Вирхольма мог не только Кулик, но и Согрин… – задумчиво произнес Тонов.
– О как ты дело поставил! – восхитился Согрин. – Не зря же я говорил про твои мозги, что они также устроены, как у их политтехнологов.
– Ну здесь все просто: если они начнут про это упоминать, сразу же подаем в суд за клевету.
– Да пока суд что-то решит, сколько воды убежит и выборы пройдут! – отмахнулся Согрин.
– Это не важно. Важно, что во всех газетах и агитках у нас будет фигурировать, что есть подозрение, что противоборствующие силы распространяют клевету.
– Мда, далеко пойдешь, быстро учишься, – похвалил выводы пиарщика будущий политик. – Не зря в журналисты устроился, а то бы так и воровал облепиху у Полторака. А тут намного веселее.
– Там веселее и забавнее. А тут как-то все грустно и квело, – возразил Тонов. И как-то между делом спросил. – А кто в реальности убил Вирхольма?
Согрин пожал плечами.
– Честное слово, не могу даже предположить. Кулик, конечно, еще тот засранец, но вряд ли он вообще способен на такие крутые операции. Не будь я уверен в нем, я бы давно что-то предпринял. Ведь вдруг ему понравится подчищать собственников и следующим буду я?
– А, кстати! – внезапно вспомнил Тонов. – Дети у вас есть? Жена там, брат-сват, кто сможет наследовать долю в газете если что?
И тут Согрин враз помрачнел. Видимо, Тонов нащупал его больное место.
– С женой давно развелся. Сын… был сын. Умер. Передозировка наркотой.
– А, – кивнул Тонов без тени сочувствия. Согрин это заметил и произнес с намеком:
– Обычно после такой новости принято говорить «соболезную».
– Да, – ответил Тонов. – Обычно. Так значит, наследников нет… Плохо. Про наркоту буду иметь в виду, что там могут предъявить, если что.
Видимо, его странное нежелание соболезновать по случаю утраты близкого человека от наркотиков покоробила Согрина, потому что лишь холодно кивнул и сказал дерзать. Тем более что остальные политтехнологи уже ждут его в местном ресторанчике для обсуждения стратегии продвижения кандидата.
Пара за столиком модного и при этом недорогого ресторана «Пафос» не походила на влюбленных. Скорее – на оказавшихся в одной команде против желания людей, которым так или иначе приходилось взаимодействовать. Даже не взирая на личную взаимную неприязнь, что они даже не скрывали. На одном конце столика сидела, нервно попивая кофе из маленькой чашки пухлая девушка
– Дорогой! – окрикнул с облегчением мужчина подходящего к ним парня, который выглядел как официант. – Ну сколько вас ждать, я хочу сибаса!
Парень бросил на него равнодушный взгляд, потом посмотрел на девушку и кивнул.
– Согласен, я бы тоже от такой съебался, но сначала нужно оплатить заказ.
– Фига себе у вас обслуживание, – округлил на него глаза мужчина, парень присел рядом, достал блокнот, ручку и выжидательно посмотрел на обоих.
– Это не официант, если ты еще не понял, это тот самый Тонов, – холодно сообщила девица. Ее фамилия была Бровкина, она совсем недавно крупно огребла от кураторов за подставленное Тоновым действо на митинге, потому смотрела на прибывшего злобным взглядом. Тот в ответ лишь издевательски улыбнулся.
– Хорошо, по программе кандидата что скажу: будет ряд встреч на всех округах, где он баллотируется. Народ мы организуем. Все это надо осветить в лучшем виде, – сразу начал мужчина по фамилии Кульбериев. – С газеты требуется хороший материал, текст и фото. Все это потом пойдет на листовки. Результаты исследований уже проведены, выявлены основные проблемы, волнующие избирателей.
– А чего Интернет не задействуем? – спросила Бровкина.
– Потому что в Интернете наших избирателей нет, – пояснил Кульбериев. – Пока что они еще не выросли до такого крутого шага как поднять жопу и дойти до ближайшего избирательного участка. На выборы ходят бабульки и дедки. Те самые, что смотрят Первый канал, «Россию», вздыхают под Малахова и верят «Голубому огоньку». Будем работать на них, это самая выигрышная стратегия. Рекламу на каналах я уже заказал, все будет.
– Еще потребуется провести ряд встреч с разными представителями заводов, детских учреждений, спортивных организаций. Чтобы создать картину поддержки кандидата в обществе, – вставила Бровкина.
– А чего вы такие нервные, господа? – внезапно спросил их Тонов, перестав писать. – Раз дело в шляпе, вроде ничто не намекает, что дело шляпа?