Мой личный Царь Чудей

Мой Личный Царь Чудей

Пролог

Здравствуйте! Эм… доброго времени суток? Бляха, где мои заметки? Кхм-кхм, начинать всегда так сложно! Простите, если я где-нибудь запутаюсь, и возможно что-то упущу, (наверняка упущу).

Меня зовут Софья Владимировна Златоумова. Рост сто шестьдесят пять, вес пятьдесят, русые волосы, глаза серо-голубые. Родилась в двухтысячном году в Бредянске. Эта история началась пять лет тому назад, когда мне стукнуло двадцать два, и из-за своих финансовых проблем мне пришлось взять академ в техникуме, чтобы заработать шейкелей, и оплатить обучение. Так уж случилось, что я поздний ребёнок. Родители уже вошли в пожилой возраст. Они тогда жили исключительно на свою пенсию, и поэтому просить у них помощь как-то язык не поворачивался.

Наступило лето двух тысячи двадцать второго. Я собрала все свои вещички, да свалила из студенческой общаги. Тётя Катя – мамина подруга, познакомила меня с хозяйкой квартиры на окраине города. Мрак, но выбирать не приходится. Только там я смогла позволить себе жильё. Устроилась на полную ставку официанткой в семейном ресторанчике «Русская Кухня». Неплохо устроилась, учитывая, что место работы в пятнадцати минутах ходьбы. Больше мне добавить нечего: обычная нищая студентка из обычной русской глубинки, живущая в обычном девятиэтажном человейнике.

Адрес простой: Печальная область, Тоскливый район, город – Грусть, Проспект Разочарования, Дом Тринадцать. (А если серьёзно, то адрес не важен для истории – смиритесь). Жила я на пятом этаже в двенадцати квадратах «роскоши». Прямо между наркоманом Васей Пупкиным и типичной ЯжМамочкой Диной. Сверху тусовщики, снизу огромная ближневосточная семья из пятнадцати человек. Заебись квартирка! Мне сразу с порога компанию составили тараканы, да клопы, коих пришлось две недели травить. Тем не менее, невзирая на все трудности, всего шесть КА за месяц, плюс коммуналка – это самый оптимальный вариант. Большего я себе позволить просто не могла. Мне за работу официантки поначалу вообще платили только половину, так сказать, «пока стажируешься».

Спустя несколько месяцев, когда я уже обжилась, устроилась, и поладила с коллегами, мне стал попадаться на глаза один парень. Мы с моим товарищем Глебом два раза в смену выходили на перекур у чёрного входа. Там же стояли эти огромные мусорные баки, над которым как всегда кучкой летали мухи, а дворовые собаки облюбовали ближний угол. В соседнем здании располагалась «Пятёрочка», и в этот переулок вела ещё одна дверь от запасного выхода. Кассиры да консультанты тоже выходили сюда на перекур, и нам иногда удавалось перекидываться парой слов. Только вот… время от времени я встречала там того, кто не был ни кассиром, ни консультантом, ни даже грузчиком. Этот человек под два метра роста в тёмном стильном пальто и в тёмных очках захаживал именно в этот переулок, чтобы затянуться парой сигарет.

Глава Первая: Ох уж эти подкаты

Такие маленькие телефоны,

Такие маленькие перемены.

Законы Ома ещё не знакомы,

В таких ботинках моря по колено.

Звери – Всё, что касается

Сентябрь, как говорится, горит. Двадцать третье число, или около того. Четверг, восемь утра. Первая прохлада принесла с собой желтеющие листья на тротуар. Я протёрла все столы и расставила стулья. Время открытия в девять. Глеб как обычно подметал по углам. Сверху лампа начала подрагивать, и моему товарищу пришлось идти на склад, дабы заменить её.

– Соф, тащи стремянку, – попросил он.

– Секундочку!

Старая ржавая лестница качалась туда-сюда на жёлтом кафеле. Я фиксировала стремянку, Глеб снимал мигающую лампу. Его кеды прямо перед глазами: старые, изношенные, на правом шнурки развязались.

– У тебя тут…

– Всё, закончил, – проигнорировав мою попытку предупредить, тот резво спустился, и как назло, стремянка в этот момент пизданулась, Глеб поскользнулся на шнурке, и пытаясь не упасть окончательно – схватился за меня. Точнее за юбку моей униформы. Как вы можете догадаться, молния не выдержала его хватки и разошлась. Юбка сползла, Глеб плюхнулся на пол, я осталась стоять в трусах с огромной мордой Хэллоу Китти на своей заднице.

– Бля-я-я, – завизжала я, стараясь вернуть юбку на место. И как вишенка на торте, именно в этот момент в зал зашла наша начальница в строгом деловом костюме. Она смотрит на меня, на Глеба, потом на стремянку. Ну и выдала сочный комментарий:

– Симпатичные трусишки.

«Бля-бля-бля! Стыд-то какой!»

За исключением сего нелицеприятного инцидента сегодня был ничем непримечательный день. Всё как обычно: клиенты, меню, заказы, мои каракули в записной книжке. В два часа дня, когда мы с Глебом отправились на кухню обедать, к нам подошла Марья Ивановна – менеджер ресторана. Она спросила нас о том, в какой месяц мы будем брать отпуск. Глеб и я хотели отдохнуть летом, но как назло, все тёплые месяцы уже разобрали. Мне достался декабрь, а Глебу январь.

Вообще Марья хорошая женщина, вот только гоняет нас и в хвост, и в гриву. Её фирменное движение – это громко хлопнуть в ладоши два раза, после чего она властным тоном раздавала приказы.

Мы с Глебом по традиции, после сытного обеда вышли через запасной выход на перекур. Мне пришлось заранее накинуть плащ, а то мало ли как в прошлый раз прожгу себе форму, и Марья Ивановна будет ругаться. На небе хмурое пасмурное небо удручало. Все краски этого дня будто кто-то высосал, оставив лишь серые депрессивные улицы. Глеб взял в зубы сигарету, нажал кнопку зажигалки и поднёс её к краю. Живое крошечное пламя очертило его небритый подбородок. Вслед за ним и я закурила. В двенадцать лет я попробовала эти тонкие ментоловые «Kiss», после чего мои лёгкие сказали: «прощай, наша встреча была ошибкой». С тех пор не курила, а вот когда на работу устроилась – пришлось, так сказать, по долгу службы. «Kiss» показались мне какими-то пидорскими сосалками для педовок, поэтому подыскала себе лайтовые «Winston».

– Вот жопа, а? – недовольно промычал Глеб. – Мне зимой вот вообще не припёрло брать отпуск! Какого хуя они не предупредили заранее?

– Ну так, по трудовому кодексу прописано – надо брать.

– Я бы им всем по ебучке прописал за такие сюрпризы. Мне надо подарок матери покупать на новый год. И девушке там… В общем – жопа!

– Угу. Добро пожаловать во взрослую жизнь. От ЗП до ЗП, ипотека, налоги, ЖКХ, и грабительские цены за одну ебучую пломбу у стоматолога.

– Ой и не напоминай! У меня уже вторую неделю режется зуб мудрости, а пойти вырвать нет ни времени, ни сил, ни денег.

– Так есть же бесплатная…

– Ага, «бесплатная» только на словах. Там каждая услуга с двойным дном.

– Понимаю.

Глеб ушёл раньше, а я решила ещё немного постоять. Чёрт знает, что тянуло меня? Дверь запасного выхода «Пятёрочки» открылась, и оттуда ко мне вышел тот самый незнакомец. Высокий, статный, красивый, ну прямо мужик с обложки «Форбс». Он опустил свои тёмные очки, и глянул на меня глубокими карими глазами.

– Ну привет, – промурлыкал тот игриво. Я скупо кивнула, продолжая наслаждаться горьким ядом сигареты. Подошёл ко мне, а я голову аж задрала. «Ну и махина!» – Вашей маме зять не нужен?!

– Пф-хах! – от неожиданности вдохнула глубже обычного, подавилась, согнулась, и вместо смеха из меня вырывался горловой кашель. Слёзы на глаза навернулись, сигарета выпала из руки на асфальт, да закатилась под мусорный бак. Давненько я так не ахуевала. И смех, и грех! «Вашей маме зять не нужен? ЛОЛ! Это ж кем надо быть, чтобы пиздануть такое?»

– Ты в порядке? – наклонился он ко мне.

– Всё чётко! – прохрипела я. – Ты кто вообще такой? И чего тебе надо?

– Познакомиться хотел…

– Знакомятся в Тиндере, ну или на Мамбе, или в… короче где угодно, но только не здесь.

– Почему? Здесь запретная территория какая-то? Может тогда сходим в этот «Тиндер» и там познакомимся?

– Чё? Ты что, с луны свалился?

– Нет. Я бы наверняка разбился. Оттуда вниз далеко падать.

Ну, всё предельно понятно: он – долбоёб! И скорее всего шизанутый. Мне с такими не по пути. А жаль, ибо шкурка у него секси. Я было уже хотела поскорее ретироваться от него подальше, но тут он меня внезапно остановил, схватив за локоть.

– Ты обронила, – в своей руке он держал мою недокуренную сигарету. «Когда успел?».

– Оставь себе.

– О! Халява, – и сразу же затянулся.

«Шизанутый!»

***

Мы ещё не раз встречались в том переулке. Этого шизика, кстати, зовут Егор. И он отлично сдружился с Глебом. Всегда приходит в одном и том же чёрном плаще с тёмными очками. Зализанная причёска, кожаные перчатки, лакированные ботинки. Стиль: «аля шкаф из корейской Манхвы». Они с моим коллегой обычно говорили о всяких «мужских штучках». Ну там, спорт, бабы, бухло. Будто в мире нет ничего другого о чём можно поговорить. Им, что по двенадцать?

– …Ну и я случайно стянул с неё юбку, – наглядно показывая жестами, рассказывал Глеб.

– А потом в зал заходит Елена Петровна, и выдаёт: «Ммм, классные трусишки», – добавила я.

– Такой кринж!

– Я чуть со стыда не сгорела.

Видели бы вы мою кислую мину. Это было что-то из разряда: «я только что сожрала лимон целиком». Егор тем временем слушал, давясь слюной в приступе смеха. К счастью вскоре к нам вышли кассирши из «Пятёрочки», и кринжовые истории плавно перетекли в бытовые жалобы.

***

Первая пятница октября. Егор позвал нас посидеть где-нибудь на выходных.

– За мой счёт, – обаятельно улыбнувшись, заявил он. И зубы его блестели, и взгляд горел, и голос звенел. «Прям-таки большой милый щеночек, аж за щёчки хочется потискать».

– Кто-нибудь ещё там будет? – спросил Глеб.

– Агата и Кристина.

Те самые кассирши из «Пятёрочки». Ну а что им? Бесплатная выпивка, хорошая компания, знакомые люди. Кабы Егор предложил пойти куда-то конкретно, то моя пятая точка бы сжалась от подозрений. Глеб предложил сходить в кальянную в центре города. На том и порешили.

А мне, бедной-несчастной, пришлось потом всю ночь с пятницы на субботу разбирать свой скудный гардероб, ища в чём бы пойти на вечер. Не то, чтобы я так уж и рвалась туда пойти. Мне вот вообще все эти шумные званые вечеринки не по душе. Однако кто-то же должен приглядеть за Агатой и Кристиной? Вдруг что-то пойдёт не так?

В итоге я остановилась на чёрных штанах на высокой талии, блузке в горошек, и на моём скромном комплекте украшений из авантюрина. Мама, помнится, подарила мне его несколько лет назад. Она вообще у меня любит всякие такие безделушки, бижутерию, фальшивый жемчуг. Волосы убрала в высокий узелок, подвела глаза немного, да пудру ёбнула в лицо. Идеально!

Встретились на остановке около кальянной. Егор приехал на такси, что странно, ибо мне показалось, что такие как он разъезжают на майбохе, или на порше. Мы с Глебом докуривали последние свои сигареты. Н-да, надо скоро новую пачку покупать, а они с каждым годом всё дорожают и дорожают. Бросить что ли? А как я тогда на перекуры буду ходить? Это ж легальное, можно сказать, отлынивание от работы – святое дело!

Время почти девять вечера. Нас встретил фейсконтроль в лице одного немолодого заёбанного жизнью мужичка. Каждый из нас показал документы, и мы спустились вниз. Егор арендовал одну из игровых комнат с приставкой. Мягкие диваны, низкие кофейные столики, караоке в соседнем зале. Красота! Агата и Кристина заказали себе мартини, ну а я, как истинная православная бабёнка – пивчанского. Глеб и Егор зарубились в Мортал Комбат, а девчонки, скучающе о чём-то говорили, залипая в телефон. Потом нам принесли кальян, и мы принялись затягиваться из двух мундштуков по кругу. Агата снимала сториз в Инсту (запрещённую на территории РФ). Кристина мерзко хихикала. Я – бухала.

Через какое-то время девчонки уломали Глеба спеть с ними в соседнем зале в караоке. Я и Егор остались наедине. Всё плыло перед глазами, ибо на столе к тому времени порядком прибавилось моих опустошённых стаканов жигуля. Мужчина одарил меня обеспокоенным взглядом, а я позитивно сложила пальцы в «ок».

– Будешь? – он передал мне контроллер.

– Та без бэ.

Естественно я продула, ибо ещё ни разу не играла с контроллером. Все эти… сосочки, или как их там? Запутаешься! Особенно, когда ты в дрова пьян! Не, если уж и играть в игры, то только на ПК. Не даром ж говорят: «ПК-бояре», правда? Вот только у меня нет компухтера, а только мой старый китайский ноутбук, который едва ли тянет последний ГТА на минималках.

– Умф! Жопа! Давай лучше ютубчик глянем?

– Хорошо. Знаешь А4? Он такой крутой!

– Тебе что, десять?

– Нет! Мне много-много лет! Мне целых восемьдесят шесть!

– Пф-хах! Ну ты и сморозил!

Потом, после очередного стакана выпивки, я по традиции – присела на уши, и давай жаловаться на всё подряд: на своё бедственное положение, на родителей, на учёбу, на работу, на отсутствие парня. Егор слушал, вроде бы, внимательно. Точно не помню, какое у него было выражение лица.

– И этот сраный отпуск в декабре! Ну нахуя он мне зимой? Я летом отдыхать хочу! Не на Бали, конечно, ну хотя бы в Сочи сгонять. Ага – как же! Я даже санаторий в Геленджике себе позволить не могу! Съехала, блять, от родителей, теперь лапу сосу! Нечестно!

– Ну хочешь, в декабре что-нибудь тебе устрою?

– Что? Путёвку в Египет за отсос? Нет, спасибо. У меня ещё осталась какая-никакая гордость.

– Египет не идёт ни в какое сравнение с моим домом! Я живу в замке! – гордо вздёрнув нос, заявил Егор. Ясен пень я на это рассмеялась.

– Нет, серьёзно, ты – просто нечто! Пиздишь как дышишь. Кто этому тебя научил?

– Я не могу лгать. Не хочешь верить – не верь.

– Ладно, допустим поверю. Но в чём подвох? Люди не делают таких щедрых предложений без подоплёки.

– Люди не делают, а я – делаю.

Когда я только раскрыла рот, чтобы ответить Егору, в комнату ввалились наши пьяные товарищи. Весь остаток вечера прошёл в тумане. Утром я обнаружила себя в своей постели, всё ещё одетая, (спасибо тебе большое, Глеб), и чудовищным звоном в ушах.

Всё воскресенье помучалась от дикого похмелья, глотая аспирин горстями. О том разговоре с Егором совсем уж позабыла. А зря…

***

Наступил злополучный декабрь. Я сменила плащ на пуховик за пятьсот рублей с фальшивым мехом на капюшоне. Улицы засыпало белоснежным снегом, и бедные дворники расчищали его каждое утро прямо под окнами. Денег нет, перспектив, и веры в будущее – тоже. Мне показалось вполне логичным провести свой отпуск в кругу семьи. Встретить с ними Новый Год, погреть косточки, наесться маминой стряпни.

Вот я уже собрала рюкзак вещичек, закрыла дверь, пошла на остановку в десять утра. Вытащив телефон, собиралась маме позвонить. Как вдруг:

– Ну привет! – у меня под ухом раздался тот самый баритон Егора. Я аж вздрогнула и подпрыгнула на месте.

– Ты чего пугаешь так? Откуда ты тут? Ты что, следил за мной?

– Тебе кто-нибудь уже говорил, что в этом пуховике ты выглядишь как пингвин?

– Спасибо за комплимент! Теперь иди нахуй, пожалуйста.

– Ну чего ты такая злая? Мы же договаривались, помнишь?

– О чём? – гортанно спросила я, вылупив глаза.

– Я покажу тебе свой замок, Соф. Тебе понравится!

– Ч-чего? Нет!

– Первое слово дороже второго! Держись крепче!

– Чё?

Не успела я что-либо предпринять, как Егор внезапно схватил меня на руки, и оторвался от земли. Прямо как ракета. Я вылупила глаза, разинула рот, вцепилась в него, и бесконечно афигевала.

– Чё-ё-ё-ё-ё?! Чё происходит?! Отпусти меня! Ты – больной ублюдок! Какого хуя? Как?

Подобно выпущенной стреле Егор мчался решительно в хляби небесные, а в его озорных карих глазах плясали глумливые тени. Моё сердце бешено стучало, ветер бил по лицу, и слёзы срывались с ресниц. Я нашарила перцовый баллончик в кармане штанов, и уже было хотела его применить, но голос разума меня остановил: «Если я сейчас прысну ему в глаза, то он отпустит меня, я упаду и разобьюсь нахуй».

– К-кто ты?!

– По-русски – Егор. На моём языке – Эмил. Очень приятно, Софья.

– Что-блять-происходит-что-блять-происходит-что-блять-происходит? – тараторила я, зарывшись пальцами себе в растрепавшиеся волосы. – Я схожу с ума?!

Глава Вторая: Замок в облаках

Ты должен быть сильным

Ты должен уметь сказать –

Руки прочь, прочь от меня

Ты должен быть сильным

Иначе зачем тебе быть

Что будут стоить тысячи слов

Когда важна будет крепость руки

И вот ты стоишь на берегу

И думаешь – плыть или не плыть

Мама, мы все тяжело больны

Мама, я знаю, мы все сошли с ума

Все тяжело больны, мама, я знаю

Мы все сошли с ума

Кино – Мама, мы все сошли с ума

Ну вот и всё. Ёбнулась. Прямо как дед. Он у меня в психушку загремел, когда бабку ножом столовым пырнуть пытался. Всё слышал голоса какие-то. Вот и я – туда же. Небось сейчас на самом деле слюни пускаю в какой-нибудь палате, а вокруг меня врачи шепчутся о возможном диагнозе.

Егор пересёк пелену пасмурных облаков, меня обдало удушливым холодом и влагой. А когда мы поднялись над ними, перед глазами предстала живописная картина: голубое небо, по которому я так сильно успела соскучиться, жёлтое солнце било сверкающими лучами прямо по глазам, и пушистые кудрявые облака стелились бескрайним ковром под нами. Чистый воздух пьянил голову. Летом нет времени глядеть на небо, а зимой жалею об этом. Словами не выразить этот цвет. Глубокий. Хотелось руку протянуть и коснуться. Утонуть в небе.

– Ахуеть! Вот это да, – изумившись, сама не заметила, как вцепилась ногтями Егору в плечи.

– Сим-салабим, трах-тибидох! Замок покажись, пока я тут не сдох! – торжественно огласил Егор.

– Чё? Чё происходит?

Не успела я отойти, как вдруг вуаль невидимости схлынула, и мне на обозрение предстал его дом. Точнее, мать его, дворец! Весь такой готический с острыми шпилями да башенками. К парадным воротам вели широкие каменные ступени, и окружал замок чёрный забор, оплетённый засохшим плющом. Некоторые окна разбиты, кое-где черепица треснула, или вовсе отсутствовала. С карнизов свисали отломанные балки. Он поставил меня около входа, а затем еле-кое-как отворил небольшую скрипучую дверцу внутри ворот. В лицо пахнуло сыростью да пылью. Пахло как в доме престарелых.

– Проходи не стесняйся!

– Да что тут, мать вашу, происходит? – продолжала я офигевать.

Всё ещё в шоке, я вошла внутрь, Егор, галантно взяв мой пуховик – бросил его на крючок вешалки. Перед парадной лестницей распласталась огромная люстра на полу. Вокруг неё лежали обломки восковых свечей, петельки да осколки. По углам мусор, листья, перья, лоскуты паутины, полиэтиленовые пакеты, дорожки чьих-то следов от ботинок и… копыт? «Это место просто разваливается», поняла я.

– Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю! Ну же – скорее! – с энтузиазмом тот схватил меня за локоть, и повёл вверх по лестнице неизвестно куда. Я уже совершенно не сопротивлялась, потому что, а почему бы и нет? Раз я ёбнулась, и всё это – моё воображение, то что может пойти не так? В крайнем случае начну буйствовать, и медбратья вколют мне какой-нибудь паралитик.

Под ногами хрустел мусор, подошва одной из моих сапог к чему-то прилипла. «Ну заебись! Прекрасно!». Мы прошлись по коридору залитым солнечным светом, потом Егор отворил большие скрипучие двери в библиотеку. Белый свет из высоких стрельчатых окон даровал не менее высоким книжным шкафам чёткие контрастные тени. Я была… заворожена обилием здешних книг. И едва ступила за порог, как мой мир перевернулся. Не знаю, что за магия меня охватила в тот момент, но помню, как сердце стучало, барабаня нескладный ритм по рёбрам. (Это называется «тахикардия», заюш).

У окна за столом сидел невысокий парень лет двадцати с прямыми чистыми волосами. Он носил на себе тёплую мантию с шерстяным подбоем, а под ней то ли рубашка, то ли ещё что. Лицо – одна сплошная безупречная симметрия. Хоть иди с линейкой да вымеряй каждую пропорцию. Синие глаза, подобно морской волне, выразительные брови, длинные пушистые ресницы, тонкие губы, гладкая кожа без единой поры. «Таких блять в природе не существует! Манекен? Восковая фигура Мадам Тюссо? Секс-кукла? Что это такое?». В руках он держал одну из здешних толстенных книг, рядом на столе на фарфоровом блюдце остывала чашка чая. Юноша оторвал взгляд и поднял на нас своё прекрасное сказочное лицо.

– Дядь! А я к нам в гости подружку привёл! – радостно заявил Егор, расправляя руки.

Незнакомец на миг оцепенел, (и я его понимаю). Глаза навыкате, рот разинут, аж книжка из рук выпала. Будто отзеркалив мою реакцию, он – впал в шок. Спустя мгновение парень рванул к Егору, зубоскаля, схватил его за ухо, и притянул к себе.

– Ты что, совсем рехнулся? Кто она такая?!

– Ай-ай-ай! Больно же! Ну ты чего такой грубый, Дамон? Сам же мне разрешил приводить сюда друзей.

– Я имел ввиду чудей, а не смертных! И что это на тебе за ореол такой? А ну снимай, семью позоришь!

– Ладно-ладно! Сниму-сниму, только отпусти, – взмолился Егор.

Я стояла там как вкопанная, надув щёки. Со лба скатывались капли пота. Водолазка кололась на затылке из-за бирки, ремень на талии начал давить. Кажись у меня началось вздутие на почве стресса. Неудобно всё это! Неловко! А тревожка – прям вишенка на торте!

Облик Егора растаял прямо у меня на глазах. Ещё секунду назад этот стильный двухметровый шкаф с секси-баритоном превратился в щуплого мальчишку с крошечными крыльями бабочки на спине. Носил одну лишь зелёную жилетку с отверстиями для этих самых крыльев, рваные бриджи, да кроссовки поддельной марки. Волосы лохматые как гнездо кукушки, в глазах тёмные склеры, во рту небольшие клыки. На лбу два хохолка, прямо как у молодых оленят. Хвоста только не хватает. «Да что здесь, сука творится? Почему я? Почему, боженька?».

Мне хотелось плакать, но я, стоически стиснув зубы, держалась.

– Прошу прощения за его выходку, леди…

– Софья, – ответил за меня Егор своим юным мальчишеским голоском. – Для друзей коротко «Соф».

– Прошу прощения, леди Софья. Мой племенник пока не научился видеть границы дозволенного.

– Эй!

– А ещё он – идиот.

Дамон поклонился мне, а я… я сорвалась:

– Хочу домой!

– Разумеется, Эмил вас отнесёт обратно. Как только восстановит силы.

– Что? И сколько мне ждать?

– Неделю, – промурлыкал Егор, за что получил от своего дяди несильный подзатыльник. – День! Один день! Уф, ты такой кайфолом, Дамон.

– Это ещё что за словечки?

– Ой, вот только давай без нотаций? «Кайфолом» – ещё цветочки по сравнению с тем, чему я у людей научился.

Затем Егор вальяжно вышел из библиотеки, насвистывая мотив из «Фиксиков» себе под нос. «Мне, что пойти за ним? Или здесь остаться? Что мне, блять делать? Это всё не может быть реальным! Или может?».

– Кто-нибудь мне уже объяснит, что здесь происходит? – плаксиво спрашивала я.

– Эмил ничего вам не рассказал?

– Он нихуя не сказал! Просто взял и утащил в этот… эту бюджетную версию Хогвартса. Кто вы такие? Почему здесь так грязно? Где все?

– А… – коротко раздалось из его уст. Похоже ему стало неловко, вон как глаза отвёл. Лицо покрылось краской от стыда, сглотнул ком. – Кабы знал, что сегодня мы будем гостей встречать, то навёл бы мороку. Простите.

– Мороку?

– Иллюзию. Все работники разошлись после упразднения монархии. Чуди приняли решение ассимилироваться в мире смертных, ну а я… я тут остался.

– А вы…?

– О, я же вам ещё не представился! Кхм-кхм, меня зовут Дамон. Бывший Царь Парящего Замка, а ныне я просто… его владелец. Долгая история. Давайте присядем, и я всё вкратце изложу?

Делать нечего. Егор куда-то съебался, видимо в свои игрушки играть, или ещё чего. «Поверить не могу, что чуть не запала на ребёнка!». Мы с Дамоном сели всё у того же окна, и он принялся мне рассказывать о том, как же он докатился до своего плачевного состояния:

– Лет где-то двадцать тому назад моя старшая сестра – Царица Майа, бросила вызов Тёмному Двору. В ходе кровопролитной войны полной интриг и тайн, мы потеряли больше трети чудей.

– Чуди – это кто?

– О! На западе люди называют нас фейри, но раз уж мы на территории Руси, то проще использовать славянское название.

– А, так ты типа нечисть?

– Нечисть – это злые волшебные существа. А чуди – это всё вместе. Хорошие и плохие. Так вот, на чём я остановился? Моя сестра потеряла доверие подданных, и мы с моими друзьями решили покончить как с ней, так и с войной. Зло было повержено. Меня короновали, я упразднил монархию, и все разъехались кто куда. Конец.