Отражение эха

Отражение Эха

ДИСКЛЕЙМЕР

Данным произведением автор не стремиться никого оскорбить. В книге могут присутствовать исторические неточности, так как автор не является специалистом в данной сфере. Произведение носит исключительно развлекательный характер и никого ни к чему не обязывает и не призывает.

Здравствуй, читатель! Я − Беллатриксъ Лобо, мы в Российской империи, на Урале. На дворе тысяча семьсотъ двадцать шестой годъ. Мне тринадцать летъ. Мои родители работаютъ на заводе в городе Екатеринбургъ, его открыли всего три года назадъ, онъ мне какъ младший братъ. На самом деле у меня небольшая семья, я − единственный ребёнокъ… Но это всё не такъ важно, какъ то, что недавно начали происходить совершенно странные вещи…

Глава 1

Беллатрикс проснулась от лучей солнца, которые светили сквозь окно и отражались прямо на лицо Лобо. Девушка поднялась со скамьи и заплела косу. Из погреба показалась седая голова.

− Доброе утро, баба Алёна! − поздоровалась Трикс.

− С добрым утром, Беллочка! − отозвалась бабушка, неся на стол квашеную капусту к каше.

− Спасибо. − проговорила Белл доев.

После завтрака девушка взяла широкое деревянное коромысло. Резьбу на нём когда-то сделал дедушка. Лобо даже не знала, сколько коромыслу лет, сколько она себя помнила, оно всегда стояло справа от двери. Собственно, и жила она здесь столько, сколько себя помнила. В силу того, что отец Беллатрикс − Леопольд был иностранцем, он не был крепостным и часто менял работу, а чтобы не мучить дочь вечными переездами, отправил в удмуртскую деревню к родителям жены. Какое-то время старший Лобо работал на Невьянском заводе, а позже был переведён в свежезапущенный Екатеринбург. Белл иногда там бывала. Все до единого здания завода были с зелёными крышами, дядя Леонард − брат мамы, который вместе с женой и двумя детьми жил в том же Екатеринбурге и занимался именно ковкой оружия − рассказывал, что в этой краске есть малахит, а жильём рабочих были самые обычные деревянные, законопаченные лубом избушки.

Дедушка был из купеческой семьи с берегов Лены, а бабушка − дворянкой, в земли её отца входила та самая удмуртская деревня, в которой находилась мастерская − дом, справа от двери которого внутри стояло коромысло. Сейчас на дворе была поздняя осень, окна были большими, денег на стекло хватало, а ставни Ярослав Ленский делал сам, так что даже тусклые лучи солнца хорошо освещали строение изнутри.

Беллатрикс с коромыслом и двумя вёдрами наперевес шла к реке, которая сейчас называется Кунара. Эта река была не очень широкой, но глубокой, с илистым дном. Два металлических ведра были успешно наполнены. Белл наклонилась к коромыслу. «Н-да, ну и заноз…» − промелькнуло у неё в голове, и Трикс, подняв коромысло, подцепила на него сначала одно полное ведро, затем второе. Когда девушка начала возгружать коромысло на плечи, она случайно повернула его, совсем немного, вода не расплескалась, но в ладони и трапециевидные мышцы явно впилось какое количество заноз. Лобо опустила коромысло и рассмотрела руки, заноз обнаружилось не так много, но спина по-прежнему беспокоила.

Прийдя домой, Белл наклонилась, захватила руками подол, потом, перебирая ткань и перехватывая её всё выше, девушка аккуратно стянула традиционное красное удмуртское платье с себя. Трикс повернулась к зеркалу спиной и на максимальную градусную амплитуду обернула голову. Это зеркало было длиной в поларшина, а в ширину − около трёх пядей, неправильной формы, гранёное, будто осколок, но крупноват. Его несколько лет назад обнаружила в поле двоюродная (или, как тогда бы сказали − сродная) сестра Беллатрикс − Радослава Ленская, невесть откуда взявшаяся дорогая вещь, которую никто по известным причинам не спешил поднимать, а у этой семьи были и руки, чтобы тащить, и знахарка-шаманка − прабабушка Лобо, Анна Гурзунова, дабы снять все возможные порчи и проклятия с этого странного объекта.

На спине заноз оказалось примерно столько, сколько на руках, вместе взятых, но скорее − в полтора раза больше. Убрать их не представлялось возможным. Видимо, пока девушка ходила за водой Алёна и Якоб Ленские уехали на ярмарку. «Ещё и зеркало накренилось», − заметила Беллатрикс и поправила «осколок», еле держа, чтобы не сильно замарать зеркало и ещё сильнее не поранить ладони. Несколько капель крови всё равно остались на зеркальном стекле, но в попытках достать хотя бы половину заноз Белл этого не заметила. Шея уже затекала, девушка повернулась в первоначальное положение и описала носом круг.

Глава 2

Обратив голову вновь к зеркалу, Трикс увидела вместо своего отражения девушку пятнадцати лет с медно-рыжими кудрявыми волосами до середины плеча, которые даже не пыталась собрать. У неё была очень светлая кожа с редкими веснушками в районе скул, одет на ней был тёмно-зелёный китель с достаточно свободной юбкой, доходящей незнакомке до середины икры. Когда тёмно-зелёные глаза Лобо встретились с мятными дружелюбными, но серьёзными очами девушки, незнакомка приподняла подол и широким шагом прошла в жилище Ленских.

− Здравствуй. − поприветствовала незнакомка.

− И вам не хворать… − глаза Беллатрикс округлились, тело напряглось, а ноги бессознательно заносились одна за другую мелкими сбивчивыми шажками.

− Не бойся. Возможно, мне будет трудно объяснить, а тебе − принять, но, думаю, постараться можно, а тебе лучше присесть. − спокойно проговорила другая девушка.

− Кто вы вообще? Откуда? Вы − ведьма или… кто?… Или что? Простите, но вы появились слишком неожиданно и… у меня даже нет каких-либо блюд для гостей… Точнее, я не могу ими вас накормить без разрешения моей бабушки. − Белл прижала к себе платье.

Незнакомка учтиво отвернулась. Видеть происходящее, до её прихода она не могла по многим причинам.

− Я − Луна Де Шье. Зеркало почувствовало колдовскую кровь, так что большинство из того, что я тебе расскажу будет знакомо хотя бы в общих чертах. Есть другие миры, кроме вашего и Мира Мёртвых. Я из одного из них − Энстихланда, пусть тебя не удивляет то, что у всех нас есть уши и хвосты. Мы − не бесы, просто такова наша природа, дарованная Вольными Стихиями. В нашем мире есть сын демона, возможно, имя последнего тебе знакомо, ведь у вас он порядка семи с половиной сотен лет он считался богом войны. Его сын, Герц Вольтовечкин, мстит за то, что у его отца забрали силу, то есть убили и хочет подчинить все миры Дьяволу. − Луна повернулась обратно.

Трикс передёрнуло от имени Лукавого:

− Но как могу помочь я? У меня всего лишь бабушка знахарским делом и всё. Меня она ничему не учила…

− Нам нужна незнакомая сила. За пределы Энстихланда Герц ещё не выходил. А ты − частично знахарка. − пояснила ДШье.

− Поняла. − Белл прерывисто вдохнула, открыла сундучок и достала бумагу с перьями и чернилами.

Дорогие Маменька Аполлинария, Папенька Леопольдъ, Дядюшка Леонардъ, Тётушка Агния, Бабушка Алёна, Дедушка Ярославъ, Прабабушка Анна, Радослава и Арес,

Возможно, это прозвучит как бредъ сумасброда, но мне необходимо на неопределённый срокъ уйти въ параллельный миръ − Энстихландъ для борьбы с сыномъ чертя. Я обязательно вернусь, возможно, черезъ толщу стекла и времени. Это проклятое зеркало. Я не представляю, какъ, но чистка не прошла. Не идите за мной безъ ихъ приглашения.

Ваша Беллатриксъ

− Можем идти. − на выдохе прошептала Лобо.

Луна с сочувствием посмотрела на грустную и обескураженную Беллатрикс:

− Уверена? Ещё можно остаться.

− Думаете, мне будет легче, зная что к людям явится Лукавый, а не Спаситель, при чём совсем скоро? − Белл вновь посмотрела в глаза ДШье.

− Я тебя не знаю и как тебе будет лучше выбирать кому угодно, но точно мне. Я лишь сообщила о нужде в неизвестной Герцу силе. − констатировала Луна.

− Нет. Я готова. Где этот Волк Овечкин. − азартно улыбнулась Трикс.

− Сначала придётся пройтись. − энстихландка двинулась к двери.

− А зеркало?

− Не для первого перехода − точно.

Лобо кивнула и достаточно бодро, насколько это было возможно для человека, испытавшего боль от нескольких десятков заноз, а затем шок, пошагала за новой знакомой. Беллатрикс не думала ни о чём. Она просто знала, что если существо может шагать сквозь обеззараженные от демонов и проклятий зеркала, то это не просто так. Не мошенница, не шарлотанка, не нечисть. Она − лишь житель другой вселенной. Вселенной, которой требуется помощь, и если не она, то эта опасность перекинется на них…

Глава 3

Спокойной жизни явно пришёл конец и в этом нет ничей вины, если искать крайнего, то это может оказаться даже давно мёртвое животное, которое однажды не туда повернуло голову. Вопросы этой девушки, как благовоспитанной касались только настоящего и будущего. Сейчас у неё крутилось в голове: «Почему именно я?». С другой стороны, по её же мнению, она слишком мало знает, чтобы задавать качественные вопросы, когда Белл придёт в Энстихланд, ей всё объяснят.

Через некоторое время, приблизительно через две версты проводница остановилась. Её крылья носа приблизились к основной части, голова задралась, потом опустилась. Затем Луна с силой выставила руку вперёд, вместе с чем она пропала по локоть. После этого с шагом пропала нога, корпус, лицо, пряди рыжих кудрявых волос и каблук непонятной, несвойственной для Земли обуви. Беллатрикс встала ровно на то же место, занесла ногу, которая оказалась на… той же земле. Тогда Лобо закрыла глаза и представила перед собой огромную штору, выше крыши земного неба и раздвинула ткань руками. Кожа действительно контактировала с чем-то довольно толстым, как добротный деревянный забор, но по консистенции напоминало тесто, хорошенько присыпанное мукой. Теперь шаг упёрся в среднюю каменную кладку, прошла голова, скрылся каблучок сапога сорок второго размера и взметнувшаяся густая каштановая коса.

Голову после перехода немного покруживало.

− Луна… − обратилась Белл, к стоявшей в полуметре ДШье. − У меня голову кружит.

− Сильно? − уточнила местная.

− Нет, немного.

− Тогда это нормально. Переходы − в целом вещь неприятная, рекомендуется не больше двух в день, даже если путешествуешь часто. − Луна жестом позвала Трикс.

− А мы проходили через портал или… что это было? − поинтересовалась та, продолжая движение за спутницей.

− Это граница миров. Она есть везде, но там − самая… приятная в округе пяти вёрст. В некоторых местах она может быть толще столетнего дерева, а иногда − просто твёрдой, как камень. Порталов, к сожалению, между нашими вселенными ещё никто не создал, а это − зона границы с минимальным сопротивлением, но из-за того, что она бывает только рукотворной, откаты быть могут. − объяснила ДШье.

− Мгм. − кивнула космийка.

Идти было недолго. Меньше версты, как почувствовала Белл. Что-то явно было не так… Почему самая обычная иномирка могла разговаривать по-русски? Не совпадают же у разных миров языки?… Они, конечно, могут быть похожи, но не в точности до звука, тем более, акцент у Луны был слышен.

− Прости, я забыла спросить твоё имя. − проговорила энстихландка.

− Беллатрикс Лобо. − представилась девушка.

− Хорошо. Сейчас встань напротив меня и посмотри мне в глаза.

Трикс, повинуясь, выполнила просьбу. Луна начала преспокойно говорить:

− Ты внимательно слушаешь меня. Понимаешь и осознаёшь каждое моё слово. Вдохни. Выдохни. Сейчас снова, только медленнее. Я, Луна Де Шье, нарекаю тебе, Беллатрикс Лобо, что ты знаешь энрусский язык, как свой родной, как я его знаю. Медленный вдох, такой же выдох. Пусть этот вздох будет на энрусском. − тряхнулась кудрявая рыжая голова.

Беллатрикс быстро заморгала.

− Иасено? − проверила ДШье.

− Понятно. − ответила Лобо, но уже на энрусском.

− Хорошо. − Белл поняла, как свой родной. Спутницы продолжили ход.

Девушки вошли на широкий двор. Там на крыльце сидели двое парнишек лет тринадцати с лишним. Первый был в светло−сером кителе, имел бледную кожу, белые с золотистым отливом волосы и ярко-синие глаза, на поясе был прицеплен нос, тот самый на котором всё записывают, точнее это были скреплённые металлической нитью и обложенные упрочнённой древесной корой небольшие, с ладонь взрослой аристократки, листки бумаги. Он смотрел на ворота и явно ждал кого-то, а его друг явно пришёл просто за компанию, или… просто резко напало вдохновение? Луне он явно приходился братом. У него были точно такие же глаза, медные кудри, только веснушек было больше. Он что-то писал на обычной бумаге… Палочкой с бесконечными чернилами? «Интересно, что это? И нормальное ли это явление в этом мире?» − задалась вопросом Трикс.

Глава 4

Блондин подошёл к Лобо и протянул руку:

− Здравствуй. Феликс, Феликс Шерр-Лакке, думаю, могу назвать себя учёным. Рад знакомству.

Белл была готова к чему угодно: к тому, что ей не будут верить, что будут недооценивать, что будут общаться с формальностями и что радушно примут, и с радостью пожала горячую руку.

− Взаимно. Беллатрикс, если что. Жительница Российской Империи, которую только что привели к вам в мир. − девушка наткнулась на любопытствующий взгляд Феликса, опешила и плавно убрала руку за спину.

− У тебя есть вопросы относительно нашего мира и твоей роли в нём.

− Я, пожалуй, задам их Луне или твоему товарищу…

Шерр-Лакке кратко мотнул головой.

Луна тронула Беллатрикс по плечу, та обернулась и в её поле зрения попало нечто… Серое, пушистое, являющееся продолжением её копчика, учитывая как поднялась задняя часть подола её платья, оно лишь немного высовывалось из-под ткани.

− Я не могу разговаривать с тобой подолгу… Я слишком хорошо считываю чужую силу, она надолго отпечатывается у меня и… эту печать возможно снять. В том смысле, что можно считать информацию и распространять. А Джек, мой брат… − ДШье с трудом удерживала свой взгляд поодаль от Белл.

− Да не важно сейчас, кто на эти вопросы ответит и почему именно он. Просто направь к конкретному созданию, чтобы эти мысли, будь они неладны, отпустили меня, наконец, и не тяготили мой разум! − как можно спокойнее запротестовала Лобо.

− Феликс Шерр-Лакке. − выдохнула энстихландка и отошла.

Трикс обратилась к Фелу:

− Феликс… А… У меня сформировались вопросы и Луна меня направила к тебе. − улыбка дёргалась, сердце сжималось и разжималось, сожалея что конкретных направлений не было, чтобы упрыгать и преподавать кому-то азбуку Морзе.

− Не пытайся улыбаться, твоё тело чувствует опасность, если ты пытаешься это игнорировать, или заставить меня игнорировать твой прилив адреналина, то самой же делаешь хуже. За тобой направо скважина, такой столбик с корытом нажмёшь сверху − потечёт чистая вода, попей. Семь медленных глотков − помогает. Стакан на заборе. − проскороговорил тот, не отвлекаясь от наблюдения за неизвестной ему птицей.

Со стрессом действительно нужно бороться, как решила Беллатрикс. Если она будет мямлить и запинаться при разговоре с незнакомым человеком, да ещё и из другой вселенной, то это будет окончательный позор для всего земного человеческого рода.

− Так что тебе интересно узнать?

− Во−первых, почему именно я здесь? Во−вторых, почему у меня серый… хвост, а у вас рыжие? В−третьих, почему вообще у меня появился хвост? В−четвёртых, что не так с братом Луны? В−пятых, какого дьяволёныша ты на меня так любопытствующе смотрел? − выдала основной поток непонимающего сознания Белл.

− Жаль, что у нас нет профессионального педагога. Будь готова, что слушать придётся относительно долго. Отвечая на твой первый вопрос, Луна тебе уже рассказала о Герце Вольтовечкине. Он собирает Волчье зеркало. Оно было разделено на пять частей, одна была у тебя. Осколки выбирают хранителей, это могут быть демоны, стражи, ведьмы, полубоги, наследники дара. Их находят в самых неожиданных местах, зачастую, как мусор. Когда мумия − кровь, кожа, волосы или ногти − хранителя попадает на осколок, остальным зеркалам даётся знак − звук, особый свет, вкус на языках других хранителей, рябь на стекле зеркала. Мы услышали «грюнтюр» из нашего осколка, я быстро нашёл в справочнике Джессы Джун, что это значит. Мы поняли, что в одной из вселенных есть наследник дара. Я вспомнил, что эти осколки могут находиться только в двойниках и бывших двойниках Энстихланда, один у Герца, один у нас, ещё один худо−бедно поживает в Анимальланде, значит оставшиеся два в вашем мире и в Мире Мёртвых либо в Пельанланде. Мир Мёртвых Герц ещё не до конца изучил (и слава Свету), а на счёт Пельанланда не знаю… Но в Космос он точно ещё не заглядывал…

− И слава Богу-Господу, что не заглядывал. − пробормотала Лобо.

− Точно не понимаю смысл твоей фразы, но скорее всего я с тобой согласен.

− Да, просто по-русски вырвалось.

− Так вот, «грюнтюр» обозначает, что…

− Постой, всё, что ты мне сейчас рассказываешь известно всем? То есть это для вас как… знать, где находится ваш дом? − вновь прервала Трикс.

− Вроде да, но не многие задерживают эти знания в голове надолго. И хватит меня перебивать, это черевато… Ну если тебе, конечно, не плевать на меня. Один из хранителей − наследник дара − тот, у кого хоть десять процентов колдовской крови, такие из всех двойников Энстихланда встречаются только на Земле, значит нам нужен этот человек. − закончил объяснять Шерр-Лакке.

− Но этот осколок нашла моя сродная сестра… − ладони Белл упёрлись в бока.

− А фактически, он у тебя. − Фел бросил взгляд на неё.

− Но зеркало выбрало её.

− Откатов не случалось?

− Нет.

− Значит, осколок счёл вас за одного человека. Возможно, у вас похож голос. − констатировал энстихландец.

Беллатрикс нахмурилась, ибо их с Радославой голоса были достаточно различимы, по крайней мере, манера говорить − точно:

− А остальные вопросы?

− Да, точно, хорошо, что я их законспектировал. Ты спрашивала про хвосты. Луна тебе сказала, что такова наша сущность, но не объяснила подробностей. Так вот, у каждого из нас есть звериная сущность, но она не уникальна, как, например, у земных колдунов. Она передаётся по рождению, как цвет волос, оттенок глаз. Только у одной семьи четыре стопроцентных зверя передаются по холодному расчёту давнего заклятия. Хвост − показатель принадлежности к этому миру. Даже временной. А твой хвост… видимо отражает твою сущность или стихия напрямую связана с деятельностью твоей семьи и тебя в частности. − пояснил Феликс, Лобо кивнула и утвердительно промычала.

Птица так и сидела на дереве, наблюдая за наблюдающим за ней Шерр-Лакке.

− Но можно я прерву ответ на твои вопросы… Меня мучает незнание. Иномирные птицы обладают странностью залетать сюда. Я пытаюсь изучать их, давать наименования. Например, этот вид я называю Пестрогрудка малая. − Фел кивнул на птицу.

− Это дрозд, перелётная птица. Не представляю, что он забыл здесь поздней осенью. − вставила Трикс.

− Спасибо. А про моего друга − он обладает философским мышлением и соответствующей речью, которая многим надоедает из-за странных для них фраз и из-за того, что он долго подбирает слова. Тебе нужны были максимально быстрые ответы на вопросы, как понимаешь, Джек бы затянул твоё ожидание.

Глава 5

Хоть Беллатрикс могла поверить Фелу на слово, что она и сделала… Но нельзя начинать знакомство с местом, не узнав хотя бы функции его обитателей, как считала Белл и решила всё-таки хотя бы попробовать поговорить с «философом».

— Здравствуй. — обратилась Лобо к Джеку.

— Объективно, взаимно.

— Как тебя называть?

— Объективно, Джек или Д'Шье.

— А не объективно?

— К счастью или к сожалению, я являюсь антисубъективистом. — Джек говорил с паузами после каждого «объективно» и смотря не на собеседника, а на небо, бегая по волнам облаков. — А тебя, объективно, как называть?

— Знаешь, я не очень хорошо понимаю объективное мышление, поэтому называй, как считаешь нужным от имени Беллатрикс, фамилии Лобо и отчества Леопольдовна.

— Как говорил мудрец Шеллон: «Не хочешь быть рабом Дьявола — называй вещи своими именами» — произнёс Д'Шье.

— Беллатрикс! — окликнула Луна. — Пойдём, покажу дом. Благо, для этого держать зрительный контакт.

Дом был большой, из глины и песка. Пол не скрипел, но и ковров не было. Девушки подошли к чему-то наподобие дверного проёма.

— Это моя комната. — произнесла Луна.

Помещение было просторным, стёкла в нём были самыми ровными в доме. Кровать здесь — возвышение, покрытое соломой и тканью. На стенах был нарисован речной пейзаж, а на потолке — небо. Стоит упомянуть, что сам потолок был скруглённым

Рядом с а-ля кроватью громоздился стол с параметрами полтора метра в длину, метр в ширину и столько же в высоту. На нём лежали бумага, краски, кисти, грифель, уголь, наброски, планы местности, в стопку сложенные картины; а под столом аккуратно стояли банки с маслом, мёдом, пигментами, песком, известью, мелом и обработанной глиной. Сверху в метре от стола располагалась сплошная полка в полкомнаты. На ней стояли вазы, тарелки, бюсты, скульптуры и натюрморты, каждую четверть метра были подсвечники. Возле окна же висела завеса.

— А что под ней? — спросила Лобо, указывая на ткань.

— Там Осколок осязания. Именно сквозь него я к тебе попала… И, наверное, придётся убрать занавеску на всякий случай. Кстати говоря, с его помощью ты сможешь потрогать что-то из своего мира или то, что отражают другие три Осколка.

Следующей комнатой, которую Д'Шье показала Беллатрикс была кладовка. Луна нарисовала в воздухе светящийся круг. В кладовой, до этого кромешно тёмной, стало видно заготовки, стога соломы, вяленую рыбу, молоко, банные веники, колбасу, сушёные травы, приправы в мешочках, корнеплоды, пустые банки, крупу и банку с универсальным противоядием.

Трикс, не оборачиваясь, почувствовала дыхание проводницы, заметив его тяжесть… Надсадиться или скинуть килограммы от такого не получится, но…

— Что с тобой? — уточнила Белл.

— Всё в порядке. У меня клаустрофобия. Это нормально для меня.

— А… по-русски, то есть, по-нормальному можно? — попросила Лобо.

— Боязнь замкнутых пространств. — пояснила Луна.

Дальше девушки прошли в библиотеку. Была она очень скудной, как заметила одна из них:

— Почему так мало книг и свитков? — недоумевающе проговорила землянка.

— Остальные Феликс забрал. Говорит: «Выход из лаборатории сбивает с ритма исследования.

Действительно, в библиотеке не было ни одной книги, связанной с естественными науками… Зато были по философии и мировой художественной культуре: «Кто я есть для миров? Самопознание», «Грехи и как с ними бороться», «Как не поддаться искушению», «Мысли в слух. Цитаты Шеллона», «Метафоры Света и Мрака», «Ясновидение/-/Шизофрения», «Мудрость сквозь века», «Учения Иисуса Христа», «Учения Будды», «Учения Мухаммада», «Пророчества миров», «Цвет как инструмент для восприятия», «Сто „не“», «Искусство до Пути нахождения», «Фольклор и изображение», «Безграничные грани» и «Мир, перенесённый кистью на поверхность». Здесь витражи были по серединам стен и на потолке.

— Если что, ходи где угодно по моей лаборатории и комнате. Всë можно смотреть, главное — ничего не трогай и не переставляй. — проинспектировал Фел.

— Что это за карта? — спросила Беллатрикс, указывая на заинтересовавший её настенный объект.

— Это карта нашей планеты — Энланда. Мы в Руссе… — Шерр-Лакке обвëл большую часть Евразии, -… это Джунго, — он показал Азию без Русса, — а это Испан, Роум и Грэк, он же, всмысле, последний — Элладион. Это Афреза. Это Норфьерика… и Зютъерика. Это Арктерьида. Это Бритт, а это Сканд. Там находится замок Герца Вольтовечкина.

— Да, Луна рассказывала… Но он постоянно мигрирует.

— Да. И он ещё опаснее Дьявола, у него есть душа и утверждённое тело, а ещё Осколок вкуса. Душа, конечно, пренадлежит мраку… Всё бы ничего, но на его руках нет крови, и лишить его последней части Света мы не можем.