Я встретил вас… Стихотворения
полная версия
Издательство:
Автор
Серия:
Золотая коллекция поэзииМетки:
Поэтическая библиотекаЖанры:
стихи и поэзия,русская классика,лирика,русская поэзия,поэтическая библиотека,классическая поэзия,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
Ницца
«О, этот Юг, о, эта Ницца!…»
О, этот Юг, о, эта Ницца!..О, как их блеск меня тревожит!Жизнь, как подстреленная птица,Подняться хочет – и не может…Нет ни полета, ни размаху —Висят поломанные крылья,И вся она, прижавшись к праху,Дрожит от боли и бессилья…21 ноября 1864
Ницца
«Весь день она лежала в забытьи…»
Весь день она лежала в забытьи,И всю ее уж тени покрывали.Лил теплый летний дождь – его струи По листьям весело звучали.И медленно опомнилась она,И начала прислушиваться к шуму,И долго слушала – увлечена,Погружена в сознательную думу…И вот, как бы беседуя с собой,Сознательно она проговорила(Я был при ней, убитый, но живой): «О, как все это я любила!»Любила ты, и так, как ты, любить —Нет, никому еще не удавалось!О Господи!., и это пережить…И сердце на клочки не разорвалось…Октябрь – декабрь (до 13) 1864.
Ницца
Овстуг. Усадьба. Рисунок Драницына, 1849 г.
«Есть и в моем страдальческом застое…»
Есть и в моем страдальческом застоеЧасы и дни ужаснее других…Их тяжкий гнет, их бремя роковоеНе выскажет, не выдержит мой стих.Вдруг все замрет. Слезам и умиленьюНет доступа, все пусто и темно,Минувшее не веет легкой тенью,А под землей, как труп, лежит оно.Ах, и над ним в действительности ясной,Но без любви, без солнечных лучей,Такой же мир бездушный и бесстрастный,Не знающий, не помнящий о ней.И я один, с моей тупой тоскою,Хочу сознать себя и не могу —Разбитый челн, заброшенный волною,На безымянном диком берегу.О Господи, дай жгучего страданьяИ мертвенность души моей рассей:Ты взял ее, но муку вспоминанья,Живую муку мне оставь по ней, —По ней, по ней, свой подвиг совершившейВесь до конца в отчаянной борьбе,Так пламенно, так горячо любившейНаперекор и людям и судьбе, —По ней, по ней, судьбы не одолевшей,Но и себя не давшей победить,По ней, по ней, так до конца умевшейСтрадать, молиться, верить и любить.Конец марта (после 26-го) 1865
Петербург
Ф. И. Тютчев. Фотография. 1850-е годы.
«Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло…»
Сегодня, друг, пятнадцать лет минулоС того блаженно-рокового дня,Как душу всю свою она вдохнула,Как всю себя перелила в меня.И вот уж год, без жалоб, без упреку,Утратив все, приветствую судьбу…Быть до конца так страшно одиноку,Как буду одинок в своем гробу.15 июля 1865
Петербург
Накануне годовщины 4 августа 1864 г.[26]
Вот бреду я вдоль большой дорогиВ тихом свете гаснущего дня…Тяжело мне, замирают ноги…Друг мой милый, видишь ли меня?Все темней, темнее над землею —Улетел последний отблеск дня…Вот тот мир, где жили мы с тобою,Ангел мой, ты видишь ли меня?Завтра день молитвы и печали,Завтра память рокового дня…Ангел мой, где б души ни витали,Ангел мой, ты видишь ли меня?3 августа 1865
По дороге из Москвы в Овстуг
Автограф стихотворения «В разлуке есть высокое значенье…»
«В разлуке есть высокое значенье…»
В разлуке есть высокое значенье[27]:Как ни люби, хоть день один, хоть век,Любовь есть сон, а сон – одно мгновенье,И рано ль, поздно ль пробужденье,А должен наконец проснуться человек…6 августа 1851 Петербург
…Я убежден, что ты до конца меня знаешь, и воспринимаю твою любовь как Божий дар… Пусть я делал глупости, поступки мои были противоречивы, непоследовательны. Истинным во мне является только мое чувство к тебе.
Ф. И. Тютчев – Эрнестине Тютчевой.17 декабря 1852 года«Не знаю я, коснется ль благодать…»
Не знаю я, коснется ль благодать[28]Моей души болезненно-греховной,Удастся ль ей воскреснуть и восстать,Пройдет ли обморок духовный?Но если бы душа моглаЗдесь, на земле, найти успокоенье,Мне благодатью ты б была —Ты, ты, мое земное провиденье!..12 апреля 1851
Лето 1854[29]
Какое лето, что за лето!Да это просто колдовство —И как, прошу, далось нам этоТак ни с того и ни с сего?..Гляжу тревожными глазамиНа этот блеск, на этот свет…Не издеваются ль над нами?Откуда нам такой привет?..Увы, не так ли молодаяУлыбка женских уст и глаз,Не восхищая, не прельщая,Под старость лишь смущает нас.Около 11 августа 1854 Петербург
Овстуг. Усадьба. Акварель О. А. Петерсона, <1861>
«Увы, что нашего незнанья…»
Увы, что нашего незнанья[30]И беспомощней и грустней?Кто смеет молвить: до свиданьяЧрез бездну двух или трех дней?11 сентября 1854
Петербург
«Все, что сберечь мне удалось…»
Все, что сберечь мне удалось[31],Надежды, веры и любви,В одну молитву все слилось:Переживи, переживи!8 апреля 1857
Петербург
Титульный лист первого издания стихотворений Тютчева.
«В часы, когда бывает…»
В часы, когда бывает[32]Так тяжко на груди,И сердце изнывает,И тьма лишь впереди;Без сил и без движенья,Мы так удручены,Что даже утешеньяДрузей нам не смешны, —Вдруг солнца луч приветныйВойдет украдкой к намИ брызнет огнецветнойСтруею по стенам;И с тверди благосклоннойС лазуревых высотВдруг воздух благовонныйВ окно на нас пахнет…Уроков и советовОни нам не несут,И от судьбы наветовОни нас не спасут.Но силу их мы чуем,Их слышим благодать,И меньше мы тоскуем,И легче нам дышать…Так мило-благодатна,Воздушна и светла,Душе моей стократноЛюбовь твоя была.Не позднее апреля 1858
Эрн. Ф. Тютчева. Петербург, 1868 г.
«Все отнял у меня казнящий Бог…»
Все отнял у меня казнящий Бог:Здоровье, силу воли, воздух, сон,Одну тебя при мне оставил он,Чтоб я ему еще молиться мог.Февраль 1873
Петербург
«Она сидела на полу…»
Она сидела на полуИ груду писем разбирала,И, как остывшую золу,Брала их в руки и бросала.Брала знакомые листыИ чудно так на них глядела,Как души смотрят с высотыНа ими брошенное тело…О, сколько жизни было тут,Невозвратимо пережитой!О, сколько горестных минут,Любви и радости убитой!..Стоял я молча в сторонеИ пасть готов был на колени, —И страшно грустно стало мне,Как от присущей милой тени.Не позднее апреля 1858
Дни настают борьбы и торжества
Тютчев. Фотография С. Л. Левицкого. Петербург, 1867 г.
«Под дыханьем непогоды…»
Под дыханьем непогоды,Вздувшись, потемнели водыИ подернулись свинцом —И сквозь глянец их суровыйВечер пасмурно-багровыйСветит радужным лучом.Сыплет искры золотые,Сеет розы огневыеИ уносит их поток.Над волной темно-лазурнойВечер пламенный и бурныйОбрывает свой венок…12 августа 1850
«Обвеян вещею дремотой…»
Обвеян вещею дремотой,Полураздетый лес грустит…Из летних листьев разве сотый,Блестя осенней позолотой,Еще на ветви шелестит.Гляжу с участьем умиленным,Когда, пробившись из-за туч,Вдруг по деревьям испещренным,С их ветхим листьем изнуренным,Молниевидный брызнет луч.Как увядающее мило!Какая прелесть в нем для нас,Когда, что так цвело и жило,Теперь, так немощно и хило,В последний улыбнется раз!..15 сентября 1850
«Смотри, как на речном просторе…»
Смотри, как на речном просторе,По склону вновь оживших вод,Во всеобъемлющее мореЗа льдиной льдина вслед плывет.На солнце ль радужно блистая,Иль ночью в поздней темноте,Но все, неизбежимо тая,Они плывут к одной мете.Все вместе – малые, большие,Утратив прежний образ свой,Все – безразличны, как стихия, —Сольются с бездной роковой!..О, нашей мысли обольщенье,Ты, человеческое Я,Не таково ль твое значенье,Не такова ль судьба твоя?Не позднее весны 1851
Первый лист
Лист зеленеет молодой.Смотри, как листьем молодымСтоят обвеяны березы,Воздушной зеленью сквозной,Полупрозрачною, как дым…Давно им грезилось весной,Весной и летом золотым, —И вот живые эти грезы,Под первым небом голубым,Пробились вдруг на свет дневной…О, первых листьев красота,Омытых в солнечных лучах,С новорожденною их тенью!И слышно нам по их движенью,Что в этих тысячах и тьмахНе встретишь мертвого листа.Май 1851
«Как весел грохот летних бурь…»
Как весел грохот летних бурь,Когда, взметая прах летучий,Гроза, нахлынувшая тучей,Смутит небесную лазурьИ опрометчиво-безумноВдруг на дубраву набежит,И вся дубрава задрожитШироколиственно и шумно!..Как под незримою пятой,Лесные гнутся исполины;Тревожно ропщут их вершины,Как совещаясь меж собой, —И сквозь внезапную тревогуНемолчно слышен птичий свист,И кой-где первый желтый лист,Крутясь, слетает на дорогу…1851
Наш век
Не плоть, а дух растлился в наши дни,И человек отчаянно тоскует…Он к свету рвется из ночной тениИ, свет обретши, ропщет и бунтует.Безверием палим и иссушен,Невыносимое он днесь выносит…И сознает свою погибель он,И жаждет веры – но о ней не просит…Не скажет ввек, с молитвой и слезой,Как ни скорбит перед замкнутой дверью:«Впусти меня! – Я верю, Боже мой!Приди на помощь моему неверью!..»10 июля 1851
Москва
Ф. И. Тютчев. Фотография Робильяра. 1862 г.
Волна и дума
Дума за думой, волна за волной —Два проявленья стихии одной:В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,Здесь – в заключении, там – на просторе, —Тот же все вечный прибой и отбой,Тот же все призрак тревожно-пустой.14 июля 1851
Москва
«Не остывшая от зною…»
Не остывшая от зною,Ночь июльская блистала…И над тусклою землеюНебо, полное грозою,Все в зарницах трепетало…Словно тяжкие ресницыПодымались над землею,И сквозь беглые зарницыЧьи-то грозные зеницыЗагоралися порою…14 июля 1851
По дороге из Москвы в Петербург
Из Гёте
Kennst du das Land?.[33]
Ты знаешь край, где мирт и лавр растет,Глубок и чист лазурный неба свод,Цветет лимон, и апельсин златойКак жар горит под зеленью густой?.. Ты был ли там? Туда, туда с тобой Хотела б я укрыться, милый мой.Ты знаешь высь с стезей по крутизнам?Лошак бредет в тумане по снегам,В ущельях гор отродье змей живет,Гремит обвал и водопад ревет… Ты был ли там? Туда, туда с тобой Лежит наш путь – уйдем, властитель мой.Ты знаешь дом на мраморных столпах?Сияет зал и купол весь в лучах;Глядят кумиры, молча и грустя:«Что, что с тобою, бедное дитя?..» Ты был ли там? Туда, туда с тобой Уйдем скорей, уйдем, родитель мой.Не позднее 27 октября 1851
«Я очи знал, – о, эти очи!…»
Я очи знал, – о, эти очи!Как я любил их, – знает Бог!От их волшебной, страстной ночиЯ душу оторвать не мог.В непостижимом этом взоре,Жизнь обнажающем до дна,Такое слышалося горе,Такая страсти глубина!Дышал он грустный, углубленныйВ тени ресниц ее густой,Как наслажденье, утомленныйИ, как страданье, роковой.И в эти чудные мгновеньяНи разу мне не довелосьС ним повстречаться без волненьяИ любоваться им без слез.Не позднее начала 1852
Близнецы
Есть близнецы – для земнородныхДва божества, – то Смерть и Сон,Как брат с сестрою дивно сходных —Она угрюмей, кротче он…Но есть других два близнеца —И в мире нет четы прекрасней,И обаянья нет ужасней,Ей предающего сердца…Союз их кровный, не случайный,И только в роковые дниСвоей неразрешимой тайнойОбворожают нас они.И кто в избытке ощущений,Когда кипит и стынет кровь,Не ведал ваших искушений —Самоубийство и Любовь!Не позднее начала 1852
«…»
Mobile comme l’onde[34]
Ты, волна моя морская,Своенравная волна,Как, покоясь иль играя,Чудной жизни ты полна!Ты на солнце ли смеешься,Отражая неба свод,Иль мятешься ты и бьешьсяВ одичалой бездне вод, —Сладок мне твой тихий шепот,Полный ласки и любви;Внятен мне и буйный ропот,Стоны вещие твои.Будь же ты в стихии бурнойТо угрюма, то светла,Но в ночи твоей лазурнойСбереги, что ты взяла.Не кольцо, как дар заветный,В зыбь твою я опустил,И не камень самоцветныйЯ в тебе похоронил.Нет – в минуту роковую,Тайной прелестью влеком,Душу, душу я живуюСхоронил на дне твоем.Апрель 1852
Памяти В. А. Жуковского
1Я видел вечер твой. Он был прекрасен!В последний раз прощался с тобой,Я любовался им: и тих, и ясен,И весь насквозь проникнут теплотой…О, как они и грели и сияли —Твои, поэт, прощальные лучи…А между тем заметно выступалиУж звезды первые в его ночи…2В нем не было ни лжи, ни раздвоенья —Он все в себе мирил и совмещал.С каким радушием благоволеньяОн были мне Омировы читал…Цветущие и радужные былиМладенческих первоначальных лет…А звезды между тем на них сводилиТаинственный и сумрачный свой свет…3Поистине, как голубь, чист и целОн духом был; хоть мудрости змиинойНе презирал, понять ее умел,Но веял в нем дух чисто голубиный.И этою духовной чистотоюОн возмужал, окреп и просветлел.Душа его возвысилась до строю:Он стройно жил, он стройно пел…4И этот-то души высокий строй,Создавший жизнь его, проникший лиру,Как лучший плод, как лучший подвиг свой,Он завещал взволнованному миру…Поймет ли мир, оценит ли его?Достойны ль мы священного залога?Иль не про нас сказало божество:«Лишь сердцем чистые, те узрят Бога!»Июнь (после 24-го) 1852
По дороге из Орла в Москву
«Чародейкою Зимою…»
Чародейкою ЗимоюОколдован, лес стоит —И под снежной бахромою,Неподвижною, немою,Чудной жизнью он блестит.И стоит он, околдован, —Не мертвец и не живой —Сном волшебным очарован,Весь опутан, весь окованЛегкой цепью пуховой…Солнце зимнее ли мещетНа него свой луч косой —В нем ничто не затрепещет,Он весь вспыхнет и заблещетОслепительной красой.31 декабря 1852
Овстуг
«Так, в жизни есть мгновения…»
Так, в жизни есть мгновения — Их трудно передать,Они самозабвения Земного благодать.Шумят верхи древесные Высоко надо мной,И птицы лишь небесные Беседуют со мной.Все пошлое и ложное Ушло так далеко,Все мило-невозможное Так близко и легко.И любо мне, и сладко мне, И мир в моей груди,Дремотою обвеян я — О время, погоди!Июль(?) 1855
Спиритистическое предсказание
Дни настают борьбы и торжества,Достигнет Русь завещанных границ,И будет старая МоскваНовейшею из трех ее столиц.Осень – весна 1853–1854 г.
Овстуг. Новая церковь. У церковной стены – могила отца Тютчева. Рисунок О. А. Петерсона, 1852 г. Внизу рукой Н. И. Тютчева: «Могила Ив. Ник. Тютчева, отца поэта». Ниже рукой неустановленного лица: «Новая церковь в Овстуге».
«Вот от моря и до моря…»
Вот от моря и до моряНить железная скользит,Много славы, много горяЭта нить порой гласит.И, за ней следя глазами,Путник видит, как поройПтицы вещие садятсяВдоль по нити вестовой.Вот с поляны ворон черныйПрилетел и сел на ней,Сел и каркнул, и крыламиЗамахал он веселей.И кричит он, и ликует,И кружится все над ней:Уж не кровь ли ворон чуетСевастопольских вестей?13 августа 1855
Рославль
«О вещая душа моя!…»
О вещая душа моя!О, сердце, полное тревоги,О, как ты бьешься на порогеКак бы двойного бытия!..Так, ты – жилица двух миров,Твой день – болезненный и страстный,Твой сон – пророчески-неясный,Как откровение духов…Пускай страдальческую грудьВолнуют страсти роковые —Душа готова, как Мария,К ногам Христа навек прильнуть.1855
«Молчи, прошу, не смей меня будить…»
(Из Микеланджело)
Молчи, прошу, не смей меня будить.О, в этот век преступный и постыдныйНе жить, не чувствовать – удел завидный…Отрадно спать, отрадней камнем быть.1855
«Не Богу ты служил и не России…»
Не Богу ты служил и не России, Служил лишь суете своей,И все дела твои, и добрые и злые, — Все было ложь в тебе, все призраки пустые:Ты был не царь, а лицедей[35].1855
1856
Стоим мы слепо пред Судьбою.Не нам сорвать с нее покров…Я не свое тебе открою,А бред пророческий духов…Еще нам далеко до цели,Гроза ревет, гроза растет, —И вот – в железной колыбели,В громах родился Новый год…Черты его ужасно строги,Кровь на руках и на челе…Но не одни войны тревогиПринес он людям на земле.Не просто будет он воитель,Но исполнитель Божьих кар, —Он совершит, как поздний мститель,Давно задуманный удар…Для битв он послан и расправы,С собой принес он два меча:Один – сражений меч кровавый,Другой – секиру палача.Но для кого?.. Одна ли выя,Народ ли целый обречен?..Слова неясны роковые,И смутен замогильный сон…31 декабря 1855
Петербург
«Над этой темною толпой…»
Над этой темною толпойНепробужденного народаВзойдешь ли ты когда, Свобода,Блеснет ли луч твой золотой?..Блеснет твой луч и оживит,И сон разгонит и туманы…Но старые, гнилые раны,Рубцы насилий и обид,Растленье душ и пустота,Что гложет ум и в сердце ноет, —Кто их излечит, кто прикроет?..Ты, риза чистая Христа…15 августа 1857
Овстуг
«Есть в осени первоначальной…»
Есть в осени первоначальнойКороткая, но дивная пора —Весь день стоит как бы хрустальный,И лучезарны вечера…Где бодрый серп гулял и падал колос,Теперь уж пусто все – простор везде, —Лишь паутины тонкий волосБлестит на праздной борозде.Пустеет воздух, птиц не слышно боле,Но далеко еще до первых зимних бурь —И льется чистая и теплая лазурьНа отдыхающее поле…22 августа 1857
По дороге из Овстуга в Москву
«Смотри, как роща зеленеет…»
Смотри, как роща зеленеет,Палящим солнцем облита,А в ней какою негой веетОт каждой ветки и листа!Войдем и сядем над корнямиДерев, поимых родником, —Там, где, обвеянный их мглами,Он шепчет в сумраке немом.Над нами бредят их вершины,В полдневный зной погружены,И лишь порою крик орлиныйДо нас доходит с вышины…Конец августа 1857
По дороге из Овстуга в Москву
«Когда осьмнадцать лет твои…»
Когда осьмнадцать лет твои[36]И для тебя уж будут сновиденьем, —С любовью, с тихим умиленьемИ их и нас ты помяни…23 февраля 1858
Успокоение
(Из Ленау)
Когда, что звали мы своим,Навек от нас ушлоИ, как под камнем гробовым,Нам станет тяжело, —Пойдем и бросим беглый взглядТуда, по склону вод,Куда стремглав струи спешат,Куда поток несет.Одна другой наперерывСпешат, бегут струиНа чей-то роковой призыв,Им слышимый вдали…За ними тщетно мы следим —Им не вернуться вспять…Но чем мы долее глядим,Тем легче нам дышать…И слезы брызнули из глаз —И видим мы сквозь слез,Как все, волнуясь и клубясь,Быстрее понеслось…Душа впадает в забытье,И чувствует она,Что вот уносит и ееВсесильная волна.15 августа 1855
Петербург
«Осенней позднею порою…»
Осенней позднею пороюЛюблю я царскосельский сад,Когда он тихой полумглоюКак бы дремотою объят,И белокрылые виденья,На тусклом озера стекле,В какой-то неге онеменьяКоснеют в этой полумгле…И на порфирные ступениЕкатерининских дворцовЛожатся сумрачные тениОктябрьских ранних вечеров —И сад темнеет, как дуброва,И при звездах из тьмы ночной,Как отблеск славного былого,Выходит купол золотой…22 октября 1855
Царское село
На возвратном пути
IГрустный вид и грустный час —Дальний путь торопит нас…Вот, как призрак гробовой,Месяц встал – и из туманаОсветил безлюдный край… Путь далек – не унывай…Ах, и в этот самый час,Там, где нет теперь уж нас,Тот же месяц, но живой,Дышит в зеркале Лемана…Чудный вид и чудный край — Путь далек – не вспоминай…IIРодной ландшафт… Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговойСинеет даль – с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой…Все голо так – и пусто-необъятно В однообразии немом…Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом.Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья — Жизнь отошла – и, покорясь судьбе,В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе.Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера,Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера…Конец октября 1859
По дороге из Кенигсберга в Петербург
«Есть много мелких, безымянных…»
Есть много мелких, безымянныхСозвездий в горней вышине,Для наших слабых глаз, туманных,Недосягаемы оне…И как они бы ни светили,Не нам о блеске их судить,Лишь телескопа дивной силеОни доступны, может быть.Но есть созвездия иные,От них иные и лучи:Как солнца пламенно-живые,Они сияют нам в ночи.Их бодрый, радующий души,Свет путеводный, свет благойВезде, и в море и на суше,Везде мы видим пред собой.Для мира дольнего отрада,Они – краса небес родных,Для этих звезд очков не надо,И близорукий видит их…20 декабря 1859 Петербург
Е. Н. Анненковой[37]
И в нашей жизни повседневнойБывают радужные сны,В край незнакомый, в мир волшебный,И чуждый нам и задушевный,Мы ими вдруг увлечены.Мы видим: с голубого сводуНездешним светом веет нам,Другую видим мы природу,И без заката, без восходуДругое солнце светит там…Все лучше там, светлее, шире,Так от земного далеко…Так разно с тем, что в нашем мире, —И в чистом пламенном эфиреДуше так родственно-легко.Проснулись мы, – конец виденью,Его ничем не удержать,И тусклой, неподвижной тенью,Вновь обреченных заключенью,Жизнь обхватила нас опять.Но долго звук неуловимыйЗвучит над нами в вышине,И пред душой, тоской томимой,Все тот же взор неотразимый,Все та ж улыбка, что во сне.1859
Декабрьское утро
На небо месяц – и ночнаяЕще не тронулася тень,Царит себе, не сознавая,Что вот уж встрепенулся день, —Что хоть лениво и несмелоЛуч возникает за лучом,А небо так еще всецелоНочным сияет торжеством.Но не пройдет двух-трех мгновений,Ночь испарится над землей,И в полном блеске проявленийВдруг нас охватит мир дневной…Декабрь 1859
Петербург
«Куда сомнителен мне твой…»
Куда сомнителен мне твой,Святая Русь, прогресс житейский!Была крестьянской ты избой —Теперь ты сделалась лакейской.1859–1860(?)
На юбилей князя Петра Андреевича Вяземского
У Музы есть различные пристрастья,Дары ее даются не равно;Стократ она божественнее счастья,Но своенравна, как оно.Иных она лишь на заре лелеет,Целует шелк их кудрей молодых,Но ветерок чуть жарче лишь повеет —И с первым сном она бежит от них.Тем у ручья, на луговине тайной,Нежданная, является порой,Порадует улыбкою случайной,Но после первой встречи нет второй!Не то от ней присуждено вам было:Вас юношей настигнув в добрый час,Она в душе вас крепко полюбилаИ долго всматривалась в вас.Досужая, она не мимоходомПеклась о вас, ласкала, берегла,Растила ваш талант, и с каждым годомЛюбовь ее нежнее все была.И как с годами крепнет, пламенея,Сок благородный виноградных лоз, —И в кубок ваш все жарче и светлееТак вдохновение лилось.И никогда таким вином, как ныне,Ваш славный кубок венчан не бывал.Давайте ж, князь, подымем в честь богинеВаш полный, пенистый фиал!Богине в честь, хранящей благородноЗалог всего, что свято для души,Родную речь… расти она свободноИ подвиг свой великий доверши!Потом мы все, в молитвенном молчаньеСвященные поминки сотворим,Мы сотворим тройное возлияньеТрем незабвенно-дорогим.Нет отклика на голос, их зовущий,Но в светлый праздник ваших именинКому ж они не близки, не присущи —Жуковский, Пушкин, Карамзин!..Так верим мы, незримыми гостямиТеперь они, покинув горний мир,Сочувственно витают между намиИ освящают этот пир.За ними, князь, во имя Музы вашей,Подносим вам заздравное вино,И долго-долго в этой светлой чашеПускай кипит и искрится оно!..Около 25 февраля 1861