Величие Бога

A. W. Tozer

«The Knowledge of the Holy»

© Русское издание: издательство «Мирт», 1996

От автора

Истинная религия сопоставляет землю с небесами и возвышает вечность над временем. Тот, кто несет весть о Христе, хотя и говорит словами, исходящими от Бога, должен также, по выражению, принятому когда-то у квакеров, «говорить с учетом уровня» своих слушателей; иначе он будет говорить на языке, который известен только ему самому. Его слова должны быть обращены не только к вечности, но и к своему времени. Он должен говорить своему поколению.

Хотя проблема, поднятая в этой книге, возникла не сегодня, она присуща именно нашему времени. С некоторых пор большинство религиозных людей утратили понятие о величии Господа. Церковь оставила свое некогда возвышенное представление о Боге и заменила его представлением низким и постыдным, которое совершенно недостойно мыслящих и поклоняющихся Господу людей. Церковь сделала это не по злому умыслу, но постепенно, шаг за шагом, сама того не понимая. И оттого что Церковь сама этого не понимает, ее положение становится еще более трагическим.

Ограниченное суждение о Боге, характерное для христиан почти повсюду, – причина многих зол, незаметных на первый взгляд. Вся новая философия христианской жизни – результат этой принципиальной ошибки в наших суждениях о Боге.

Когда мы потеряли ощущение величия Господа, мы лишились и религиозного благоговения, и ощущения Божественного присутствия. Наше поклонение Богу перестало быть одухотворенным, и мы утратили способность внутренне сосредоточиваться для того, чтобы встретить Бога в молитвенном молчании. Современное христианство просто не способствует появлению таких христиан, которые могли бы оценить и почувствовать на себе жизнь в Духе. Слова «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Пс. 45:11) почти ничего не значат для самоуверенного, погрязшего в суете верующего, который живет в ХХ веке.

Представление о величии Господа было утрачено как раз в то время, когда религии удалось многого достичь, а церкви стали более процветающими, чем когда-либо на протяжении последних нескольких столетий. Но тревожит то, что наши достижения являются в основном внешними, а наши потери – полностью внутренними; и поскольку именно внутренние условия оказывают влияние на качество нашей веры, то, может быть, и достижения наши – это не более чем наши потери, распространяющиеся все дальше и дальше.

Единственный способ возместить наши духовные потери – это понять причину создавшегося положения и исправить допущенные ошибки, восстановив истину. Наши несчастья происходят оттого, что мы утратили представление о святости. Чтобы найти исцеление, нам нужно будет пройти долгий путь, во время которого мы будем вновь открывать для себя величие Бога. Наша нравственность не может не деформироваться и наши взгляды не могут не искажаться, пока наше представление о Боге ошибочно и не соответствует действительности. Если мы хотим вернуть в нашу жизнь духовную силу, мы должны стремиться к тому, чтобы образ Бога, созданный нашим воображением, был как можно больше похож на того Бога, Который существует на самом деле.

Это благоговейное исследование, цель которого – изучение свойств Бога, я предлагаю вам в качестве моего скромного вклада в совершенствование понимания величия Небес. Если бы сегодня христиане читали такие книги, как труды Августина или Ансельма, то такую книгу, как эта, просто незачем было бы писать. Но современные христиане знают только имена этих выдающихся людей. С сознанием своего долга издатели переиздают их книги, и через некоторое время эти книги появляются на полках в наших кабинетах. Но в том-то вся и беда: они остаются на полках. Нынешнее состояние религиозных умов делает фактически невозможным чтение этих книг даже для образованных христиан.

Ясно, что мало найдется таких христиан, которые смогли бы преодолеть сотни страниц трудных для понимания религиозных трактатов, чтение которых требует сосредоточенности. Слишком многим людям такие книги напоминают произведения светских классиков, которые приходилось читать в школе и от которых потом эти люди отворачивались с чувством разочарования.

Поэтому такая книга, может быть, и будет полезна. Поскольку эта книга написана не только для избранных, не только для тех, кто обладает какими-то особыми знаниями технического или иного характера, и поскольку она написана языком прославления Господа без претензий на элегантный литературный стиль, может быть, найдутся люди, которые захотят прочитать ее. Хотя я полагаю, что в этой книге не будет ничего такого, чего нельзя было бы найти в христианском богословии, я пишу не для профессиональных теологов, а для простых людей, чьи сердца зовут их на поиски Бога.

Я надеюсь, что эта небольшая книга сможет в какой-то степени поспособствовать развитию в наших сердцах глубоко личной веры в Бога. А если несколько человек, прочитав эту книгу, начнут с благоговением размышлять о сущности Бога, это более чем окупит все труды, затраченные на ее написание.

1. Почему мы должны правильно думать о Боге

О Господь, Всемогущий Бог, не Бог философов и мудрецов, но Бог пророков и апостолов, а еще лучше: Бог-Отец нашего Господа Иисуса Христа, могу ли я выразить Твою сущность, не исказив при этом Твой образ?

Может быть, те, кто не знает Тебя, поклоняются не Тебе, а созданию своей собственной фантазии; так просвети же наши умы, чтобы мы могли знать Тебя таким, какой Ты есть, чтобы мы могли любить Тебя совершенною любовью и воздавать Тебе достойную хвалу. Во имя Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь.

Наше представление о Боге наиболее полно характеризует нас самих.

Всемирная история показывает, что ни один народ никогда не поднялся выше своей религии, а духовная история человечества свидетельствует, что не было ни одной религии, величие которой превышало бы величие проповедуемой ею идеи Бога. Поклонение Богу может быть чистым и непорочным или же, наоборот, приземленным, в зависимости от того, какими являются мысли верующего человека о Боге: возвышенными или приземленными.

Поэтому самое важное для Церкви – это всегда Бог, а самое замечательное в человеке – это не его слова и не его дела, а его представление о Боге. Тайный закон нашей души влечет нас к тому образу Бога, который создан в наших мыслях. Это касается не только каждого конкретного христианина в отдельности, но и группы христиан, составляющих Церковь. Наиболее полно можно судить о Церкви по ее представлению о Боге. Точно так же в Церкви наиболее важно то, что она говорит о Боге, или то, что она предпочитает о Боге не говорить, так как ее молчание часто оказывается более красноречивым, чем ее речь. Церковь не может скрыть своего отношения к Богу.

Если бы человек смог достаточно полно ответить, что приходит ему на ум, когда он думает о Боге, то можно было бы с уверенностью предсказать духовное будущее этого человека. Если бы мы могли точно знать, что наши наиболее влиятельные духовные вожди думают сегодня о Боге, мы смогли бы с определенной степенью точности предсказать, где будет Церковь завтра.

Несомненно, самая величественная мысль, которая только может возникнуть в нашем уме, – это мысль о Боге, а самое весомое слово в любом языке – это слово «Бог». Мысль и речь – это дары Бога, которые Он дал существам, созданным по Его образу и подобию; мысль и речь тесно связаны с Богом и не могут быть отделены от Него. И очень большое значение имеет тот факт, что первым словом было Слово.

«И Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1).

Мы можем говорить, потому что Бог говорил. В Нем слово и мысль неделимы.

Для нас очень важно, чтобы наше представление о Боге как можно больше соответствовало истинной сущности Бога. Наша формулировка своей веры почти не имеет значения по сравнению с нашими мыслями о Нем. Наше подлинное представление о Боге может быть похоронено под грудой мусора общепринятых религиозных понятий, и, возможно, потребуется осмысленный и настойчивый поиск, прежде чем нам удастся увидеть и понять наше подлинное представление о Боге. Только после сурового самоанализа мы, скорее всего, сможем узнать, что же мы на самом деле думаем о Боге.

Правильное представление о Боге является основой не только систематической теологии, но и практической христианской жизни. Для нашего поклонения это имеет такое же значение, как фундамент для храма; если фундамент поставлен неправильно или неровно, то весь храм рано или поздно рухнет. Я думаю, едва ли найдется такое отклонение от догмата Церкви или такое нарушение норм христианской этики, которое нельзя бы было объяснить как результат несовершенных или недостойных мыслей о Боге.

По-моему, господствующее сейчас, в середине XX столетия, представление о Боге совершенно недостойно Всевышнего, а для тех, кто называет себя верующими людьми, стало чем-то вроде морального бедствия.

Даже если бы все небесные и земные проблемы одновременно обрушились на нас, это было бы ничто по сравнению с той великой проблемой, которая встает перед нами, когда мы думаем о Боге: есть ли Он? Какой Он? И как мы, существа, наделенные моралью, должны вести себя по отношению к Нему?

Человек, который приходит к правильному пониманию Бога, освобождается от тысячи преходящих проблем, потому что он сразу же понимает, что эти проблемы если и будут волновать его, то недолго; но даже если он сбросит с себя груз многочисленных сиюминутных проблем, тяжкое бремя вечности начнет давить на него сильнее, чем все беды сего мира, взятые вместе. Этот тяжкий груз – обязательства человека перед Богом: ежеминутная, не покидающая нас до конца нашей жизни обязанность любить Бога всей силой нашего ума и нашей души, полностью повиноваться Ему, достойно служить Ему. И когда недремлющая совесть человека говорит ему, что он ничего этого не делал и что, напротив, он с детства восставал против величия Небес, тяжесть внутреннего самоосуждения может оказаться просто невыносимой.

Евангелие может снять с нас это тяжкое бремя, дать красоту взамен праха, одежды хвалы взамен печали. Но если человек не ощущает этого бремени, Евангелие для такого человека ничего не будет значить. И пока человек не увидит Бога высоко в Небесах, для него не будет ни печали, ни тяжкого бремени. Приземленный взгляд на Бога лишает Евангелия всех, у кого такой взгляд.

Среди грехов, к которым склоняется человеческое сердце, едва ли найдется такой грех, который был бы более ненавистен Богу, чем идолопоклонство, ибо идолопоклонство – это клевета на Его личность. Сердце идолопоклонника искажает сущность Бога (а это уже само по себе ужасный грех) и заменяет истинного Бога существом, которое похоже на самого идолопоклонника. Такой бог будет всегда соответствовать образу своего «создателя», такой бог может быть приземленным или возвышенным, жестоким или добрым – в зависимости от морального состояния ума того, кто этого бога создал.

Вполне естественно, что бог, созданный в потемках падшего сердца, не будет похож на истинного Бога. «Ты подумал, – говорит Господь в Псалме, обращаясь к дурному человеку, – что Я такой же, как ты» (Пс. 49:21). Конечно, это серьезное оскорбление Всевышнего, перед которым херувимы и серафимы постоянно восклицают: «Свят, свят, свят, Господь Бог Саваоф».

Давайте не будем в гордыне своей думать, что идолопоклонство – это только преклонение колен перед видимыми объектами поклонения и, следовательно, цивилизованные люди свободны от этого греха. Суть идолопоклонства – это мысли о Боге, недостойные Его. Идолопоклонство зарождается в уме человека и может существовать без каких-либо открытых проявлений. «Но как они, познавши Бога, – писал апостол Павел, – не прославили Его как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце» (Рим. 1:21).

Потом уже следует поклонение идолам, созданным по образу и подобию людей, птиц, зверей и пресмыкающихся. Неверные мысли о Боге – это не только источник, из которого течет грязная вода идолопоклонства; сами эти мысли по сути своей – идолопоклонство. Идолопоклонник просто выдумывает что-то про Бога, а потом ведет себя так, как будто бы эти выдумки были правдой.

Искаженные мысли о Боге вызывают гниение в той религии, в которой они появляются. Долгая история Израиля достаточно ясно показывает это, и история Церкви это подтверждает. Возвышенное представление о Боге настолько необходимо Церкви, что если это представление начинает хотя бы в какой-то степени снижаться, Церковь вместе со своим богослужением и со своими моральными нормами тоже будет принижена. Любая церковь может сделать свой первый шаг на этом пути, отказавшись от возвышенного представления о Боге.

Прежде чем христианская Церковь начнет приходить в упадок, обязательно начнется распад основ ее учения. Церковь просто неправильно ответит на вопрос «Каков Бог?», и за этим последует все остальное. Хотя, возможно, Церковь и будет стараться доказать, что в ней ничто не изменилось, но выглядеть это будет фальшиво. Прихожане такой церкви начнут верить в Бога, не похожего на настоящего; а это уже очень коварная и смертельно опасная ересь.

Сделать свое представление о Боге чистым и возвышенным, достойным Бога и Его Церкви – первостепенная задача современной христианской церкви. Во всех молитвах и во всех делах это должно быть на первом месте. Мы окажем величайшую услугу следующему поколению христиан, передав им незапятнанное и необесцененное благородное представление о Боге, которое мы получили от предыдущих поколений – от иудеев и от христиан. И это будет для грядущего поколения намного ценнее, чем все, что может оставить ему в наследство искусство или наука.

2. Непостижимый Бог

Господи, в каком сложном положении мы оказываемся! В Твоем присутствии нам больше приличествует молчание, но любовь воспламеняет наши сердца и заставляет нас говорить.

Даже если бы мы молчали, вместо нас стали бы кричать камни; и все-таки если мы заговорим, то что мы должны сказать? Научи нас, как узнать то, чего мы не можем знать, ибо Божье неведомо человеку, а ведомо только Духу Божьему. Пусть вера поддержит нас там, где не может поддержать рассудок, и мы будем думать, потому что мы верим, а не для того, чтобы верить.

Во имя Иисуса. Аминь.

У ребенка, у философа и у религиозного деятеля – один и тот же вопрос: «Каков Бог?»

Эта книга – попытка дать ответ на этот вопрос. Но с самого начала я должен признать, что на этот вопрос нельзя ответить иначе, кроме как сказав, что Бог не похож ни на что, то есть Он не похож в точности ни на что и ни на кого.

Мы учимся, используя то, что мы уже знаем, в качестве моста, по которому мы переходим к тому, что еще неизвестно. Человеческий ум не может сделать резкий переход от того, что хорошо знакомо, к тому, что совершенно незнакомо. Даже самый сильный и смелый ум не может создать нечто из ничего спонтанным действием воображения. Те странные существа, которые населяют мир мифологии и суеверий, – это не простые создания фантазии. Воображение создало этих существ, взяв за основу обычных обитателей земли, воздуха и моря, увеличив или уменьшив привычный облик этих существ до неестественных размеров, или же соединив вместе облик двух или более существ и создав в результате что-то новое. Какими бы прекрасными или нелепыми эти существа ни были, всегда можно найти их прототипы. Они похожи на то, что нам уже известно.

Попытка людей, охваченных вдохновением, выразить то, что невозможно выразить словами, привела к тому напряжению, которое мы видим и в мыслях, и в языке Священного Писания. Поскольку часто это было откровением сверхъестественного мира, а умы, для которых оно было написано, были частью мира естественного, авторы вынуждены были использовать много слов, передающих понятия, похожие на то, что было в действительности, но не соответствующие ему, чтобы сделать Священное Писание понятным людям.

Когда Дух открывает нам что-то такое, что находится вне сферы наших знаний, Он говорит нам, что это похоже на нечто, что мы уже знаем, но Он очень осторожно выражает это словами, чтобы не вызвать у нас рабского преклонения перед буквальным значением слов. Например, когда пророк Иезекииль увидел, как отверзлись небеса, и узрел в своем видении Бога, он понял, что смотрит на что-то такое, что невозможно описать словами. То, что он видел, полностью отличалось от всего, что он видел раньше, и поэтому ему пришлось говорить языком сравнений.

«И вид этих животных был как вид горящих углей» (Иез. 1:13).

И чем ближе он подходит к пылающему престолу, тем меньше уверенности в его словах:

«А над сводом, который над головами их, было подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем. И видел я как бы пылающий металл, как бы вид огня внутри его вокруг… Таково было видение подобия славы Господней» (Иез. 1:26–27; 2:1).

Каким бы странным ни был этот язык, он все же не производит впечатления чего-то нереального. Понятно, что вся эта сцена очень даже реальна, но чужда всему, что известно человеку на земле. Поэтому, чтобы передать словами мысль о том, что он видит, пророк должен использовать такие слова, как «подобие», «как бы» и «по виду как бы». Даже престол становится «подобием престола», а Тот, Кто восседает на нем, хотя и похож на человека, настолько на человека не похож, что Его можно описать только словами «как бы подобие человека».

Когда в Писании говорится, что человек был создан по образу и подобию Божьему, мы не осмеливаемся добавить к этому утверждению нашу собственную мысль о том, что здесь имеется в виду точное сходство. Если это сделать, то получится, что человек – копия Бога, и тем самым будет утрачена уникальность Бога, и в конце концов Бога уже не будет. Это значит пробить ту бесконечно высокую стену, которая отделяет то, что является Богом, от того, что Богом не является. Представить себе творение и Творца в основном похожими друг на друга – это значит лишить Бога большинства Его свойств и низвести Его до положения творения. Например, это значит лишить Его присущей Ему безграничности: во Вселенной не может быть двух безграничных субстанций. Это значит лишить Его присущей Ему независимости: во Вселенной не может быть двух абсолютно свободных существ, ибо рано или поздно две полностью свободных воли должны столкнуться друг с другом. Эти свойства Бога (а также и другие Его свойства, которые не были здесь упомянуты) таковы, что они могут принадлежать только кому-то одному.

Когда мы пытаемся представить себе, каков Бог, мы вынуждены использовать в качестве исходного материала для работы нашего ума то, что Богом не является.

Следовательно, каким бы мы ни представляли себе Бога, наше представление не будет соответствовать действительности, так как мы основываем наши представления о Боге на том, что Он сотворил, а то, что Бог сотворил, не является Богом. Если мы будем упорно стараться представить себе Его, то в конце концов мы получим идола, сделанного не нашими руками, но нашими мыслями; а идол, созданный умом человека, столь же оскорбителен для Бога, как и идол, созданный руками человека.

«Разум знает, что Ты неведом ему, – сказал Николай Кузанский. – Потому что разум знает, что знать Тебя невозможно, если только непознаваемое не станет известным, если только невидимое не станет видимым, а недостижимое – достигнутым»[1].

«Если кто-нибудь выдвинет какое-нибудь понятие с целью постичь Тебя, – говорит также Николай Кузанский, – то я буду знать, что это понятие не имеет к Тебе отношения, ибо конец всякого понятия – в стене Рая… Поэтому также, если кто-то будет говорить о том, как понять Тебя, о том, чтобы найти способы, с помощью которых можно было бы понять Тебя, будет ясно, что этот человек еще далек от Тебя… поскольку Ты – абсолют, возвышающийся над всеми понятиями, которые человек может сформулировать»[2].

Предоставленные сами себе, мы обычно тут же начинаем низводить Бога до таких понятий, которыми легко оперировать. Мы хотим, чтобы Он был там, где Им всегда можно было бы воспользоваться, или чтобы, по крайней мере, всегда можно было знать, где найти Его, когда Он нам понадобится. Мы хотим иметь такого Бога, которым мы могли бы в какой-то степени управлять.

Нам необходимо чувство безопасности, которое появится, когда мы узнаем, каков Бог, а наши представления о Боге складываются из всех картин на религиозные сюжеты, которые мы видели, из образов самых лучших людей, которых мы когда-либо знали или о которых мы когда-либо слышали, из самых возвышенных мыслей, которые когда-либо у нас были.

Если все это кажется странным современному человеку, то это только потому, что в течение половины столетия мы воспринимали Бога как нечто само собой разумеющееся. Слава Божья не открылась этому поколению людей. Бог современного христианства лишь ненамного лучше богов Древней Греции и Древнего Рима, а может быть, даже и хуже их, потому что Он слаб и беспомощен, в то время как они, по крайней мере, имели силу.

Если мы принимаем за Бога то, чем Он не является, то как же нам тогда думать о Нем? Если Он действительно непостижим, как о Нем говорится в символе веры, и недоступен, как о Нем говорит апостол Павел, как мы, христиане, можем реализовать свое стремление к Нему? Обнадеживающие слова «Сблизься же с Ним, и будешь спокоен» (Иов. 22:21) продолжают звучать по прошествии столетий, но как мы можем сблизиться с Тем, Кто ускользает от нас, несмотря на все старания нашего ума и нашего сердца? И как можно от нас требовать, чтобы мы знали то, что невозможно знать?

«Можешь ли ты исследованием найти Бога? – спрашивает Софар Наамитянин. – Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя? Он превыше небес, – что можешь сделать? Глубже преисподней, – что можешь узнать?» (Иов. 11:7–8) «… и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть», – сказал Господь (Мф. 11:27). В Евангелии от Иоанна раскрывается беспомощность человеческого разума перед великой Тайной, которой является Бог, а апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам учит нас, что Бога можно познавать только по мере того, как Святой Дух раскрывает Свою сущность ищущему сердцу.

Желание познать то, что мы познать не можем, постигнуть непостижимое, прикоснуться к недоступному, попробовать его происходит оттого, что образ Бога заложен в самой природе человека. То, что скрыто в глубине души, зовет нас туда, в глубину; хотя наша душа запятнана и устремлена к земле той великой катастрофой, которую богословы называют «грехопадением», душа чувствует свое происхождение и стремится вернуться к своим истокам. Как ей достичь этого?

Ответ, данный на этот вопрос в Библии, прост: «через Иисуса Христа, нашего Господа». В Христе и через Христа Бог полностью раскрывает Себя, хотя Он являет Себя не разуму, но вере и любви. Вера – это орган знания, а любовь – это орган опыта. Бог пришел к нам во плоти; искупив грехи наши, Он примирил нас с Собой, и с помощью веры и любви мы входим к Нему и постигаем Его.

«Поистине Бог – это бесконечное величие, – говорит Ричард Ролл, восторженно воспевавший Христа, – это величие большее, чем мы можем подумать… Тем, кто сотворен, этого знать не дано; мы никогда не сможем понять Его так, как Он понимает Себя. Но даже здесь и сейчас, всякий раз, когда сердце воспылает желанием быть с Богом, оно может получить несотворенный свет, и, вдохновившись дарами Святого Духа и наполнившись ими, сердце испытывает радость небесную. Сердце переступает пределы всего того, что видимо, и поднимается к сладости вечной жизни… В этом – истинно совершенная любовь; когда все помыслы разума, все тайны, скрытые в сердце, поднимаются вверх, к Божьей любви»[3].

То, что Бога можно познать душой, с нежностью, в личном общении, полностью отчуждаясь от любопытного взора разума, представляет собой парадокс, который лучше всего описать следующим образом:

Автор маленькой, но знаменитой книжки «Облако незнания» развивает эту мысль на протяжении всей своей книги. Он говорит, что, приближаясь к Богу, тот, кто ищет Его, узнает, что Божественное скрыто во тьме, скрыто за облаком незнания, но не стоит разочаровываться, а нужно только, отбросив все второстепенное в сторону, стремиться к Богу. Это облако находится между ищущим Бога и Самим Богом для того, чтобы мы никогда не видели Бога в свете понимания и не ощущали Бога с помощью наших чувств. Но по милости Божьей вера может пробиться через это облако туда, где присутствует Бог, если тот, кто ищет Бога, поверит в Его Слово и проявит настойчивость[4].