Глиняный круг

Скворцов обитал в добротном коттедже из пеноблоков, чтобы никакой пожар не страшен, и светящиеся окна его резиденции выходили в ухоженный палисадник, где даже ночью алели петунии. Инвалид проехал мимо окна кухни, где грохотали кастрюли, готовясь к ужину, и остановился напротив кабинета Скворцова. Хозяин сидел неподвижно за столом, погруженный в размышления о судьбах "Проекта Будущего", что был не виден простому калеке. На его столе стояли биодобавки и витамины для поддержания тонуса и повышения продуктивности — Скворцов много читал про саморазвитие, он был в авангарде; накопил уже кое-какие сбережения и потому берег свое тело — не только для личной радости, но и для пользы обществу. Инвалид ждал, пока Скворцов, оторвавшись от дум, не сделал короткую зарядку и, взбодрившись, снова не уселся за стол. Колясочник хотел окликнуть его, но Скворцов взял пипетку и после трех глубоких вдохов выпил капельку.

— Долго мне еще торчать тут? — спросил инвалид, не понимавший ни цены времени, ни пользы ЗОЖ. — Опять хочешь на мне сэкономить?

Скворцов невольно напрягся, но усилием воли взял себя в руки — он старался не тратить нервы по пустякам.

— Ты чего, Аркадий Петрович Жарый, чем недоволен, чего кипятишься?

Жарый ответил ему прямо в лоб:

— Ты что, барин, забыл, за что я тебя терплю? Хочешь проблем на свою голову? Помни, никакие законы для меня не писаны!

Тут инвалид сорвал с клумбы несколько роз, росших под окном, и, не глядя, швырнул их в сторону.

— Аркадий Петрович, — ответил Скворцов, — я тебя не понимаю, ведь тебе платят повышенную пенсию, чего тебе не хватает? Я всегда старался тебе помочь.

— Врешь, ты, приспособленец, это я тебе навстречу шел, а не ты мне!

В кабинет Скворцова вошла его жена с накрашенными губами, дожевывающая бутерброд с колбасой.

— Левушка, ты опять нервничаешь? — сказала она. — Я ему сейчас вынесу его подачку; это уже невыносимо, с этими попрошайками все нервы вымотаешь!

Она ушла обратно, возмущаясь всем своим необъятным телом.

— Ишь, как жену, паразит, откормил! — ворчал из сада Жарый. — На халяву всеми благами пользуется, значит, ты можешь содержать такую…!

Скворцов был слишком опытен в общении с трудными людьми, чтобы злиться.

— Ты бы и сам, Аркадий Петрович, вполне мог завести себе женщину: в твоей пенсии учтены все необходимые расходы.

– Ух ты, какая деликатная тварь! – констатировал Жохов из темноты. – Моей пенсии даже на гречку не хватает, а хочется чего-нибудь пожирнее, молочного. Скажи своей мерзавке, пусть мне в бутылку сливок погуще нальет!