Крис Кил

1

Как неизменно Земля вращается вокруг Солнца, как нерушимо ночь сменяется днем, как устойчиво и прочно мексиканцы когда-то властвовали на рынках, так и Майкл, по обыкновению, не услышал будильник.

«Выпускной класс, можно не париться», – так одиннадцатиклассник рассуждал весь последний год, но сегодня он не мог себе позволить такие вольности. Его класс выиграл в конкурсе между школами и сегодня у них состоится встреча по поводу предстоящей недельной экскурсии, на которую юноше хотелось попасть даже больше, чем взобраться голышом на новую сногсшибательную учительницу по английскому.

Но только когда желтый луч света, уверено проникший в комнату еще четыре часа назад достиг лица парня, Майкл медленно разжал веки.

– О-о-о-о, – протянул он, зевая, – так рано надо встава-а-ать.

В углу комнаты что-то зашуршало, заскрипело, затем сказало:

– Вообще-то ты проспал.

Майкл приподнялся на кровати и бросил тревожный взгляд в ту часть комнаты, откуда донесся низкий электронный голос.

– Что ты сказал?

В ответ пристыжено замычали.

– Что-о-о ты сказал?! – проревел парень. – Проклятье! Ты же должен был меня разбудить!

Майкл вскочил с постели и первое, что попадалось под руку натягивал на свое тощее подростковое тело.

– Прости меня, – стараясь изобразить вежливость, отчеканил голосок. – Твоему организму требовался отдых, и я дал тебе поспать… подольше.

– Но зачем?!

– Ладно, – решил все же признаться голос, – я тоже проспал.

– Проспал? – юноша не выдержал и, выбрасывая ноги вперед, бросился ловить того, кто, по его мнению, был виноват в том, что он, Майкл, снова проспал.

– Как ты мог проспать, я тебя спрашиваю? Ведь ты машина, робот! Ты ведь не спишь даже!

– Прости юзер, но я запрограммирован вести себя так же как ты. Тем более я тебе не какой-то там будильник.

Парень яростно взвизгнул.

– Сколько раз я тебе говорил не называть меня юзер! Схватив со стола банку недопитой колы Майкл зашвырнул ее в робо-пса.

Аляскинский кли-кай. Внешне робот напоминал собаку, а точнее, уменьшенную версию хаски. Мобильная конструкция, небольшого размера. Состоял из головы, округлого туловища, четырех лап, и продолговатого хвоста с небольшой шестиугольной клешней на конце. Робот имел изящный дизайн, подвижный сложный корпус, очень напоминающий чешуйки рыбы. Маневренность конечностей и универсальность проистекали из дополнительных осей и шарниров, которые скрывались под туго затянутыми металлическими пластинами. Область применения робота была настолько обширна, что инструкция просто не входила в него, а вместо этого, мать Майкла целый месяц посещала специальные курсы, чтобы хоть поверхностно ознакомиться с функциями пса. Продвинутые гироскопические датчики, которые позволяли роботу удерживать равновесие, стоили как автолёт, поэтому приходилось использовать его с большой осторожностью. Датчики для обнаружения целей были утыканы через каждый миллиметр на крепком, но эластичном корпусе, поэтому робот всегда знал, с какой стороны находится тот или иной предмет, даже не поворачивая головы. Несмотря на характер, Кли Кай являлся технологическим чудом.

Будучи новым, он выглядел поистине на грани фантастики, но спустя семнадцать лет со сборки, он превратился в старенький помятый девайс.

Именно эту модель Майклу подарили на его первый день рождения, хотя, будучи младенцем он не отказался бы от питбультерьера. Настоящего. К сожалению, живых животных на Штаре иметь было запрещено, за исключением зоопарка, где томилась до сих пор живая собака Нэнси. Над бедолагой произвели столько операций по омолаживанию, что она в свои пятьдесят с лишним лет все еще была в состоянии радоваться, когда видела человека и приветливо шевелила хвостом. Еще щенком ее случайно привезли с Земли, когда человечество спасалось от «Зеленой смерти». Остальные виды были с других планет, и Нэнси жила на Штаре лишь в качестве исключения, как напоминание и символ о том, что когда-то в космосе у человечества был собственный шарик с множеством лесов, водой и животными.

Настоящий питбуль, возможно, и не увернулся бы от банки, но робот с легкостью запрыгнул на железную стену и мухой примагнитился к ней. Майкл знал, что, если пес не захочет, тот его в жизни не поймает.

– Имею удовольствие оповестить тебя, юзер, что последний космобус в школу пролетит здесь через десять минут шестнадцать секунд. Пятнадцать, четырнадцать… Для твоего удобства я продолжу отсчет.

– Закройся, Кли Ка́й. Майкл не особо заморачивался в придумывании клички. – Я закрою ставни, и ты неделю не выйдешь на улицу.

Услышав это, пес выдавил из себя звук напоминающий чем-то смех.

– Для меня в радость напомнить, что мои характеристики позволяют мне работать автономно на протяжении двух лет. Недельное отсутствие солнечного света, не сделает меня менее эффективным.

Майкла раздражало, когда Кли Ка́й начинал разговаривать как средневековый знатный лорд из утерянных древних книг. В основном, когда не нужно. Казалось, этот робот был создан лишь для того, чтобы поскорее вогнать его в могилу: он никогда не давал Майклу общаться с девушками так, чтобы они потом над ним не смеялись, не позволял уединяться, с тех пор, когда прыщи на лице и волосы в интимном месте впервые засвидетельствовали о половой зрелости подростка. (Да, он всегда ходил с ним в туалет). А еще он постоянно нес какую-то чепуху, и со стороны смахивал скорее на умственно отсталого, чем на помощника с продвинутым искусственным интеллектом. Возможно поэтому Майкл не мог считать механического питомца своим верным другом. Другое дело пес То́я, одноклассника Майкла. Вот у кого питомец само совершенство. Помогает с домашкой, никогда не влезает в разговор, а еще он сделан из редкого красного металла, добываемого на соседней сверхлёгкой планете, которая крутится вокруг солнца с такой бешенной скоростью, что садиться на нее просто самоубийство.

– Если юзер пропустит свой завтрак, переход на скорость звука будет довольно сносным, – заметил Кли Кай.

– И без тебя знаю, – огрызнулся юноша, запихивая в себя остатки кукурузной каши, что оставила на столе мать. Майкл не стал выходить в поле чтобы проведать ее, в последнее время ему жутко было видеть горбатящуюся в поте лица пожилую женщину.

– Сколько там до отправления?

Последовавшее молчание, немного ободрило парня. Еще бы! Если пес сломался, государство выдаст Майклу нового. Если нет, придется терпеть его до восемнадцати, пока робота не заменят на обычные наручные часы, которые если и говорят, так только «доброе утро хозяин, ты прекрасно выглядишь!».

– Кли? – осторожно позвал Майкл.

– Прости. Я, кажется, ошибся. Твой космобус… – робот поднял голову и напрягся словно к чему-то принюхивался, затем выпалил, – твой космобус ушел!

– Как ушел? Когда? – Майкл почувствовал, что он на грани срыва.

Механическое тело затряслось, глаза замигали разноцветными огнями. Кли Кай стал похож на сломанный светофор с мотором. Наконец вычислительный припадок окончился, и пес, опустив голову сказал:

– Вот, только что.

Лицо юноши перекосило. Робот понял, что сейчас лучше отступить и потому попятился, поджав под себя стальной недешёвый хвост.

– Лучше не произноси это вслух, Майкл, – предостерег его Кли Кай. – Не забывай, что я все слышу.

Тяжело дыша, Майкл ударил кулаком в дверь холодильника, надеясь, что это его хоть немного успокоит. Затем он сел на стул и запустил руку за затылок, почесать то место, где у всех жителей Штара в голове на уровне мозжечка был вмонтирован чип, чтобы помощники могли считывать их мысли. «Оторвать? – подумал юноша. – Нет, как-то еще хочется жить».

Лететь на космобусе до школы занимало порядка сорока минут, и помимо того неудобства, что космобусов в ту часть планеты сегодня больше не планировалось, семья Майкла жила в глуши, в которую «система» определила их выращивать кукурузу. Машины у них своей не было, а частное такси никогда не заезжало в такие глухие места как это.

– Не переживай юз… хозяин. Пес подбежал к Майклу и уткнулся мордой тому в колени.

– Самоуничтожься… – промямлил юноша, уже смерившись с тем, что он пропустил такое важное для него событие – поздравление от директора и последующий инструктаж по технике правил безопасности. Его класс первые, кому выпала честь полететь на Землю, что должно было стать отправным пунктом, дабы человечество вновь начало засеивать собой брошенный дом. Ведь как никак прошло пятьдесят лет, и как говорит разведка, зеленый туман на планете должен был уже рассеяться.

– Позже, – ответил Кли Кай. – Давай лучше я сам тебя отвезу.

– Ты хочешь, чтобы я задохнулся от скорости?! – вспылил Майкл. – Если ты забыл у меня нет костюма, отец забрал его на работу. «Семь лет назад, когда ушел от нас». Да и полети я своим ходом, меня заморозят, как только мы подлетим к столице. Не очень-то хочется проспать пару десятков лет на улице, облучаемый синим Солнцем, знаешь ли. Я хочу еще увидеть Солнце Земли. Оно одно, и когда наступает вторая часть суток, то приходит ночь. Майкл мечтательно вздохнул. – Вот бы увидеть это не только на фотографиях…

– Увидишь, если послушаешь меня. Мы одолжим костюм у моего друга, который живет через несколько сотен километров отсюда. Он говорит, что дома никого не будет целую неделю.

Майкл оживился. А ведь это уже как-никак идея. Церемония награждения все равно будет длиться целый день. Сейчас должно быть идет скучная, вдохновляющая лекция о том, как хорошо нам жилось на планете, где еда доставалась почти даром. Затем будут вызывать добровольцев, которые за всю историю Штара впервые согласились взять в руки оружие и сопроводить на планету группу детей. (Простите, с этого дня взрослых, самодостаточных людей, которые вправе пить, курить и нести за это все ответственность). И в качестве исключения, несмотря на то, что всем, кроме Майкла уже исполнилось восемнадцать, в целях безопасности власти разрешили им взять с собой помощников.

Ближе к обеду будут прокладывать маршрут, что обещало быть уже более интересным, но самое веселье начиналось только вечером. Камеры перестанут передавать на весь мир светящиеся от радости лица школьников, которые после этого станут еще счастливее, что наконец-то можно достать из-под стола алкоголь. Выключат свет и включат музыку, и всю ночь для них одних будет самый запоминающийся на всю жизнь праздник со вкусом выпивки, а для кого-то даже и секса.

Майкл облизнул губы. Может быть в приглушенном свете ему удастся полапать учительницу английского, так что в принципе идея с костюмом не так уж и плоха. Он должен попасть туда.

Пригород был в разы больше самой столицы и простирался так далеко, что практически касался фермы, где жил Майкл со своей матерью.

Пес фыркнул. – Мой друг говорит, что ему скучно.

– Ты с ним сейчас на связи?

Кли Кай замычал.

– А сейчас он говорит, что ты жалкий.

– Чего? – Майкл недоуменно уставился на блестящего пса.

– Я отправил ему видео, как ты в детстве описался, не добежав до дома. А потом плакал. Он говорит, что людишки смешные.

«Людишки смешные… Эти обновления для помощников делают в последнее время какими-то странными, – подумал Майкл. – Вписывают им чувства юмора, романтику, пытаются добавлять какие-то чувства, чтобы они социально адоптировались в обществе, и чтобы люди их не боялись. Но эмоциональный робот как раз-таки больше и пугает». Ведь после того как люди покинули Землю, еще не у всех родителей была восстановлена психика, и почему-то никто не любил об этом говорить.

Майкл стукнул кулаком по голове Кли Кая и взвыл от проникшей под кожу боли. Пес подхватил его стон и тоже завыл, изображая волка, а затем сказал:

– Ты странный. Мой корпус тверже твоих костей. Не понимаю, как ты вообще умудрился сдать школьные экзамены.

После этого пес замолчал и принялся издавать странные утробные звуки.

«Похоже, он полностью ушел в общение со своим приятелем», – подумал парень, и немного расслабился.

Майкл бы еще поспорил, кто из них двоих странный, но впадать в полемику с машиной хоть и с искусственным интеллектом, считалось среди сверстников психическим отклонением. Поэтому юноша не видел смысла обижаться на то, что один робот показывает другому постыдные моменты из жизни человека. Тоже что показать голую задницу стене. И не горя желанием продолжать перепалку, парень поднялся на ноги и два раза клацнул языком.

– Ладно, Кли. За мной.

Весело поскуливая, пес помчался вслед за хозяином.

2

К большим массивным воротам пригорода они подлетели менее чем через полчаса. Могли быстрее, но «тело человека такое хрупкое», о чем Кли Кай без устали всю дорогу напоминал Майклу. Задница юноши болела от неудобной металлической спины, и честно говоря, он давно уже вырос из таких вещей – кататься на своем роботе. В детстве это было весело, но сейчас, даже как-то немного неловко. Хорошо, что их никто не видел.

Еще до того, как они зашли в ворота, Майкл очень удивился. За стенами возвышались новенькие многоэтажки, которых еще месяц назад здесь не было. «И когда они успевают так быстро строить?», – удивлялся юноша.

– Беги вперёд, – сказал Майкл, когда они прошли в ворота. – Показывай дорогу.

– Хорошо, – отозвался Кли, но ничего не изменилось. Он все так же продолжал трусить около ног человека. Юноша вздохнул и просто пошел вперед по широкой, обставленной фонарями улице. На каждом фонаре виднелся черный стеклянный купол, который отливал синевой, и излучал ужас каждый раз, когда начинал работать. Эти камеры делались для того чтобы замораживать того, кто нарушал закон.

– Я люблю тебя, хозяин, – неожиданно проговорил пёс.

«Если на это человек не способен, то ты робот, тем более», – подумал юноша, вспомнив отца, и посмотрел на свое металлическое псевдо-животное.

– Не обижайся хозяин, но я кое-что скажу.

Майкл не был настроен на беседу, но это и не требовалось. Ни один человек не способен ни о чем не думать, а тем более заткнуть рот своему роботу. Поэтому Кли Кай продолжал.

– Для тебя не в новинку узнать, что мои мысли – ячейки, уложенные в великом множестве в огромное количество взаимосвязанных узлов в мозгу. Когда мне необходимо вспомнить или высказать что-то, то они извлекаются и вспоминаются в нужный момент. Этим на сорок процентов управляет мой искусственный интеллект, а остальные шестьдесят от тебя.

– Ну и что ты этим хочешь сказать?

– … и между моими ячейками есть сигналы, которые со скоростью света обмениваются друг с другом. Потом перемешиваются, сортируются, заново все уложенные и пересортированные, аккуратно, чтобы последние твои «запросы» стояли поближе к извлечению. – Робот дотянул хвост до своего лба и легонько постучал им. – Да, будь я наделен эмоциям, я бы впечатлился. Но одно из них, Майкл, уже дольше всех находится в первых рядах – голые бабы. Я имею ввиду неужели не только у тебя в голове такой бред?

«Бред? – подумал Майкл. – И откуда робот знает такие слова?» Юноша шумно вздохнул, вспомнив, что от него самого.

– Мне еле хватает памяти сортировать и обрабатывать все эти странные фантазии в твоей голове. Надеюсь к восемнадцати ты исправишься, и я смогу дать тебе положительную оценку. Иначе ты пойдешь под суд как потенциальный насильник и тебя заморозят, – сказал Кли, заметив, что Майкл смотрит на одну из висящих ламп.

Юноша закатил глаза.

– Кто бы вас не создал, – продолжал Кли Кай, – не понимаю, зачем вас наделили столькими ненужными программами – гневом, завистью, похотью. Это просто бессмысленно, – пес заурчал и видимо ушел в свои раздумья, так как опустил голову и заткнулся. Он порой так делал, Майкл воспринимал это как глюк старого робота. Но парень успел этому обрадоваться лишь на мгновение. Пес резко вскинул морду снова и заговорил.

– Кстати Майкл, а кто твой создатель?

Парень поморщился. Не каждый день в голове всплывает секс родителей.

– Я не об этом, – немного раздраженно отворковал пёс. – Я имею ввиду, что у тебя, как и у твоих родителей должен быть Создатель. Иначе ваше существование лишено смысла. Даже для нас роботов, возможность вашего случайного возникновения равна…

– Майкл!

Мягкий приятный голос за их спинами прервал Кли Кая. Юноша обернулся, и у него перехватило дыхание.

– Черт, только не это! – вскричал робот. Порой из его металлической пасти просто так вырывались юношеские мысли, и в такие мгновения Майкл его от души ненавидел. Бесплатно заменить его парень не мог, ведь робот тогда бы сказал комиссии, что вел себя так исключительно лишь в воспитательных целях.

Голос, который принадлежал учительнице английского звонко рассмеялся.

– Ты его так и не починишь, Майкл, – сказала молодая девушка, подходя ближе. Черные словно уголь волосы, ослепительно белоснежные зубы, пухлые розовые губы. На лице ее не было ни капли косметики, но выглядела она так, словно ее нарисовал лучший в мире художник.

– Я… я… Майкл не смог ничего ответить. Мисс Ди подошла настолько близко, что он почувствовал, как ее нежный запах окутал не только все пространство вокруг, но и затянул в этот приятный ароматоворот все его подростковое сознание. От нее пахло словно одновременно всеми цветами. У него начал привставать, но Кли Кай спас положение, нарушив возникшую паузу своим железным голосом.

– Он чинил, – встрял в разговор пес. – Но моя программа настолько сложна, что ни он, ни тот его старый друг, мастер-фломастер, в жизни не догадаются, где проблема. Хотя проблема, скорее не во мне…

– Здравствуйте, мисс Диана! – быстро проговорил Майкл, чтобы не дать псу отморозить еще какую-нибудь глупость. – Очень рад вас видеть!

– И я, Майкл, рада видеть тебя. Парень заметил, что при этих словах Кли Кай затрясся и юноша покраснел еще до того, как робот объявил, что она ему нравится, а затем стал бормотать себе под нос какие-то заклинания.

О том, что мисс Ди нравится Майклу, пес проговорил предательски громче обычного. Лицо юноши из красного превратилось в белое. «Вот бы сдохнуть», – подумал он, но Кли это уже не стал озвучивать.

– Он просто общается со своим другом, – запинаясь, проговорил юноша, пытаясь сгладить возникшую неловкую ситуацию, – мы идем к нему… в гости.

– Я так и поняла, – махнув рукой, рассмеялась девушка.

Майклу нравилась, что мисс Диана была всего лишь на несколько лет старше него. Помимо своей привлекательности она нравилась парням в классе еще потому, что разрешала называть себя сокращено «Ди». А еще потому, что понимала их подростковые шутки. И еще, потому что облегающие джинсы всегда сидели на ней, идеально, вырисовывая ее стройные длинные ноги. Но сейчас она была в юбке и это только усложняло ситуацию.

– А что вы здесь делаете? – спросил юноша, пытаясь смотреть учительнице прямо в глаза и ни за что, (ни за что!) не опустить свой взгляд ей на грудь.

– А! Да я здесь живу недалеко, – отмахнулась девушка и попыталась быстро перевести тему.

– Кстати, а зачем тебе костюм? – спросила она. – Если я помню, ты ведь должен быть сейчас в школе. Весь мир сейчас на вас смотрит…

– Да! Да! – неожиданно вскрикнул Кли Кай и так же внезапно замолк. Он стоял не шевелясь, уставившись в асфальт, мигая своими разноцветными глазами. Казалось он был совершенно не здесь.

Девушка нахмурилась.

– Кажется, он смотрит порно, – заметила она.

С плеч Майкла словно свалилась гора. Он рассмеялся.

– Да, с ним такое случается, – вздохнул юноша, – только непонятно зачем это ему. И тут же поспешил добавить, – я то ведь его не смотрю.

– И мне интересно. Ди, ласково улыбаясь, странно смотрела на юношу, и Майклу показалось, что она его любит. Хотя так скорее кажется всем подросткам, не достигшим восемнадцати, что-то в этом взгляде было действительно таинственным и очаровывающим. Диана присела на корточки и погладила пса по голове. Майкл увидел, как у нее обнажились коленки под юбкой и его сердце забилось чаще.

– Это бессмысленно, – проговорил пес, но все же заурчал кошкой. – У меня повышенный болевой порог. Точнее вообще отсутствует. Лучше погладь его, он будет не против. – Кли Кай указкой выставил хвост в сторону Майкла.

Кровь ударила в голову, но впервые в жизни Майкл был благодарен своему Кли. Первый раз он сказал что-то полезное. Конечно, он будет не против!

– А как вы собираетесь сами попасть в школу? По-моему, космобусы сегодня больше не ходят туда. Только в обратную сторону. Но тебе лучше это проверить, я к сожалению, уже не смогла попасть туда.

Этот вопрос вернул Майкла из игры воображения, где юбка учительницы была короче, а он сам был выше и накаченней. Он посмотрел на пса. Тот посмотрел на Майкла. Так они играли в гляделки до тех пор, пока Диана не положила руку на плечо юноши.

– Позвони отцу, Майкл, – сказала она, как всегда дружелюбно, – думаю, он тебе поможет. Ладно, мне пора бежать, рада тебя видеть! На этих словах девушка побежала к светофору, в надежде успеть на зеленый.

Майкл смотрел ей вслед ощущая неконтролируемую похоть, любовь, и еще шквал эмоций, которые в семнадцать лет сложно было отличить друг от друга. Юноша достал телефон и несколько раз сфотографировал с максимальным приближением. Девушка успела как раз, когда загорелся красный, и поток машин скрыл ее от глаз влюбленного школьника.

– Позвони отцу, – повторил Кли Кай.

Эти слова сперва показались еле различимым, приглушенным зовом из глубокой могилы, но, когда плечо юноши перестало чувствовать тепло женской ладони, ПОЗВОНИ ОТЦУ прозвучало словно молния ударила в колокол.

– Долго же ты соображаешь, – бросил Кли и потрусил дальше в ту сторону, где, как он говорил жил его друг.

«Может, стоило сказать, что я ошибся, и мы бы еще успели на космобус? – подумал робот, – нет, мне еще рано на металлолом».

3

Несколько минут Майкл слушал в телефоне, как отец ругается на своих подчиненных. Наконец, ровный мужской голос быстро проговорил.

– Да? Алло! Я слушаю!

Кли скакал рядом, посматривая на Майкла. Юноша догадывался, о чем тот думает. Точнее, о чем думает он сам, «ведь неспроста этот уродец так поглядывает на меня», – подумал Майкл. И между парнем и роботом метнулась одна и та же мысль: его отец до сих пор не сохранил номер собственного сына.

– Это я, Майкл.

– Какой еще Майкл? – В голосе мужчины улавливалось нарастающее раздражение.

Пес громко прыснул, и Майкл очень удивился такой реакции, – ведь ему было совершенно не до смеха.

Он вдруг вспомнил, как мать рассказывала ему, что еще до того, как люди прибыли на Штар, возник вопрос, какие профессии будут наиболее необходимыми в жестких условиях планеты, и каким образом распределять на эти должности людей. Для этого создали искусственный интеллект, прародителя Кли Кая и ему подобных, который разработал план по будущему заселению и предписал десять самых важных профессий. Учитывая особенности каждого человека, он определил, что мама и отец более всего подходят для работы на ферме, обеспечивать человечество едой. Но отцу вскоре это надоело, и он принял на себя другую роль – быть предводителем людей, тем кто командует. Как ему это удалось, Майкл не знал. Бросить семью вместо того чтобы сплотиться. Он ушел и вскоре стал богачом, и жил теперь в высотном здании, в то время как Майкл с матерью каждый день должны спасать себя и урожай от синего Солнца, властвующее в сутки десять часов из тридцати пяти.

– Папа это я, твой сын, – мрачно произнес Майкл, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Юноше показалось, что прошла целая минута прежде, чем человек на другом конце линии снова ответил: – Я тебя слушаю, сын.

Парень открыл рот, но мужской голос его тут же перебил.

– Передай этой… передай своей матери, что мне ей больше нечего дать! Она и так высосала из меня всё, даже молодость!

– Папа, я сам звоню. Мне нужна твоя помощь.