Помни меня

Пролог

Мерный ход стрелки старинных деревянных часов слегка разбавлял угнетающую тишину мрачного помещения гостевого зала. Такого же темного, бездушного, холодного, как и все вокруг.

Странно, никогда раньше не обращал внимания на звук движения стрелки в часах. Может быть, это потому, что раньше я никогда не сидел вот так в тишине и одиночестве? А сейчас это стало моим неизменным ежедневным ритуалом.

Мягкое кресло-качалка из коричневой кожи. Рокс, наполненный терпкой янтарной жидкостью. Пачка крепких сигарет и полная тишина, рассекаемая лишь звучным тиканьем. Такой теперь стала моя повседневность.

Отпив большой глоток из стакана, я даже не поморщился. Потому что не почувствовал.

Я вообще больше ничего не чувствовал.

Видимо, те эмоции, которые непрерывным потоком выходили из меня на протяжении последних дней, тупо закончились. Исчерпался весь запас. Все внутренние системы, отвечающие за их генерирование, перегорели, обуглились и рассыпались в пыль. А на их месте осталась лишь свистящая пустота.

– Джейк, почему ты все еще здесь?

В гостиную заходит Джемма, отстукивая каблуками черных туфель удручающий неторопливый ритм. Подняв на нее затуманенный от четвертой порции виски взгляд, я в очередной раз подмечаю, что сестра за последние дни сильно сдала. Она стала не похожа на саму себя.

Произошедшие события повлияли на нее ничуть не меньше моего, и отразилось это как на внутреннем состоянии, так и на внешнем облике.

На, всегда счастливом, румяном лице – ни намека на улыбку. Длинные светлые волосы заплетены в небрежную косу и перекинуты через плечо. Полное отсутствие макияжа, впалые щеки, черные круги под глазами и веки, опухшие от непрекращающихся слез. Каждый раз при взгляде на сестру я с новой силой ощущаю боль утраты, которая лишает последних остатков рассудка.

Ее мрачное черное платье, лаковые туфли и повязка того же цвета на голове полностью отражают угнетающую атмосферу сегодняшнего дня. Да впрочем, и всей моей жизни. Потому что теперь она представляет собой одну сплошную кромешную тьму.

С медленным выдохом, отворачиваюсь от девушки и, отпив очередной безвкусный глоток обжигающий горло, продолжаю беспечно рассматривать потрескивающие в камине поленья. Закуриваю сигарету и, втянув яд глубоко в легкие, выдыхаю густую струю белого дыма.

– Вставай, нам уже пора, – лепечет Джем, подходя на пару шагов ближе.

– Мне никуда не нужно. Так что, с твоего позволения, я останусь здесь, – отвечаю, даже не взглянув на сестру, и продолжаю тянуть удушливый смрад губами.

– Джейк! Сегодня же ее похороны! Ты должен быть там со мной! А не сидеть тут, заливая горе алкоголем!

Она стремительно приближается ко мне и, выхватив сигарету, бросает ее прямиком в бокал с недопитым шотландским виски, покоившимся в другой моей руке. Тяжело выдохнув, я ставлю испорченный напиток на стол и, подняв с пола полную бутылку, откупориваю деревянную крышку, отпивая смачный глоток прямо из горла.

– Прекрати так себя вести! – Вновь взрывается она. – Нам всем тяжело, но мы… – голос сестры срывается. Она сглатывает, быстро возвращая ему твердость. – Мы должны попрощаться с ней…

От ее слов на моем лице клинит каждую гребаную мышцу. Его перекашивает то ли от злости, то ли от боли, черт его знает. С грохотом роняю бутылку на пол и подрываюсь с места, врезаясь яростным взглядом в перепуганные глаза сестры.

– Сколько раз тебе повторять: Я. НЕ. ПОЙДУ. ТУДА! ЕЕ там нет! А хоронить хер пойми кого, я не собираюсь!

– Джейк…

Джем прикладывает ладонь к груди, и я вижу, как ее подбородок начинает подрагивать от подступающих слез. А их я точно сейчас не выдержу.

– Я все сказал! – грубо обрываю бесполезный диалог и достаю из пачки новую сигарету.

Джемма прикрывает глаза, обхватывая себя руками. А затем разворачивается и, наконец-то, уходит прочь, оставив меня наедине с моими мыслями.

А мысли эти, на протяжении последних дней, остаются неизменными…

Я цепляюсь за них, как за последнюю нить, связывающую меня с реальностью. Только они не позволяют мне отключиться окончательно и сдохнуть через пару дней как собака в какой-нибудь заброшенной канаве. Только ради них я стараюсь оставаться в здравом уме и не сойти с ума от горя.

Чтобы ни происходило сейчас вокруг, чтобы ни говорили другие люди, полиция, СМИ, друзья, родственники, да кто угодно, блять! Я буду стоять на своем.

Потому что я абсолютно уверен: она жива!

Я знаю это. Чувствую всеми фибрами души. Если бы Аврора действительно умерла, если бы ее больше не было на этом свете, мое сердце перестало бы биться в то же мгновение.

Я знаю, что я прав.

И я найду ее. Чего бы мне это ни стоило…

Глава 1

1 год спустя

Январь в Майами – ничем не примечательный месяц для всех живущих здесь людей. Привычно теплый, солнечный и яркий, иногда дождливый, но от этого не менее прекрасный. Если бы мне предложили самому выбрать идеальное место для жизни, абсолютно любое на этой планете, мой выбор однозначно пал бы на этот волшебный город, ведь столько живости, драйва, красок и настроения больше нигде не встретишь.

И моя принцесса обязательно поддержала бы это решение, ведь она любила Майами ничуть не меньше меня, а возможно, даже больше.

Рядом с ней я начал по-новому смотреть на привычные, обыденные вещи, осознав истинный смысл своего существования.

Вот только вся проблема в том.

Что ее больше нет…

Я ее потерял.

И с того самого дня из моей души и сердца ушла вся жизнь, оставив за собой лишь пустую, бездушную оболочку, бесполезно снующую по этому миру в поисках чего-то недосягаемого.

Год назад я утратил самое дорогое, прекрасное и ценное, что было в моей жизни. И в этом только моя вина. Потому что я ее не заслуживал.

А когда мы хотим забрать то, что нам не принадлежит, за это приходится очень дорого платить.

И я заплатил самую высокую цену.

Я ОТДАЛ ВСЕ…

***

Сижу на втором этаже нового фешенебельного итальянского ресторана под названием «Eclipse» и нетерпеливо постукиваю пальцами по подлокотнику в ожидании моей спутницы.

– Привет, братишка! – слышу мягкий голос Джем над ухом и тут же ощущаю легкое прикосновение ладони к своему плечу.

– Привет, красотка, – поднимаюсь на ноги и крепко обнимаю сестру, целуя светлую макушку.

Некоторое время назад мы с Джеммой решили изменить наши взаимоотношения в лучшую сторону. Точнее, не то чтобы мы внезапно захотели это сделать. Просто так случилось.

Обстоятельства складывались таким образом, что мы с ней стали единственными близкими людьми друг у друга. Поддерживали и помогали, утишали и выслушивали, в общем, стали по-настоящему родными не только по крови, но и по состоянию души. В этот непростой год я, наконец, осознал, как мне повезло иметь такую потрясающую сестру.

Без нее я бы не справился. Сломался под тяжестью всех свалившихся на меня событий.

– Так, я очень голодная! Давай мне скорее меню, я хочу заказать себе минимум три блюда! Что тут у нас…

– Джем, я уже заказал тебе теплый салат с говядиной, стейк с гарниром, сырные палочки и клубничный чизкейк с малиновым чаем.

Вижу, как с каждым моим словом в глазах сестры все ярче загорается искреннее обожание, вперемешку с лютым голодом. И от этого неповторимого зрелища мышцы лица начинают подергиваться, словно от подступающей улыбки, которой все же не случается.

– Ты что, претендуешь на получение золота в премии «Самый заботливый брат года»? – иронично изогнув бровь, спрашивает она.

– Конечно. Кубки за звание самого красивого и сексуального брата уже заполонили мой дом. Пора внести немного разнообразия.

Джем откидывает голову назад и начинает заливисто смеяться. Так громко, легко и искренне. Хотел бы и я суметь также.

Когда нам приносят всю заказанную еду: четыре блюда для Джеммы и кофе для меня, сестра сходу налетает на закуску, параллельно начиная свой стандартный допрос.

– Ну что, как дела? Как работа? Как Том с Чарли? Нашел себе кого-нибудь?

Последний вопрос она произносит настолько быстро, тихо и неразборчиво, что любой другой человек мог бы попросту его не расслышать. Но я слишком хорошо знаю сестру и могу прочитать бегущую строку вопроса по одному взгляду наглых голубых глаз. Ну а ответ на него всегда остается неизменным.

– Дела неплохо. Работа хорошо. Парни отлично. Нет.

Джем поджимает губы и откладывает приборы, нервным движением откинувшись на спинку кресла.

– Джейк, может, уже хватит себя так вести? – она стреляет в меня гневным взглядом, который мог бы проделать дыру через кору головного мозга у любого живущего на земле человека. Но только не у меня. Потому как во мне он вызывает лишь легкое раздражение.

Устало выдохнув, я беру в руки чашку с кофе.

– Джем, мы уже много раз обсуждали эту тему. И для меня по-прежнему ничего не изменилось, – отвечаю с абсолютно непроницаемым лицом и отпиваю маленький глоток крепкого напитка.

– Да я помню. Но год! Прошел уже целый гребаный год! Может, пора прекратить ждать того, чего ты уже никогда не дождешься?

Чувствую, как на висках начинает учащенно пульсировать вена.

– Она не вернется!

Слышу треск. Не внешний, конечно. Он только у меня в голове. Это мое засохшее и превратившееся в обугленный камень сердце дергается, пытаясь возродить во мне хоть какие-то эмоции. Но их нет.

– Джемма, давай не будем снова начинать этот бессмысленный разговор. Со мной все в порядке. Я живу прекрасной насыщенной жизнью, много работаю и занимаюсь более важными делами, чем налаживание своей личной жизни. В моем графике пока нет места и времени для женщины. Но как только оно появится, я тебе сообщу.

Конечно же, я лгу. Никаких других женщин рядом со мной не будет. Это попросту невозможно. Но говорить об этом сестре я не хочу, дабы не нервировать ее тонкую психику лишний раз.

– Но это же ненормально! Ты молодой, здоровый, интересный мужчина. У тебя впереди еще целая жизнь! Ты не можешь топтать и закапывать ее, как что-то незначительное и бесполезное! Если ты не справляешься сам, давай я найду тебе хорошего психолога? Хочешь, даже сходим вместе? А, братик? – В ее жалобном тоне сочится искренняя надежда, а голубые глаза стремительно увлажняются, отчего мое сердце вновь дергается.

Этого еще не хватало.

Придвигаюсь ближе к ней и беру холодную ладошку в свою руку.

– Хорошо, я подумаю об этом. Обещаю. Но только чуть позже. Пока у меня слишком много работы и других дел, – собрав все оставшиеся волевые в кучу, выдавливаю из себя мимолетную ухмылку в надежде, что это сможет хоть немного придать веса моим словам и ослабить напор гиперболизированной заботы сестры. И, хвала богам, это срабатывает.

Она неуверенно кивает и, вытянув руку из моих тисков, продолжает свою трапезу. А я едва заметно выдыхаю и перевожу тему подальше от своей персоны.

– Расскажи лучше, как у тебя дела? Как здоровье?

Джем слегка смаргивает с глаз тревогу и принимается воодушевленно рассказывать о последних новостях в своей жизни. Именно на такой результат я и рассчитывал, ведь если дать волю моей сестре, заткнуть ее будет попросту невозможно. Чему я, конечно же, очень рад. Ведь чем больше говорит она, тем меньше болтовни требуется от меня.

Когда мы заканчиваем с ужином и подзываем официанта, я оплачиваю счет и провожаю Джем до машины. На полпути к парковке она вдруг оборачивается и мечет в меня неуверенный взгляд, слегка покусывая щеку изнутри.

– Что такое? – подталкиваю ее к разговору сам. Знаю ведь, что так просто она не уедет.

Сестра хмурит светлые брови, но все же отвечает.

– Джейк, я хотела лишь напомнить тебе, что через неделю… – она замолкает, а я сжимаю челюсть до хруста в ожидании продолжения. – Через неделю будет годовщина. Год со дня ее…

– Я помню! – перебиваю чуть резче, чем следовало бы, но ничего не могу с собой поделать.

– Я знаю, что помнишь. Но я не только это хотела сказать!

– Что еще? – напрягаюсь, заранее зная, к чему ведет этот разговор.

– Ты ни разу за год не пришел на ее могилу. Может быть, сейчас уже пришло время для этого? – сестра неуверенно заглядывает в мои глаза и, видимо, столкнувшись с ответным озлобленным взором, начинает пыхтеть от возмущения. – Джейк, прошел уже год! Если бы ее можно было найти и вернуть, ты бы это уже сделал!

Зажимаю уставшие глаза двумя пальцами, стараясь справиться с накатившим приступом тихой ярости. А затем вскидываю на сестру непроницаемый взгляд.

– Для меня не имеет значения, сколько прошло времени. Год, пять или десять. Мое мнение на этот счет не изменится. И приходить на чужую могилу я не стану. Давай на этом закончим наш разговор. Мне уже пора, да и тебя наверняка ждут.

Джем тяжело вздыхает и, кивнув, приникает к моей груди.

– Я люблю тебя, братик.

– И я тебя люблю, сестренка.

***

Дорога до дома занимает у меня немного времени. После ухода из особняка родителей я снял себе просторную квартиру в центре города. Недалеко от набережной «Оушен – Драйв», которая в последние месяцы стала для меня вторым по посещаемости местом после работы.

Не успеваю я закрыть за собой входную дверь, как на меня с разбегу бросается слишком любвеобильная девочка – Чарли.

– Ну все, все! Ты меня уже всего расцеловала, достаточно! Я же в костюме, дай хоть раздеться! – проговариваю, строго глядя в карие глаза наглой морды. А она шутливо скалится, как бы давая понять, что «плевать она хотела на мои приказы».

Из-за ее спины неторопливой походкой выплывает старина Том, лениво потягиваясь на ходу, и всем своим видом, демонстрируя полное равнодушие к появлению моей персоны. Бросив на меня отстраненный взгляд, он облизывается, громко мяукнув. Намекая на то, что пора бы уже организовать трапезу для господина.

Типа, для чего я еще прихожу в этот дом, как не для того, чтобы за его высочеством поухаживать?!

– Иду я, иду, бродяги.

Прохожу на кухню и насыпаю корм в две кормушки.

Одну для Тома. Того самого комка шерсти, которого я однажды чуть не переехал на дороге. И, видимо, он до сих пор таит в себе обиду на меня за тот случай, ведь, кроме как драть мои вещи и сбрасывать шерсть на мою подушку, он больше никак со мной не взаимодействует.

Тома я нашел через несколько дней после пожара в доме Эвансов. Он прятался в лесу неподалеку от моего дома. Я его сразу узнал и решил забрать к себе.

А вот вторая миска корма для малышки Чарли: золотистого ретривера, которую я завел полгода назад, и это определенно стало моим лучшим решением. Эта девочка не дает заскучать, и каждый день выплескивает на меня тонну любви и нежности за них с Томом двоих. Поэтому я не жалуюсь. Принимаю с благодарностью и радуюсь такой компании.

Накормив друзей, скидываю с себя деловую одежду, надеваю спортивный костюм и отправляюсь в спортзал на первом этаже пентхауса.

Программа тренировок у меня всегда стандартная: час силовой нагрузки и полтора – два часа кардио. Кто-то со стороны мог бы подумать, что я пиздец какой мотивированный и целеустремленный спортсмен. Но отнюдь, это совсем не так.

Это не целеустремленность, а скорее безысходность. Ведь только выматываясь физически до предела, я могу отключить свой мозг, расслабить тело, обнулиться и хотя бы на пару часов уснуть ночью.

Такой подход уже стал моим ежедневным ритуалом, которому я не изменяю на протяжении полугода. Потому что это действительно работает. После тяжелой, убийственной тренировки я вырубаюсь моментально. Иногда, правда, на диване в гостиной, не добравшись до спальни, а временами прямо на тренировочных матах, даже не заглянув в душ.

Такой нагрузки вполне хватает на несколько часов крепкого сна. А потом наступает рассвет. И я снова надеваю кроссовки и выхожу на пробежку вместе с Чарли, чтобы уже с утра начать выматывать свой организм.

Слишком большие и неоправданные нагрузки, скажете вы? Но я вынужден с вами не согласиться. Этот режим гораздо более здоровый, чем тот, который был у меня полгода назад.

Тогда единственным, что я брал в руки, были бутылки с виски. Ну, не только с виски, конечно. Еще был скотч, джин, даже водка. Я упивался в хлам каждый божий день и забывался тревожным сном. Потому что, если я находился в трезвом уме, меня преследовали кошмары.

Стоило только закрыть глаза, и я видел ее. Принцессу. Аврору. Мою красивую, хрупкую малышку.

И каждый гребаный раз я видел, как она умирает. А я стоял и смотрел на все это, не в силах пошевелиться.

Она горела. Она кричала. Истекала кровью. Молила о помощи. Она звала меня. Она тянула ко мне свои руки и смотрела большими зелеными глазами, излучая такой душераздирающий страх…

Каждый раз, приходя в себя, я ощущал эту агонию. Я горел заживо вместе с ней, пропуская всю ту боль, ужас и отчаяние через себя снова и снова. Я выжег все, что было внутри меня. Все эмоции, чувства, страхи – они исчезли. Я буквально превратился в эмоционального импотента, не способного на проявление хоть каких-то реакций и чувств.

После нескольких месяцев непроглядного запоя моя заботливая сестра испугалась, что такими темпами я в скором времени сдохну, и поместила меня в «оздоровительную» клинику на несколько долгих мучительных недель, которые стали для меня сущим адом на Земле. Ведь я не знал, как справляться со всем этим грузом вины и боли без погружения в алкогольное беспамятство.

Я стал видеть Аврору везде. Во сне и наяву. Ломка от отсутствия алкоголя усиливала ощущения стократно, и все те эмоции, которые я гасил в себе несколько месяцев, вырвались наружу, заполняя меня яростью, ненавистью, страхом, чувством вины и безысходности до краев. Я сходил с ума, и ни один врач и специалист был не в силах мне помочь выбраться из адского котла, в котором я уже давно варился заживо.

Вернуть меня в адекватное состояние смогла только Джемма. Взглянув на нее трезвыми глазами, я понял, каким чертовым эгоистом был все это время. Сестра выглядела как живой труп. Второе эмоциональное потрясение за год подкосило ее настолько, что она сама едва держалась.

Но она держалась!

А я, как последний мудак, оставил ее совсем одну разбираться со всем этим дерьмом. Ей, так же как и мне, было очень тяжело, но она справлялась и еще умудрялась заботиться о своем непутевом старшем брате.

Выбравшись из этой тюрьмы, я дал сестре слово, что больше не прикоснусь к алкоголю.

Я не мог подвести и ее тоже. И с тех самых пор я старался жить нормально. Насколько это возможно. Перестал пить, занялся работой и стал для Джеммы настоящим ответственным старшим братом, поддержкой и опорой, а не угнетающей непосильной ношей.

И по сей день я держу себя в руках ради сестры. И ради нее.

Ведь я до сих пор не могу поверить в то, что ее больше нет…

Глава 2

Утро субботы, как всегда, начинается с пробежки по набережной в компании Чарли. Раньше, когда я жил в доме своего семейства, также бегал каждое утро по лесу, только делал я это в абсолютной тишине. Даже не слушал музыку в наушниках, как привыкло большинство людей. Я наслаждался уединением и возможностью погрузиться в свои мысли.

Но сейчас моя жизнь и предпочтения претерпели ощутимые изменения.

Отныне я бегаю только по людным местам: вдоль берега океана, по тротуарам набережной и улицам с высоким трафиком, где никогда не бывает пусто. Музыка в ушах гремит на полную мощность, не позволяя даже мимолетной мысли влететь в голову или задержаться там.

Спустя примерно час я возвращаюсь домой, быстро проглатываю однотипный завтрак, толком не почувствовав вкуса, и отвечаю на сообщения в мессенджерах, а затем отправляюсь на работу.

После событий, произошедших в прошлом году, у меня не было никакого желания хоть как-то участвовать в жизни компании родителей. И мое похуистическое отношение в итоге привело к грандиозному скандалу, в результате которого мы с сестрой съехали, оставив мать в одиночестве вариться в своем адском котле.

Оставшись один на один со своей жизнью, я поначалу застопорился. Не знал, с чего начать и чем мне заняться. Всю сознательную жизнь меня готовили к тому, чтобы я стал у руля, и возглавил многомиллиардную компанию своего семейства. И я достиг определенных успехов в сфере управления, бизнеса и финансов. Но с недавних пор я больше не имею отношения к этой чертовой империи и волен самостоятельно решать, чего я хочу от жизни.

Звучало бы прекрасно и многообещающе для того, у кого в жизни есть хоть какие-то цели и стремления. А вот мне тогда, честно говоря, не хотелось делать абсолютно ничего. Но я понимал, что для нормального существования мне нужны какие-то ресурсы. И этими ресурсами для меня стала музыка.

В сфере шоу-бизнеса у меня было достаточно знакомых, и открыть свой лейбл не составило большого труда. Но вся соль данной задумки заключалась в том, что я хотел работать не с готовыми исполнителями. Я хотел дать шанс на успех начинающим, молодым талантам, у которых еще не было имени и известности. Работать с такими ребятами стократ труднее и ответственнее, ведь у них нет ни опыта, ни имени, а значит, все задачи по их становлению лягут на плечи моей команды.

Но я был готов к этому, полностью осознавая правильность принятого мной решения. Я хотел помочь им развить свои таланты, дать веру в себя и возможность стать в этой жизни кем-то значительным. И на сегодняшний день мое предприятие имеет нехилый успех.

На базе лейбла «Flame of hope» числится шесть музыкальных групп и восемь сольных молодых исполнителей. Конечно, желающих попасть к нам в компанию было гораздо больше, но я принципиально беру только тех людей, которые действительно что-то из себя представляют и готовы прикладывать реальные усилия для развития и достижения успеха, а не просто пускают пыль в глаза, желая добиться восхищения сверстников или одобрения родителей.

Я отбираю самых талантливых, старательных, трудолюбивых и амбициозных ребят со всех штатов, а также из-за рубежа. И пока я ни разу не ошибался в своем выборе.

Подъехав к зданию бизнес-центра на улице Даунтон, я паркую машину и поднимаюсь на 26 этаж. Для своей компании я снял четыре верхних этажа и разместил звукозаписывающую студию так, чтобы это не мешало работе офисных сотрудников на нижних уровнях, потому как шум в нашей работе просто неизбежен.

– Здорово, бродягам! – орет из-за моей спины знакомый голос.

– Здоровее видали, – пожимаю руку широко улыбающемуся парню, которого могу с уверенностью назвать своим компаньоном, приятелем и даже другом.

Марк Лейстер – 28-летний мужик с мегапозитивным отношением к жизни, к которому я в свое время обратился за помощью и советом в новой для меня сфере, а в результате получил прекрасного верного друга и соратника. Марк в течение трех лет продюсировал молодые таланты по всей Америке и заимел много полезных контактов и солидного опыта в этом бизнесе. А потом на какое-то время отошел от дел, но, как говорят, некоторые люди не забываются. И Марк – один из ярчайших представителей таких персон.

С его помощью я смог запустить успешный проект в самые короткие сроки, и Марк любезно согласился стать моим полноправным партнером, за что я ему очень благодарен. Ведь в этом бизнесе присутствует много подводных камней и спорных моментов, с которыми без помощи друга я, скорее всего, не справился бы так легко и играючи. Марк, в отличие от меня, идеально владеет навыками маркетинга, общения со СМИ и моральной поддержкой начинающих звезд, которые являются весьма тревожными особами.

– Ну что, у нас на сегодня большие планы, – протягивает он, трижды подергивая бровями.

– Не припомню, ты это о чем?

– Ну, кошки в матрешке! Что с твоей памятью? Пойдем!

Парень устремляется в мой кабинет с видом царя Посейдона, рассекающего волны океана одним лишь взглядом и отшвыривая стеклянную дверь, подлетает к моему рабочему столу, тыча пальцем в настенный календарь.

– Вот! Прочти, что тут написано!

Я подхожу ближе и, проследив за его движением, внимательно рассматриваю обведенный красным маркером кружок с подписью: «Улетная попойка на открытии нового стриптиз – клуба».