Ожившие легенды

Пролог

В начале не было ничего, кроме Хаоса - бездны, где ни свет, ни тьма не имели названия, где ни время, ни пространство не держали форму. Хаос дышал, и из его дыхания родились первые Боги - Гея и Уран.

Но истинная магия произошла не от Богов. То была искра из глаз Хаоса, когда он впервые узрел себя. Та искра упала в расщелину между мирами и раскололась на четыре части: Огонь, Воду, Воздух и Землю. И каждая из этих частей нашла себе жилище: Огонь - в сердце Гефеста, Вода - в глубинах души Посейдона, Земля - в теле Геи, Воздух - в дыхании Ауры. Так магия стала стихией, и пока она текла по пространству - Боги творили, титаны правили, а люди произносили молитвы.

В день, когда Боги низвергли титанов в Тартар, Гефест выковал из обломков молний Зевса первый Эфир - камень, способный соединять и усиливать все четыре стихии. Но камень был не совершенным - он треснул при первом ударе молота, и из трещины вырвался стон, который услышали Мойры - Богини судьбы.

Клото, прядущая нити жизни - замерла. Лахесис, отмеряющая срок - выронила веретено. Атропос, неумолимая - закрыла глаза и произнесла:

Слушайте, Боги, ибо это необратимо:

Магия, что родилась из Хаоса, вернется в Хаос.

Четыре стихии сольются в одну,

И ни титанам, ни смертным не дано разорвать их узы.

Дитя истинных стихий, рожденное по зову крови,

Не будет ни Богом, ни смертным.

Он станет мостом между мирами,

И мостом, ведущим к их гибели.

Ибо когда дитя познает любовь, оно засияет ярче всех солнц,

Но когда дитя познает боль - привычный мир погаснет

И всякая магия погаснет вместе с ним.

Хаос поглотит то, что было его искрой.

И мир останется без колдовства, без пророчеств, без чудес -

Только смертные и их рукотворные чудеса.

Так было в начале, так будет и в конце.

Гефест разбил камень Эфира на тысячу осколков и рассыпал их по земле, чтобы уничтожить пророчество, на что Мойры лишь усмехнулись: "От судьбы не уйдешь".

Спустя тысячелетия предсказанное было забыто. Наследники стихий рождались и умирали, иногда не подозревая о своих способностях. Но когда истинные стихии наконец пробудились, осколки искр Хаоса вновь затрепетали. Очнулись титаны, заточенные в Тартаре. Они вспомнили, что магия - это их кровь, и захотели вернуть ее обратно. Началась Великая Война - горы рушились, моря выходили из берегов, вулканы оживали, небо пылало, а ветра становились копьями.

Боги сражались на стороне людей, ибо осознали - что если титаны поглотят магию - Олимп падет.

Когда предсказанное дитя родится, пророчество войдет в последнюю фазу. Однако ребенок не будет оружием, он запечатает магию внутри себя.

В день, когда последняя искра магии погаснет, Хаос проснется. Ни в гневе, ни в радости - он просто вспомнит, что когда-то подарил искру, и теперь должен забрать ее осколки обратно. Мир станет обычным - останутся только люди, их любовь, их ненависть, их пороки и их деяния. Боги удалятся в недосягаемые чертоги, где нет ни времени, ни пространства. А о магии будет напоминать лишь сон, в котором можно летать, старые легенды, в которых лишь малая часть истины, и узоры на камнях, которые помнят все. Мойры разорвут свои нити и уснут, ибо когда нет судьбы, сотканной из магии, нет и нужды в пряхах.

***

- Мамочка, мне приснился плохой сон! - детское хныканье заполняло пространство родительской спальни.

- Милая, что стряслось? - мгновенно отреагировала мать на плач.

- Мне приснилось, как девочка поднялась в воздухе, растопырила руки - и все пропало. И я не могла ей помочь... - слезы катились по пухлой детской щечке, но девочка уверенно передавала картинку. - А еще там все горело, было много людей, все кричали, плакали... И кто-то постоянно шептал...

- Кто шептал? - уточнила мать аккуратно.

- Я не знаю! Но я слышала этот шепот снова и снова. Он говорил мне убить! - девочка разрыдалась.

- Убить? Но кого, детка? - женщина уже не верила, что это обычный кошмар, навеянный детской впечатлительностью.

- Он приказывал мне убить, иначе вся магия исчезнет...

Мать не сомкнула глаз в ту ночь. Если ребенка она смогла успокоить, то сама не на шутку испугалась. В их семье была легенда, которая передавалась из уст в уста, однако женщина с малых лет была уверена, что это всего лишь семейная сказка, которая не имеет под собой никакой почвы. Но этой ночью, кажется, легенды начали оживать...

Глава 1

- Как здесь здорово, правда? - воскликнул отец уже в десятый раз, пока мы едем по шоссе.

Я не разделяю его энтузиазма. Переезды из года в год все меньше меня впечатляют. Но теперь все иначе - мы возвращаемся в город, где я родилась и который совсем не помню.

Картинка за окном мне казалась до ужаса типичной - пышный зеленый лес, в проплешинах которого иногда виднелась бескрайняя водная гладь, кое-где узкая дорога со спусками и крутыми подъемами в местах, где скалы подступали ближе к дороге, и мрачная погода. Настолько, что аж мурашки по коже. Я глубоко вздохнула и сильнее вцепилась в книгу, пытаясь сосредоточиться на тексте - глаза блуждали по одной и той же строчке уже в который раз, но я так и не могла уловить смысл написанного.

- Ну сколько можно дуться, Кора! Ты скоро продырявишь книжку взглядом. - сухо заметил папа.

Я перевела взгляд на стекло. Странно, что наша машина, доверху набитая коробками и отмотавшая, возможно, миллиардную милю по просторам страны, все еще мягко урчала, поднимаясь в очередную гору, не оказывая никакого сопротивления. Она словно приняла факт нашего с отцом положения и смиренно выполняла то, что от нее требуют. Возможно, этого же и хотели от меня. Но капля конденсата, медленно сползая по стеклу, словно слеза, напоминающая о том, что "здорово" уже ничего не будет.

Папа громко вздохнул с таким видом, будто я привела домой парня. Хотя у меня и подруг-то нет, я просто не успеваю ими обзавестись. Мне осталось терпеть еще всего лишь год, потом я уеду в колледж и буду жить более-менее стабильной жизнью без переездов и прочей ерунды. Хоть папа и обещал, что этот раз "уж точно последний", но мне эта фраза знакома с самого раннего детства.

Отец сбросил скорость, колеса мягко зашуршали по гравию. Через секунду папа объявил:

- Мы приехали! Это наш новый старый дом. Боже, как же я по нему скучал!

Среди густо высаженных деревьев расположился огромный особняк с белыми стенами и высокими колоннами на входе. Он таращился на меня своими гигантскими окнами с такой тоской, что у меня защемило в груди.

- Какой огромный! - невольно вырвалось у меня.

- Это фамильный особняк, дочь. Тебе понравится. - бодро отозвался отец, обрадовавшись тому, что я снова заговорила.

"Тебе понравится". "Клянусь, это в послений раз". "Так нужно". "Поверь, так будет лучше для всех". Все эти обещания я выучила, но не знала, какой смысл они в себе несут. Мне нигде не нравилось, мы постоянно переезжали и лучше не стало - мама нас бросила, не выдержав очередного переезда. Спустя полгода после ее ухода папа объявил мне о переезде в Эмбервейл - городок в глуши с населением в десять тысяч человек. После солнечной Калифорнии и многолюдных городов захолустье вроде Эмбервейла мне не улыбалось. Но, выбора у меня не было. По окончании моего бунта, продлившегося неделю, я приняла поражение и начала собирать вещи. И теперь до спектакля оставалось 3,2,1...

- Добрый день, миссис Берн! - с улыбкой, больше похожей на оскал, выпалила я, выбираясь из машины.

На фоне этого огромного особняка Моника Берн смотрелась органично. Передо мной стояла женщина в роскошном черном платье, выгодно подчеркивающем все достоинства ее фигуры. Густые волосы огненного цвета идеальными локонами падали на плечи, а янтарные глаза светились жизненной энергией, которой сейчас мне не хватало. Миссис Берн сияла так, что даже если бы здесь были тысячи людей вокруг, все внимание этого мира досталось бы этой яркой женщине.

- Привет, Корал! Как добрались? - подруга отца бросилась ко мне навстречу, но я вовремя схватила коробку с заднего сидения, чтобы избежать ненужного физического контакта.

- Э-э-э-м... Да как обычно. - безучастно ответила я.

- Я так рада тебя снова видеть! Помню тебя еще совсем крошкой, а теперь... Боже - посмотрите, какая красавица! Демиан, тяжело тебе приходится с такой красивой дочерью. Наверно столько парней с разбитыми сердцами позади!

- Если бы хоть один приблизился к Коре, у него было бы разбито не только сердце. Привет, Мо. Рад встрече. - проворчал отец, помогая мне не завалиться с коробкой прям на гравий.

- Кстати, у меня отличные новости! - воскликнула миссис Берн, доставая конверт из сумочки.

- Шутишь? - оживился папа.

- Не скрою, было сложно, но...

- А о чем речь? - вклинилась я.

- Кора, тебя зачислили в школу! - едва не подпрыгивая на месте, завопила миссис Берн.

- Пайнвью Хай согласились принять меня? Но откуда вы... - удивилась я.

- Нет, детка. Тебя приняли в Квартекс!

- Это шутка? - я перевела взгляд на отца, - Папа, не нужно. Я отправляла документы в Пайнвью, там есть факультативы, и...

- Нет, Кора. Это не обсуждается, ты идешь в Квартекс! Наша семья поколениями заканчивала эту академию, и, поверь, там есть все, что тебе нужно, и даже больше. Это лучшая школа в радиусе тысячи миль! - папа ринулся к подруге, чтобы взять у нее конверт.

- Это слишком дорого! Я пойду в Пайнвью, наверняка они уже прислали мне ответ. - возразила я, швырнув коробку на землю, чтобы достать телефон.

- Мы отозвали твое заявление, Корал. Прости. - миссис Берн пожала плечами. - Не расстраивайся, Квартекс и правда лучшая академия. Кроме того, там учится мой сын Коул. Вы обязательно подружитесь! Он хороший парень.

- Мо, извини, но вот с Коулом ей не стоит связываться. - отец строго посмотрел на подругу.

- Демиан, он просто молод! Вспомни себя в его возрасте! - парировала миссис Берн. Отец мягко подхватил ее за локоть и повел к дому.

- В том то и дело, что я прекрасно помню, что на уме у семнадцатилетнего парня. - услышала я отдаляющийся голос отца.

- Коул хороший мальчик! И у тебя будет прекрасная возможность убедиться в этом на приветственной вечеринке в вашу честь в эту субботу! - ворковала миссис Берн.

- Мо, ты просто... невероятна. - выдохнул отец и они скрылись в доме.

Я осталась стоять снаружи, прибитая намертво к гравию. Легкий ветер шуршал листьями, и, почему-то, этот звук раздражал больше, чем интонация отца за ужином, когда он начинал рассказывать "о ценностях и традициях нашего рода", словно мы были потомками царской семьи.

- Ты в порядке? - послышался голос, а затем и шаги отца со стороны особняка.

Он уже успел снять пиджак и закатать рукава джемпера, что являлось признаком "дома". Или он только делал вид, что ему тут комфортно, чтобы еще больше не расстраивать меня.

- А должна? - я потянулась за коробкой, которая лежала на земле. - Ты отозвал мое завяление и даже не спросил, хочу ли этого я.

- Я предупредил тебя еще неделю назад, Кора. Если бы ты хоть иногда меня слушала...

- Ты сказал: "Мы возвращаемся домой, Кора. Все будет по-другому". Разговора об элитной академии не было.

Папа прищурился. В сумерках его лицо казалось высеченным из того же белого камня, что и колонны этого проклятого особняка.

- Корал, не нужно устраивать сцену на пороге.

- Это ты все уже устроил. - я крепче подхватила коробку и размашистым шагом двинулась к дому.

К парадному входу я не пошла, так как не могла вынести, как Моника Берн смотрит на меня из окна гостиной - с этой ее слащавой жалостью, приправленной любопытством. Мне пришлось красться вдоль стены, где за углом наверняка должен быть второй вход. Я отчаянно нуждалась в одиночестве.

Дом внутри оказался еще больше, чем снаружи. Коридоры пахли воском и старыми книгами, пыльные ковры заглушали ярость моих шагов. Я проверила почти все комнаты, и добрую десятку раз свернула не туда - мне попалась гостиная с роялем, библиотека, помещение, похожее на кабинет, и еще много разных комнат. Для нас с отцом особняк был просто гигантским. Наконец, изрядно выдохшись, я попала в спальное крыло. Вломилась в третью комнату слева и поняла, что именно эту спальню приготовили для меня. Здесь был свежий ремонт, просторная гардеробная, доверху забитая дорогой одеждой, писменный стол с минимальным декором, а на кровати лежало розовое покрывало в цветочек. Цветочек! Мне семнадцать, а не восемь.

Не в силах осквернять покрывало своим настроением, я рухнула на пол возле кровати. В голове гудело - Квартекс, элитная школа, дорогие шмотки, особняк... Откуда все эти деньги, если у нас с отцом их нет? Какой-то сын Моники, с которым не стоит связываться, но с которым я буду учиться и, по всей видимости, постоянно видеться... Если у меня комната ломится от дорогих шмоток, то у него наверняка золотая кредитка и личный водитель. Да что тут, черт возьми, творится?

- Кора? - раздался голос отца за дверью.

Он не отважился войти, а просто стоял за дверью, как он обычно делал, словно боялся нарушить мои границы. Меня всегда это удивляло, учитывая хотя бы то, что он только что пересек полстраны внутри моих границ.

- Чего? - недовольно протянула я.

- Ужин через час, приведи себя в порядок.

- Я в порядке. В полном.

Отец не ответил, и я решила, что он наконец ушел. Но я была не права.

- Я знаю, ты злишься, и имеешь на это полное право. Но Квартекс - это не моя прихоть. Твоя мать... - он запнулся, и я услышала, как он тяжело сглотнул. - Она этого хотела еще до того, как... до всего.

Я молчала. А что я могла ответить? Что мать бросила нас, потому что он не мог работать больше полугода на одном месте? Или что для меня ее желания больше не имеют значения, раз она нас предала?

- Ладно. - выдавила я. - Ужин так ужин.

Папа ничего не ответил. Он шумно выдохнул, а затем его шаги стихли в глубине коридоров.

Ужин, организованный Моникой, прошел так, как я и ожидала - чопороно, изысканно, с тремя видами вилок и светскими беседами о том, кто кого помнит и в каких пеленках. Миссис Берн казалась на удивление приятной женщиной, когда переставала играть роль радушной хозяйки в чужом доме. Она рассказывала о сыне без той слащавости, которой грешат матери семейства из рекламы стирального порошка.

- Коул - это вызов обществу, - призналась она, когда отец отлучился за бокалом вина. - Он очень умный мальчик, но достаточно ленивый, чтобы исправить свою репутацию. Или не ленивый, а просто ищет себя. Я его не понимаю, но ты поймешь, когда вы познакомитесь.

- А он вообще в курсе, что ему необходимо со мной знакомиться? - не выдержала я.

- Кора, не груби! - послышался голос папы из недр кухни.

- Все в порядке, Демиан. - ласково отозвалась миссис Берн, затем сузила глаза и понизила голос. - Он в курсе всего, что творится в городе. Но против вашего приезда он не возражал, а это уже много значит, поверь. Обычно он устраивает целый бунт против того, что исходит от меня.

Моника рассмеялась, и в ее смехе, напоминающем звон колокольчиков, не было ни капли наигранности или жеманности. На секунду я даже поверила, что Эмбервейл может стать моим домом. Но только на секунду.

Поздним вечером, когда Моника Берн наконец ушла, я осталась с отцом наедине. Он разбирал какие-то бумаги за гигантским столом в кабинете, а я стояла в дверях, не решаясь войти. Отсюда папа казался совсем крошечным среди всей этой нелепо большой мебели в этом поистине огромном доме. Особняк словно болел гигантизмом и это чувствовалось в каждой детали интерьера.

- Пап? - мой голос неожиданно дрогнул.

- М-м?

- Квартекс... Это ведь так дорого!

Папа поднял голову, документы в его руках встрепенулись.

- Не твоя забота. - отрезал отец.

- Моя. Если ты платишь за МОЮ учебу, значит, это МОЯ забота. - отчеканила я.

Отец отложил документы и жестом пригласил меня сесть в свободное кресло напротив стола. Я опустилась на край сидения с прямой спиной, как на уроке по этикету для юных дам.

- Корал, в Эмбервейле наша фамилия очень много значит. Куперы - одна из старейших семей в городе. Мой дед построил здесь первую школу, а моя бабушка основала городскую библиотеку. И когда я говорю "уважаемая семья", я не хвастаюсь, а просто озвучиваю факт. И я не могу отдать потомка Куперов в Пайнвью Хай.

- Потому что эта школа слишком... простая? - предположила я.

- Потому что она не для нас. - отец помолчал, а затем продолжил. - Твоя мама... Она была Купер потому, что вышла за меня замуж, но приняла эту фамилию с открытым сердцем. И она закончила Квартекс с отличием. Поверь, если бы она была здесь, то не позволила бы тебе сомневаться.

- Мама ушла, пап.

Слова повисли в воздухе грозовой тучей перед дождем. Отец медленно кивнул.

- Знаю, поэтому и думаю за нас двоих. Я просто должен, дочка.

Я хотела возразить ему и сказать, что он не должен так переживать, но мой рот сработал быстрее мозга:

- Ты потому привез нас обратно? Ведь здесь все напоминает тебе о маме.

Отец не ответил. И его молчание, увы, не внесло ясности во всю ситуация, что с нами творилась.

Подготовка к первому школьному дню началась ранним утром вместе с негромким настойчивым стуком отца в дверь моей спальни.

- Веселее, Кора! Нам нужно купить твою идеальную форму, ведь в Квартексе проверяют внешний вид на входе!

- Серьезно? - простонала я и натянула одеяло на голову.

- Я очень серьезен, так что вставай.

Мы отправились в магазин при школе - маленький, но очень дорогой. Тут и там висели одинаковые блейзеры, юбки, брюки и галстуки всех мыслимых и немыслимых размеров. Консультант с лицом, которое видело уже не одно поколение "золотых" детей, измерила меня мерной лентой с головы до ног и выдала целый гардероб.

- Примерь. - строго велел отец

Я натянула юбку - она оказалась длиннее, чем я люблю. А блейзер вообще повис мешком.

- Кажется, не мой размер. - крикнула я из примерочной.

Консультант устало вздохнула и шаркающим шагом удалилась. Мне пришлось примерить еще четыре комплекта одежды, пока я не увидела довольное лицо папы. Потом были туфли на низком каблуке, "чтобы не отвлекали от учебы", за ними галстук, который папа собственноручно завязал узлом, которого я не знала, и спортивная форма "посвободнее, чтобы не сковывала движения".

Я едва не закатила глаза, но сдержалась. В его голосе и движениях было столько уверенности, что мне не хотелось с ним спорить. Точнее, очень хотелось, но мне было лень.

По дороге домой отец неожиданно свернул на набережную, которая мне сразу понравилась. Мы остановились у маленького кафе, где пахло корицей и свежей выпечкой.

- Я хочу, чтобы ты кое-что поняла. - сказал он, заказывая два кофе у терминала - мне черный, себе - с молоком. - Я не идеальный отец, Кора, и я это знаю. Я много работал, мы много переезжали, и у тебя есть все права так себя вести.

Я молча пялилась на посетителей, не разбирая лиц. В кофейне было душно, такой же характеристикой обладал и этот разговор.

- Но Квартекс - это не наказание, и даже не способ показать обществу, что мы лучше или выше всех остальных. Это возможность. Мой отец всегда говорил, что образование - это единственная ценность, которую у тебя не отнимут, даже если весь мир рухнет. Так считает и твоя мама. - он принял кофе из рук бариста, сделал глоток и поморщился. - Я не хочу, чтобы ты думала, что я спускаю деньги на понты.

- Но все происхдящее именно на это и похоже.

- Нет, Кора. Все это, - отец описал круг свободной рукой - твое будущее. - он посмотрел на меня так, что я отвела глаза. - Прости, но я не умею красиво говорить. Не умею обнимать, когда нужно, и не всегда понимаю, что у тебя в голове. Но я пытаюсь, правда. И, если тебе будет плохо в школе, позвони мне, и я сразу же приеду.

- Ты никогда не бросаешь свою работу. - буркнула я в бумажный стаканчик с напитком.

- Ради тебя - брошу.

До самого дома мы больше не разговаривали. Вечером я сидела на кровати и перебирала форму - пиджак, блейзер, юбка и прочая одежда - все такое новое и дорогое, с запахом роскоши и налетом испорченности.

- Корал? - отец заглянул в комнату. - Не спишь?

- Как видишь.

Папа неуклюже вошел, будто впервые вторгался в мое пространство. В руках у него шуршал бумажный пакет.

- Я нашел это в библиотеке. Подумал, что ты не сможешь уснуть, и вот... ну, мне помогает, когда я нервничаю.

Он протянул пакет. Внутри была старая потрепанная книга. На корешке виднелось название - "Над пропастью во ржи". На форзаце было выведено каллиграфическим почерком: "Демиан Купер. 9 класс, Квартекс". Дальше был указан факультет, но название было не разобрать.

- Ты это читал? - удивилась я.

- И твоя мать тоже, сама посмотри.

На последней странице, действительно, обнаружились инициалы мамы.

- Спасибо. - сказала я, и голос почти не дрогнул.

Отец кивнул, хлопнул меня по плечу - слишком сильно, по-отцовски - и вышел. А я осталась с книгой в руках, формой на стуле и туфлями у двери. Завтра - мой очередной первый день в очередной новой школе.

Я открыла книгу на первой странице и погрузилась в текст. Снаружи шумел Эмбервейл - город, которого я не помню, но который помнит меня. Ветер раскачивал деревья и их тени скользили по моей стене, словно скрюченные пальцы пианиста, пробующие клавиши перед концертом.

Завтра все начнется заново. И, кажется, впервые за долгое время мне хотелось, чтобы этот день наступил позже.

Глава 2

Утро началось как обычно - душ, завтрак, укладка, которая состояла из туго стянутого хвоста на затылке, проверка рюкзака на наличие документов и дорога к школе. Папа проводил экскурсию по городу его молодости, я без восхищения пялилась в окно.

- Волнуешься? - спросил он, когда рассказывать про город уже, казалось, нечего.

- Нет. - безразлично отозвалась я.

Я и правда не волновалась. Мне было абсолютно не важно, как меня примут в новой школе и в какую касту я попаду. Я это уже проходила без малого около сотни раз и я сама не поняла, как эта, казалось бы, сложная для подростка задача превратилась для меня в механическое действие. Правда, в элиной частной школе я еще не училась, но не думаю, что в таких академиях подонков или девиц с низкой социальной ответственностью больше, чем в обычной школе. Откровенно говоря, мне было плевать на окружающих, и не потому, что я считала себе умнее или выше их. Просто я четко понимала, что все эти люди лишь временное явление в моей жизни, потому и не рассчитывала на дружбу, ненависть, презрение и какие-либо другие эмоции в свой адрес. Мы просто вынуждены оказаться в одной точке в одно время, но наши пути очень быстро разойдутся. Так что волноваться мне было не о чем.

Папа высадил меня недалеко от главного входа и радостно помахал на прощание. Кажется, ему действительно нравился этот город, он был менее нервным и чуточку более счастливым, чем обычно. Школьный двор встретил меня еще свежим зеленым газоном, трехэтажными корпусами из красного кирпича и традиционными окнами в синих рамах. Здания явно были старыми, но из-за того, что за фасадом и территорией тщательно ухаживали, место показалось мне даже уютным. Так как построено здание в классическом стиле - прямые широкие коридоры с кабинетами и другими помещениями по разные стороны, я без труда нашла администрацию школы, получила расписание у секретаря и отправилась искать класс, в котором у меня должен проходить урок. Не успела я покинуть секретаря и выйти за дверь кабинета, как на меня, словно ураган, налетела девушка. Ее длинные волосы пшеничного цвета разметались по спине и плечам, в волосах была причудливая блестящая заколка в цвет глаз - голубых, как небо в ясный день. Она была красива в классическом понимании, и эту классическую красоту подчеркивала школьная форма, украшенная персональными аксессуарами - брошью из цветных камней в виде бабочки и большим круглым значком с непонятной мне символикой.

- Привет! Ты Корал? - прощебетала она слегка писклявым голоском.

- Д-да. - слегка запнулась я от неожиданности, что она знает мое имя.

- Я - Айтерия. Можно просто Терри. Я твой куратор на период адаптации.

- Мой... кто? - мои брови полозли вверх от удивления.

- Куратор. Помогу тебе освоиться в академии. Ты первый раз меняешь школу?

- Эм... вообще-то нет и я уверена, что куратор мне ни к чему. Справлюсь сама. - я попыталась от нее отделаться.

- У нас так принято, да и во всех нормальных школах так заведено. Откуда ты приехала? - девушка проигнорировала мой отказ от ее услуг и повела меня по коридорам школы.