Ожившие легенды

Глава 8

Кровать — самое прекрасное место в мире, клянусь. Я лежу на ней, утопая в пуховых подушках, вдыхая аромат свежего белья, и мне кажется, что весь остальной мир может катиться ко всем чертям, пока я здесь. Моя кровать сегодня идеальна: чистая, тёплая, мягкая, с одеялом, в которое хочется завернуться с головой и никогда не вылезать. Я закрываю глаза и позволяю себе просто быть — быть той, кто никуда не должен идти, никому ничего не доказывать, ни от кого не убегать.

Но даже здесь, в этом крошечном убежище, мысли находят меня. Я думаю о том, что скоро уеду из этого города, из этой школы, из этого бесконечного театра абсурда, где все играют роли, а я пытаюсь просто выжить. И единственное, по чему я буду скучать — это моя кровать. И, возможно, один человек, который не даёт мне уснуть ночами.

Коул Берн. Высокомерный, самовлюблённый, опасный Коул Берн с глазами цвета расплавленного янтаря и голосом, который проникает под кожу, как игла, оставляя след, который не исчезает даже через неделю. Я ненавижу его. Честно, искренне, каждой клеткой своего тела. Но почему-то его образ преследует меня повсюду — я вижу его даже с закрытыми глазами, слышу его шёпот, чувствую его дыхание на своей коже. Он стал моей навязчивой идеей, моим самым тёмным секретом, который я не решаюсь признать даже самой себе. И это бесит меня больше, чем его насмешки, чем его холодные взгляды, чем его игра, в которой я — всего лишь пешка.

— Ты выглядишь так, будто размышляешь о смысле жизни, — Айтерия вплывает в мою комнату без стука, как всегда, и я даже не вздрагиваю — уже привыкла. — Или о том, что надеть на вечеринку. В любом случае, твоё лицо — это сплошная трагедия.

Я приоткрываю один глаз, не желая вылезать из своего кокона.

— Я не пойду. Ни за что. Даже не уговаривай, Айтерия. Я уже сказала «нет», и это окончательное «нет», которое не станет «да» даже под пытками.

Она садится на край кровати, и я чувствую, как матрас прогибается под её весом. Её взгляд становится сочувствующим и настойчивым одновременно, так смотреть на меня умеет только она, хотя от этого взгляда у меня сводит зубы.

— Корал, вечеринки — важная часть школьной жизни, — говорит она, и её голос звучит терпеливо, как у учительницы младших классов. — Если ты будешь игнорировать их, ты никогда не станешь своей. Ты всегда будешь той странной новенькой, которая прячется в библиотеке. Ты этого хочешь?

— А если я не хочу становиться своей? — я приподнимаюсь на локте и смотрю на неё в упор. — Если я хочу просто пережить этот год и уехать в колледж, где никто не будет знать, кто я и что со мной было? Если я хочу стать никем, невидимкой? Меня бы это вполне устроило.

Айтерия молчит несколько секунд, потом качает головой, и её голос становится тише.

— Ты не можешь убежать от себя, Корал. Где бы ты ни была, ты всегда будешь собой. И если ты не научишься жить сейчас, здесь, ты будешь бежать всю свою жизнь. Ты будешь прятаться в каждой кровати, в каждом новом городе, в каждой новой компании. И однажды ты поймёшь, что убегать больше некуда.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Потому что она права. Чёрт бы её побрал, но она права. Я знаю это, и эта правда хуже любых её уговоров.

— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри разливается усталость, смешанная со странным облегчением. — Я пойду. Но только потому, что ты не отстанешь, пока я не соглашусь. И если я буду выглядеть как шлюха, это не моя вина.

Айтерия улыбается победной улыбкой, которая появляется у неё каждый раз, когда она добивается своего, и я уже знаю, что попала в её ловушку.

Вечеринка гремит в школьном зале. Гирлянды мерцают в полумраке, шары отражают свет софитов, басы отдают в груди, в висках, в каждой клетке тела, которое уже устало от этого шума, хотя мы только что пришли. Я иду сквозь толпу в том, что выбрала — старая футболка с выцветшим принтом, джинсы с дырками на коленях и потёртые кеды, которые помнят Калифорнию и ещё ту Корал, которая не боялась быть собой. Я знаю, что выгляжу провокационно, но не в том смысле, в котором они привыкли. Моя провокация — в вызове, который я бросаю их правилам, их идеалам, их глянцевой картинке. И я чувствую взгляды. Сотни взглядов, которые скользят по мне, оценивают, осуждают, удивляются. Но я не отвожу глаз.

Я — Корал Блэквуд, и мне плевать на них. Плевать на то, что они думают, плевать на то, что говорят за спиной. Айтерия оказывается рядом, её рука касается моего локтя, и её голос проникает сквозь шум:

— Ты снова в центре внимания. Весь зал смотрит на тебя.

— Не то, чтобы я хочу привлекать внимание, — бурчу я, но внутри меня закипает странная злость, которая помогает держаться прямо.

И тут мои глаза встречают стальной взгляд. Зоуи Гоал. Одна из приближённых Коула, часть той элитной компании, которая правит Квартексом, пусть и по их же собственному мнению. Она смотрит на меня так, будто я — таракан, выползший из щели, и её взгляд обещает, что этот вечер не пройдёт спокойно.

— Смотрите, — говорит она громко, чтобы все вокруг нас слышали, — наша маленькая бунтарка решила нас посетить. В этой одежде. Ты что, решила заглянуть на помойку по дороге?

Её подруги хихикают, их смех режет слух, и я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Но я заставляю себя улыбнуться — натянутой улыбкой, которая должна была показать, что её слова не задевают меня.

— Это мой стиль, – ответила я беззлобно, пожимая плечами, - Мне не нужно наряжаться, чтобы чувствовать себя уверенно. Некоторым из нас достаточно просто быть собой.

Зоуи прищуривается, и её улыбка становится шире, но в ней появляется что-то опасное, почти хищное.

— Быть собой? — переспрашивает она, и в её голосе звучит такая издевка, что я почти вижу, как она наслаждается моментом. — Интересно, а кем ты была, когда целовалась с Коулом? Тоже собой? Потому что, судя по тому, как ты таяла в его руках, ты была кем угодно, только не собой.

Внутри меня закипает злость, которую тут же сменяет стыд. Эта змея чудесным образом заставляет меня стыдиться каждую нашу встречу. Она попала в больное место, и я знаю, что все вокруг слышали её слова. Но я не позволю ей выиграть.

— По крайней мере, когда я целуюсь, я делаю это искренне, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А не для того, чтобы поднять статус. Не все из нас живут ради чужих взглядов, Зоуи.

Зоуи открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент появляется Коул. По моему затылку пробежал холодок. Его присутствие действует как выключатель — все замолкают, поворачиваются к нему. Он смотрит на меня. Скользит взглядом по моей футболке, моим джинсам, моим кедам, и в его глазах я вижу странное удовольствие, как будто он нашел что-то, что искал.

— Зоуи, — говорит он лениво, в голосе слышится предупреждение, сталь под бархатом, — оставь её. Она не стоит твоего внимания.

— Прости, ты это про меня? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри меня поднимается яростная нотка, потому что я отказываюсь быть загнанной в угол. —Может ты имел ввиду, что она не стоит моего внимания? Уточните, пожалуйста, Ваше Высочество, а то я окончательно потеряла смысл этого разговора.

Коул усмехается, и в его усмешке столько удовольствия, что я почти чувствую, как мурашки пробегают по моему позвоночнику.

— Ты всегда такая ядовитая? — спрашивает он тихо, почти интимно, так, что только я и Зоуи можем слышать. — Или только когда я рядом?

— Только с тобой, мой король, — честно отвечаю я, и в этот момент я забываю о том, что мы не одни, что нас окружают десятки людей, что я должна играть свою роль.

Он смеётся — негромко, но искренне, и этот смех — как искра в тёмной комнате. Я забываю, как дышать. Зоуи поджимает губы, её лицо краснеет от злости, но она молчит — потому что Коул уже положил руку на её плечо, властным жестом разворачивая прочь от меня. Я смотрю им вслед и чувствую, что проиграла что-то важное. Хотя не знаю, что именно.

— Ты была великолепна, — шепчет Айтерия, и в её голосе звучит искреннее восхищение. — Ты действительно поставила их на место.

— Я была жалкой, — поправляю я, чувствуя, как внутри меня разливается усталость. — Я просто хочу уйти. Пожалуйста, давай уйдём.

— Нет. Если ты уйдёшь сейчас, она выиграет. Ты должна остаться, хотя бы ради того, чтобы показать ей, что её слова не значат для тебя ничего.

Я хочу возразить, но в этот момент кто-то объявляет о танцевальном марафоне на шестьдесят минут. Я выхожу на улицу и пытаюсь перевести дух, так как эта чертова вечеринка мне уже порядком надоела.

- Ты в порядке? – послышался знакомый голос за спиной. От неожиданности я едва не подпрыгнула на школьном крыльце.

- Зик! Ты меня напугал, - с облегчением произнесла я.

- Прости, не было цели тебя высушить.

- Высу… что? – мои брови поползли к переносице.

- Я имел ввиду, что не хотел тебя пугать. Идешь на афтер?

- Для меня вечеринка – уже пытка. Я хочу уйти.

- Не советую. Ты итак сегодня стала центром сплетен Квартекса, моя персональная рекомендация - закрепить результат. Здесь недалеко, кстати. Если хочешь – пойдем вместе.

- Зик, пожалуйста. Я больше не вынесу.

- А ты вообще хоть раз была на термальных источниках?

- Н-нет, - неуверенно ответила я.

- Тем более! Афтер собирают в старом отеле при ЭмберСпрингс, место атмосферное. Тем более попасть туда самостоятельно довольно трудно.

Я читала об иссякших источниках, и меня подкупала возможность посетить такое эксклюзивное место, практически загадку природы. Более того, я слышала, что источники каким-то образом связаны с вулканом неподалеку от Эмбервейла, который на сегодняшний день считается потухшим.

- Черт, уговорил, - протянула я.

— Ты идёшь? — воскликнула Терри. От ее неожиданного появления я вздрогнула.

— Я не хочу, - честно ответила я, - но Зик только что меня убедил.

— И правильно. Это еще один шанс показать Зоуи, что ты не боишься её. Что ты можешь быть там, где она, и не дрожать.

Я смотрю на неё долгую секунду. В её глазах — та же одержимость победой, которая была у неё всегда. И я сдаюсь.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Но только на час. И если мне станет некомфортно, я уйду.

Отель ЭмберСпрингс стоит на холме, окружённый лесом. Его силуэт вырисовывается на фоне тёмного неба, как призрак из прошлого, как напоминание о том, что когда-то здесь была жизнь. Здание пустует уже несколько лет — источники иссякли, и вода ушла. Теперь только сырость, пыль и запах отчаяния.

Внутри — эхо наших шагов, тени на стенах, пустота, которую мы пытаемся заполнить музыкой с телефона, но она звучит здесь неправильно, как фальшивая нота в симфонии. Я стою в стороне, вдыхая этот тяжелый, спертый воздух, и понимаю, что моей сумки нет на плече. Я не чувствую её тяжести, не слышу её тихого шуршания при движении.

— Чёрт, — бормочу я себе под нос.

— Что? — Айтерия оборачивается, её лицо встревожено. — Я забыла свою сумку в школе. Наверное, оставила под столиком. Мне нужно вернуться.

— Сейчас? Мы только пришли, Корал. Сумка подождёт до утра.

— Нет, — качаю я головой, чувствуя, как внутри меня поднимается беспокойство. — В ней мои ключи, мой телефон, деньги. Я не могу оставить её там. Я быстро. Вернусь через полчаса. Вы даже не заметите, что меня нет.

Айтерия смотрит на меня с сомнением, но я уже иду к выходу, не давая ей времени спорить. Через десять минут я уже стою у входа в школьный зал. Там темно и пусто, только дежурный охранник сидит у входа, уткнувшись в свой телефон. Он кивает и я прохожу внутрь. Зал пуст. Гирлянды погашены, шары опали, воздух пахнет выпивкой и духами, сливающимися в странный коктейль. Моя сумка лежит под столиком у барной стойки, там, где я и оставила её.

Торопливыми шагами я возвращаюсь к гостинице. Лес кажется враждебным, когда ты идешь один в полной темноте по тропинке, которую едва помнишь. Страх подгонял меня поближе к людям, и когда я перешла почти на бег, сумка зацепилась за ветку и соскользнула с плеча.

Я возвращаюсь, поднимаю ее, закидываю на плечо и уже собираюсь уходить, когда слышу звук. Глухой удар. Приглушённый, как падение тела на пол. Я замираю.

— Кто здесь? — окликаю я, и мой голос эхом разносится по лесному массиву.

В ответ тишина. Я ускоряю шаг и за пару минут оказываюсь на пороге гостиницы. Внутри все также мерцают экраны телефонов и приглушенно играет музыка. Я захожу внутрь, отдышавшись, так как не собираюсь демонстрировать свой страх, который, кстати, никак не связан с людьми внутри гостиницы.

В холле тихо. Только где-то скрипит половица, вокруг полная темнота. Практически на ощупь я делаю шаг к коридору, ведущему в общую гостиную. Вдруг я запинаюсь обо что-то мягкое, как будто свернутый ковер.

- Черт! – вырывается у меня. Я тянусь за фонариком, чтобы посветить себе дорогу. Обернувшись, я застыла в немом ужасе и увидела ее.

Зоуи Гоал лежит животом на полу у входа в холл. Её глаза открыты, но в них нет жизни. Блузка на спине разорвана. Вокруг неё растекается тёмная лужа. Я замечаю запах железа и приторной сладости — смесь, от которой у меня начинает кружиться голова. Кровь. Много крови. На её спине вырезаны странные символы — линии, завитки, спирали, складывающиеся в узор, который я не могу прочитать, но который кажется мне до боли знакомым.

Я хочу закричать, но звук застревает где-то в горле, как кость. Я стою, не в силах пошевелиться, и чувствую, как мир сужается до этой одной точки — её тела, её пустых глаз, её крови, которая медленно растекается по полу. Мой мозг лихорадочно работает. Я должна вызвать полицию. Я должна набрать номер, сказать им, что нашла тело. Но если я вызову полицию, меня будут допрашивать. Меня будут подозревать. Меня могут обвинить. Я не хочу быть той, кого они считают убийцей. Я не хочу разрушить свою жизнь из-за того, что я просто оказалась не в том месте не в то время. Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Я хочу бежать. Просто развернуться и выбежать из этого здания, сделать вид, что я ничего не видела, что меня здесь не было. Но мои ноги не слушаются меня.

— Корал? — голос Коула возвращает меня в реальность.

Я оборачиваюсь. Они стоят в дверях — Айтерия, Зак, Коул, ещё несколько человек с афтерпати. Их лица напряжены — они искали меня, потому что я обещала вернуться через полчаса. Они останавливаются, когда видят, что я стою над телом Зоуи Гоал. В их глазах — ужас. Недоверие. Вопрос, который повисает в воздухе, как гильотина, готовая упасть.

— Что ты наделала? — голос одной из девушек срывается на истерику.

— Я ничего не делала, — мой голос — шёпот, потому что я не могу говорить громче, не могу дышать, не могу думать. — Я возвращалась за сумкой и только что пришла. Она уже была мёртва.

Коул шагает вперёд. Его лицо бледное, но глаза горят тем самым странным светом, который я видела столько раз и который теперь не могу спутать ни с чем. Он смотрит на меня так, будто сканирует каждую деталь — мои руки, моё лицо, мою одежду. И я знаю, что если он решит, что я виновата, я не переживу этого.

— Она говорит правду, — говорит он, и его голос ровный, почти холодный, но в нём слышится сталь. — Мы все были в отеле. Она ушла всего на полчаса. Она не могла сделать это одна.

— Но она была здесь, — возражает та же девушка, и в её голосе звучит истерика, подкреплённая страхом. — Она стояла над ней. Она могла сделать это до того, как мы пришли.

— Нет, — его голос становится твёрже, почти приказным. — Она не делала этого. И если кто-то попытается обвинить её, он будет иметь дело со мной, - голос Коула гремел на всю гостиную.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри меня поднимается странное тепло. Он снова защищает меня. Но почему? Что я для него значу, кроме серой мыши, которую он презирает? Или он просто играет свою игру, в которой я — лишь пешка?

— Вызовите полицию, — говорит Зак, его голос дрожит, и я вижу, как он сжимает кулаки, пытаясь справиться с паникой, — Мы должны вызвать полицию. Это преступление. Мы не можем просто стоять и смотреть.

— Нет, — говорит Коул, и в его голосе звучит сталь. — Не здесь. Не сейчас. Мы не знаем, что произошло. И пока мы не разберёмся, никто никуда не звонит.

— Ты предлагаешь скрыть убийство? — Айтерия смотрит на него с ужасом, смешанным с неверием.

— Я предлагаю не паниковать, — он переводит взгляд на меня. — Корал, ты видела кого-то? Когда вошла в здание?

— Нет, — я качаю головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я никого не видела. Она уже лежала здесь, когда я вошла.

— И ты ничего не трогала? Не подходила к ней?

— Нет. Я даже не прикасалась. Я просто стояла.

Он кивает, и в его глазах мелькает что-то — облегчение или одобрение.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда мы уходим. Все. Сейчас.

— Мы не можем просто уйти, — возражает Зак. — Это преступление, Коул. Ты понимаешь это? Мы не имеем права просто уйти и сделать вид, что ничего не было.

— Мы уходим, сейчас,— повторяет Коул голосом, не терпящим возражений. — И никто не говорит ни слова. Никому. Пока мы не поймём, что здесь произошло, мы молчим. Это не обсуждается.

Я смотрю на него, и внутри меня поднимается ледяная волна страха. Паника сковала мои мышцы, голос пропал, пульс стучит в ушах. Я пытаюсь хватать воздух ртом как рыба, выброшенная на сушу. Я делаю шаг, еще один, пока Айтерия не подхватила меня под руку и не повела за собой.

Мы выходим из здания молча. Никто не говорит ни слова, пока мы садимся в машины и уезжаем от старого отеля. Я сижу на заднем сиденье, даже не понимая, в чьей машине я оказалась, для меня сейчас все было неважно. Разум окутал туман, не давая мыслить ясно. «Она мертва» - эхом проносится у меня в голове, пока я сжимаю свою сумку так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Я чувствую, как дрожу, и не могу остановиться.

Глубоко вдохнув, меня осеняет: символы. Символы на коже Зоуи. Я видела их раньше. Я перебираю в памяти уроки мистера Кассиана. Древние легенды о земле, о темной и светлой воде, о Семени Геи и прочих артефактах. Символы, которые он рисовал на доске. Но все не то.

И тут воспоминание обрушивается на меня ледяной волной. Кулон. Кулон, который нашла у меня Зоуи на том уроке. Тот самый кулон, который я якобы украла. Я видела такие же линии на нём. Такие же завитки.

— Это связано с мистером Кассианом, — говорю я вслух, и мой голос срывается. Айтерия смотрит на меня с ужасом.

— Что?

— Символы на её коже. Я видела их на кулоне профессора. На том, который я якобы украла. Это не совпадение.

Коул медленно переводит взгляд с дороги. Его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида, и в них я вижу отблеск чего-то тёмного. Отлично, мы в его машине.

— Ты уверена? — спрашивает он, и в его голосе появляется та интонация, которую я уже знаю — он планирует следующий шаг.

— Да, — говорю я, и мой голос становится твёрже, потому что я знаю, что права.

— Я уверена. Это те же символы. Те же линии. Я не могу ошибиться.

Он смотрит на меня долгую секунду.

— Значит, мы знаем, с чего начать, — говорит он, и эти слова звучат как приговор.

- Я сфотографировал тело, - тихо прошептал Зик.

- Какого черта? – прошипел Коул, - Удали немедленно.

- Кора, посмотри – Зик протянул мне телефон, - про эти символы ты говоришь?

Я молча смотрела на фото, а сознание было далеко отсюда.

- Что ты сказала? – спросил Зик.

- Не понимаю, о чем ты, - мои брови поползли вверх от удивления.

- Апока́липсон то стихи́он су и апо́ли сэ. Открой свою стихию или она убьет тебя, - произнесла Терри.

- Откуда ты это знаешь? – спросила я.

- Ты только что сама это произнесла, - подруга смотрела на меня, как на больную.

- Как я могла произнести то, чего сама не знаю? – воскликнула я.

- Оставьте ее в покое, - рявкнул Коул.

Зик убрал телефон, никто более не решался говорить.

Машина въехала в город. Огни Эмбервейла мелькают за окном, но я не вижу их. Я вижу т

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.